Одна из самых крутых китайских IT компаний - Tencent - медленно, но верно обкладывает американских гигантов своими троянскими конями. Что занятно, эти инвестиции, казалось бы, не имеют отношения к основному бизнесу Tencent (мессенджер, платёжная система и игровая платформа WeChat). Вы, может быть, о такой конторе и не слышали, но вообще-то китайцы уже больше Фейсбука по капитализации.

Tencent основана 20 лет назад и её акции с момента размещения выросли раз этак в пицот (не шутка). Рост исключительно из-за повального использования WeChat в Китае и вообще в ЮВА - у него больше миллиарда пользователей (ФБ-то запрещён! ха!). Плюс они занимаются играми - даже купили League of Legends - и уже зарабатывают по 5 миллиардов долларов в месяц только на этом. Реально, ребята круты.

Они сделали несколько серьёзных вложений в западные компании в 2017 году, и многие из них не имеют отношения к основному бизнесу Tencent - но обостряют конкуренцию с Facebook, Apple и Google. Китайцы вложились в Snap, Tesla и вот совсем недавно - в Spotify. Поговаривают, что Tencent в своё время даже вели переговоры о покупке WhatsApp, но Цукерберг подсуетился и опередил.

Становится ясно, что Китай тихонько, но уверенно подбирается к основным американским технологическим гигантам, вкладываясь в компании среднего размера по всей Кремниевой Долине. Засада уже строится. Тот же Спотифай китайцы пытались купить полностью, да вот не им дали. То ли ещё будет.

Теперь надо вспомнить, конечно, про Маркса. Важный был мыслитель. Он финансистов — всех! — принимал за пидарасов и хотел убить как последних шакалов. Карл (!) думал о неравенстве, о том, что некоторым людям живётся очень уныло, думал-думал и придумал альтернативу. Надо сказать, он не всё придумал сам — до него ещё француз Луи Блан предложил тему общественных мастерских, типа артелей или вроде того. Это как раз Блан выдвинул знаменитейший (и величайший по своей маразматичности) лозунг «от каждого по способностям, каждому по потребностям», хотя фразу приписывали и Марксу, и Ленину, и даже Бобу Марли, ноу уоман ноу край.

Этот лозунг — ядро коммунистической философии, полное распределение рисков. У кого-то высокие способности — он херачит, у кого-то способности похуже, те не очень по жизни пригождаются, но всем обеспечивается равное удовлетворение потребностей. То есть коммунизм — он о распределении рисков, хотя с этой стороны о нём мало кто думает.

Проблема марксистского учения прежде всего в нравственной угрозе — той же самой, что и в кибуцах, и в коммунах. Люди не очень эффективно работают, если их риски полностью расшарены. Мы что-то усвоили после развала Союза, да и не только мы — всему миру стало понятно, что надо как-то поумнее тему продумывать. Чёткий дизайн, опыты над людьми. Финансы — это как раз об этом.

Идея того, что риски можно распределять, довольно интуитивна. Она постоянно доходила до мозга разных людей на протяжении всей истории. Пусть мы, например, дикие ковбои, пионеры-герои, покорители Запада. Живём на краю мира в лесах и строим себе деревянные хижины. Никакого государства поблизости нет. Никто нас не защитит от гризли и свирепых команчей. Что подсказывает инстинкт? Надо сбиться в кучу, и если у кого-то, например, домик сгорит, надо прийти всем миром и ему помочь. Это похоже на общую какую-то альтруистическую щедрость, но ведь это в интересах каждого! У любого может произойти несчастье, не только у соседа, но и у тебя. Дом сгорел — человек зимой замёрзнет. Получается, что люди как бы сами собой имеют склонность к распределению рисков; это все спонтанно происходит, по доброте душевной. Глобальный эффект от таких мероприятий очень незаметен.

