Админиха после чтения текстов по фольклористике и антропологии религии

Когда-нибудь я обязательно сделаю третий пост про конференцию о бездомности и расскажу о всяких других штуках, в которых варюсь. Но пока утопаю в расшифровках, будут только авторские мэмы 👹

🧠 По мотивам очередной дискуссии психиатров и социальных исследователей. Эссенциалистские литания

«Психологи любят называть это ПэРэЭл. Я предпочитаю это называть «пограничное расстройство личности», хотя... лучше вообще никак это не называть: какое ПРЛ? Тут либо акцентуация, либо психопатия — вот это понятно». © участник дискуссии

Наблюдала радикально биологизированного психиатра (собственно, он — автор цитаты, вынесенной в эпиграф): покажите, дескать, где это ваше ПРЛ в том сером желе в черепной коробке подсветилось и как? Хочется спросить: а что, так можно было? МКБ наконец-то отменяем, со всеми их «пренебрежением к социальным обязанностям» и «чёрствым равнодушием к окружающим» (так диссоциальное расстройство личности в МКБ-10 описывают, если что)? И неужто социум, под ручку с психиатрическим дискурсом, меня ни к каким социальным обязанностям теперь не обязывают и никак мою чёрствость к окружающим контролировать не собираются?

Когда-то мне хотелось (а может, в глубине души и до сих пор хочется) верить в эту эссенциалистскую утопию, где однажды психиатрию можно будет разложить по коробочкам с измеренными показателями всех значимых элементов нашего биохимического состава и сочетаний этих элементов. А всё, что не разложится, выложить в какую-нибудь другую чисто социальную коробку побольше, разбираться с которой уже будут абсолютно точно не медики. Только не будет тогда психиатрии никакой.

Да и бог с ней, с биологией. Один из докладчиков вообще поведал, что эмпирически (вследствие непосредственного наблюдения за пациентом) психиатрия на сегодняшний день якобы создала единственный диагноз — и это, как ни странно, то самое ПРЛ. Остальные — результаты применения гипотетико-дедуктивного подхода, которым столько, сколько мир стоит, препарировали, дескать, не пациентов, а принципы, по которым кому-то первее других пришло в голову их сгруппировать. Приехали.

Это пока крик души. Чуть более содержательное напишу завтра. А по предыдущим дискуссионным встречам можно почитать мои старые посты:

🔸 о спросе на диагноз;
🔸 об «экспертном пациенте»

Вот так вот возвращаешься обычным вечером после обычного дня домой, стоишь на своей обычной людной (!) остановке, а на тебя вдруг наваливается рандомный человек, прижимает руки к телу, чтоб не рыпалась, и хватает за лицо.

При всей своей бойкости закричала я только после пары вежливых фраз вполголоса типа: «А что Вы делаете? 😳» и «Мужчина, Вы охуели? 🤔»

Обошлось без травм и особенных потрясений (хотя, может, его потрясла моя настойчивая неконфликтность — хз). Совет всем, возвращающимся домой затемно (который, я надеюсь, никому не пригодится): не будьте вежливыми, орите сразу. Даже в людных местах на вашу недобровольную возню и тихие попытки вырваться никто не отреагирует.

​Почему в России так мало сумасшедших?
(да, это был кликбейт)

Зацепил меня на той дискуссии один факт: якобы в России очень уж невелика частота диагностики расстройств личности (далее — РЛ), которая сейчас составляет число, в 65 раз (sic!) меньшее количества общей психиатрической диагностики. Это, наверное... нереалистично мало? Если сравнивать с приводимым Zimmerman M., Chelminski I., Young D. фактом, согласно которому половина всех госпитализируемых по психиатрии имеют РЛ. Это, конечно, 2008 и не у нас — но всё же...

Докладчик ссылался на что-то 2016 года за авторством Б. А. Казаковцева; я из похожего нашла у него статью о статистических данных (и там этого факта нет). Тот ещё прикол, конечно, особенно в причинно-следственных связях:

«Отмечаемое в стране снижение первичной заболеваемости расстройствами личности в зрелом возрасте... может быть поставлено в связь со снижением влияния в последние годы на популяцию психосоциальных факторов риска, повышения в регионах качества просвещения населения по вопросам психического здоровья».

