В содержательном плане это это были три безумно насыщенных дня. Вот, что мне запомнилось из выступлений.

Новая жизнь старой фотографии

С развитием технологий фотографии обретают новую жизнь: например, приживаются в соцсетях и мессенджерах, обрастая новыми функциями и социальными смыслами.

Светлана Горшенина показала, как фэйсбук-группы, посвященные фотографиям Центральной Азии, становятся местами формирования новой памяти и «народной истории», а заодно — почвой для многостороннего социологического анализа. Через взаимодействие пользователей с фотографиями можно проследить, какие взгляды, настроения и нарративы присутствуют в сообществе, изучить новые социальные практики. Пользователи собирают архивы и размещают исторические фотографии на карте, выполняя ‘memory work’, работу, которую можно было бы поручить гос. музею.

Проект Bureau of Operational Landscapes изучает ландшафты официальных пространств и инициирует неформальные, художественные способы их прочтения через туры и навигацию. В рамках этого проекта Donald Weber использует WhatsApp как «медиа локального масштаба» — готовую инфраструктуру, которая позволяет настроить циркуляцию изображений, историй, ссылок и текстов, связанных с исследуемым местом.

С течением времени меняется не только функционирование фотографии и способы ее распространения, но и отношение к ней зрителя, контекст восприятия. Новые поколения иначе смотрят на исторические экспозиции, и с этим нужно работать.

Claude Ewert участвует в исследовании, посвященном истории и восприятию легендарной выставки The Family of Man, которая сейчас экспонируется в Клерво практически в том же виде, в котором она была представлена впервые в MoMA в 1955-м году. Одна из целей исследования — понять, как выставку воспринимали раньше (а ее воспринимали неоднозначно) и какое впечатление она производит сегодня.

Новая фотография?

Появление новых форм фотографии на основе компьютерных технологий активно изучается в последние годы.

Но тут у меня остались вопросы: не могу без боли слышать вошедшее в обиход словосочетание ‘AI photography’ в отношении сгенерированных изображений — на мой взгляд, это бессмыслица.

Как известно, мы живем в ускоренном мире: уже звучат более сложные обобщающие термины. Ali Shobeiri предлагает называть изображения, созданные внутри цифровой среды, «виртуальными фотографиями». Сюда относятся, например, снимки, сделанные внутри видеоигр или с помощью extended reality. Сгенерированные картинки, как я поняла, тоже предлагается отправить под этот зонтик. Утверждается, что: традиционная фотография — это результат реализации света; а виртуальная фотография — это результат актуализации данных.

Я пока не готова это принять, но интересно.

Память и идентичность

Многие выступления были связаны с этими темами.

Как оказалось, связь съемки мест (исторических памятников, руин, архитектуры) в конце 19 — начале 20 века и формирования национальной идентичности рассматривается многими исследователями.

По словам Dominik Gutmeyr-Schnur с построением национальной идентичности в 19-20 веке была связана и грузинская фотография. Внутри фотографии исторических мест фокус был именно на старинных постройках — свидетельствах древности культуры. Фотограф Александр Роинашвили даже хотел создать «Музей грузинской нации».

Vigen Galstyan рассказал об исследовании того, как художники использовали фотографию в качестве вспомогательного инструмента, на примере деятельности Фаноса Терлемезяна — художника и революционера. Его творчество было неразрывно связано с поисками национальной идентичности.

Фотография — имперское изобретение, но устоявшиеся в империях фотографические формы и практики использовались для саморепрезентации армянскими фотографами по-своему. Традиция этнографической съемки использовалась не для создания экзотических зрелищ, а как фиксация свидетельств. Снимки армянских фотографов отличались от того, что снимал, например, Дмитрий Ермаков. Галстян назвал это ‘counter-ethnographic vision’.

Фотографию, кстати, использовали и другие художники, например, Вардгес Суренянц.

▫️▫️

Отдельное событие было посвящено встрече с локальным коллективом Cultural & Social Narratives Laboratory. Это объединение изучает социальные и культурные процессы в Армении и Южном Кавказе. Многие проекты связаны с памятью и фотографией мест. Все безумно интересно, но больше всего впечатлил проект Varduhi Balyan про деревню Байрабат и невероятно талантливого пастуха-фотографа.