Хулиномика написана в том числе и для того, чтобы обозначить, насколько финансовые концепции широки. И почему они так важны, и как финансы пронизывают всю нашу жизнь, хотя мы об этом не задумываемся.

Самое время внезапно вспомнить про социализм. Придумал его чел по имени Роберт Оуэн, очередной британский учёный старой закалки. Жил он в конце 18-го века. Роберт хотел разделить всю экономику на всех. Возникает вопрос: за каким хером?

Он бы сказал: «Чтобы снизить бедность и неравенство, а повысить — богатство и равенство». Но в некотором роде он говорил и о распределении рисков, хотел он того или нет. Идея-то была собрать все общественные риски и распределить на всех членов социалистического общества. В этом случае всё потребление будет расти или снижаться вместе: как раз о чём писал нобелевский лауреат Кюдланд двести лет спустя.

Оуэн задумал тему, что надо создать такое восхитительное общество, где все равны и всё общее, и поехал — куда бы вы думали? В жизни не догадаетесь. Поехал он в Америку. И основал городок под названием Нью Хармони, то есть — Новогармонино. Оуэн думал, что человека определяет его среда, и если среда будет правильная, то и люди станут ниибаца духовными и славными. Там они построили бесплатный театр, бесплатную школу для всех (кроме негров, конечно) и бесплатную библиотеку. Это он хотел демо-версию социализма построить — на 800 человек — и весь мир дико заразить этой дебильной идеей. Самое уссачное в этой истории то, что он у себя в Англии разбогател на мануфактурах, где нещадно эксплуатировал бедных британских рабочих, и городок этот тупо купил с потрохами (за сумму в 135 тысяч долларов, это сейчас примерно 3 миллиона). Вот такой был упоротый чувак. Вы уже поняли, к чему я клоню: не срослось.

Во-вторых (про во-первых — дальше), такая славная история про всё бесплатное, естественно, привлекла кучу укурков, великих комбинаторов и прочей гопоты, которая понаехала и сожрала все печеньки.

А во-первых, люди в этом Новогармонино жили совсем не гармонично. Угроза морального разложения реализовалась там в полной мере. Всех собрать в одном месте и сказать — ну, ребята, у вас теперь всё общее, работа общая, город общий. Что сразу приходит нормальному человеку в голову? «Если мне и так дают столько же, сколько остальным, то я, пожалуй, лучше полежу на диване». Хотя в реальности было ещё интересней: там были у них общие трудодни, и у тех, кто работал, их было больше. Но те, кто не работал, они дико возмущались и говорили, что ваша гармония — это какая-то хуйня и наебалово, потому что тут, оказывается, надо работать. Домов у них на всех не хватало — понаехали же всякие оклахомские маргиналы; сами они, естественно, делать ничего не хотели. Короче говоря, Оуэн этот обосрался по полной, всё своё английское состояние спустил на эту гармонную чушь, и всего за три года посёлок осиротел и загнулся.

Социалистическая идея на этом, конечно, не закончилась. В других странах тоже возникали разные потрясающие воображение эксперименты, где общий риск делился на всех. В Израиле — кибуцим — это как раз коммуны, у которых таки всё общее. В Израиле, Карл! Они там поначалу вообще упоролись — делили абсолютно всё, и производство, и потребление. Насчёт жён мне неизвестно, но идея интересная.

В Японии — ямагиши: каждый вступающий отдаёт в секту всё своё состояние, а в 6 лет детей забирают у родителей в общий детский сад. Есть ещё итто-эн — колхозные демократы по следам Толстого. В США — хуттериты (пацифисты, которые не используют денег и за всё хором голосуют) и амиши (которые не используют электричества), да множество примеров различной степени упоротости. У нас вон сейчас есть Стерлигов, например. В ЮАР молодой Махатма Ганди тоже организовывал индийскую коммуну (так он и поднялся, кстати) по заветам Толстого и ходил там проверял, чтоб их хаты из картона не развалились, а в сортирах говно было ровно присыпано песочком — это он сам писал в своей биографии. Без песочка какой коммунизм — провоняет всё. Хотя, будем честны, коммунизм, он что с песочком, что без — разница невелика. Всё равно провоняет.

