Большое дело сделал — есть стихотворение в пяти частях, которое было начато в 16' году, в 17' через год закончено, но всё это время не до конца удовлетворяло меня. И в основном потому, что записаны разные варианты строк и всё в таком духе. И записаны, конечно, в разных местах. Обычно я подобными вещами не занимаюсь: как написал, так и написал. Но вот в этом случае место имела доработка, и нонеча я её, кажется, завершил. Завтра как раз среда, так что завтра, думаю, и выложу.
#прочее
#прочее
Дикая Охота
I
«Бьёт копытами небосвод
Слейпнир, конь восьми быстрых ног,
Оставляют Павших Чертог
Обладатели длинных бород,
Лунной тенью — блеск мёртвых глаз,
Солнца светом — жар храбрых сердец.
Во главе их сам Всеотец.
Не боишься? Так слушай рассказ.
В ноябре над завядшей землёй
Летит конница — гром тех копыт
Слышен будет — ты будешь убит,
А услышит — даже глухой.
II
Силы древней пробьётся ручей,
Вихорь вырвется, смерти смерч.
И кровавых зарницу мечей
Вновь узрит наша бледная твердь.
В тех угодьях, им Мидгард имя,
Конунг Неба бывает раз в год.
Берегись, ибо часто погибель
Встреча с воинством Верных несёт.
Иль заблудишься — в чаще лесной
Твой утопнет в деревьях крик.
Ты не бойся, нынче, весной,
Не придёт Одноглазый Старик...»
Дует ветер за тонким стеклом,
Обглодавший деревьев ветки.
Холодеет. Темнеет — днём.
Чáсы светлые, тёплые — редки.
III
«Верных, павших бесстрашно в боях,
Страхом встретит родная земля.
На нагих черепах их шеломы
Раззвенятся железным громом.
Всполох в небе мелькнёт, ты знай —
Бороды развевается край
Громовержца — храбрее нет.
Его Молот — мгновенна смерть.
Ты увидишь небо в кострах,
Цепенящий почувствуешь страх.
Не боишься ещё? Ты храбрец», —
Говорил на ночь сыну отец.
IV
«Бесстрашье — дар, отпущенный Богами,
А в эту ночь берут его назад:
Естественна боязнь, огромными шагами
Ты убегай, коль встретишь тот отряд.
Луна недремлюща с своих высот
Увидит ярость Тех — сбежит за облака,
Не сине-бледный свет окрасит горизонт,
А ярко-красный огнь воспышет в небесах.
Одних послушать — то обман чертей
Или безумье суеверного ума.
Тогда откуда эти тысячи смертей?
Тогда к кому я в прошлый год попал?
V
Охота — есть: жестокий древний хтон,
Сильнейших духов ярый карнавал».
Отец склонился над ребяческим челом
И ртом сухим его поцеловал.
Горящий сам, узнал он в тот же миг
Хладеющего тела тайный знак,
А через тонкое стекло проник
Далёкий вой охотничьих собак.
Отец руками всплеснул в небеса,
Уж не покрыты оные огнями:
Луны далёкой резкая краса —
Ярчайший свет, прикрытый облаками.
27.11.16 — 6.11.19
#хорстпоэзия
I
«Бьёт копытами небосвод
Слейпнир, конь восьми быстрых ног,
Оставляют Павших Чертог
Обладатели длинных бород,
Лунной тенью — блеск мёртвых глаз,
Солнца светом — жар храбрых сердец.
Во главе их сам Всеотец.
Не боишься? Так слушай рассказ.
В ноябре над завядшей землёй
Летит конница — гром тех копыт
Слышен будет — ты будешь убит,
А услышит — даже глухой.
II
Силы древней пробьётся ручей,
Вихорь вырвется, смерти смерч.
И кровавых зарницу мечей
Вновь узрит наша бледная твердь.
В тех угодьях, им Мидгард имя,
Конунг Неба бывает раз в год.
Берегись, ибо часто погибель
Встреча с воинством Верных несёт.
Иль заблудишься — в чаще лесной
Твой утопнет в деревьях крик.
Ты не бойся, нынче, весной,
Не придёт Одноглазый Старик...»
Дует ветер за тонким стеклом,
Обглодавший деревьев ветки.
Холодеет. Темнеет — днём.
