В разведроте его прозвали «артистом». Фронтовая история «короля комедии» Михаила Пуговкина.
Рассказывать об этом периоде своей жизни Михаил Пуговкин не любил. Во время встреч со зрителями рассказывал о себе, о кино, шутил, пел, но рассказов о войне всячески избегал. Говорил, что это не то, о чём можно вспоминать с улыбкой. А если воспоминания счастья не приносят, лучше уж их не поднимать. Не любил он и носить награды, а когда спрашивали о них, отвечал коротко, что свой долг Родине он отдал. Больше добавить нечего.
«Миша никогда не кичился своим фронтовым прошлым, – говорит Ирина Константиновна, вдова актёра. – Помню, как в 1990-х мне пришлось буквально заставить его оформить документы, чтобы подтвердить инвалидность ветерана войны. Ведь тогда, во времена тотального дефицита, этим людям давали сливочное масло. Помню, еле уговорила его сфотографироваться со всеми своими орденами и медалями!»
Михаил Иванович никогда не отказывался выступать на концертах по случаю Дня Победы - с особой душевностью в его исполнении звучала песня «Враги сожгли родную хату». В этот момент, наверное, как ни в какой другой, особенно ярко проявлялся его глубокий драматический талант, так до конца и не раскрытый ни в кино, ни на театральной сцене. Да и сам Пуговкин никогда не считал себя комиком, определяя личное амплуа как «характерный актёр со склонностью к комедии». И в этой песенной трагедии осиротевшего на войне солдата Михаил Иванович, пожалуй, выражал не только свой артистический талант, но и глубину личных переживаний той военной поры, которая безжалостно прошлась по его судьбе…
Михаил Пуговкин попал на фронт буквально со съёмочной площадки: начало Великой Отечественной войны совпало с днем съёмок одного из эпизодов картины «Дело Артамоновых», ставшей кинодебютом 17-летнего актёра. Уже через две недели артист ушёл добровольцем на фронт. «Это было 7-го июля 41-го. Вслед за отцом и двумя старшими братьями я пошёл в военкомат призываться на войну. 18 лет мне исполнялось только через неделю», - вспоминал Пуговкин, и на скулах его оживали желваки.
«Сколько было нас таких, необученных, неопытных, знавших о войне разве что только из книжек да фильмов… И сразу брошенных в настоящий ад. Я попал в 1-й стрелковый полк 6-й дивизии Московского народного ополчения, формировалась которая в большой спешке. Так что уже следующим утром мы на автобусах в своей разнокройной одежде с бодрыми песнями ехали на фронт. А вечером, где-то за Вязьмой, узнали, что такое ад на земле… Когда начали рваться авиабомбы, все кинулись в поле. Пробежав метров 50, я обернулся, и у меня перехватило дух - половина из трёх десятков автобусов клубились огнём и дымом».
⠀
Всего в тот первый для ополченцев день войны целыми осталось только два автобуса - на них погрузили раненых, а полторы сотни убитых похоронили только на следующий день, когда привезли лопаты. С этим инструментом без оружия полк ополченцев и продолжил свою войну, копая противотанковые рвы на подступах к столице. И каждый день он нёс потери от вражеских авианалётов.
⠀
«Через неделю, получив обмундирование второго срока, по 7-8 польских винтовок на отделение и приняв присягу ополченца, наш полк выдвинулся к Ельне. Патронов было мало, а ненависти к врагу - через край. У деревни Лебедево мы приняли первый наш бой. Мне винтовки не досталось, и меня назначили гранатомётчиком, выдав с десяток ручных гранат. А потом были многодневные бои за Ельню, которая раз семь переходила из рук в руки. … Тяжкое отступление, окружение, гибель полка. Прорыв из кольца… До сих пор удивляюсь, как я из той смертельной кутерьмы живым и невредимым выбрался», - вспоминал через много лет Михаил Иванович.
