Hitchcock Blonde
993 subscribers
103 photos
1 video
305 links
[канал в архиве] Заметки с фестивалей, книги о кино, архивные находки.

@ellekis, ex-PR кинотеатра «Художественный» и Beat Films.
Download Telegram
to view and join the conversation
В паре с «Краткой историей Cahiers du Cinema» прочитала биографию Франсуа Трюффо двадцатилетней давности. Получился отличный дабл-фичер: о плюс-минус тех же событиях рассказывают их непосредственные участники, и это здорово дополняет первую книгу. Пока я читала английский перевод, издательство Rosebud анонсировало, что выпустит биографию на русском языке — здесь опубликован первый отрывок.

Одна из глав цитирует письма Трюффо с Фестиваля проклятых фильмов в Биаррице в 1949 году. Независимый смотр придумали Жан Кокто, Робер Брессон, Андре Базен и другие участники киноклуба Objectif как альтернативу Каннам, которые, по мнению Кокто, не предлагали ничего радикально нового и отвергали самобытные, заслуживающие внимания фильмы, — Биарриц должен был их спасти.

Трюффо приехал на фестиваль в статусе секретаря Базена, все время ругал город (слишком светский) и жил в дешевом общежитии вместе с Риветтом, Шабролем, Душе и другими. В зарубежных текстах об этом гуляет какое-то несметное количество анекдотов: всем тогда было около 20 лет или меньше, на смокинги и бабочки пришлось занимать деньги, а в Биарриц они приехали самым дешевым и неудобным поездом. 

Считается, что именно там будущие авторы Cahiers сблизились и осознали себя как действующую силу. Пока Базен представлял картины, а Кокто занимался преимущественно организационными хлопотами, группа молодых синефилов решила отделиться от участников Objectif: они критиковали организацию и излишний лоск фестиваля и много разговаривали о том, как сегодня нужно писать о кино. 

Надо сказать, что Objectif был престижным, если не снобистским, киноклубом, и фестиваль в Биаррице состоялся за счет патронов, которые готовы были платить, чтобы первыми увидеть новый фильм или послушать Орсона Уэллса в Париже. Кокто сделал очень правильную вещь: он собрал в одном месте аристократов, которые могли вкладывать средства в кино, и тех, кто хотел устроить революцию. Последние были в меньшинстве, но это думающее меньшинство раз и навсегда изменило кинематограф. Было ли это возможно без помощи Кокто, лично следившего за тем, чтобы швейцар пропускал не всегда подобающе одетых подростков, — вопрос риторический, но любопытный. 

Фестиваль в Биаррице часто называют точкой отсчета, из которой выросли Cahiers и французская новая волна; тем удивительнее, что на русском об этом почти ничего не написано. В общем, не пропустите книгу, когда выйдет; не зря она так долго до нас добиралась.
​​Парижская синематека заметила, что за время карантина трафик сайта сильно вырос, и запустила бесплатный стриминг «Анри». Показывают преимущественно фильмы, восстановленные при участии синематеки, и хронику из собственных архивов. С субтитрами все сложно, но для самого интересного они и не понадобятся. 

Имеется, например, экскурсия по синематеке образца 1962 года, снятая за год до переезда в здание Дворца Шайо: камера заглядывает в кабинеты Анри Ланглуа и других сотрудников и останавливается в зале, где зрители в пиджаках ждут начала фильма.

Соседняя ссылка — прогулки по Парижу в том же 1962-м в компании Бастера Китона, Лили Брик и Луи Арагона. На пленке также появляются Пабло Неруда, Эльза Триоле и сам Ланглуа.
​​Привычного каталога у «Анри» нет — кураторы каждый вечер добавляют что-то новое и по прошествии пары дней объединяют показанное в тематические подборки. В одной из них собраны фильмы киностудии «Альбатрос», основанной русскими эмигрантами в Париже в начале 20-х годов. 