Чáсы светлые, тёплые — редки.
III
«Верных, павших бесстрашно в боях,
Страхом встретит родная земля.
На нагих черепах их шеломы
Раззвенятся железным громом.
Всполох в небе мелькнёт, ты знай —
Бороды развевается край
Громовержца — храбрее нет.
Его Молот — мгновенна смерть.
Ты увидишь небо в кострах,
Цепенящий почувствуешь страх.
Не боишься ещё? Ты храбрец», —
Говорил на ночь сыну отец.
IV
«Бесстрашье — дар, отпущенный Богами,
А в эту ночь берут его назад:
Естественна боязнь, огромными шагами
Ты убегай, коль встретишь тот отряд.
Луна недремлюща с своих высот
Увидит ярость Тех — сбежит за облака,
Не сине-бледный свет окрасит горизонт,
А ярко-красный огнь воспышет в небесах.
Одних послушать — то обман чертей
Или безумье суеверного ума.
Тогда откуда эти тысячи смертей?
Тогда к кому я в прошлый год попал?
V
Охота — есть: жестокий древний хтон,
Сильнейших духов ярый карнавал».
Отец склонился над ребяческим челом
И ртом сухим его поцеловал.
Горящий сам, узнал он в тот же миг
Хладеющего тела тайный знак,
А через тонкое стекло проник
Далёкий вой охотничьих собак.
Отец руками всплеснул в небеса,
Уж не покрыты оные огнями:
Луны далёкой резкая краса —
Ярчайший свет, прикрытый облаками.
27.11.16 — 6.11.19
#хорстпоэзия
Эх, какие могут быть тоски?
Жизнь поэта — сплошное веселье.
На одном плече — Маяковский,
На другом — Есенин.
Хоть во тьме, хоть в купе поездном
Поэт видит солярную гарь:
Хоть на рыле во рту пистолетовом,
Хоть на пике сухого пера;
В разудалом свисте трёхпалубном
Или в лестницах новых строек —
Солнце выжгло тех, кого надо было,
Остальным — ожидайте стойко.
26.07—03.08.19
#хорстпоэзия
Жизнь поэта — сплошное веселье.
На одном плече — Маяковский,
На другом — Есенин.
Хоть во тьме, хоть в купе поездном
Поэт видит солярную гарь:
Хоть на рыле во рту пистолетовом,
Хоть на пике сухого пера;
В разудалом свисте трёхпалубном
Или в лестницах новых строек —
Солнце выжгло тех, кого надо было,
Остальным — ожидайте стойко.
26.07—03.08.19
#хорстпоэзия
В пустоте меж домами и улицей
Я будил звук твоих обид.
Мне казалось, всё образуется,
Что со мной ещё кто говорит.
Отрезвев, на запястьях содранных
Я смотрел на свои кандалы
И бросал лампаду спиртовую
В те виденья, что так милы.
И с бетонных камней разбрызженный
Собирал я опасный дух,
Мне приветливый звуком, выжженный,
Пустотой ублажающий слух.
И — в какой-то момент принюхался,
И презрел себя, как еврей:
Чем я больше общался со шлюхами,
Тем сильней был смердячий шлейф.
Люди лыбились в зраки дикие,
И лоснился их рыльий жир,
Я мечтал, как их другом тыкаю,
Жаль, не рыбой себя окружил!
Человек — извращённая функция,
Фальшстанок для работы с бедой,
Глуп и жалок, как конституция!
Ради них: не прерву запой.
И на Чёрном Наречье молебны
Я писал в горенье страстей
Той, в чью славу я б жёг деревни
За кого бы я вешал людей.
Не потеря — десяток трупов,
Друг на друга похожих, как грязь.
Ты не с ними, когда в твоё утро
Люцифера звезда ворвалась.
07.06.19
#хорстпоэзия
Я будил звук твоих обид.
Мне казалось, всё образуется,
Что со мной ещё кто говорит.
Отрезвев, на запястьях содранных
Я смотрел на свои кандалы
И бросал лампаду спиртовую
В те виденья, что так милы.
И с бетонных камней разбрызженный
Собирал я опасный дух,
Мне приветливый звуком, выжженный,
Пустотой ублажающий слух.
И — в какой-то момент принюхался,
И презрел себя, как еврей:
Чем я больше общался со шлюхами,
Тем сильней был смердячий шлейф.