Сразу видно общую черту этих коммун: они все живут и работают на природе, в ходу натуральное хозяйство, и каждое поселение старается обеспечить себя максимально полностью. От этого и все ништяки, и все беды. Хотя надо сказать, что в Израиле есть дико преуспевающие кибуцы, которые зарабатывают на экологическом туризме и суперэффективном фермерстве, и работать их членам приходится, видимо, не очень много. Кто умеет продавать — едет на базар, кто не умеет — поливает. И десять правильных кибуцов обеспечивают овощами и фруктами не только Израиль, но ещё и на Россию с Украиной редиски с клубникой хватает. Реально дохера производят на каких-то клочках земли. Правда, обетованной. Иисус им в плюс .

Конечно, при минус двадцати такая коммуна собирается вместе, обмазывается навозом и дружно околевает, поэтому у нас эта тема приживается плохо. Хотя есть люди с таким складом ума и характера, которым это нравится. Им проще делить всё вместе, чем бороться с оскалом капитализма поодиночке. Общая идея — полная страховка за счёт остальных членов, полное распределение рисков: все помогают друг другу. Но даже и в преуспевающих кибуцах, где тепло и яблоня вырастает в том месте, где ты бросил огрызок, бывают яростные ссоры насчёт того, кто кому сколько должен. Подарят кому-нибудь айпэд, а остальные члены кибуца придут и скажут: «А айпэд-то общий! Делись, сука!» Кто-то скажет, мол, мне нужен свой телевизор, вы сами смотрите своё вонючее «Поле Чудес» в общей столовке, но от меня отъебитесь, я буду Малахова смотреть и ещё передачу «Давай поженимся». Понятно, что понятия меняются, система со временем совершенствуется. В 2010 году в Израиле было 270 кибуцов размером от 80 до 2000 человек. Это много, почти три процента всего населения.

Есть и ещё одна проблема распределения рисков на этом уровне — и она, видимо, оказалась неподвластна умам Оуэна, Толстого и Ямагиши. Речь о том, что даже в большой коммуне людей мало. И риск можно поделить только друг с другом, а риски самого сообщества не распределены. Ведь в идеале опасности надо делить не с соседом, а с кем-то, кто живёт абсолютно по-другому, в другом месте. В кибуце не надо специально разделять риски с другим евреем-агрономом, ведь множество рисков у вас и так общие. Надо делиться с тем, у кого другая погода, другое государство, другие соседи, другая работа. Если к тебе в деревню прилетает палестинская ракета, не имеет значения, поддерживает ли тебя сосед, — ведь его тоже разорвёт к хуям и ничем вы друг другу не поможете. Если в регионе засуха, деревня за оврагом тебя не прокормит — у них ведь тоже засуха! Понятно, что реально поделить риски не так-то легко. В этих коммунах, может быть, все друг друга любят во все места, делятся хурмой и выслушивают душевные излияния, но вот с защитой от экономической нестабильности дело плохо. Проще говоря, риск-менеджмент там херовый.

Тем не менее, какое-то развитие у этих идей имеется. Технологии эволюционируют, и Швеция у себя уже какое-то подобие удачного социализма построила. Большой вопрос, развитие ли это капитализма, или наоборот, — хрен его знает. В среднем, наверное, люди не очень злые, и никто не хочет страдать в одиночестве. Поэтому надо придумывать механизмы хеджирования с людьми, с которыми мы никогда не встречались и, самое главное, — на которых мы клали огромный член. И пусть это будут очень, очень сильно отличающиеся от нас люди. По логике, сделки по распределению рисков надо заключать именно с ними. Вот для этого и нужны финансовые рынки.