Как говорится: это ваше «повышение качества просвещения» сейчас с нами в одной комнате?..

Впрочем, это пусть остаётся на совести Казаковцева — докладчик эту точку зрения не разделял. Но сказал, что такая мизерная диагностика может быть объяснена тем, что люди приходят к специалистам не с проблемами РЛ, а с другими запросами, РЛ не касающимися.

Возникает три вопроса:

1⃣ как пациент, не зная, что у него РЛ, может прийти с жалобой на РЛ (если он не «экспертный пациент», конечно)?
2⃣ почему, если РЛ — такая опасная и заметная бяка, специалист не может разглядеть его, разбираясь с параллельным «запросом», и сфокусировать на нём внимание сам? или без запроса пациента диагноз уже не ставят?
3⃣ если запрос, не касающийся РЛ, оказывается важнее проблем РЛ — может, и нет никакого РЛ?

Америку не открою — но почему почти никто (кроме соц. исследователей, кажется) в таких обсуждениях не говорит о факторах:

🔸 недоверия к психиатрии в целом;
🔸 недоверия к государственным медицинским учреждениям;
🔸 избегания самим врачом «официальной» постановки диагноза, чтобы пациенту не помешать, например, получить работу/водительские права/проч.;
🔸 просто плохой работы «спустя рукава» от убогих трудовых условий и тотального выгорания (наблюдала как-то раз психиатров в питерской токсикологии НИИ Скорой помощи им. И. И. Джанелидзе — врагу не пожелаешь оказаться ни на месте пациента, ни на месте врача)?

#хорнизавр_думает

Минутка из жизни изучателя интернет-фольклора. Делаю маленькое исследование «файлов смерти» (кто не знает — это такие страшные картинки и видео, действующие на тех, кто сталкивается с ними в интернете, по принципу «кто прочитал тот здохнет»; были популярны в 2000-х и начале 2010-х). Нашла прекрасное. Всегда подозревала, что Финляндия — царство Сотоны и вообще нормальных людей пугает. А милые муми-тролли у них — для отвода глаз!

Работные дома — капитализация бездомных

Недавно мы с женой наблюдали, как к бездомному мужчине около макдональдса подошли люди и предложили помочь с жильем и работой. Он испугался и неравно ответил: «Отстаньте от меня». Бездомные знают, что такое рабочие дома — туда идут, только чтобы на улице не замерзнуть, когда нет другого зимнего убежища.

Пару лет назад на семинаре фонда Хамовники с докладом о рабочих домах выступал Александр Семенов. Он уже ушел из жизни, но по докладу помню, что он образованный человек, который по несчастью попал на улицу. Зимой нетрезвого Александра забрали с улицы незнакомцы, отвезли в другой город и там уже передали (кажется, за деньги) в работный дом. В доме его отмыли, одели в чистое, положили спать, накормили.

Удовлетворив насущные потребности угнетенного человека, наставники дома проводят с новичком беседу, объясняют ему все условия: кров, рацион и зарплата взамен на дисциплину, трезвость, работу. Зарплата около 1000 рублей в день, насколько я помню, преимущественно уходит на проживание и питание наставникам дома, в результате чего у работяги остается денег разве что на конфеты.

Документы во многих случаях забирают. За пьянку из дома выгоняют, человек оказывается в чужом городе без денег, документов и телефона. Лучший исход — попасть аналогичным образом в другой работный дом, где случаются всё те же процедуры и беседы. Александр побывал в нескольких, пока не вернулся к своей жизни.

Каждый день работяг вывозят на разные подряды, которые наставники дома, видимо, берут через официальную фирму. Рабочие чистят крыши торговых центров от снега, метут улицы города и т.д. Заказчики навряд ли знают, кто выполняет работы, но с такими условиями труда подрядчики запросто могут дэмпинговать цены и вытеснять даже мигрантов. Хотя предполагаю, что угнетенные постояльцы рабочих домов трудятся неохотно.

Говорят, что рабочие дома становятся более человечными. Якобы раньше людей чуть ли не за решеткой держали как рабов, а сейчас уже и документы не везде отбирают. И с улиц насильно не тащат, а принимают по собственному желанию. Но пока рабочие дома не начнут помогать попавшим к ним бездомным возвращаться к нормальной жизни, это все еще эксплуатация.