Кинокомпанию, которую называли «русским Голливудом», создал продюсер Иосиф Ермольев. В 1922 году, когда за важнейшим из искусств пришла национализация, он решил покинуть страну и вместе со съемочной группой пеерехал из Ялты в предместье Парижа, где арендовал у «Пате» стеклянный павильон для киносъемок. 

Следующие несколько лет студия будет помогать русским эмигрантам, предлагая работу в кино всем, кому нужна помощь в новой стране. Фильмы «Альбатроса» будут с успехом идти в прокате, а приглашенными режиссерами станут Марсель Карне, Жан Эпштейн и другие французские кинематографисты. 

«Альбатрос» продержится до начала Второй мировой: финансовые проблемы и приход звукового кино убили студию; ее главные звезды, включая Ивана Мозжухина, разговаривали на французском с сильным акцентом. В СССР фильмы «Альбатроса» почти не показывали — с 1924 года «эмигрантское кино» оказалось под запретом.
​​Ждала подходящего случая, чтобы рассказать, как Голливуд справлялся с наплывом желающих стать кинозвёздами, и оказалось, что «Голливуд» Райана Мёрфи немного этого касается. Понятно, что Мёрфи не так интересен именно исторический контекст, у него своя оптика, но какие-то неочевидные приветы из прошлого то и дело мелькают в кадре.

Герои сериала пытаются снять фильм о Пег Энтуисл — ее карьера в кино не складывалась, и в 1932 году 24-летняя актриса спрыгнула с буквы H надписи Hollywoodland. Ужас забвения продлился ещё пару дней после смерти, тело не сразу опознали; какая уж тут слава. По замыслу героев фильм «Пег» должен стать посвящением всем, кого Голливуд отвергнул, в том числе из-за их национальности, цвета кожи или ориентации. Все семь серий они мечтают о том, чтобы «фабрика грёз» была открыта каждому, и маленькая темнокожая девочка вдали от Голливуда увидела бы темнокожую актрису в главной роли — и пусть на дворе еще только 1947-й.

Мне в этом видится какое-то халтурное упрощение: в годы Энтуисл депрессия достигла пика, и на повестке дня стояла вовсе не сексуальная свобода, а банальное выживание. Сформировавшийся за много лет миф представляет Голливуд как место, куда приезжали в погоне за мечтой, но с середины 20-х годов он оказался эпицентром катастрофы, а позднее и свидетельством краха национальной экономики и, как следствие, всеобщих надежд. Студии уже не справлялись со всеми желающими — приходилось оплачивать постоянную охрану территории, проводить бесконечные прослушивания и тратить ресурсы на отбор кандидатов. Уровень бедности рос в геометрической прогрессии, а по бульвару Сансет слонялись те, кому негде было ночевать.

В 1921 году Торговая палата Голливуда вместе с Уильямом Хейсом запустила социальную кампанию, которая должна была отпугнуть всех, кто раздумывал о переезде в Лос-Анджелес. Исходящая почта теперь отправлялась с наклейками на конвертах, предупреждавшими о следующем: «Расскажите об этом друзьям. Не пытайтесь попасть в кинобизнес, пока не получите полную, достоверную и надежную информацию от Торговой палаты. Это может спасти вас от разочарования». В других форматах текст сопровождался фотографией беспорядков перед одним из агентств по трудоустройству — на объявление о поиске 35 актеров откликнулись три с половиной тысячи человек.

Следом, в 1924 году, вышла книга What Chance Do I have in Hollywood?, 80-страничное издание, объясняющее новичкам «расстановку сил»: в нем были описаны главные студии и некоторые правила поведения. Назидательный тон отговаривал читателей от покупки билета в один конец, а первая глава начиналась с истории невинной девушки, которая вместо актрисы стала проституткой. Брошюра также сообщала, что жизнь в Голливуде особенно тяжела для тех, кто приехал из маленьких городков: «ваши стандарты морали могут существенно отличаться от здешних».