Люди лыбились в зраки дикие,
И лоснился их рыльий жир,
Я мечтал, как их другом тыкаю,
Жаль, не рыбой себя окружил!
Человек — извращённая функция,
Фальшстанок для работы с бедой,
Глуп и жалок, как конституция!
Ради них: не прерву запой.
И на Чёрном Наречье молебны
Я писал в горенье страстей
Той, в чью славу я б жёг деревни
За кого бы я вешал людей.
Не потеря — десяток трупов,
Друг на друга похожих, как грязь.
Ты не с ними, когда в твоё утро
Люцифера звезда ворвалась.
07.06.19
#хорстпоэзия
Forwarded from Смерть на рейве
"Хватит плодить нищету" - говорят антинаталисты. Но никто почему-то не говорит "хватит плодить пустоту и человеческий белый шум". Прикиньте: воспитываешь ребенка (объективно, 10-15 лет тяжелой ежедневной работы), а он вырастает и становится стартапером, продавцом телефонов, бизнес-тренером, журналистом "Афиши" или вообще устраивается закрывать рекламные бюджеты в агентство по продаже агентств. И потом еще всю жизнь ходит несчастный: "Как-то мне жить бессмысленно, печально. Наверное, тут какой-то запутанный экзистенциальный замут, Бог умер, наверное". Это не Бог умер, это тебя можно было без ущерба для мира заменить автоответчиком. И, кстати, скоро заменят.
К чёрту душевные муки,
В пекло зенит пера,
Я скоро сдохну от скуки —
Мне бы бойцом ИРА
Побыть под скончание срока,
Бриз бы глаза мне ел,
Маска зелёная скрыла бы
Заслуги прошедших дел.
В бездны ушедшие канут
Строки мои и стихи,
Я попивал бы стаут,
Больше не шаннахи,
Брил бы мне череп взъюненный
Британских солдат снаряд,
Я целовал бы в губы
Мёртвых ирландских девчат,
Скроется капля-ненависть
В теле, зароют в песок,
В форме Ирландии целостной
Рыжий кровоподтёк.
19.11.19
#хорстпоэзия
В пекло зенит пера,
Я скоро сдохну от скуки —
Мне бы бойцом ИРА
Побыть под скончание срока,
Бриз бы глаза мне ел,
Маска зелёная скрыла бы
Заслуги прошедших дел.
В бездны ушедшие канут
Строки мои и стихи,
Я попивал бы стаут,
Больше не шаннахи,
Брил бы мне череп взъюненный
Британских солдат снаряд,
Я целовал бы в губы
Мёртвых ирландских девчат,
Скроется капля-ненависть
В теле, зароют в песок,
В форме Ирландии целостной
Рыжий кровоподтёк.
19.11.19
#хорстпоэзия
Фигура
Молния — штрих,
Шторм — растушёвка,
Крови и славы сияние — цвет.
Лучший портрет — это Дух,
Винтовка:
Руки, семнадцать лет.
17.12.19
#хорстпоэзия
Молния — штрих,
Шторм — растушёвка,
Крови и славы сияние — цвет.
Лучший портрет — это Дух,
Винтовка:
Руки, семнадцать лет.
17.12.19
#хорстпоэзия
Ты придёшь, быть может, ко мне в палисад
После тьмы дождей и ворона ветров,
И посмотришь в дом, где много лет назад
Было здесь так много твоего.
И пронзит твой взгляд промокшие леса
И обымет сны, что здесь живут,
Только не увидеть никогда
След того, кто жил когда-то тут.
17.08.19
#хорстпоэзия
После тьмы дождей и ворона ветров,
И посмотришь в дом, где много лет назад
Было здесь так много твоего.
И пронзит твой взгляд промокшие леса
И обымет сны, что здесь живут,
Только не увидеть никогда
След того, кто жил когда-то тут.
17.08.19
#хорстпоэзия
Forwarded from Вічна Юність
Как время текло по прутьям,
Милая,
Так, уходя за бетонный край, снег извивался в танце.
Не размыкая губ,
Говорила мне
Быть. Прости: вышло только казаться.