Источники:
1. Доклад Александра Семенова на семинаре фонда «Хамовники»
2. Разговор с исследовательницей Евгенией Кузинер на съемках подкаста о бездомности для канала Антрополе
3. Фото с канала Мухогон Сокхомский

Который час? Время уставать, не опаздывайте! ❄️

Предновогодняя суета часто вызывает у меня отторжение. Во многом тем, сколько (и каких) говорений возникает в преддверии этого праздника. Авиасейлс вот запустил Усталобота, который выписывает шуточные справки об усталости, — чтобы привлечь подписчиков и разыграть путёвки в санаторий. Прошла игровую анкету интереса ради. Получила результат:

Вы устали на 50%. 2024 год был непростым.

Вы молодец. Устали, но ещё есть силы не сидеть со спущенными штанами на краю кровати, смотря в стену с глубокими вздохами. Но можете всё равно посидеть так. Ни в чём себе не отказывайте.

Я, конечно, понимаю, что у всех под конец года сроки на работе, сессии в универе, контрольные в школе. Но как будто дискурсивное поле реклам, мемов и всякого популярного развлекательного контента, порождая такие высказывания, исключает из этого предпраздничного периода саму возможность чувствовать себя в целом-то неплохо. Хотя многие и в новогодние праздники продолжают зубрить к экзаменам, а кто-то и на работу выходит второго января (не говоря уже о тех, кто много лет 31-го и 1-го выходных не видел).

Оно понятно, что Новый год — ощущение обновления. Но перед этим обновлением как бы само собой разумеется прийти в такое истощение, что вот уже на грани смерти.

Может, моё сидение со спущенными штанами и взглядом в стену — это ежедневная рутина, не связанная ни с концом года, ни с предписываемой мне несчастностью? А говорят, несчастность сейчас по расписанию, — и побороть её, конечно, помогут путёвки и другие рекламируемые товары.

Нормальный у меня 2024 год был, короче (у вас, надеюсь, тоже). Отвали, дискурсивное поле!

​IN MEMORIAM

Уже не первую неделю хочу написать и всё не могу собраться с силами. Узнала из журнала «Фольклор: структура, типология, семиотика», что в феврале скончался мой земляк, ульяновский фольклорист Михаил Гершонович Матлин.

С ним я познакомилась в старших классах — когда моя жизнь превратилась в череду олимпиад и конкурсов. А Михаил Гершонович, преподаватель УлГПУ, готовил детей, прошедших «город» ВсОШ по литературе, к региональному этапу. Потом и проверял его тоже.

Поначалу Матлин был для меня обычным строгим учителем — разве что из какого-то странного университетского мира «взрослых». Потом — человеком, повесившим на мою шею первую победную медаль и впервые пожавшим мне руку. На «всерос» я тогда так и не прошла, но кто-то «сверху» решил, что готовить меня к нему всё равно нужно. Потому тёмными зимними утрами я сидела с Матлиным на индивидуальных занятиях в тихой аудитории детского лагеря «Юность», где проходили эти подготовки, — и впитывала поэзию Ходасевича, примеры интертекстуальности в творчестве Татьяны Толстой и анекдоты из преподавательской жизни — от человека, которым понемногу начинала восхищаться.

Из умеренно скучного школьного предмета литература выросла для меня в вид искусства, науку об этом искусстве и потенциальную жизненную траекторию в беседах с Матлиным и его коллегой, лиетратуроведом Александром Павловичем Рассадиным. Я часто потом вспоминала, что филфак (теперь, через фольклористику, приведший меня в антропологию) произошёл со мной почти случайно — благодаря этим двум прекрасным педагогам.

Михаил Гершонович меня едва ли помнил — после моего выпуска из школы мы не общались. Но в бакалаврские годы я иногда думала, что, когда «вырасту», обязательно навещу его и расскажу, что тоже теперь фольклорист. И покажу на своём примере, как много слово одного педагога может значить для одного подростка.

Вырасти к февралю 2024 года, когда его не стало, не успела. Но ученическую благодарность храню. Светлая память.

​Наконец-то о «Субстанции»

⚠️ TW: физиологические описания, спойлеры

Я так долго откладывала написание этого поста, чтобы, наверное, лишний раз не вспоминать фильм. С киносеанса я тогда вышла на трясущихся ногах с мыслью, что это самый отвратительный боди-хоррор, который я видела.