Если у самого богатого народа мира — американцев — вычесть из стоимости их домов ($27 трлн) долги за эти дома (то есть невыплаченные ипотеки на $10 трлн), обнаружится, что самый большой их актив — это пенсионные портфели ($23 трлн). Средний американец владеет лишь половиной своего дома, машины и мебели: за вторую половину он ещё не выплатил кредит. А вот пенсией он владеет полностью, даже может её забрать со штрафом и выплатой НДФЛ.

После недвиги идут акции ($16 трлн), депозиты (весьма, кстати, внушительные, несмотря на грошовый процент: там больше $11 трлн), разного рода страховки, облигации и так далее. На 2017 год финансовых активов у американцев было на 77 триллионов долларов, а вещей, которые можно потрогать — на 33 триллиона.

То есть фактически у них в распоряжении есть по половине дома — но домом-то особо не поуправляешь! Депозитными деньгами управляет банк. Взаимными и пенсионными фондами — управляющая компания. Акции тоже далеко не всегда на брокерском счёте, а в каком-нибудь доверительном управлении или трастовом фонде.

Выходит, что амеры живут в стране, управляемой профессиональными инвесторами. А это, в свою очередь, означает, что мы живём в мире, управляемом профессиональными инвесторами.

После ухода из банка я вместе с американским другом основал небольшую компанию офшорных программистов. За океаном их время стоило дороже, чем мы им платили. Третий ко-фаундер был владельцем американской компании, где и работал мой друг - это был наш единственный (ну, мы считали что он “первый”) клиент. Мы брали выпускников и ребят с последнего курса, платили немного, зато круто их обучали и даже отправляли на длительные стажировки в моднейшие места планеты. За год доросли до 12 человек, включая автора. Писали мы куски ERP-системы для транспортных компаний. У меня со школы был какой-то опыт программирования на Турбо Паскале, ну и я что-то в HTML умел немного, так что понимал что к чему и задачи ребятам ставить мог.

Бизнеса хватало на офис и мою зарплату, и даже немного оставалось, только в один прекрасный момент нашего американского заказчика начала поглощать большая австралийская корпорация и поставила ультиматум: либо мы всё продаём, либо всё покупаем, а доля в 33% (которая досталась бы им после поглощения американской компании) им не нужна. Всю нашу конторку оценили тогда в 100 тысяч долларов, что, конечно, не так уж плохо для вложений в 10к на брата, но перспектива через пару лет найти инвестиции с оценкой в миллион, которую мы себе радужно рисовали, сразу потухла. К тому же мы были молоды, трусливы и бедны, поэтому решили продать свои 66%, а не купить 33% у американца. Причём дали нам даже не деньги, а австралийские акции, и получить за них налик было не с кого. Как оказалось, к счастью.

После продажи наших долей мы проработали (уже в качестве наёмных манагеров) ровно год, во время которого выяснилось, что наши “коллеги” с очень похожей бизнес-моделью - киевский отдел родственной американской компании - процентов на 40 дешевле Москвы. Мы ещё открыли маленький офис во Владимире - на 3 человека, - но управлять им было нереально, и там в итоге остался только один парень, который, кстати, до сих пор работает удалённо.

Киевляне же вообще сидели в квартире, ну и зарплаты там вполовину ниже, либо за те же деньги можно было нанять не выпускника, а опытного разраба. В итоге нас (уже как отдел большой компании) решили закрыть, а пару лучших ребят забрали в дальние страны. Мы посчитали, что нас не то чтоб наебали, но по крайней мере спустили с небес на землю: перспектива получить хоть что-то за свои акции была о-о-чень туманной.
Хотя уже тогда шла речь о предстоящем через несколько лет IPO, во время которого можно будет обкэшиться, но оно постоянно переносилось на “вот через два года точно”, так что особо надежд мы не питали. В целом, опыт был крутой, но мы скорее были разочарованы. Первый год мы въёбывали как проклятые, потом уже немного расслабились, когда ребята начали исправно выдавать код.Тогда я тусил в спортзале, на работу приходил к двенадцати, а вечером и ночью играл в покер. Это были сытые 2006-2007 годы, когда ещё казалось, что страна идёт по правильному пути, просто иногда спотыкается.

