Одна из самых крутых китайских IT компаний - Tencent - медленно, но верно обкладывает американских гигантов своими троянскими конями. Что занятно, эти инвестиции, казалось бы, не имеют отношения к основному бизнесу Tencent (мессенджер, платёжная система и игровая платформа WeChat). Вы, может быть, о такой конторе и не слышали, но вообще-то китайцы уже больше Фейсбука по капитализации.

Tencent основана 20 лет назад и её акции с момента размещения выросли раз этак в пицот (не шутка). Рост исключительно из-за повального использования WeChat в Китае и вообще в ЮВА - у него больше миллиарда пользователей (ФБ-то запрещён! ха!). Плюс они занимаются играми - даже купили League of Legends - и уже зарабатывают по 5 миллиардов долларов в месяц только на этом. Реально, ребята круты.

Они сделали несколько серьёзных вложений в западные компании в 2017 году, и многие из них не имеют отношения к основному бизнесу Tencent - но обостряют конкуренцию с Facebook, Apple и Google. Китайцы вложились в Snap, Tesla и вот совсем недавно - в Spotify. Поговаривают, что Tencent в своё время даже вели переговоры о покупке WhatsApp, но Цукерберг подсуетился и опередил.

Становится ясно, что Китай тихонько, но уверенно подбирается к основным американским технологическим гигантам, вкладываясь в компании среднего размера по всей Кремниевой Долине. Засада уже строится. Тот же Спотифай китайцы пытались купить полностью, да вот не им дали. То ли ещё будет.

Теперь надо вспомнить, конечно, про Маркса. Важный был мыслитель. Он финансистов — всех! — принимал за пидарасов и хотел убить как последних шакалов. Карл (!) думал о неравенстве, о том, что некоторым людям живётся очень уныло, думал-думал и придумал альтернативу. Надо сказать, он не всё придумал сам — до него ещё француз Луи Блан предложил тему общественных мастерских, типа артелей или вроде того. Это как раз Блан выдвинул знаменитейший (и величайший по своей маразматичности) лозунг «от каждого по способностям, каждому по потребностям», хотя фразу приписывали и Марксу, и Ленину, и даже Бобу Марли, ноу уоман ноу край.

Этот лозунг — ядро коммунистической философии, полное распределение рисков. У кого-то высокие способности — он херачит, у кого-то способности похуже, те не очень по жизни пригождаются, но всем обеспечивается равное удовлетворение потребностей. То есть коммунизм — он о распределении рисков, хотя с этой стороны о нём мало кто думает.

Проблема марксистского учения прежде всего в нравственной угрозе — той же самой, что и в кибуцах, и в коммунах. Люди не очень эффективно работают, если их риски полностью расшарены. Мы что-то усвоили после развала Союза, да и не только мы — всему миру стало понятно, что надо как-то поумнее тему продумывать. Чёткий дизайн, опыты над людьми. Финансы — это как раз об этом.

Идея того, что риски можно распределять, довольно интуитивна. Она постоянно доходила до мозга разных людей на протяжении всей истории. Пусть мы, например, дикие ковбои, пионеры-герои, покорители Запада. Живём на краю мира в лесах и строим себе деревянные хижины. Никакого государства поблизости нет. Никто нас не защитит от гризли и свирепых команчей. Что подсказывает инстинкт? Надо сбиться в кучу, и если у кого-то, например, домик сгорит, надо прийти всем миром и ему помочь. Это похоже на общую какую-то альтруистическую щедрость, но ведь это в интересах каждого! У любого может произойти несчастье, не только у соседа, но и у тебя. Дом сгорел — человек зимой замёрзнет. Получается, что люди как бы сами собой имеют склонность к распределению рисков; это все спонтанно происходит, по доброте душевной. Глобальный эффект от таких мероприятий очень незаметен.

Хулиномика написана в том числе и для того, чтобы обозначить, насколько финансовые концепции широки. И почему они так важны, и как финансы пронизывают всю нашу жизнь, хотя мы об этом не задумываемся.

Самое время внезапно вспомнить про социализм. Придумал его чел по имени Роберт Оуэн, очередной британский учёный старой закалки. Жил он в конце 18-го века. Роберт хотел разделить всю экономику на всех. Возникает вопрос: за каким хером?

Он бы сказал: «Чтобы снизить бедность и неравенство, а повысить — богатство и равенство». Но в некотором роде он говорил и о распределении рисков, хотел он того или нет. Идея-то была собрать все общественные риски и распределить на всех членов социалистического общества. В этом случае всё потребление будет расти или снижаться вместе: как раз о чём писал нобелевский лауреат Кюдланд двести лет спустя.