Сюжет таков: актриса Элизабет Спаркл, работающая в бьюти-телеиндустрии, оказывается из неё выдавлена, когда, по меркам своей профессии, стареет. Deus ex machina подкидывает ей чудо-препарат, который позволит на время снова становиться молодой, — главное соблюдать строгие тайминги регулярного возвращения в «старое» тело. Жизнь героини превращается в чередование наслаждения вновь обретённой славой с периодами болезненного «похмелья» в ожидании очередного периода молодости. Несложно догадаться, что вскоре такая жизнь ей надоедает и Элизабет начинает злоупотреблять препаратом. Чревато это тем, что с каждым лишним «молодым» часом «старое» тело приходит во всё большую негодность.

Посыл понятен: культ молодости, объективация и сексуализация побуждает женщин (а в побочной, контекстной сюжетной линии — и некоторых мужчин) идти на страшные жертвы, чтобы оставаться на плаву. Мужчины, заправляющие индустрией, показаны максимально карикатурно: старые (и их-то за старость никто со счетов не сбрасывает), богатые, беспринципные, эгоистичные и вульгарные. Но меня больше, чем социальный посыл, поразило что-то другое. И я долго пыталась понять, что же делает этот фильм для меня ужаснее «Мухи» Дэвида Кроненберга и «Нечто» Джона Карпентера.

И вот что: контраст отвратительного с прекрасным, маскирующий противостояние Я и Другого. Здесь он доведён до предела. И за этим доведением до предела мы наблюдаем в течение всего хронометража. В самом начале действие Субстанции™ нам показывают на разделении яичного желтка. И кажется, что, когда из Элизабет, разрывая её тело пополам, вылезает молоденькая Сью (старое тело она потом сшивает, сидя в луже кровищи), — метафора реализуется. Но на самом деле сполна реализуется она в конце, когда расщепляется и сознание героини: одряхлевшая до неузнаваемости Элизабет впервые бодрствует одновременно с высосавшей из неё все жизненные соки «дублёршей» и… оказывается ею убита.

В пересказе этот сюжетный ход кажется таким очевидным, но при просмотре меня это люто потрясло. Всё, точка зрения, которую мы считали основной в силу её первичности, — капут. Только потом, когда Сью, за неимением тела-матрицы, тоже начинает буквально рассыпаться на части и не придумывает ничего лучше, чем повторно использовать Субстанцию™ уже на себе, — исчезает и её точка зрения.

И появляется то, глядя на что мы уже не можем сказать: тот ли это человек — и внешне, и внутренне, — что был в начале? Или он уже умер, как и то, что из него родилось? Было ли Я — и где оно потерялось? Думаю, этот фильм помог мне понять как минимум одну мысль из «Сил ужаса» Юлии Кристевой:

«От объекта в отвратительном — лишь одно свойство — противостоять Я. <...> Грубое и резкое вторжение чужеродного [желания другого], которое могло бы быть мне близким в какой-то забытой и непроницаемой для меня теперь жизни, теперь мучает и неотступно преследует меня как совершенно чуждое, отдельное и мерзкое. Это не я. Это не оно. Но это не значит, что ничего нет. Есть «нечто», которое я никак не могу признать в качестве чего-то определённого. Эта тяжесть бессмыслицы, в которой всё весомо и значимо, вот-вот раздавит меня».

Ещё больше в конце мутит от того, что происходящий в финале мерзотный трэш — сбывание некоего пророчества, которое всплывало весь фильм в предупреждавших героиню снах. Самая страшная для меня сцена была как раз в таком сне: когда этакая секси-кошечка в латексе запрыгивает в порыве страсти на молодого человека, приведённого домой с вечеринки, — и в самый ответственный момент начинает разваливаться на органы и кровавое месиво.

​🎄 Это на Новый год
(трогать можно, подписываться — тем более)

Вместо итогов года сделаю хорошее дело — расскажу о каналах коллег, которые давно с удовольствием читаю. Никто меня не просил (лично я ни с кем из авторов и не знакома — хотя познакомиться буду рада!), а я никогда такое не делала. Только сама один раз попала в чудную подборку AnthropoLOGS (за что спасибо!)