⠀
Запасный полк, куда после переформирования «окруженцев» был направлен молодой, но уже хлебнувший фронтового лиха боец, запомнился ему тактическими занятиями до изнурения и постоянным чувством голода. После тяжёлых боёв за Ростов 353-ю стрелковую дивизию пополняли маршевые роты, с одной из которых рядовой Пуговкин в январе 1942 года попал в 1147-й стрелковый полк. Начальнику полковой разведки этот весёлый крепыш с фронтовым опытом понравился:
Рассказывать об этом периоде своей жизни Михаил Пуговкин не любил. Во время встреч со зрителями рассказывал о себе, о кино, шутил, пел, но рассказов о войне всячески избегал. Говорил, что это не то, о чём можно вспоминать с улыбкой. А если воспоминания счастья не приносят, лучше уж их не поднимать. Не любил он и носить награды, а когда спрашивали о них, отвечал коротко, что свой долг Родине он отдал. Больше добавить нечего.
«Миша никогда не кичился своим фронтовым прошлым, – говорит Ирина Константиновна, вдова актёра. – Помню, как в 1990-х мне пришлось буквально заставить его оформить документы, чтобы подтвердить инвалидность ветерана войны. Ведь тогда, во времена тотального дефицита, этим людям давали сливочное масло. Помню, еле уговорила его сфотографироваться со всеми своими орденами и медалями!»
Михаил Иванович никогда не отказывался выступать на концертах по случаю Дня Победы - с особой душевностью в его исполнении звучала песня «Враги сожгли родную хату». В этот момент, наверное, как ни в какой другой, особенно ярко проявлялся его глубокий драматический талант, так до конца и не раскрытый ни в кино, ни на театральной сцене. Да и сам Пуговкин никогда не считал себя комиком, определяя личное амплуа как «характерный актёр со склонностью к комедии». И в этой песенной трагедии осиротевшего на войне солдата Михаил Иванович, пожалуй, выражал не только свой артистический талант, но и глубину личных переживаний той военной поры, которая безжалостно прошлась по его судьбе…
Михаил Пуговкин попал на фронт буквально со съёмочной площадки: начало Великой Отечественной войны совпало с днем съёмок одного из эпизодов картины «Дело Артамоновых», ставшей кинодебютом 17-летнего актёра. Уже через две недели артист ушёл добровольцем на фронт. «Это было 7-го июля 41-го. Вслед за отцом и двумя старшими братьями я пошёл в военкомат призываться на войну. 18 лет мне исполнялось только через неделю», - вспоминал Пуговкин, и на скулах его оживали желваки.
«Сколько было нас таких, необученных, неопытных, знавших о войне разве что только из книжек да фильмов… И сразу брошенных в настоящий ад. Я попал в 1-й стрелковый полк 6-й дивизии Московского народного ополчения, формировалась которая в большой спешке. Так что уже следующим утром мы на автобусах в своей разнокройной одежде с бодрыми песнями ехали на фронт. А вечером, где-то за Вязьмой, узнали, что такое ад на земле… Когда начали рваться авиабомбы, все кинулись в поле. Пробежав метров 50, я обернулся, и у меня перехватило дух - половина из трёх десятков автобусов клубились огнём и дымом».
⠀
Всего в тот первый для ополченцев день войны целыми осталось только два автобуса - на них погрузили раненых, а полторы сотни убитых похоронили только на следующий день, когда привезли лопаты. С этим инструментом без оружия полк ополченцев и продолжил свою войну, копая противотанковые рвы на подступах к столице. И каждый день он нёс потери от вражеских авианалётов.
⠀
«Через неделю, получив обмундирование второго срока, по 7-8 польских винтовок на отделение и приняв присягу ополченца, наш полк выдвинулся к Ельне. Патронов было мало, а ненависти к врагу - через край. У деревни Лебедево мы приняли первый наш бой. Мне винтовки не досталось, и меня назначили гранатомётчиком, выдав с десяток ручных гранат. А потом были многодневные бои за Ельню, которая раз семь переходила из рук в руки. … Тяжкое отступление, окружение, гибель полка. Прорыв из кольца… До сих пор удивляюсь, как я из той смертельной кутерьмы живым и невредимым выбрался», - вспоминал через много лет Михаил Иванович.
⠀
Запасный полк, куда после переформирования «окруженцев» был направлен молодой, но уже хлебнувший фронтового лиха боец, запомнился ему тактическими занятиями до изнурения и постоянным чувством голода. После тяжёлых боёв за Ростов 353-ю стрелковую дивизию пополняли маршевые роты, с одной из которых рядовой Пуговкин в январе 1942 года попал в 1147-й стрелковый полк. Начальнику полковой разведки этот весёлый крепыш с фронтовым опытом понравился:
❤21👍2
между рискованными боевыми заданиями он смешил товарищей байками, рассказывая их «в лицах». За это, наверное, в разведроте его и прозвали «артистом».