Хейс договорился с местными газетами и журналами, чтобы их авторы регулярно публиковали истории о потерянных девушках, нищих статистах и прочих несчастных. Особенно в этом преуспел журнал Photoplay: редакция выпускала десятки интервью с судьями, выносившими приговоры секс-работникам, регулярно давала слово гангстерам, которые называли Голливуд своим домом, и освещала криминальные происшествия, позиционируя Голливуд как центр разложившейся морали.

Были ли эти меры действительно необходимы? Агентство Central Casting, основанное, чтобы координировать всех, кто искал работу в массовке, ежегодно публиковало мрачную статистику: так, в 1927 году 14 тысяч человек регистрировались каждый день, и только 700 получали работу, как правило, малооплачиваемую.

Трудно оценить, насколько эффективной оказалась тактика запугивания, но после Великой депрессии многие, мечтавшие о жизни кинозвезд, согласились на меньшее. Американская мечта предложила им дома, машины и одежду почти как у героев экрана, и для большей части американцев этого было достаточно.
За прошедшие три месяца стало понятно, что работающие кинотеатры и привычный график релизов были очень удобным способом организовать свою жизнь: ты знал, что будешь смотреть через несколько дней, и планировал, о чем напишешь на выходных. Стоило остаться без этих ориентиров, и все встало на паузу.

От неизвестности спасает Criterion Сhannel, который то ли в знак солидарности, то ли из-за технической ошибки теперь работает без VPN. Притвориться пользователем из США или Канады нужно только на этапе регистрации.

В почте Венецианский кинофестиваль настойчиво напоминает, что нужно оплатить аккредитацию, a Screen каждый день присылает выпуск с Каннского кинорынка — пдф-версия «шуршит» почти так же, как настоящая. Во вчерашнем номере на первую страницу вынесли новость об открытиях французских кинотеатров, так что нормальная жизнь уже где-то рядом.
Завтра начнётся фестиваль «Зеркало» — в этом году он проходит в онлайн-формате и по первому впечатлению выглядит очень продуманным предприятием, а не просто вынужденным переносом в онлайн-кинотеатры и зумы.

Заочно симпатизирую конкурсному фильму об эмигрантах в Лондоне «Кот в стене» (по трейлеру кажется, что это будет этакая британская версия «Гив ми либерти») и с интересом жду док про Бондарчука — будет презентация, и покажут отдельные фрагменты.

Когда будете изучать программу, не пропустите в расписании разговор Бориса Гройса и Зары Абдуллаевой о постсоветском мире.

20-25 июня, смотреть на tvzavr: http://zerkalo.space/
Mubi купили права на последнего Херцога, Family Romance, LLC., и завтра устраивают бесплатный онлайн-показ с последующим Q&A, записанным, правда, заранее. Нужно оставить свою почту, и в ответ придёт ссылка на трансляцию; кажется, будет доступно и для России, но лучше держать VPN наготове.

Family Romance — название агентства в Токио, которое предлагает «арендовать» друзей или родственников. Пару лет назад о таких компаниях написали все приличные медиа, с тех пор «друзья на час» поселились на Авито и перестали казаться чем-то радикально новым или шокирующим.

Главную роль играет реальный основатель Family Romance, и, сценарий, вероятно, опирается на случаи из практики: кто-то просит полежать в гробу, чтобы на похоронах было какое-то условное тело, с которым можно попрощаться, женщина заказывает кого-нибудь, кто притворится ее бывшим мужем и отцом ребёнка (это и есть основной сюжет), а кому-то нужна подмена на работе.

Пресса не очень благосклонна: пишут, что это «второстепенный Херцог», что фильм похож на дипломную работу студента киношколы и что примерно все репортажи по теме оказываются глубже и компактнее, чем эти полтора часа. Тем не менее, интересно, как расставлены акценты — есть аккуратное предположение, что в Японии это все же бизнес, построенный на одиночестве, а в российских реалиях — попытка уйти от безденежья: свою дружбу за 500 рублей в час чаще всего продают те, у кого нет никаких профессиональных навыков.
Попались на глаза фотографии кинотеатра Academy Theatre в Калифорнии. Его построили в 1939 году по проекту архитектора С. Чарльза Ли, автора более 250 зданий кинотеатров на Западном побережье. 