Для первого такого поста отобрала каналы, у которых подписчиков до 1000 или немногим больше. Пусть о небольших крутых проектах узнает побольше людей. Будет здорово, если найдёте себе что-то по душе и подпишетесь! А если репостнете — будет ещё круче!

⛄️ Антропология повседневности — канал Анны Гусейновой с антропологическими заметками. Вот что, по словам автора, входит в круг её интересов: «самоорганизованные сообщества, “анархические” очаги в социальных структурах, практики взаимопомощи и взаимообмена». Те, кто со мной знаком, знают, что недавно в моём сознании случился левый поворот с анархическим сдвигом. Так что читаю с упоением.

⛄️ Включённое смотрение — без сложных текстов, но с искренними эмоциями и непосредственными размышлениями об этнографических (и не только) изысканиях. И мемами. Вот мой любимый (я тоже от «Славянских древностей» дурею).

⛄️ Заметки в полях — о полевых исследованиях, пишут сотрудники лаборатории муниципального управления НИУ ВШЭ. Люблю за то, что тут много про промысловую культуру. Мне как северному экспедиционнику это близко и занятно.

⛄️ И к селу, и к городу — канал, в котором автор балансирует между сельской и городской антропологией. Подписалась давно, потому что из деревенского фольклориста сама хочу однажды окуклиться в городского антрополога. В канале много про новгородское Ильменское Поозерье — откликается.

⛄️ Латиноамериканская антропология — канал переводчицы Анны с кафедры антропологии в Университете Буэнос-Айреса. Мир Латинской Америки мне незнаком от слова совсем. Всё, что узнаю́, — узнаю отсюда.

⛄️ Мемори и другие стадиз — канал побольше многих в этой подборке. Позиционирует себя как междисциплинарный: на стыке философии, антропологии, истории и много чего ещё. Без междисциплинарности гуманитарию никуда — так что интересно и полезно будет читателям самых разных сфер, интересующихся исследованиями памяти.

⛄️ Струя добра — словами автора: «Струя этнографических текстов. В первую очередь, этнографические зарисовки из жизни Северной Азии, Урала». Тоже регионы, мне мало знакомые. Но с самого начала зацепило то, как много здесь нежной любви к природе.

⛄️ Addiction to tradition — канал Яны Соловьёвой, где много про этнографическое и фольклористское «поле». И про традиционный костюм, о котором почти всё я узнаю исключительно от «коллег по цеху».

⛄️ Vladimir Kartavtsev — преподаватель факультета социальных наук в Шанинке. Рассказывает интересное из своей академической жизни. И преподавательской жизни. Ещё там пиво интересно варят! Прям на канале, серьёзно.

⛄️ Intropology — прекрасный канал о культуре (и культурах) Ближнего Востока. Автор, помимо прочего, делает субтитры к арабскому кино. Один из немногих востоковедческих каналов в моей телеграм-библиотеке.

Такая вот дебютная подборка получилась. Всех с Рождеством!

(картинка для настроения)

​Священное VS подлинное: размышления о копии Туринской плащаницы

(по мотивам поездки в Псков)

Первый же храм, в котором я оказалась — церковь Анастасии Узорешительницы, — оказался на удивление «мощным». Простите мой каламбур, но мощей и других реликвий там действительно столько, что заряд святости должен испепелять всех бисей на много вёрст вокруг.

А среди святынь — копия Туринской плащаницы. Особенно меня заняло то, что под ней было написано. В текст об истории, исследованиях и местах хранения плащаницы затесалось такое любопытное предложение:

«Представленная в храме копия в натуральную величину изготовлена в Турине в период первого выставления ХХI века (10 апреля–23 мая 2010) и является подлинной».

Почему копия является подлинной? Что хотел сказать автор?

Ещё интересно, что описание святыни на сайте храма совпадает с тем, что я прочла под нею, всем кроме этого непонятного предложения — его там просто нет. Зато можно найти его в статье от 2013 года на сайте «Псковского агентства информации». Видимо, всё-таки творчество журналистов перекочевало в информационный стенд.

В 2013 году эта копия также была освящена как Спас Нерукотворный. Очевидно, что такая судьба постигла не все копии плащаницы. Сведение о некоей «подлинности» конкретной псковской копии помещена как раз в ряд перечисления других существующих копий — как бы выделяя псковскую среди прочих.

