Уистлер торжествующе поднял палец — так, словно наконец загнал Кассини в ловушку:

— Но! Теперь вы сами же и цитируете парадокс Тесея-Канта. Когда старая идея изнашивается, ее заменяют новой. Так и синхронная физика заменила традиционную, когда прошлые порядки — уж извините, — перестали подходить под современные реалии. Человечество требует перемен, и…

— Не изменила! — Кассини мотнул подбородком, круглые щеки его задрожали. — Подавила! Загнала в угол! Выстроила свои храмы на обломках чужих! Перекрасила картины художников современности! Примерила чужую шкуру!…

— Да-да, — отмахнулся Уистлер. Барсик лениво следил за его рукой, кончики ушей прижались к круглому черепу. — Волчью. С блохами. Вы повторяетесь, Рольф.

Кассини замолчал. Молчание у него было выразительное, негодущее.

— Ну-ну, — Уистлер, видимо, сменил гнев на милость, и присел на ручку кресла. — Ведь в чем-то мы же с вами можем согласиться? Например, что время субъективно, а не линейно?

— Это как? — я не выдержал.

— О, — Уистлер повернулся ко мне, заметно обрадованный новому собеседнику. — Вот смотрите, это очень просто доказать. Закройте глаза! Вы, да, вы все!

Мария послушно зажмурилась, а Кассини, проворчав что-то о «детских забавах», еле смежил веки, словно боялся, что Уистлер выкинет какой-нибудь фокус.

— Все просто, — весело сказал Уистлер. Я услышал легкие шаги: кажется, он соскочил с кресла и теперь расхаживал туда-сюда. — Откройте глаза, когда пройдет минута. Только считать секунды нельзя! Просто минута — по вашим ощущениям.

Ботинки у Уистлера были скрипучие. Или не ботинки, а сланцы? Синхронные физики носят шорты и высокие носки, это есть даже на карикатурах, но вот носят ли они сланцы?

Я опомнился. Прошла ли уже минута? Кажется, нет.

Нет ли со сланцами какой-то традиции, какой-то дурацкой приметы? Тогда бы синхронные физики бы их не надели. Я никак не мог вспомнить.

Может, Уистлер носил резиновые тапочки?

Наверное, минута уже прошла. Я открыл глаза и посмотрел вниз. Сандалии. Кажется, даже римские.

— 48 секунд у Яна! — возвестил Уистлер. — 35 секунд для Марии, и, — голос его стал насмешливым, — 18 секунд у Рольфа. Нужно ли вам еще доказательство о том, что время для всех идет по-разному? Вам, Рольф, в таком случае, не 48 лет, а…

— Чушь, — сказал Кассини грубее обычного, и вытер лысину салфеткой. Намек на возраст его, кажется, обидел. — Детские фокусы!

Игнат вышел со двора первым и очутился в густом тумане. Кеды сразу промокли от росы и он позавидовал Инке в ее сандальках — ноги-то высохнут быстрее, чем носки. Грязная футболка и джинсы набрались влаги и неприятно прилипли к телу.

Игнат сделал было несколько шагов, но остановился. Туман за забором оказался таким густым, что даже ног не видно. Впереди стелилась сплошная пелена, в которой угадывались темные силуэты деревьев. В желтоватом мареве их узловатые стволы и изогнутые ветки походили на мертвецов, тянущих к нему руки.

И придет же такая жуть в голову. Игнат поежился и услышал Инкин жалобный крик:

— Игнат! Игнат, ты где!

Голос сестры раздавался как будто отовсюду: и сзади, и спереди, и справа и слева.

— Игнат, я ничего не вижу! Игнат!

Игнат похолодел, представив, как Инка бредет все дальше в туман и теряется в лесу.

— Стой где стоишь! — заорал он, — Ты кричи, а я сам тебя найду!

В ответ Инка только захныкала. Несколько мгновений он бестолково метался туда-сюда, пока вытянутые руки не коснулись чего-то теплого. Инка завизжала.

— Да тихо, дура, это ж я!

Сестра вцепилась в его пальцы так сильно, что даже стало больно. Из тумана выступили сперва зеленые глазищи, только потом стало видно веснушки на щеках и носу, все как у него. Инка сама вся — как его зеркало. Или он — как ее, только он — зеркало кривое, неправильное. Мамка говорила про Инку: «красивое личико». А про него батя говорил, что такая рожа сама кирпича просит.

— Ну, ты чего как жаба выпучилась? Тут я, — сказал он Инке, чтобы успокоить, но та плакать не перестала. — Пошли обратно, в таком тумане мы в лесу только опять потеряемся, — решил Игнат, когда сердце перестало колотиться как бешеное. — И руку мою не отпускай, поняла?

Он говорит «На колени»
И ты восхищенно вздыхаешь: «Это судьба!»
А я сказал тебе «Успокойся!»
И теперь ночую у друга
Это вымышленный бэдбой может флиртовать на грани
А реальному мужу нужно следить за словами

И пока он забирается на свой байк
В своей крутой кожанке
Я качу тележку по супермаркету
В спортивной куртке команды, за которую давно не играю
Он нарушает законы
Ты говоришь, это так смело!
А я разбил стакан с краю
И под взглядом охранника чувствую себя преступником

Ты хочешь опасности, но не от меня
Тебе нужна драма, которую можно закрыть на странице 3
И пока ты пылаешь, читая про темного принца с руками по локоть в крови
Я проверяю пожарные датчики на кухне