Причудливая башня с неоновой подсветкой напоминает размотанную катушку с кинопленкой, а в фойе до сих пор сохранилось стеклянное панно с девушкой, которая держит в руках «Оскар». Говорят, что Academy Theatre проектировали специально для будущих церемоний, но ни одна из них там так и не состоялась. 

Чарльз Ли мечтал построить кинотеатр, который создавал бы ощущение причастности к чему-то особенному, как в церкви, и эти мечты сбылись буквально — в 1975 году владельцы неожиданно продали здание приходу преподобного Харта. Теперь стеклянное панно с «Оскаром» закрывают фиолетовые портьеры, а буквы вывески, из которых когда-то складывались названия фильмов, используют для расписания служб.
В ограниченном прокате сейчас можно застать док про первую женщину-режиссера, Алис Ги-Блаше, и это отлично сделанный фильм о том, как пишется история кино и кого в нее не берут — иногда намеренно, иногда по неосторожности.

Ги-Блаше начинала секретаршей в компании Gaumont и уже в 1896 году сняла свой первый игровой фильм. Позднее она возглавила все кинопроизводство Gaumont, сняла десятки новаторских картин и открыла собственную киностудию, но оказалась фактически забыта после Великой Депрессии и Второй мировой. Последние годы жизни Ги-Блаше безуспешно искала в архивах свои утерянные фильмы, работала над мемуарами (их никто не хотел публиковать) и присылала правки и опровержения авторам текстов, которые приписывали ее фильмы другим людям.

Режиссер Памела Грин встречается с родственниками Алис, переворачивает архивы и расспрашивает историков, при этом фильм не превращается в вереницу говорящих голов и наводит саспенс даже в записях телефонных разговоров и окошках Скайпа. Архивисты хватаются за голову — вместо того, чтобы исследовать неизвестное и забытое, мы по 20 раз реставрируем «Метрополис». Жорж Садуль путается в фактах, улыбается и раздает автографы благодарным читателям. Леон Гомон обещает упомянуть Алис в следующем издании истории Gaumont, но предательски умирает, так и не сдав главу.

На месте Ги-Блаше здесь может быть любая другая забытая фигура — повезет тем, чьи фильмы ищут седые коллекционеры и те немногие, готовые делать что-то для истории.

Ближайшие сеансы собраны здесь, не пропустите: https://www.coolconnections.ru/ru/titles/be-natural-the-untold-story-of-alice-guy-blache
​​На этой неделе впервые работала в киноархиве: пока отсматриваешь плёнки разной степени хрупкости, думаешь о том, что любая попытка сохранить и упорядочить старые фильмы — это бег наперегонки со временем.

Вот здесь об этом хорошо рассказывают специалисты Warner Bros.: в библиотеке студии до сих пор много фильмов на нитратной кинопленке, которые медленно разлагаются в архиве и ждут своей очереди на оцифровку. Спасти все едва ли возможно, поэтому сотрудниками архива была придумана следующая система: раз в год все плёнки проверяют на наличие повреждений, после чего фильму присваивается рейтинг. Оценка не зависит от статуса фильма или его прежнего успеха в прокате — рейтинг учитывает степень разложения и то, сколько времени пленка ещё может подождать.

Если у студии появляются планы на фильм, он поднимается в очереди — так случилось с фильмом Дороти Арзнер «Танцуй, девочка, танцуй», снятым в 1940 году. Релиз восстановленной версии был инициирован Criterion, и совместными усилиями плёнку удалось спасти: если бы о нем вспомнили в следующем году, было бы уже поздно.