Из этого всего две мысли:

1) Географическое сближение объектов (оригинала и копии) как бы сокращает неизбежную дистанцию между ними. Копия — a priori не подлинник, но «наша чуть более настоящая, чем другие, — потому что была там, рядом с оригиналом». Кажется, что похожий принцип работает например, в наделении частей одежд святых признаками священного.

2) Автор выражения мог использовать слово «подлинный» автоматически, но опираясь на интуитивное понимание категории, «священного» — и, возможно, имея в виду что-то близкое этому.

#хорнизавр_думает

​Давно ли банки оккупировали аэропорты?

Я летаю редко, а из Пулково — кажется, вообще впервые. Без поллитра не разберёшься, особенно когда путь на посадку проходит через миллиард магазинов. И ловит вас, такого потерявшегося, молодой нервный сотрудник, предательски похожий на сотрудника аэропорта.

Заботливо спрашивает, сориентировались ли вы. Удочка закинута.

Объяснив, где ваш Gate, всучивает подарок — поплавок дрогнул.

А там можно и на 15 минут затащить клюнувшую рыбку — новую банковскую карту оформлять. Главное вовремя подсекать.

Только мой рыбак как-то неловко подсекал. Зачем же, когда в приложении банка тикает таймер длиной в две минуты, говорить и без того раздражённой рыбе, что загрузка будет идти 30 секунд?

Добило, когда нервный парень, видя, что я злюсь, предложил мне присесть, — обернулся к коллеге и весьма грубо согнал того со стула. Второй встал и галантно завертелся.

— Я постою, потому что уже ухожу.
— Но я же встал!
— Ну так сядьте обратно.

Нервный, чуть не плача, просит рыбу скинуть тыщу на их карту вот прямо сейчас. Рыба, забирая паспорт, отвечает, что вольна сделать это в течение суток. Несчастный парень дрожит так, что не может держать ручку.

Конечно, понятно, что ребятам что-то капнет, если регистрация завершится. И, может, даже кто-то стукнет, если сорвётся под самый конец. Но почему такому отталкивающему заискиванию рекламных дистрибьюторов учат, а стойкости перед неизбежным раздражением клиентов — нет?

Эх, не хватает маркетингу проницательности корпоративной антропологии...

#хорнизавр_думает

Когда я говорю, что занимаюсь историей советского девичества, люди часто думают, что это такая очень милая декоративная дисциплина, которая исследует какие-то считалки, альбомы, заколочки и прочие милые вещи.

И конечно, область в том числе про это — многочисленные практики и атрибуты взросления девочек, массовую культуру, культурную историю игр и игрушек, моды, чтения. Но всё же у girlhood studies есть достаточно чёткое политическое измерение, которое становится плохо различимым за ностальгическим перебиранием любимых фильмов детства и мемами в духе "girlhood is a spectrum", которые наводняют социальные сети. Дело в том, что эта сфера изучает одну из самых уязвимых групп — несовершеннолетних девочек, — и одна из её центральных задач это делать видимыми эту уязвимость и насилие, с которым сталкиваются девочки во всём мире именно из-за своего специфического статуса, связанного с возрастом и гендером. Насильственные ранние браки, сексуальное и репродуктивное насилие, эксплуатация, ограничение доступа к образованию по гендерному признаку, даже доступа к питанию по сравнению со сверстниками-мальчиками, более низкая ценность жизни девочек в сравнении с мальчиками в патриархатных обществах, их невидимость, — всё это центральные проблемы girlhood studies и в то же время большие социальные и политические вопросы, на которые исследовательни:цы в этой сфере ищут ответы. Исследования девичества на советском и российском материале, которые, как я с радостью наблюдаю, сейчас развиваются, непременно должны касаться, например, советской дискриминации при приёме в вузы, сексуального насилия, истории женских колоний для несовершеннолетних и прочих тяжёлых, но важных тем.

