Вот есть такие вечера, которые хочется закатать в смолу, превратить в янтарь, окантовать медью - и носить на цепочке под сердцем. Юбилейный "Билли Миллиган" был именно таким вечером. Когда сбываются мечты, о которых ты мог разве что грустно ныть без особой надежды на исполнение, когда рядом оказываются те, с кем ты действительно хочешь разделить эти ощущения, когда получается всё - и встретить, и обнять, и поделиться, и полюбоваться, и подарить, и рискнуть, и предложить, и договориться. Ещё и шампанского выпить в знак личного и общего праздника.
Состав золотой от начала и до конца. Единственные, по кому я скучала - это Стас Белозёров, чьи Сэм и Боб запали мне в сердце с самого первого просмотра (Стас сменил сцену на диджейский пульт и шапку на кепку, бесценный человек), и Саша Худяков, потому что ну вот что вы мне ни говорите, никто не умеет включать в себе этот подспудный угрожающий вайб лучше, чем он.
Артур стал ещё более sassy, чем раньше, хотя казалось бы, куда уже. Язвительность капает с языка, как яд у змеи, barely human, уставший от всего происходящего заранее. Варя Светлова только хорошеет год от года, я не знаю, как она это делает. Я влюбилась в неё по уши с первого же появления в роли Дороти, я ходила к ней на курс, я смотрела на неё везде, и я продолжаю искренне не понимать, как кто-то может быть настолько красивым, органичным, смешным и талантливым, и с каждым разом становиться всё лучше и всё красивее. Вдовин как разрывал сердечко своим монологом про ресторан, так и продолжает это делать. Юля Гришаева и раньше была кариотидой ТТ, теперь она и вовсе несущая конструкция. Счастлива увидеть Леона, и Леон, по-моему, отрывался как мог.
Ещё хочу сказать, что мне понравился Богдан Гудыменко. От его энергетики бешеного спецназовца в первом ряду было откровенно страшно, интенсивность переключений зашкаливает, очень вкусно, спасибо. Глядя на этого Билли, реально начинаешь проваливаться в дилемму между действительно больной или притворяется.
 
Спасибо за этот вечер, за бессмертный спектакль в том виде, в котором его стоит смотреть, за приятное соседство, за то, что выкрутили игру на максимум - и потом ещё немного. Не спасибо за людей в зале, которые умудрялись смеяться на сценах откровенного абьюза и "мы говорим только когда во рту у нас мяч", но вопросы тут явно не к театру. Вечер у них испортить не получилось.

Восход во время частичного затмения (отсюда).

Мой папа нашёл себе парусную яхту. Чудом перегнал её в Питер, починил, привёл в порядок. Она замерзала, когда её не успели поднять на берег до прихода льдов. Я ныряла с её носа и кормы, когда мы отошли от берега достаточно, чтобы можно было купаться, и барахталась сзади на верёвке, когда меня укачало настолько, что находиться на борту я уже не могла. Загадочно получается с этим укачиванием – когда мы шли на форты, волны были огромные, и я скакала по яхте без проблем, а вот обратно на мелкой ряби чудо дождалась схода на берег. Сидела на носу в папином костюме химзащиты под мелким дождём и даже отвечать на его заботливые вопросы «Ты как?» не могла. Тогда, на форте, папа нырнул искупаться, хотя было уже ощутимо холодно. Авторитетно заверял, что «Пока вода жидкая – она тёплая».

Папы было не так много в моей жизни. После развода родителей были поездки к нему – неизменно яркие, запоминающиеся, но остающиеся словно выделяющимися фотографиями на сплошной полосе быта. Папа, катающий меня в санках, запряжённых его ротвейлером Ледой. Папа, разводящий на даче костёр и жарящий шашлыки. Папа в собственноручно собранной кольчуге, в шлеме и мече на поле среди реставраторов (я стреляла там из лука, и меня научили брать чуть правее и ниже мишени). Папа, подаривший мне простой кожаный браслет с выкопанным из земли крошечным колокольчиком доисторических времён. Папа, с новой семьёй которого мы уехали зимой в парк Ленина и арендовали финские сани, чтобы гонять по заливу (мои ноги начали отваливаться почти сразу, но я, конечно, не подавала виду). Папа, ведущий за столом в своей кухне задушевные беседы о своих бесконечных, бесконечных путешествиях, сувенирами из которых заставлена вся их квартира. Папа за штурвалом своей маленькой яхточки, гордый бородатый капитан.

У папы был браслет, на котором были выгравированы его имя, фамилия, адрес и группа крови. Скалолазный браслет на случай, если что-то пойдёт не так. Бабушка рассказывала, что однажды его принесли его друзья, полубессознательного и израненного. Мама рассказывала, что они познакомились в походе – и пошли снова в поход, когда она была на восьмом месяце беременности.

Теперь у папы хрупкое здоровье. У папы больное сердце, папа похудел и плохо ходит. В этом году папа, спуская яхту, написал мне «Надеюсь, ещё один сезон откатаем». Папа устал от теряющей память бабушки, и ещё больше от этого устала я. Теперь я редко переписываюсь с ним и ещё реже вижусь.

Папа передал мне почитать журналы, в которых напечатаны его рассказы.

Папа каждый новый год лепит из пластилина его символ – и скидывает мне фотку.

Когда мы с девочками решили делать спектакль про отца, первая моя мысль была «Почему бы и нет?». Эта тема близка мне так же, как и всем, и куда более ровная и спокойная, чем у многих других. В меру интересная, в меру волнующая, как и множество других тем. Почему бы и нет. А потом я вспомнила, как включила посмотреть клип «Papaoutai», даже не думая о папе и ничего не соотнося – и вдруг разревелась, как маленькая девочка. Смотрела и плакала, не силах остановиться, плакала навзрыд, с подвываниями. Вспомнила, что до сих пор не могу спокойно слушать эту песню. Вспомнила – и подумала, что была не права. Эта тема не такая, как множество других. Я не знаю, что будет на спектакле. Но, мне кажется, это будет что-то действительно, по-настоящему важное.

Когда-то, когда я была совсем маленькая, я гордо заявила ему «Теперь я не Настя, я Нануся». С тех пор папа всегда называет меня «Нануся». Каждый раз. Спустя тридцать лет.

https://youtu.be/oiKj0Z_Xnjc?si=jiFHQFM18u3lFyRu

Билеты на спектакль тут.
Написать письмо своему отцу, чтобы потом оно стало частью нашего спектакля – тут.

Планы на день, когда похолодает: кристаллическая сауна стокгольмцев Bigert & Bergström для городка Урсвикен в северо-восточной Швеции. Объект построили на территории парка на месте промышленной зоны. Розовые кристаллы из нержавейки с титаном отсылают к литию — металлу, который в интерпретации архитекторов связывает технологию и человека. Его используют в батарейках и других энергоносителях, а также в лечении психических заболеваний.

Воочию не видела, но, думаю, по подходу это такой младший брат сауны в Гётеборге— там архитекторы тоже работали с экстремальной формой и бывшей промзоной.