Точное место, в котором война поставила точку в солдатской биографии Михаила Ивановича, в беседах с ним установить так и не удалось. Как он говорил, топокарт солдатам не выдавали, а из окопа кругозор не очень-то разборчивый. И только когда доступными стали некоторые фронтовые документы, удалось прояснить места боёв 1147-го стрелкового полка в ту пору. По боевым донесениям выходило, что разведчик Пуговкин был тяжело ранен в боях на одном из рубежей прикрытия при отступлении от Ворошиловграда (ныне Луганск) к Дону.
«К лету 42-го я уже считал себя заговорённым. С начала года, страшно вспоминать, два списочных состава роты выбыло, а на мне - ни царапины, - по голосу Михаила Ивановича чувствовалось, как трудно ему вспоминались те дни. - За свою такую самоуверенность я был наказан. В начале августа мы с тяжкими боями отступали с Донбасса. За каждую высотку старались зацепиться - ведь был приказ «Ни шагу назад!», солдатам и командирам он не оставлял выбора, дрались насмерть. В санбате потом сказали, что меня немецкая граната достала, но сам я это не помнил. Окопчик свой помню, как патроны отстрелянные из винтовки считал, тоже помню. А потом - словно темень накрыла…»
⠀
Пуговкину и тогда повезло - не многих раненых смогли вынести под огнём в медсанбат. Антибиотиков у военных медиков не было, и Михаил Иванович вспоминал, что нагноение ран войсковые врачи лечили… опарышем - червями обычных мух. Зрелище это было не для слабонервных, но весьма действенным: в жару эти копошащиеся «санитары» раны чистили основательно. И всё равно чуть позже, уже в полевом госпитале, молодого разведчика стали готовить к ампутации ноги - рана была слишком серьёзной. Но Михаил, которому только исполнилось 19 лет, попросил хирурга: «Я – молодой артист, как же буду без ноги?!» И тот пожалел его, сделал всё, чтобы спасти ногу. Пуговкин после войны пытался найти того врача, но не получилось.
⠀
Но лечился он долго - в нескольких госпиталях, раны на лице и на ноге заживали медленно. Кстати, есть легенда, что именно в госпитале артист получил фамилию Пуговкин, и якобы до этого по документам он был Пугонькиным.
«Это неправда, – возмущалась вдова актёра Ирина Константиновна. – Я видела церковные книги, где указаны его отец и дядя, все они были Пуговкиными. Есть у меня и свидетельство о смерти мамы Миши, она тоже носила эту фамилию. Не знаю, кто придумал эту легенду».
⠀
Почти месяц молодой инвалид войны добирался до Москвы через Кавказ, Каспийское море, песчаную пустыню и заволжские степи. С костылём, в видавшей виды солдатской шинели пришёл в октябре 1942-го с войны артист и солдат Пуговкин (отец и двое его братьев домой так и не вернулись). Его мама, Наталья Михайловна, во время войны оказалась в Вятском исправительно-трудовом лагере - по доносу. Она работала в пирожковом цехе, и чтобы прокормить большую семью (они жили вместе с сестрой и её детьми), тайком уносила один пирожок домой и варила на нём суп. За это и поплатилась. Михаил Пуговкин, ещё будучи на фронте, написал письмо на имя Сталина, где описал всю ситуацию и умолял отпустить мать... И случилось чудо! Через пару недель Наталья Михайловна была уже дома, с неё были сняты все обвинения. Женщина не только вынесла все тяготы войны и дождалась сына с фронта, но и успела порадоваться за его успехи в кино.
⠀
В экспозиции музея Михаила Пуговкина в Ростове сегодня хранится старый, массивный ключ. Он лежит на сафьяновой подушечке под светом софитов. С этим ржавым, тяжёлым ключом Михаил Иванович не расставался до конца жизни, берёг, как реликвию. Ведь этот ключ был от их родной избы в далёкой деревне Рамешки Ярославской области, откуда семья Пуговкиных переехала в поисках лучшей жизни в Москву. А ключ от их избы остался. Михаил, ещё мальчишка, бросил его запазуху, да так и сохранил. «Этот ключ был для него как якорь, - вспоминала жена артиста, - что бы ни случилось в жизни, он знал, что у него всегда будет дом, в который можно вернуться. Об этом доме и
Точное место, в котором война поставила точку в солдатской биографии Михаила Ивановича, в беседах с ним установить так и не удалось. Как он говорил, топокарт солдатам не выдавали, а из окопа кругозор не очень-то разборчивый. И только когда доступными стали некоторые фронтовые документы, удалось прояснить места боёв 1147-го стрелкового полка в ту пору. По боевым донесениям выходило, что разведчик Пуговкин был тяжело ранен в боях на одном из рубежей прикрытия при отступлении от Ворошиловграда (ныне Луганск) к Дону.