Всё это важно не только с точки зрения какой-то абстрактной справедливости, но и потому что такое прошлое имеет непосредственное влияние на нашу современную жизнь, на жизнь следующих поколений девочек и женщин. Яркий пример тут (tw!) — чудовищная история 15-летней Любы, которая уже год находится в российском СИЗО для несовершеннолетних за, по сути, подрыв одной петарды по заданию из некоего телеграм-канала (как же похожи все эти дела, из которых торчат понятно чьи уши, точнее, палки, это невыносимо). В СИЗО Любу многократно избивали и насиловали соседки — при полном попустительстве администрации и следователя. Я прочитала эту историю ровно в тот день, когда пересматривала материалы по советским женским исправительным учреждениям для несовершеннолетних, с которыми работаю в рамках своей диссертации, и сходства между двумя описанными системами и почти полное молчание о насилии в них оставили меня глубоко подавленной.

Книжный обзор, о котором вы не просили...

💅🏻 Дудинский Д. И. Современная энциклопедия для девушек. — Минск: Современный литератор, 2000. — 576 с.

Вспомнила недавно одну из самых впечатливших меня книг детства — «Современную энциклопедию для девушек», посвящённую всему, что, по мнению автора, должна знать начинающая женщина: секретам успешных взаимоотношений, кулинарии, этикету, моде, здоровью, самообороне… А открывает книгу раздел про sex.

Найдя эту книгу в свои лет 9, я страшно возмутилась, конечно. Она как будто пыталась меня убедить в том, что я вырасту и стану заниматься такими ужасными вещами. Может, мне ещё диплом сексуальным метафорам посвятить? Кошмар!

Но я выросла и занялась вещами ещё более ужасными: взялась эту книгу читать. И взрослым взглядом возмутилась уже о совсем другие вещи. Например, в разделе «Как всегда быть желанной» автор учит девушек...

🔸 манипулировать:

Ни в чем никогда не упрекай его. Вместо упрека лучше всплакни, но без всхлипываний и истерик.

🔸 выглядеть дурами:

Не старайся казаться умнее его, пусть он сам об этом догадается.

🔸быть дурами:

Никогда не рассказывай ему о своих прежних любовниках и не расспрашивай его ни о чем, не придавай преувеличенного значения его «изменам», потому что он все равно любит тебя, тебя обожает, и ты должна быть в этом уверена.

Интересно и то, как в книжке конструируется образ среднего мужчины. Например, в разделе «Помоги ему» мужчина предстаёт нежным, хрупким, от природы ранимым и эмоционально нестабильным. Я считаю, конечно, что мужчины такими быть могут — и «менее мужчинами» от этого не становятся. Но в книге упор делается на беспомощность мужчины в связке с обязательством женщины его опекать. Понравилось:

Мужчинам гораздо сложнее, чем женщинам, приспособиться к новой обстановке и пережить перемены. Именно поэтому они готовы из любой «мухи сделать слона» и переживать из-за пустяка, на который мы, возможно, не обратили бы никакого внимания.

Честно — я сломала голову, гадая, кто такие «мы», если автор — мужчина.

Иногда, впрочем, книга впечатляет своей нейтральностью в изложении довольно широкого спектра фактов из разных наук. Вполне соответствует жанру энциклопедии. Хоть и перемежается это всё с подборкой афоризмов на все случаи жизни и рецептами салатов.

Есть нейтральность и в статьях типа «Гомосексуализм», пусть эта нейтральность и смешана с сексистским снисхождением к женщинам:

Отношение к этому явлению самое разнообразное: от полного отрицания до полного одобрения. Чаще всего термин «гомосексуализм» применяют к мужчинам, называя гомосексуализм у женщин лесбийской любовью.

В разделе про самооборону даже есть такое:

…согласно данным одного из европейских социологических институтов, каждую секунду где-нибудь в мире совершается насилие над женщиной. <…> Мы считаем, что этого уже достаточно, чтобы каждая девушка, не желающая стать жертвой насильника, внимательно прочитала и осмыслила информацию, которая в будущем может спаси ее честь, а возможно, и жизнь.

Правда, через пару страниц автор снова дал ёбу оплошал. В главе «Насильник — кто он?», с одной стороны, выводится мысль, что насильника невозможно определить по внешнему виду, а злые намерения люди часто поначалу скрывают. С другой стороны:

Давай признаемся откровенно: за исключением случаев нападения психически ненормальных мужчин, львиная доля изнасилований происходит по прямой либо косвенной вине женщины.