Имперский взгляд и взгляд на другого

Много говорили об имперском взгляде, который был характерен для «западных» военных и связанных с армией фотографов, колонизаторов и первооткрывателей, просто фотографов-путешественников, увлекавшихся ориентализмом. Вот, что мне запомнилось.

— Первые фотографы в Кавказском регионе работали в логике империи, которая стремилась создавать визуальное представление о «прогрессе» и необходимости интеграции региона. Одной из важных тем была съемка индустриального развития. Эту тенденцию отражают работы Владимира Баркaнова. Российская империя активно использовало его фотографии, поддерживающие образ региона как территории, которую следует развивать и осваивать.

— В фэйсбук группах, посвященных фотографиям Центральной Азии, больше всего распространены изображения именно новой, имперской части Ташкента, а не старого, исторического города, что диктует определенный образ и восприятие места сегодня. Это может быть связано с тем, что фотографии зданий новой части города (универмаги, администрация, христианские церкви и так далее) были распространенным сюжетом популярных открыток в 19–20 веке.

— Существовавший в конце 19 — начале 20 века жанр этнографической ориенталистской съемки, который сейчас называют ‘Ethnographic porn’, обыгрывает современная художница Shigeyuki Kihara.

— Эдвард Кертис, снимавший коренных жителей Америки, о котором трудно заподозрить что-то плохое, замешан в распространении расистских идей.

— Ольга Давыдова рассмотрела, как формируется знание о другом на примере серии 1977 года The Russians Натана Фарба. Просто посмотрите на эти фотографии — что-то между «этнографической» или «антропологической» съемкой 19 века и «Американским западом» Аведона. Интересно, что в этом и подобных альбомах всех жителей СССР называют «русскими».

Вернакулярная фотография

Что-то меняется, а что-то — вечно. Семейная фотография как будто существует параллельно всем историческим событиям.

Friedrich Tietjen проанализировал и дал исчерпывающую характеристику практике составления семейных альбомов: в частной фотографии негативные события внешнего мира игнорируются — снимки демонстрируют жизнь такой, какой ее хочется видеть, запечатлевается только то, что хочется оставить в памяти.

В книге Still Lives: Jew­ish Pho­tog­ra­phy in Nazi Germany, авторы рассматривают, как немецкие евреи фиксировали свою повседневную жизнь после прихода Гитлера к власти: даже при нарастающей напряженности еврейские семьи и сообщества старались сохранить ощущение нормальности, и снимки в семейных альбомах выглядят жизнерадостно.

Можно воспринимать эту удивительную «нормальность» семейных альбомов как противопоставление безумию внешнего мира. Семейные альбомы — это отражение того, что люди хотят наслаждаться жизнью.

При этом семейные альбомы делаются, чтобы показывать их другим, соответственно, уже поэтому они должны быть вписаны в социальные нормы.



Работа с архивами, фотография между наукой и искусством, документальная фотография в музее — еще много всего обсуждалось, я могла бы продолжать писать до утра. Думаю, еще не раз вернусь к своим заметкам.

К сожалению, я не успела на презентацию книг участников конференции, но можно прочитать о новых изданиях здесь.

Подводя итоги: жду с нетерпением After Post-Photography 11!!

▫️

Кем же он был на самом деле?

Родился он в Тегеране, на территории российского посольства. Отец, Василий, был армянином, служил дипломатом от Российской империи в Персии, был переводчиком и востоковедом. Как пишет Армянский музей Москвы и культуры наций, именно из-за службы он сменил фамилию с армянской на русскую. Матерью Антуана была уроженка Тифлиса Ачон, некоторые источники указывают, что она тоже была армянского происхождения. В семье было еще 6 сыновей.

Севрюгины были подданными Российской империи. При этом Антуан большую часть жизни прожил в Персии. Пишут, что у него был иранский паспорт, в котором со временем появилась запись “parvarda-ye Irān” («взращенный Ираном»).

В Тегеране Антуан женился на Луизе Гургениан из старой армяно-иранской семьи. Один из их сыновей стал довольно известным художником; уже будучи взрослым он вернул фамилии армянское звучание: André Sevrugian.

Антуан скончался в 1933 году и был похоронен на православном кладбище в Тегеране.

Но вернемся в ранние годы фотографа.