Фильм Арзнер был выпущен студией RKO, фактически прекратившей существование в конце 50-х. Каталог студии переходил от компании к компании, пока не стал частью библиотеки Warner Bros. в середине 90-х годов. Состояние большинства материалов удручающее, а время идет быстрее, чем процесс восстановления — кого-то снова не возьмут в историю.
Ну что же, Венеция, очевидно, нам не светит, и придется довольствоваться малым. Некоторые фильмы из «Горизонтов» и внеконкурсной программы по традиции покажут онлайн, например:

Nowhere Special Уберто Пазолини с Джеймсом Нортоном в роли умирающего отца; 
«Желтую кошку» Адильхана Ержанова (синопсис обещает французскую новую волну на казахский лад; главный герой, поклоняющийся Алену Делону, мечтает открыть кинотеатр в горах, заодно покончив с местной мафией);
— нового Лава Диаса (в этот раз всего 2,5 часа).

Также имеется док про «Сладкую жизнь», снятый внуком продюсера Джузеппе Амато, иранская драма про поджоги кинотеатров и еще кое-что по мелочи. Шесть долларов, и можно делать вид, что мир в порядке.
Здесь должна быть игривая подводка о том, что это чуть ли не первый инфоповод за год, который показался интересным и который почему-то пропустили все издания: Mubi объявили, что строят свой кинотеатр в Мехико. Несколько дней назад в инстаграме стриминга появились рендеры и первые подробности.

Проект как минимум любопытный: авторы хотят уйти от стандартной идеи «темной коробки» и придумать современному кинотеатру подходящую форму. По замыслу итальянского бюро Armature Globale футуристичное здание должно стать архитектурной визуализацией самого стриминга. У здания будет полукруглый фасад и сразу несколько экранов; два рассчитаны на показы фильмов, другие два — для видеоарта и инсталляций. Места для зрителей тоже подвижные, все собирается и разбирается как конструктор.

Хитроумная идея с формой почему-то вдохновлена фотографиями Зигмара Польке, немецкого художника, друга Герхарда Рихтера и большого экспериментатора; референс не самый очевидный, но интересный. 

В Mubi говорят, что делают этот проект из исследовательского интереса — мол, такая попытка перенести стриминг в физическое пространство. Даты открытия или сроков завершения строительства пока нет, как и точного месторасположения.

О планах открыть свою собственную сеть Эфе Чакарел, CEO стриминга, рассказывал еще в 2016 году: тогда речь шла о Лондоне, где находится офис компании, Нью-Йорке, Париже и Риме. В том же интервью Чакарел советовал всем запастись терпением.
По следам развернувшейся в Фейсбуке дискуссии о возрождении повторного проката вспомнилась старая колонка Vox о том, как сейчас смотрят классику и становятся зрителями, которым она нужна. Текст написан в 2016 году, когда только-только появился стриминг FilmStruck, а до запуска Criterion Channel оставалось еще три года. 

Автор разговаривает с разными представителями Turner Classic Movies, на тот момент фактически монополистами в нише повторного проката в диапазоне от одноименного телеканала до собственного кинофестиваля в Голливуде. TCM проводили исследования аудитории и выяснили, что есть всего три сценария, которые приводят зрителя к желанию посмотреть классику или разобраться в истории.

Первая группа — те, кому любовь к кино привили родственники: папа брал с собой в видеопрокат, мама смотрела много черно-белых фильмов по телевизору, etc. Если в семье была привычка смотреть не только современное кино, она, скорее всего, прижилась и с возрастом будет только укрепляться. Это что-то про связь с родителями, семейные ценности и другие важные вещи.

Вторая группа, вероятно, очень немногочисленная, — самостоятельные исследователи; те, кому после просмотра новой супергероики интересно покопаться в истоках и скачать пару блокбастеров 70-80-х. Эта связь поддерживается, когда новые фильмы так или иначе соединяют со старыми, — режиссер рассказывает о том, что его вдохновило, или вспоминает, какое кино он любил в детстве. Популярная рубрика Adventures in Moviegoing была придумана Criterion именно с таким расчетом: если есть мостик между новыми релизами и фильмами 60-летней давности, становится понятнее, зачем смотреть старое. Moviegoing Memories у Mubi — о том же.