Мысль написать этот пост у меня возникла после прочтения статьи К. Лишковой «Sex under socialism: From emancipation of women to normalized families in Czechoslovakia», где автор рассматривает, какой расклад гендерных взаимоотношений сексология предлагала обществу через подобного рода книги — и как это соотносилось с положением сексологии как дисциплины в конкретном государстве конкретной эпохи, а также какие проблемы этого государства должно было решить. Интересно было бы пронаблюдать это в постсоветской России и ближайших странах. Хотя, конечно, тут и автор не сексолог, и рынок книжный другой. Но всё же: если у Вас есть похожие книжки 1990-х и 2000-х, расскажите в комментах!

#хорнизавр_читает

​🎬 Крохотное кино-наблюдение

Посмотрела недавно фильм «Сыновья Тоорума» (1989) о «медвежьем празднике» у хантов. Фильм эстонский, отчасти известен тем, что его режиссёр Леннарт Мери — президент Эстонии в 1992–2001. Но и сам по себе хорош.

Мне, в силу незнания эстонского, просмотр был доступен в английской и русской озвучках. А в процессе обсуждения содержания с коллегами, посмотревшими кто в какой, выяснилось, что различие версий там не только в языках. И даже не только в том, что отечественной (советской) кино-этнографии присуща интонация закадровой озвучки в духе Николая Дроздова. Ну или чего-то этакого по-учительски взрослого, обязательно доброго и непременно сведущего лучше всех. Такая интонация незаметно по-своему кроит материал в восприятии зрителя, а самого зрителя делает чем-то, чем он вне этой интонации, может, бывать и не привык — или отвык (e. g., ребёнком за школьной партой).

Помимо этого, я неожиданно для себя обнаружила странные искажения видео, встретившиеся только в русскоязычной версии — искажения, которые не могу однозначно определить как какую-то ошибку на этапе монтажа или художественный элемент.

Выглядят они как «плавания» фона при статичности объекта на переднем плане. Можно увидеть во фрагментах 27:04–27:20 и 43:18–43:54.

С одной стороны, такие «плавания» встречаются только в сценах ритуального пения. Мне при просмотре сразу и показалось, что сделано это намеренно — чтобы передать какую-сверхъестественную атмосферу действа.

С другой стороны, почему в англоязычной версии этого нет? При каких обстоятельствах такое различие вообще могло появиться? Разве на озвучку поступают не одинаковые версии? Тут же даже не в цензуре дело.

Как сам эффект называется, не знаю. Как это сделали (если специально) — тоже. Похоже на «эффект вертиго», но тот делают на этапе съёмки, да и тут скорее плоскость поворачивается, а не зум углубляется. Если кто знает, что это, — подскажите.

P. S. А если соберётесь смотреть (рекомендую), учтите, что в русской версии нет перевода фрагментов с хантыйского. В английской есть, но в субтитрах — не забудьте включить.

#хорнизавр_нашёл

​Кусочек вечернего чтения. Из книги Оксаны Тимофеевой «Мальчики, вы звери», о которой скоро напишу отдельный пост:

«Придёт серенький волчок, тебя схватит за бочок» — все мы знаем эту песенку. Мы слышали её от своих матерей и бабушек, а теперь напеваем своим детям и внукам. Тот же мотив, передающийся из поколения в поколение: каким-то парадоксальным образом он должен нас успокаивать, обволакивать сном. Я совсем взрослая, но всё ещё кутаюсь в одеяло так, чтобы не осталось ни одного открытого участка тела, — чтобы не привлечь внимание волка. Я знаю, что волк не придёт; я в цетре Берлина, на десятом этаже нового многоквартирного дома. поблизости нет никаких волков — максимум пара лис на районе. Но в архивах моего тела, в памяти моего народа зачем-то хранится этот сценарий для театра моей души, написанный на родном языке. Если вдруг некий психоаналитик, случайно (допустим) оказавшись в моей спальне, увидит моё тело, плотно укутанное одеялом, возможно, он изловчится поймать за хвост сексуального волка, от которого я пытаюсь спрятаться, и выдвинет гипотезу, в соответствии с которой за моим страхом стоит инфантильное либидо. Во всяком случае, так поступил бы Фрейд. Забытое в глубине бессознательного, словно похороненное в памяти, желание записано, зафиксировано, но при этом перекодировано до неузнаваемости.

#хорнизавр_цитаты

(картинка Александры Дворниковой)