«К лету 42-го я уже считал себя заговорённым. С начала года, страшно вспоминать, два списочных состава роты выбыло, а на мне - ни царапины, - по голосу Михаила Ивановича чувствовалось, как трудно ему вспоминались те дни. - За свою такую самоуверенность я был наказан. В начале августа мы с тяжкими боями отступали с Донбасса. За каждую высотку старались зацепиться - ведь был приказ «Ни шагу назад!», солдатам и командирам он не оставлял выбора, дрались насмерть. В санбате потом сказали, что меня немецкая граната достала, но сам я это не помнил. Окопчик свой помню, как патроны отстрелянные из винтовки считал, тоже помню. А потом - словно темень накрыла…»
⠀
Пуговкину и тогда повезло - не многих раненых смогли вынести под огнём в медсанбат. Антибиотиков у военных медиков не было, и Михаил Иванович вспоминал, что нагноение ран войсковые врачи лечили… опарышем - червями обычных мух. Зрелище это было не для слабонервных, но весьма действенным: в жару эти копошащиеся «санитары» раны чистили основательно. И всё равно чуть позже, уже в полевом госпитале, молодого разведчика стали готовить к ампутации ноги - рана была слишком серьёзной. Но Михаил, которому только исполнилось 19 лет, попросил хирурга: «Я – молодой артист, как же буду без ноги?!» И тот пожалел его, сделал всё, чтобы спасти ногу. Пуговкин после войны пытался найти того врача, но не получилось.
⠀
Но лечился он долго - в нескольких госпиталях, раны на лице и на ноге заживали медленно. Кстати, есть легенда, что именно в госпитале артист получил фамилию Пуговкин, и якобы до этого по документам он был Пугонькиным.
«Это неправда, – возмущалась вдова актёра Ирина Константиновна. – Я видела церковные книги, где указаны его отец и дядя, все они были Пуговкиными. Есть у меня и свидетельство о смерти мамы Миши, она тоже носила эту фамилию. Не знаю, кто придумал эту легенду».
⠀
Почти месяц молодой инвалид войны добирался до Москвы через Кавказ, Каспийское море, песчаную пустыню и заволжские степи. С костылём, в видавшей виды солдатской шинели пришёл в октябре 1942-го с войны артист и солдат Пуговкин (отец и двое его братьев домой так и не вернулись). Его мама, Наталья Михайловна, во время войны оказалась в Вятском исправительно-трудовом лагере - по доносу. Она работала в пирожковом цехе, и чтобы прокормить большую семью (они жили вместе с сестрой и её детьми), тайком уносила один пирожок домой и варила на нём суп. За это и поплатилась. Михаил Пуговкин, ещё будучи на фронте, написал письмо на имя Сталина, где описал всю ситуацию и умолял отпустить мать... И случилось чудо! Через пару недель Наталья Михайловна была уже дома, с неё были сняты все обвинения. Женщина не только вынесла все тяготы войны и дождалась сына с фронта, но и успела порадоваться за его успехи в кино.
⠀
В экспозиции музея Михаила Пуговкина в Ростове сегодня хранится старый, массивный ключ. Он лежит на сафьяновой подушечке под светом софитов. С этим ржавым, тяжёлым ключом Михаил Иванович не расставался до конца жизни, берёг, как реликвию. Ведь этот ключ был от их родной избы в далёкой деревне Рамешки Ярославской области, откуда семья Пуговкиных переехала в поисках лучшей жизни в Москву. А ключ от их избы остался. Михаил, ещё мальчишка, бросил его запазуху, да так и сохранил. «Этот ключ был для него как якорь, - вспоминала жена артиста, - что бы ни случилось в жизни, он знал, что у него всегда будет дом, в который можно вернуться. Об этом доме и
❤20👍1
спасительном ключе он думал, когда врачи объявили ему, что отнимут ногу. А он представлял, как приедет в Рамешки, заведёт скотину и будет он, инвалид, вести своё небольшое хозяйство. Но не сложилось. Вместо этого страна получила большого артиста».