Оуэн задумал тему, что надо создать такое восхитительное общество, где все равны и всё общее, и поехал — куда бы вы думали? В жизни не догадаетесь. Поехал он в Америку. И основал городок под названием Нью Хармони, то есть — Новогармонино. Оуэн думал, что человека определяет его среда, и если среда будет правильная, то и люди станут ниибаца духовными и славными. Там они построили бесплатный театр, бесплатную школу для всех (кроме негров, конечно) и бесплатную библиотеку. Это он хотел демо-версию социализма построить — на 800 человек — и весь мир дико заразить этой дебильной идеей. Самое уссачное в этой истории то, что он у себя в Англии разбогател на мануфактурах, где нещадно эксплуатировал бедных британских рабочих, и городок этот тупо купил с потрохами (за сумму в 135 тысяч долларов, это сейчас примерно 3 миллиона). Вот такой был упоротый чувак. Вы уже поняли, к чему я клоню: не срослось.

Во-вторых (про во-первых — дальше), такая славная история про всё бесплатное, естественно, привлекла кучу укурков, великих комбинаторов и прочей гопоты, которая понаехала и сожрала все печеньки.

А во-первых, люди в этом Новогармонино жили совсем не гармонично. Угроза морального разложения реализовалась там в полной мере. Всех собрать в одном месте и сказать — ну, ребята, у вас теперь всё общее, работа общая, город общий. Что сразу приходит нормальному человеку в голову? «Если мне и так дают столько же, сколько остальным, то я, пожалуй, лучше полежу на диване». Хотя в реальности было ещё интересней: там были у них общие трудодни, и у тех, кто работал, их было больше. Но те, кто не работал, они дико возмущались и говорили, что ваша гармония — это какая-то хуйня и наебалово, потому что тут, оказывается, надо работать. Домов у них на всех не хватало — понаехали же всякие оклахомские маргиналы; сами они, естественно, делать ничего не хотели. Короче говоря, Оуэн этот обосрался по полной, всё своё английское состояние спустил на эту гармонную чушь, и всего за три года посёлок осиротел и загнулся.

Социалистическая идея на этом, конечно, не закончилась. В других странах тоже возникали разные потрясающие воображение эксперименты, где общий риск делился на всех. В Израиле — кибуцим — это как раз коммуны, у которых таки всё общее. В Израиле, Карл! Они там поначалу вообще упоролись — делили абсолютно всё, и производство, и потребление. Насчёт жён мне неизвестно, но идея интересная.

В Японии — ямагиши: каждый вступающий отдаёт в секту всё своё состояние, а в 6 лет детей забирают у родителей в общий детский сад. Есть ещё итто-эн — колхозные демократы по следам Толстого. В США — хуттериты (пацифисты, которые не используют денег и за всё хором голосуют) и амиши (которые не используют электричества), да множество примеров различной степени упоротости. У нас вон сейчас есть Стерлигов, например. В ЮАР молодой Махатма Ганди тоже организовывал индийскую коммуну (так он и поднялся, кстати) по заветам Толстого и ходил там проверял, чтоб их хаты из картона не развалились, а в сортирах говно было ровно присыпано песочком — это он сам писал в своей биографии. Без песочка какой коммунизм — провоняет всё. Хотя, будем честны, коммунизм, он что с песочком, что без — разница невелика. Всё равно провоняет.

Сразу видно общую черту этих коммун: они все живут и работают на природе, в ходу натуральное хозяйство, и каждое поселение старается обеспечить себя максимально полностью. От этого и все ништяки, и все беды. Хотя надо сказать, что в Израиле есть дико преуспевающие кибуцы, которые зарабатывают на экологическом туризме и суперэффективном фермерстве, и работать их членам приходится, видимо, не очень много. Кто умеет продавать — едет на базар, кто не умеет — поливает. И десять правильных кибуцов обеспечивают овощами и фруктами не только Израиль, но ещё и на Россию с Украиной редиски с клубникой хватает. Реально дохера производят на каких-то клочках земли. Правда, обетованной. Иисус им в плюс .

Конечно, при минус двадцати такая коммуна собирается вместе, обмазывается навозом и дружно околевает, поэтому у нас эта тема приживается плохо. Хотя есть люди с таким складом ума и характера, которым это нравится. Им проще делить всё вместе, чем бороться с оскалом капитализма поодиночке. Общая идея — полная страховка за счёт остальных членов, полное распределение рисков: все помогают друг другу. Но даже и в преуспевающих кибуцах, где тепло и яблоня вырастает в том месте, где ты бросил огрызок, бывают яростные ссоры насчёт того, кто кому сколько должен. Подарят кому-нибудь айпэд, а остальные члены кибуца придут и скажут: «А айпэд-то общий! Делись, сука!» Кто-то скажет, мол, мне нужен свой телевизор, вы сами смотрите своё вонючее «Поле Чудес» в общей столовке, но от меня отъебитесь, я буду Малахова смотреть и ещё передачу «Давай поженимся». Понятно, что понятия меняются, система со временем совершенствуется. В 2010 году в Израиле было 270 кибуцов размером от 80 до 2000 человек. Это много, почти три процента всего населения.