У меня осталось несколько ярких впечатлений о том бизнесе. Самая жесть - это когда через два месяца после старта мы наняли троих людей, начали рассказывать об архитектуре проекта и обучать. Но один чувак проработал ровно 3 дня и вдруг срочно свалил “помогать брату с бизнесом”, другой протусил 2 недели и примерно в то же время ушёл в крупную компанию (видимо, он получил офер сразу после того, как вышел к нам) и мы внезапно с трёх сотрудников упали до одного. Было неприятно и американский шеф долго расспрашивал, что с нами не так. Ещё через пару месяцев у нас появился “опытный” программер дядя Миша, который, как потом выяснилось, бухал, а мне говорил, что у него “давление”. Я ему верил на 100%, потому что думал, что такое бывает только в кино. Но однажды после “корпоративной” пиццы с пивом он ушёл в запой на три недели и на этом пришлось его уволить.

Приходил пожарный инспектор, который два раза выписывал мне штрафы, сначала за какую-то херню, типа что табличек не было (кто ответственный при пожаре и куда звонить 01), и что чайник мы включали в те же розетки, что и компы (штоа?), а потом за то, что я не устранил проблемы с пожарной сигнализацией, хотя, естественно, этим должен был заниматься собственник.

Ещё забавный был эпизод, когда приезжал наш американский фаундер, а я машиной крысу раздавил, когда выезжал с парковки. Американец был в шоке, хотя он жизнь повидал ого-го и вообще очень крутой чел, настоящий предпринимательский дух. А у нас под офисом столовка была с моднейшим названием “Закрома Родины” и постоянно котлетами воняло. Ну и крысы иногда бегали, это да. После работы мы брали в “Закромах” пива и играли в холдэм с блайндами $1-$2. А рядом был автосервис, откуда мне на лобовое какой-то гандон однажды налил машинного масла, так как я (оказалось) “занял” его парковочное место.

После закрытия представительства я ещё два года занимался юридическими и бухгалтерскими формальностями, а в 2008 году австралийцы закрыли и киевский офис тоже, забрав оттуда часть ребят с семьями. Ещё через пару лет один из главных программеров головной компании (австралиец) продавал часть своих акций, и я решил купить. Денег у меня не было (почему - узнаете позже), и я продал свой разрисованный глазастый Мерседес - он к тому времени уже постарел и вышел из моды.

Я верил, что компания рано или поздно выйдет на IPO, и за несколько лет вложение должно подорожать в 2-3 раза. Ждать пришлось дольше, чем я рассчитывал, но тогдашняя мысль о том, что надо бы продать квартиру и купиться на всё, до сих пор не даёт мне покоя. Продажа машины увеличила мой пакет процентов на пять. И это был весьма виртуальный капитал, который можно было обналичить, только найдя покупателя из узкого круга акционеров. Урок тут покерный: если ты уверен, что твоя рука сильнее, надо двигать олл-ин и ничего не бояться. Ну, с другой стороны - кто-то точно так же верил в биткоин в 2014 году и тоже не купился на всё.

После программистов я занялся ещё более “реальным” бизнесом: знакомый предложил вложиться в сноубордическое оборудование австрийской фирмы F2 (ныне, к счастью, покойной) и в модную молодёжную зимнюю одежду Forum, Foursquare и Special Blend (тоже закрытые Бёртоном бренды), на которые у приятеля были предзаказы, но не было денег закупиться. Он очень прикольно всё описал: мол, вложимся на 3-4 месяца, привезём сноуборды, продадим, заработаем процентов 30 прибыли. В случае плохих продаж всегда сможем слить их по ценам закупки и в любом случае отобьём деньги. Предзаказы у него были примерно на половину всей партии, то есть вроде как никакого риска. Просто глупо было упускать такую возможность!