По возвращению с войны Михаила приняли в единственный из работавших в ту пору столичных театров - Московский драматический и почти все его роли и спектакли так или иначе были связаны с военной историей. «Первая моя главная роль - деревенский солдат, ну, а как же ещё? - вспоминал Михаил Пуговкин. - Тогда во всю ещё шла война, и других тем не было. Мы играли почти каждый день, на разных сценах, и в зале часто зрители были в шинелях и телогрейках, и даже с оружием. И после спектакля убывали на фронт. Мне всегда очень хотелось разглядеть их пристальнее - надеялся встретить бывших однополчан. … Театральная, творческая обстановка быстро поставила меня на ноги: я уже обходился без костылей, купил на «барахолке» для опоры изящную палку-трость. Но рана моя всё равно время от времени давала о себе знать…»
⠀
Один из таких случаев произошёл прямо во время съёмок фильма «Свадьба» (там снималась Фаина Раневская и Зоя Фёдорова) - в одной из сцен Пуговкин так задорно отплясывал «цыганочку», что прямо на съёмочной площадке у него открылось кровотечение. «Съёмку остановили. Дежурная медсестра сменила мне повязку, и я ещё более азартно доплясал сцену. Хотя потом сапоги снова были полны крови», – рассказывал актёр.
⠀
В 1943 году Михаил Пуговкин стал студентом школы-студии МХАТ. Для этого руководство студии даже выправило аттестат о среднем образовании, которого у него не было. Но после года учёбы Пуговкин не сдал сессию и был отчислен из студии, чем тут же воспользовался военкомат, направив незадачливого студента во второе Горьковское танковое училище. Ещё не переодетый в военную форму Михаил Пуговкин показался начальнику училища, генералу Фёдору Раевскому, знакомым. Без ложной скромности будущий курсант доложил, что снимался в трёх фильмах. Сомневаясь, что из этого артиста с весёлой лукавинкой во взгляде получится образцовый командир-танкист, генерал предложил ему заведовать училищной художественной самодеятельностью. Для распорядительского авторитета бывалому фронтовику присвоили сержантское звание.
Концерты училищной культбригады шли с аншлагом. Генерал по-своему оценил старание и организационный талант артистичного сержанта - перед самым ускоренным выпуском в июне 1945-го отчислил его по здоровью. «Он так и сказал: "На сцене от вас, Пуговкин, наверняка пользы будет больше, чем в танковых войсках, так что отправляйтесь доучиваться в свою театральную школу!" - с благодарностью вспоминал начальника училища Михаил Иванович. - Генерал Раевский был настоящим ценителем искусства. Потом многие годы по телефону поздравлял с каждой удачной ролью. По сути, он тогда вернул меня в актёрскую профессию».
⠀
Михаил Пуговкин за свою жизнь сыграл 101 роль в кино, много лет служил на театральных подмостках, получил звание народного артиста и десятки наград. Но главной наградой в свой жизни он считал, конечно, любовь зрителя, которая была к нему безмерной. К другим своим наградам, в том числе и к военным (в 2004 году ему вручили сразу четыре награды ‑ орден Отечественной войны и три медали) актёр относился сдержанно и носить их не любил. Они напоминали ему о том, через что пришлось пройти 18-летнему солдату. Как говорят, чем человек ближе смотрел смерти в глаза на войне, тем сдержаннее его воспоминания о фронтовой поре. К слову, ордена и медали Михаила Пуговкина после его смерти вдова передала в музей Российской армии, а через некоторое время они появились на аукционе и были проданы. Остался только знак «Король кинокомедии», который прославленный актёр всегда носил с удовольствием.