На войне, на мели, на распутье
Человеком большим был труд восстать непосильным:
Я люблю тебя по сей день,
Моя милая, верным псом,
Я люблю тебя
Странником, что обрёл дом,
Выплюнувшим тяжелый из горла ком,
Я люблю тебя, милая,
очень сильно.
Как летели сквозь каждый мой сантиметр тела гладкие пули,
Я жалел проснувшихся, лишённых навек счастья сладостной дрёмы:
Тех, кто встали так рано, а вновь никогда не уснули.
В воздухе запах костра и страницы чужих конституций.
Я солдат, моя милая.
Я лицо республики Фиуме,
Правая рука Габриеля Д'Аннунцио,
Посол мира на 46 лет за решёткой
И с поддельным прощальным письмом.
Я в простреленной каске в песках жаркой Родезии,
Выше - только дым пепелищ, уходящий в небо.
Я солдатом был Вермахта, нищим, Платоном, "перелётной птицей" и Цезарем,
Единицей из тысяч солнечных символов, что летели
В яркий день из окна вагона, подобно метели,
С лёгкой Савитри Деви руки.
Она письма писала Роквеллу: я был чернилами,
Я был снайпером финским; брать коль выше на запад,
То Дегреля плечо я видел по левую руку чаще,
Чем ты, милая, можешь себе представить.
Чаще, милая, чем ты говоришь "моё", а я утверждаю: "наше!"
Но не чаще, чем пишутся эти письма.
Я - тот самый последний из Бреслоу.
Среди белых рубашек я буду в чёрном и ты узнаешь меня: жди с клинком и розой в зубах.
Милая, я принял в себя всякий страх,
Я готов носить тебя на руках,
С огнемётом нестись сквозь розовые облака Death in June.
Даже птицы там гибнут мгновенно - не то, что поют.
Милая, знала бы, как там тесно.
И покуда время течёт по прутьям,
Миру они - что тюрьма, что резная из золота клетка,
Миру мир бы, да плох он, раз всюду одна война.
Миру мир бы, будь менее он враждебным.
На поляне сквозь толщу травы пробивается армия гиацинтов.
В Камелот васильковая синь отведёт тебя раньше, чем успеешь уснуть:
Я люблю тебя,
Твой последний непройденный путь,
Твой последний преданный тебе друг,
Твой последний в ладонь собирающий ртуть,
Твой последний чистый в жестоко почерканном списке.
09/01/2020
Милая,
Так, уходя за бетонный край, снег извивался в танце.
Не размыкая губ,
Говорила мне
Быть. Прости: вышло только казаться.
На войне, на мели, на распутье
Человеком большим был труд восстать непосильным:
Я люблю тебя по сей день,
Моя милая, верным псом,
Я люблю тебя
Странником, что обрёл дом,
Выплюнувшим тяжелый из горла ком,
Я люблю тебя, милая,
очень сильно.
Как летели сквозь каждый мой сантиметр тела гладкие пули,
Я жалел проснувшихся, лишённых навек счастья сладостной дрёмы:
Тех, кто встали так рано, а вновь никогда не уснули.
В воздухе запах костра и страницы чужих конституций.
Я солдат, моя милая.
Я лицо республики Фиуме,
Правая рука Габриеля Д'Аннунцио,
Посол мира на 46 лет за решёткой
И с поддельным прощальным письмом.
Я в простреленной каске в песках жаркой Родезии,
Выше - только дым пепелищ, уходящий в небо.
Я солдатом был Вермахта, нищим, Платоном, "перелётной птицей" и Цезарем,
Единицей из тысяч солнечных символов, что летели
В яркий день из окна вагона, подобно метели,
С лёгкой Савитри Деви руки.
Она письма писала Роквеллу: я был чернилами,
Я был снайпером финским; брать коль выше на запад,
То Дегреля плечо я видел по левую руку чаще,
Чем ты, милая, можешь себе представить.
Чаще, милая, чем ты говоришь "моё", а я утверждаю: "наше!"
Но не чаще, чем пишутся эти письма.
Я - тот самый последний из Бреслоу.
Среди белых рубашек я буду в чёрном и ты узнаешь меня: жди с клинком и розой в зубах.
Милая, я принял в себя всякий страх,
Я готов носить тебя на руках,
С огнемётом нестись сквозь розовые облака Death in June.
Даже птицы там гибнут мгновенно - не то, что поют.
Милая, знала бы, как там тесно.