Я снял все деньги с брокерского счета, который растил несколько лет (примерно 40 тысяч долларов, из которых половину заработал доверительным управлением), и занял у родственников примерно в 4 раза больше. И “проинвестировал”. Заодно вложился ещё в закупку моднейшей сноубордической одежды.

Мероприятие оказалось мощнейшим фейлом.

По причине англоговорящести я стал ответственным за переговоры с поставщиком. Писал, звонил в эту Австрию чуть ли не каждый день. То об оплате договаривались (как-то раз долго не доходили деньги, машина нашей транспортной компании на их складе уже ждала, а факсовой свифтовке они не верили), то ещё о чём-то. Но самое главное — нам надо было чётко понять, что никто, кроме нас, не будет торговать досками этого бренда. Поэтому после многодневного юления и болтовни австрияков я спросил напрямик: вы больше никому не будете продавать эти доски? "Нет!", — ответили они. На том и порешили. В качестве доказательства у нас была переписка по емейлу. Дальше всё развивалось как в кино (это был фильм ужасов).

Внезапно от предзаказа отказывается основной клиент - порядка 25% всех досок. Мотивирует очень странно: дескать, он купит эти же доски через две недели в другом месте и дешевле. Мы не верим, звоним австрийцам, еще раз спрашиваем: "Вы больше никому не будете продавать эти сноуборды?". Опять меня заверяют, что нет, вы наш представитель, всё в порядке. Опять к клиенту, уверяем его, что не сможет он больше эти доски нигде достать. Но заказ так и не выкупает.

Привезли мы тогда 315 сноубордов примерно на 80 тысяч евро (плюс ещё гору одежды). Через три недели после доставки выяснилось, что такие же сноуборды продаются и оптом, и в розницу и дешевле, чем у нас. Австрияки оказались гнилыми уродами и порядка 100 штук (то есть чуть ли не треть от нашего заказа) они продали Канту и на следующий год дали им эксклюзив. Мы грозились судом, но кроме емейлов у нас ничего и не было, да и наверное если б было, вряд ли что-то сделали бы. А в F2 нам заявили, что они "отправили образцы коллекции потенциальному дистрибьютору". Помню, мы еще им присылали какие-то "планы развития" в надежде получить статус дистрибьютора на следующий год. Как дети прямо.

В общем, попали мы очень крепко, я перезанимал раз пять. Свои деньги вынуть так и не удалось. Потом получилось так, что партнёры торгуют еще другими вещами (из прошлых своих закупок) и я предложил объединиться, чтобы не было конфликта интересов, так как мне было важно, доски из какой партии они продают, а им — нет. Мы открыли сначала шоу-рум/мелкооптовый склад (через стенку от моих программистов), а потом два магазина в “Экстриме” - досок и одежды.

Открылись мы в непроходных местах, ассортимент закупили неправильный, да ещё и в разгар кризиса 2008 года зимой не выпал снег. И ещё кто-то из сотрудников незаметно спиздил товара тысяч на пятьсот.

В итоге всё нажитое непосильным трейдингом оказалось вложено в сноуборды, штаны и куртки (до сих пор остались, в гараже лежат). Магазины мы потом разделили - мне достался с одеждой, и я протащил его ещё полтора года с несколькими друзьями, которые выкупили у меня по паре процентов. Назывался он Campus, ну, типа, стильно и молодёжно. Летом кое-как продавал Converse и Polaroid, зимой охотился за складскими остатками сноубордической моднятины. Продавцам опять платил гроши, основной расход был на конскую аренду в ТЦ “Экстрим”. За первый самостоятельный год я заработал порядка 100 тысяч рублей (это за весь год ебли без зарплаты). Потом я открыл второй магаз (уже обычной одежды) в Строгине, тоже в абсолютно жопном ТЦ “Солнечный ветер”, где за первый месяц работы у меня продалась ровно одна пара джинсов (и всё). Бежали оттуда без оглядки, хотя какую-то пеню потом пришлось выплачивать собственнику. В итоге второй год ритейла был в сильный минус: кризис 2008-го отпускал очень медленно, да и место (в Экстриме) было херовое, и ассортимент плохой: в основном неликвидные остатки от первых неумных закупок. Да даже если бы и влить туда ещё миллиона три в товар, толку бы не было: просто потрепыхались бы немного дольше.