Есть и ещё одна проблема распределения рисков на этом уровне — и она, видимо, оказалась неподвластна умам Оуэна, Толстого и Ямагиши. Речь о том, что даже в большой коммуне людей мало. И риск можно поделить только друг с другом, а риски самого сообщества не распределены. Ведь в идеале опасности надо делить не с соседом, а с кем-то, кто живёт абсолютно по-другому, в другом месте. В кибуце не надо специально разделять риски с другим евреем-агрономом, ведь множество рисков у вас и так общие. Надо делиться с тем, у кого другая погода, другое государство, другие соседи, другая работа. Если к тебе в деревню прилетает палестинская ракета, не имеет значения, поддерживает ли тебя сосед, — ведь его тоже разорвёт к хуям и ничем вы друг другу не поможете. Если в регионе засуха, деревня за оврагом тебя не прокормит — у них ведь тоже засуха! Понятно, что реально поделить риски не так-то легко. В этих коммунах, может быть, все друг друга любят во все места, делятся хурмой и выслушивают душевные излияния, но вот с защитой от экономической нестабильности дело плохо. Проще говоря, риск-менеджмент там херовый.

Тем не менее, какое-то развитие у этих идей имеется. Технологии эволюционируют, и Швеция у себя уже какое-то подобие удачного социализма построила. Большой вопрос, развитие ли это капитализма, или наоборот, — хрен его знает. В среднем, наверное, люди не очень злые, и никто не хочет страдать в одиночестве. Поэтому надо придумывать механизмы хеджирования с людьми, с которыми мы никогда не встречались и, самое главное, — на которых мы клали огромный член. И пусть это будут очень, очень сильно отличающиеся от нас люди. По логике, сделки по распределению рисков надо заключать именно с ними. Вот для этого и нужны финансовые рынки.

Если у самого богатого народа мира — американцев — вычесть из стоимости их домов ($27 трлн) долги за эти дома (то есть невыплаченные ипотеки на $10 трлн), обнаружится, что самый большой их актив — это пенсионные портфели ($23 трлн). Средний американец владеет лишь половиной своего дома, машины и мебели: за вторую половину он ещё не выплатил кредит. А вот пенсией он владеет полностью, даже может её забрать со штрафом и выплатой НДФЛ.

После недвиги идут акции ($16 трлн), депозиты (весьма, кстати, внушительные, несмотря на грошовый процент: там больше $11 трлн), разного рода страховки, облигации и так далее. На 2017 год финансовых активов у американцев было на 77 триллионов долларов, а вещей, которые можно потрогать — на 33 триллиона.

То есть фактически у них в распоряжении есть по половине дома — но домом-то особо не поуправляешь! Депозитными деньгами управляет банк. Взаимными и пенсионными фондами — управляющая компания. Акции тоже далеко не всегда на брокерском счёте, а в каком-нибудь доверительном управлении или трастовом фонде.

Выходит, что амеры живут в стране, управляемой профессиональными инвесторами. А это, в свою очередь, означает, что мы живём в мире, управляемом профессиональными инвесторами.

После ухода из банка я вместе с американским другом основал небольшую компанию офшорных программистов. За океаном их время стоило дороже, чем мы им платили. Третий ко-фаундер был владельцем американской компании, где и работал мой друг - это был наш единственный (ну, мы считали что он “первый”) клиент. Мы брали выпускников и ребят с последнего курса, платили немного, зато круто их обучали и даже отправляли на длительные стажировки в моднейшие места планеты. За год доросли до 12 человек, включая автора. Писали мы куски ERP-системы для транспортных компаний. У меня со школы был какой-то опыт программирования на Турбо Паскале, ну и я что-то в HTML умел немного, так что понимал что к чему и задачи ребятам ставить мог.

Бизнеса хватало на офис и мою зарплату, и даже немного оставалось, только в один прекрасный момент нашего американского заказчика начала поглощать большая австралийская корпорация и поставила ультиматум: либо мы всё продаём, либо всё покупаем, а доля в 33% (которая досталась бы им после поглощения американской компании) им не нужна. Всю нашу конторку оценили тогда в 100 тысяч долларов, что, конечно, не так уж плохо для вложений в 10к на брата, но перспектива через пару лет найти инвестиции с оценкой в миллион, которую мы себе радужно рисовали, сразу потухла. К тому же мы были молоды, трусливы и бедны, поэтому решили продать свои 66%, а не купить 33% у американца. Причём дали нам даже не деньги, а австралийские акции, и получить за них налик было не с кого. Как оказалось, к счастью.