Отец Антуана погиб в результате несчастного случая во время верховой езды. Оставшейся без кормильца семье было отказано в государственной пенсии. В какой-то момент одного из сыновей за политическую деятельность сослали в Сибирь. Ссылка и отказ в пенсии негативно повлияли на отношении семьи к Российской империи. Все это и финансовое положение послужило причиной возвращения матери с детьми в родной Тифлис (Грузия). Затем был переезд в менее дорогой Агулис (ныне Азербайджан).

После окончания школы Антуан уехал в Тифлис, где учился живописи, познакомился с Дмитрием Ивановичем Ермаковым и занялся под его наставничеством фотографией.

Ермаков тогда путешествовал по Персии и создал в этих поездках множество фотографий и фотоальбомов. Севрюгин был вдохновлен этими путешествиями и захотел провести собственное фотографическое исследование населения, пейзажей и архитектуры Персии.

Антуан уговорил своих братьев сопровождать его в этом приключении, и они с большим караваном отправились в путь. По дороге Антуан снимал на территориях Азербайджана, Курдистана, Луристана (это все было где-то в границах Российской, Османской империи и Персии). Во время путешествия он сделал фотопортреты представителей разных народов и культур, в том числе курдской знати и простых курдов, фотографировал нищих странников, документировал жизнь обычных людей и разных общин.

Позже в Тегеране братья основали семейное фотоателье, которое пользовалось большим спросом: европейские путешественники и археологи стремились попасть в эту студию, чтобы приобрести альбомы, отражающие природу, историю и быт Ирана.

Со временем Севрюгин стал главным фотографом Ирана.

Он пользовался благосклонностью монарха Насер ад-Дин Каджара, который был известен как реформатор, приверженец европейской культуры, любитель новой техники и фотографии. Благосклонность шаха давала Севрюгину широкие возможности для работы, предоставляя доступ к областям жизни двора, которые были недоступны для других фотографов.

Севрюгин документировал памятники иранской древности, археологические объекты, снимал пейзажи и портреты по всему Ирану. Он фотографировал людей всех социальных классов и этнических групп: шахов, принцев, духовных лиц, чиновников, торговцев, солдат, заключенных, атлетов, зороастрийцев, армян, луров, грузин, курдов, шасеванов, ассирийцев и гиляков. Был известен своей серией из примерно 300 фотографий дервишей.

Позднее за работу, выполненную для Персии, Насер ад-Дин Шах присвоил Антуану титул «хан» и наградил орденом Льва и Солнца.

Антуан Севрюгин создал целые серии для книг, посвященных персидскому искусству, и был автором большинства публиковавшихся в западных книгах и журналах фотографий Ирана в переходную историческую эпоху (1870–1930).

Авторство снимков в книгах при этом не указывалось. На фоне авторитета Севрюгина как главного фотографа Ирана это привело к тому, что впоследствии некоторые снимки атрибутировали неверно: некоторые фотографии, порой приписываемые ему, на самом деле принадлежат другим фотографам.

▫️▫️

На творчество Севрюгина одновременно влияли мода на ориентализм и его глубокое знание культуры и искусства Персии.

В первые годы студия Севрюгина работала в основном на путешественников из Европы: отсюда ориентация на экзотические сюжеты, постановочные сцены наказаний, роскошные интерьеры дворцов.

Экзотизированные образы «Востока» можно встретить и на фотографиях, для которых Севрюгин в своей студии создавал фантазийные сцены гарема.

Интерес к дервишам был распространен в западных странах: образ странника-мистика активно использовался в литературе и живописи ориенталистов. Севрюгин на своих снимках запечатлел «иранский типаж» дервишей, расширив представления европейцев о таинственном страннике.

В 1917 году в Хельсинки вышла книга Ивара Ласси «За завесой и решеткой» (“Hunnun ja ristikon takana”) с изображениями персидских женщин. Как пишет Мария Гурьева, «определить жанр трудно, можно сказать, что это скабрезного толка путеводитель по типам персидских женщин». В книге есть и иллюстрации с использованием фотографий Севрюгина, хотя авторство не подписано, и, вероятно, Ласси и Севрюгин друг о друге ничего не знали.

Портреты разных народов можно отнести к жанру съемки «типов», для которого характерны постановка и отстраненный взгляд на другого.