Весной “Экстрим” в очередной раз поднял цены в связи с “ростом курса” и магазин я закрыл. Там ещё практиковался занос денег за “право аренды”, 3-4 месячных платежа; сейчас звучит дико, но реально такое было. Логика у хозяев была просто победная: так как некоторые магазины съехали, оставшимся надо поднять аренду. В итоге “Экстрим”, естественно, превратился в днище и забился абибасами. Из хорошего там осталась только столовка.

Часть оставшихся курток я отдал на реализацию в “Ролл-Холл” какому-то мутному челу по имени Серёжа Фокин, который “разорился” и деньги мне за них так и не вернул. Сам же я понемногу возвращал долги ещё лет пять. Для продажи остатков одежды я снял малюсенькую комнату на Нижних Мнёвниках, кажется, за 6000 рублей в месяц. Собрал там вешалки из труб, развесил остатки и возил туда покупателей от метро на своей машине. Рекламировался через ЖЖ и друзей друзей. Оказалось, это выгоднее, чем магазин. Ну, опять же, это работало только на возврат долгов.

Потом я пару лет занимался местечковым бизнесом по проектированию интерьеров самолётов. По схеме то же офшорное программирование, только тут были инженеры и чертили они из Харькова, а я был администратором и наёмным гендиром. Потом занялся мелкими интернет-проектами: делал сайты для Sape, Google AdWords, Яндекс.Директ - в начале было очень радужно, но в итоге не окупилось, - и случайной работой за зарплату.

Из запомнившегося - финансовым директором фабрики одежды для толстых женщин. Владелица была настолько неадекватна, что не давала мне собирать данные о продажах, чтобы я не узнал, сколько у неё денег. Через три месяца я уволился, причём за последний месяц мне не заплатили мои 100 тыщ рублей, а меньше чем через год тётка проебала больше миллиона долларов на попытке строительства своего здания из-за нескольких мелких тупостей сотрудниц. Я бы ей обошёлся дешевле. Ну, в Рязани зато побывал на производстве, в Воронеж ездили отлавливать контрафакт у подрядчика и в каких-то выставках я помогал поучаствовать - вплоть до сборки стендов.

Окончание истории тут:
http://telegra.ph/Kak-avtor-Hulinomiki-pytalsya-zarabotat-deneg-05-04

Сбер таки дал мне ипотеку (правда, с 50% взносом), ну для материнского капитала, как говорится, хоть шерсти клок.

Широко известным термин "ипотека" стал только в конце 18-го века. Шиллер прочекал старые американские газеты и нашёл в номере «Хартфордских Курантов» из 1778 года заметку, а точнее, рекламное объявление. Оно показывает, в каком состоянии был ипотечный рынок в те времена.

Заказал объявление чел по имени Элиша Корнуэлл. Он пишет, что продал свою ферму, а вместо денег ему дали расписку в 800 фунтов стерлингов от другого фермера. Тот обещал, конечно, заплатить, мол, бля буду, я ж ковбой. Но не заплатил, а взял и сам заложил эту ферму второй раз, причём не за 800, а уже за 880 фунтов (с прибылью!). Вы уже догадываетесь, что деньги первому хозяину он так и не отдал. А третий хозяин опять её продал — причём уже за 1000 фунтов, и тоже не наликом, а под залог. Мистер Корнуэлл был очень расстроен и даже приуныл. Ему же не заплатили в самый первый раз, то есть нового хозяина-то у фермы даже и не могло появиться. Как они могли её заложить ещё два раза? Вот он и подумал: «Напишу-ка я об этом вопиющем случае в газету». Ну и там приписка: «Ферма моя, этот гадёныш мне не заплатил, будь он проклят».