После продажи наших долей мы проработали (уже в качестве наёмных манагеров) ровно год, во время которого выяснилось, что наши “коллеги” с очень похожей бизнес-моделью - киевский отдел родственной американской компании - процентов на 40 дешевле Москвы. Мы ещё открыли маленький офис во Владимире - на 3 человека, - но управлять им было нереально, и там в итоге остался только один парень, который, кстати, до сих пор работает удалённо.

Киевляне же вообще сидели в квартире, ну и зарплаты там вполовину ниже, либо за те же деньги можно было нанять не выпускника, а опытного разраба. В итоге нас (уже как отдел большой компании) решили закрыть, а пару лучших ребят забрали в дальние страны. Мы посчитали, что нас не то чтоб наебали, но по крайней мере спустили с небес на землю: перспектива получить хоть что-то за свои акции была о-о-чень туманной.
Хотя уже тогда шла речь о предстоящем через несколько лет IPO, во время которого можно будет обкэшиться, но оно постоянно переносилось на “вот через два года точно”, так что особо надежд мы не питали. В целом, опыт был крутой, но мы скорее были разочарованы. Первый год мы въёбывали как проклятые, потом уже немного расслабились, когда ребята начали исправно выдавать код.Тогда я тусил в спортзале, на работу приходил к двенадцати, а вечером и ночью играл в покер. Это были сытые 2006-2007 годы, когда ещё казалось, что страна идёт по правильному пути, просто иногда спотыкается.

У меня осталось несколько ярких впечатлений о том бизнесе. Самая жесть - это когда через два месяца после старта мы наняли троих людей, начали рассказывать об архитектуре проекта и обучать. Но один чувак проработал ровно 3 дня и вдруг срочно свалил “помогать брату с бизнесом”, другой протусил 2 недели и примерно в то же время ушёл в крупную компанию (видимо, он получил офер сразу после того, как вышел к нам) и мы внезапно с трёх сотрудников упали до одного. Было неприятно и американский шеф долго расспрашивал, что с нами не так. Ещё через пару месяцев у нас появился “опытный” программер дядя Миша, который, как потом выяснилось, бухал, а мне говорил, что у него “давление”. Я ему верил на 100%, потому что думал, что такое бывает только в кино. Но однажды после “корпоративной” пиццы с пивом он ушёл в запой на три недели и на этом пришлось его уволить.

Приходил пожарный инспектор, который два раза выписывал мне штрафы, сначала за какую-то херню, типа что табличек не было (кто ответственный при пожаре и куда звонить 01), и что чайник мы включали в те же розетки, что и компы (штоа?), а потом за то, что я не устранил проблемы с пожарной сигнализацией, хотя, естественно, этим должен был заниматься собственник.

Ещё забавный был эпизод, когда приезжал наш американский фаундер, а я машиной крысу раздавил, когда выезжал с парковки. Американец был в шоке, хотя он жизнь повидал ого-го и вообще очень крутой чел, настоящий предпринимательский дух. А у нас под офисом столовка была с моднейшим названием “Закрома Родины” и постоянно котлетами воняло. Ну и крысы иногда бегали, это да. После работы мы брали в “Закромах” пива и играли в холдэм с блайндами $1-$2. А рядом был автосервис, откуда мне на лобовое какой-то гандон однажды налил машинного масла, так как я (оказалось) “занял” его парковочное место.

После закрытия представительства я ещё два года занимался юридическими и бухгалтерскими формальностями, а в 2008 году австралийцы закрыли и киевский офис тоже, забрав оттуда часть ребят с семьями. Ещё через пару лет один из главных программеров головной компании (австралиец) продавал часть своих акций, и я решил купить. Денег у меня не было (почему - узнаете позже), и я продал свой разрисованный глазастый Мерседес - он к тому времени уже постарел и вышел из моды.

Я верил, что компания рано или поздно выйдет на IPO, и за несколько лет вложение должно подорожать в 2-3 раза. Ждать пришлось дольше, чем я рассчитывал, но тогдашняя мысль о том, что надо бы продать квартиру и купиться на всё, до сих пор не даёт мне покоя. Продажа машины увеличила мой пакет процентов на пять. И это был весьма виртуальный капитал, который можно было обналичить, только найдя покупателя из узкого круга акционеров. Урок тут покерный: если ты уверен, что твоя рука сильнее, надо двигать олл-ин и ничего не бояться. Ну, с другой стороны - кто-то точно так же верил в биткоин в 2014 году и тоже не купился на всё.