Третья группа — случайные прохожие; те, кто наткнулись на «Таксиста» в расписании своего кинотеатра или увидели его в разделе Classics у Netflix. В этом месте в тексте начинают посыпать голову пеплом: чем меньше становится возможностей спонтанно встретиться с подобным фильмом, тем сложнее поддерживать интерес к кино прошлого века. Оно становится нишевым продуктом и прячется на отдельных стримингах (автор приводит отличную метафору про «сад за забором»; хорошо, что он есть, но забор все же высоковат).

Другая помеха — постоянная фиксация на новом и актуальном: изданиям нужны тексты про релизы ближайшей недели, кинотеатрам — премьеры, стримингам — деньги на оригинальный контент (покупка прав на что-нибудь старое чаще всего оказывается не в приоритете). Vox пишут о «парадоксе классических фильмов»: найти их становится все проще, по-настоящему проникнуться — все сложнее.
Канны объявили программу — со словами cinema is not dead:
Forwarded from СЕАНС (Vasily Stepanov)
По словам Фремо, отбирали фильмы не за два года, а за полтора или за 1,75 года (если так вам больше нравится). Есть фильмы, которые согласились прождать эти долгие карантинные месяцы. Всех, кто был в отборе 2020 года, пригласят на фестиваль 2021 года в качестве гостей. Много фильмов снятых на телефоны, много фильмов с героями в масках, «Особый взгляд» теперь для молодого кино, для юных и дерзких, и все это в новом каннском мультиплексе. В Каннах 12 новых экранов. Главная проблема: теперь гостей целовать на красной дорожке будет труднее. Супергод для отечественного кино: в «Особом взгляде» Герман и Коваленко, в основном конкрусе — Серебренников и Коусманен (это отечественный проакшн)

В «Особом взгляде» (полный список поставим позже): Кира Коваленко, Когонада, Алексей Герман-мл., Хафсия Херци. В спецпоказах: Карим Айнуз (пленник «Особого взгляда»).
Посетительница бара «Хроники» Шарлотта Генсбур тоже сняла фильм (тоже спецпоказ).

В новой секции «Cannes Premiere»: Оливер Стоун (снова JFK), Андреа Арнольд, Корнель Мундруцо, Маттье Амальрик, Хон Сансу (в режиме — на каждом фестивале по новому фильму).

В ночных показах и вне конкурса: Эммануэль Берко, Тодд Хейнс (док), Том Маккарти, Валери Лемерсье (с фильмом про Селин Дион), Сергей Лозница («Бабий Яр. Контекст»)

Основной конкурс:

«Герой» — Асгар Фархади
«Все хорошо» — Франсуа Озон
«Три этажа» — Нани Моретти
«Титан» — Жюли Дюкорно
«Французский вестник» — Уэс Андерсон
«Красная рокета» — Шон Бейкер
«Петровы в гриппе» — Кирилл Серебренников
«К почти ясному утру» — Брюно Дюмон
«Нитрам» — Джастин Курцель
«Мемория» — Апичатпонг Вирасетакун
«Беспокойный» — Йоаким Лафосс
«Париж, 13-й район» — Жак Одиар
«Трещина» — Катрин Корсини
«Жюли» — Йоаким Триер
«Купе номер шесть» — Юхо Куосманен
«Колено Ахеад» — Надав Лапид
«Биты Касабланки» — Набиль Аюч
«Веди мою машину» — Рюсуке Хамагути
«Остров Бергмана» — Миа Хансен-Лёве
«Бенадетта» — Пауль Верхувен
«История моей жены» — Ильдико Эньеди
«Аннетт» — Леос Каракс (фильм открытия)