При этом Севрюгин был глубоко погружен в персидскую культуру и знал наизусть длинные отрывки персидской поэзии. Его любимыми занятиями, помимо фотографии, были живописная практика и изучение традиционной персидской живописи.

Как пишут исследователи, фотограф смог зафиксировать переходную историческую эпоху в Иране: на одной фотографии представлены элементы как традиционной культуры, так и новые тенденции.

К сожалению, большая часть работ Севрюгина не сохранилась.

Более половины стеклянных негативов было утеряно в результате взрыва и пожара в 1908 году во время конституционной революции. Оставшаяся часть негативов была конфискована в середине 1920-х: новая власть стремилась уничтожить образ Ирана, закрепившийся за время правления Каджаров. Дочери Антуана Марии удалось впоследствии заполучить некоторые из них.

Тем не менее студия Севрюгина продолжала работать даже после его смерти в 1933 году.

Работы Севрюгина были куплены многими этнографическими музеями для научных коллекций из-за представленных на них народных костюмов. В частности, его снимки есть в коллекции МАЭ РАН.

Также снимки есть в архивах OI Museum. Крупнейшая публичная коллекция отпечатков и стеклянных негативов находится в архивах Freer and Sackler Смитсоновского института.

В 2015 году в Армении прошла выставка работ из личной коллекции Эммануэля Севрюгяна, внука фотографа. Более 100 работ Антуана и Андре, переданные в дар, хранятся в музее Матенадарана в Ереване.

▫️

📣 Open Calls. Возможности для исследователей и кураторов

До завтра, 21 ноября (включительно) все, кто интересуется хранением фотографии, могут подать заявку на участие в Icon Photographic Materials Group Lightning Talks. Сама встреча состоится онлайн 10 декабря в 10 утра GMT. Подробности тут.

До 24 ноября еще можно отправить заявку на конкурс «ГАРАЖ.txt» для исследователей, пишущих о современном искусстве и культуре на русском языке. Подробности тут.

До 25 ноября Европейский принимает заявки на участие в междисциплинарной конференции «Чувства дают сдачи 3.0». К участию приглашаются философы, историки, социологи, психологи и все исследователи, для которых тема чувственности и аффекта является предметом научного интереса. Подробности тут.

До 1 декабря можно податься на стипендию Rencontres d'Arles для кураторов. €5,000 — на ресерч, и €15,000 — на создание выставки, если по итогам проект будет одобрен для участия в следующем фестивале Les Rencontres d’Arles. Подробности тут.

До 1 декабря открыта подача на Mieroszewski Centre Research Scholarship. Программа предлагает четыре месяца интенсивной исследовательской работы в Польше и предоставляет не только финансовую поддержку, но и доступ к ресурсам, которые составляют основу академических исследований. Подать заявку могут специалисты, связанные с академическими, экспертными или аналитическими учреждениями, имеющие подтвержденный исследовательский опыт и планирующие проводить исследования в Польше. Подробности.

До 2 декабря открыт прием заявок на участие в конференции от International Nineteenth Century Studies Association. Тема: Revolution, Revelation, Reconciliation. Подробности тут.

До 15 декабря можно подать заявку на участие в панельных сессиях второй ежегодной Y-Conference от YCIE, которая объединяет ученых из различных социальных и гуманитарных наук, а также смежных междисциплинарных областей, чьи исследования сосредоточены на Кавказе и Евразии. Тема конференции — “SPACES”. Подробности здесь.

До 31 декабря можно податься на программу для кураторов от Deutsche Börse Photography Foundation. Двухлетняя программа предлагает: участие в кураторской работе над тематической выставкой, сотрудничество с кураторской командой, удаленная работа с выездными визитами во Франкфурте, Германия, вознаграждение в размере 10 000 евро + транспортные расходы. Подробности.

До 9 января принимаются заявки на участие в конференции лондонского Photographic History Research Centre, тема конференции — Photography’s Tacit Knowledge. Подробности здесь.

Еще один междисциплинарный опен-колл: редакция Another One приглашает философов, историков науки, антропологов, культурологов и исследователей советской интеллектуальной традиции к участию в дискуссии о философских и культурных основаниях советской науки, исследовательских этосах, формах дисциплинарной организации и траекторий трансфера знаний — от ранних идеологических установок до позднесоветских поисков «внутреннего суверенитета». Дедлайн — 21 апреля 2026 года, подробности тут.