Видно, что ипотека была развита не очень. Бедняге потребовалось давать объявление в газету, чтобы объяснить, что произошло. Не существовало достоверного способа проверить право на собственность. Сраный ковбой, который купил ферму у мистера Корнуэлла, на самом-то деле её не выкупил, но никто об этом не знал. Поэтому он мог обманывать других парней своим длинным лассо.

Поначалу ипотечных кредитов было немного. Закон был непонятный, организации не могли чётко обозначить права на собственность. Как можно выдать кредит, если ты не знаешь, реальный ли перед тобой владелец фермы или там у него ещё куча каких-то бешеных ковбоев, которые считают, что это их корова и они её доят?

И аж до конца 19-го века американское правительство не могло по-человечески обеспечивать право собственности — по крайней мере, обеспечивать достаточно для образования цивилизованного рынка внутри страны. Не говоря уже о международном рынке. И в 1872 году в Германии государство придумало закон Грундбуха (не подумайте, что еврей) — это, по-нашему, всего лишь «Книга о Земле», где было написано, кто, где и чем владеет. К концу 19-го века этот закон уже работал по всей территории Рейха. В США ничего подобного ещё не было.

На протяжении 20-го века многие страны приняли эту тему, и права на собственность стали достаточно прозрачными для того, чтобы брать её в залог. Поэтому реально ипотека начала развиваться буквально 100 лет назад.

Есть такой перуанский экономист — Эрнандо де Сото, — он написал книгу «Загадка капитала». Она о развивающихся странах. Эрнандо толкает тезис о том, что проблема признания права на собственность — та самая, что и в американской газетёнке 18-го века, — ключевая и играет огромную роль и по сей день. Вообще Эрнандо де Сото (ему уже под 80) дичайше клеймит бюрократизм, за что мне очень нравится. По его мнению, теневая экономика — это следствие неэффективного госуправления, сраной бюрократии, неправильных налогов и негодной регистрации прав на собственность. И я с ним полностью согласен. Он даже под Арабскую весну подвёл экономическое обоснование и рассказал новым арабским правительствам о том, что первым делом надо делать честные открытые реестры собственности. Блокчейн в помощь!

Во многих странах мира (если не в большинстве!) до сих пор трудно определить, кто чем владеет. И это проблема. Там нельзя взять нормальную ипотеку и рынок не развивается.

Можно приехать в какой-нибудь африканский городок и спросить — а чьё это здание? Кто-то ответит: «Это дом семьи Порошенко, они владеют им уже тысячу лет». Но если вам нужны точные данные, нельзя довериться чьим-то словам. Ведь другой человек может сказать что-то совершенно иное.

Даже сейчас видно, что не везде законы достаточно хороши. Во многих странах просто невозможно доказать, что банк стал собственником дома, если его хозяин перестал платить по кредиту. Это нельзя доказать даже в суде! Или можно, но на это потребуется 10 лет, и ещё столько же, чтобы неплательщика выселили. Короче, либо ишак помрёт, либо падишах.

Кажется, что жестоко выселять кого-то из дома, если он не платит по кредиту. Но надо и с другой стороны смотреть. Если таких не выгонять, никто не будет давать ипотечные займы! Какой смысл давать кредит, если тебе его не вернут и дом не отдадут тоже? В этом же весь цимес: если заёмщик не платит, кредитор получает заложенный дом.

В целом, процесс, конечно, идёт, права собственности развиваются, а кредиторы всё чаще могут получить объект недвижимости в случае банкротства заёмщика. Это и объясняет тот рост ипотечного рынка, который случился в конце 20-го — начале 21-го века.