И покуда время течёт по прутьям,
Миру они - что тюрьма, что резная из золота клетка,
Миру мир бы, да плох он, раз всюду одна война.
Миру мир бы, будь менее он враждебным.
На поляне сквозь толщу травы пробивается армия гиацинтов.
В Камелот васильковая синь отведёт тебя раньше, чем успеешь уснуть:
Я люблю тебя,
Твой последний непройденный путь,
Твой последний преданный тебе друг,
Твой последний в ладонь собирающий ртуть,
Твой последний чистый в жестоко почерканном списке.
09/01/2020
Помните «Атаку Солнца»?
Так выглядит черновик, и я не удержался от того, чтобы упомянуть дорогого генерала. Но т.к. стихотворение про японцев, это так и осталось шуткой.
#прочее
Так выглядит черновик, и я не удержался от того, чтобы упомянуть дорогого генерала. Но т.к. стихотворение про японцев, это так и осталось шуткой.
#прочее
Я не шутил,
Да и ты не видела ничего весёлого,
Когда я шепнул,
Что за твой поцелуй я любому отрежу голову.
Шли годы,
У тебя уходило немало сил
Целовать меня, чтобы
Я никого не убил.
18.05.19
#хорстпоэзия
Да и ты не видела ничего весёлого,
Когда я шепнул,
Что за твой поцелуй я любому отрежу голову.
Шли годы,
У тебя уходило немало сил
Целовать меня, чтобы
Я никого не убил.
18.05.19
#хорстпоэзия
Поэты пьют алкоголь.
Их разум скрывает вуаль.
В груди колосится боль,
Золотя сиротскую даль.
Их фразы — для никого.
Их взгляд тяжелей Луны.
В душе серебрится плевок
Из уст их родной страны.
Поэты живут лишь раз.
Износится жизненный путь,
Когда сапогами фраз
Его до крови изотрут.
Поэт не играет роль,
Он весь — будто в небе струна.
Им даже наносит боль
Их собственная страна.
19.12.19
#хорстпоэзия
Их разум скрывает вуаль.
В груди колосится боль,
Золотя сиротскую даль.
Их фразы — для никого.
Их взгляд тяжелей Луны.
В душе серебрится плевок
Из уст их родной страны.
Поэты живут лишь раз.
Износится жизненный путь,
Когда сапогами фраз
Его до крови изотрут.
Поэт не играет роль,
Он весь — будто в небе струна.
Им даже наносит боль
Их собственная страна.
19.12.19
#хорстпоэзия
Когда-нибудь я выберу себе жену из тех, кто идеально знает русский язык, и она будет редактировать вместо меня, и мы будем счастливы.
Зачем отражать действительность в произведении? Культурный феномен, преследующий только эту цель, есть только пыльный исторический артефакт, и то потенциально. Сама действительность всё равно будет многограннее, она будет необъятна, и зачем, вот вопрос, приобщаться к тому через призму проводников со всеми присущими им потерями, если то же самое можно увидеть самостоятельно и без посредников?
Слишком свободен
Могу что угодно предположить,
Куда угодно пойти.
Могу как одяжка с поэтами жить,
Могу — в институт плоти.
Свободен настолько: свобода сама
Не в силах меня опленить,
Хочу — Богов славлю, хочу — зеркала,
Хочу — славлю способы пить.
Ура — отделился от мира вещей,
От общества тухлого стаи,
Я крепость со рвом, и быт овощей
В кои-то веки меня оставил.
Свой флаг, своя армия и свой язык
Созвездья свои на гербе!
Я сам независим, как косовский штык,
Как Косово: всё-таки Сербия.
19.01.20
#хорстпоэзия
Могу что угодно предположить,
Куда угодно пойти.
Могу как одяжка с поэтами жить,
Могу — в институт плоти.
Свободен настолько: свобода сама
Не в силах меня опленить,
Хочу — Богов славлю, хочу — зеркала,
Хочу — славлю способы пить.
Ура — отделился от мира вещей,
От общества тухлого стаи,
Я крепость со рвом, и быт овощей
В кои-то веки меня оставил.
Свой флаг, своя армия и свой язык
Созвездья свои на гербе!
Я сам независим, как косовский штык,
Как Косово: всё-таки Сербия.
19.01.20
#хорстпоэзия