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные истории из жизни обычных людей. Откройте для себя двери в Истории нашей жизни
По возвращению с войны Михаила приняли в единственный из работавших в ту пору столичных театров - Московский драматический и почти все его роли и спектакли так или иначе были связаны с военной историей. «Первая моя главная роль - деревенский солдат, ну, а как же ещё? - вспоминал Михаил Пуговкин. - Тогда во всю ещё шла война, и других тем не было. Мы играли почти каждый день, на разных сценах, и в зале часто зрители были в шинелях и телогрейках, и даже с оружием. И после спектакля убывали на фронт. Мне всегда очень хотелось разглядеть их пристальнее - надеялся встретить бывших однополчан. … Театральная, творческая обстановка быстро поставила меня на ноги: я уже обходился без костылей, купил на «барахолке» для опоры изящную палку-трость. Но рана моя всё равно время от времени давала о себе знать…»
⠀
Один из таких случаев произошёл прямо во время съёмок фильма «Свадьба» (там снималась Фаина Раневская и Зоя Фёдорова) - в одной из сцен Пуговкин так задорно отплясывал «цыганочку», что прямо на съёмочной площадке у него открылось кровотечение. «Съёмку остановили. Дежурная медсестра сменила мне повязку, и я ещё более азартно доплясал сцену. Хотя потом сапоги снова были полны крови», – рассказывал актёр.
⠀
В 1943 году Михаил Пуговкин стал студентом школы-студии МХАТ. Для этого руководство студии даже выправило аттестат о среднем образовании, которого у него не было. Но после года учёбы Пуговкин не сдал сессию и был отчислен из студии, чем тут же воспользовался военкомат, направив незадачливого студента во второе Горьковское танковое училище. Ещё не переодетый в военную форму Михаил Пуговкин показался начальнику училища, генералу Фёдору Раевскому, знакомым. Без ложной скромности будущий курсант доложил, что снимался в трёх фильмах. Сомневаясь, что из этого артиста с весёлой лукавинкой во взгляде получится образцовый командир-танкист, генерал предложил ему заведовать училищной художественной самодеятельностью. Для распорядительского авторитета бывалому фронтовику присвоили сержантское звание.
Концерты училищной культбригады шли с аншлагом. Генерал по-своему оценил старание и организационный талант артистичного сержанта - перед самым ускоренным выпуском в июне 1945-го отчислил его по здоровью. «Он так и сказал: "На сцене от вас, Пуговкин, наверняка пользы будет больше, чем в танковых войсках, так что отправляйтесь доучиваться в свою театральную школу!" - с благодарностью вспоминал начальника училища Михаил Иванович. - Генерал Раевский был настоящим ценителем искусства. Потом многие годы по телефону поздравлял с каждой удачной ролью. По сути, он тогда вернул меня в актёрскую профессию».
⠀
Михаил Пуговкин за свою жизнь сыграл 101 роль в кино, много лет служил на театральных подмостках, получил звание народного артиста и десятки наград. Но главной наградой в свой жизни он считал, конечно, любовь зрителя, которая была к нему безмерной. К другим своим наградам, в том числе и к военным (в 2004 году ему вручили сразу четыре награды ‑ орден Отечественной войны и три медали) актёр относился сдержанно и носить их не любил. Они напоминали ему о том, через что пришлось пройти 18-летнему солдату. Как говорят, чем человек ближе смотрел смерти в глаза на войне, тем сдержаннее его воспоминания о фронтовой поре. К слову, ордена и медали Михаила Пуговкина после его смерти вдова передала в музей Российской армии, а через некоторое время они появились на аукционе и были проданы. Остался только знак «Король кинокомедии», который прославленный актёр всегда носил с удовольствием.
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные истории из жизни обычных людей. Откройте для себя двери в Истории нашей жизни
❤34👍4🔥3
Очень красна девица
Иностранцы, приезжавшие в допетровскую Россию, отмечали удивительную вещь – при том, что знатные женщины практически никуда, кроме церкви, не ходили, они всегда были накрашены – набелены и нарумянены. И мужья охотно тратили деньги на их издержки в косметике! Почему?…
Упоминание о чрезмерном увлечении московских женщин косметикой мы найдем в записках и дневниках многих европейских дипломатов: в бумагах барона Мейер-берга, Рейтенфельса, Койэта, Шлессингера и Корба. Они пишут, что румяна и пудра у русских женщин считаются эталоном красоты и вкуса. Малейший загар на лице благородной женщины был признаком «чёрных» крестьянок, а румяные щеки, наоборот, признаком хорошего здоровья.
Выходить на улицу без румян, сурьмы, белил женщине было просто неприлично. Женщины, не стесняясь, сурьмили ресницы и брови, раскрашивали шею и руки коричневой, белой и голубой красками. Особенно увлекались косметикой женщины из боярского сословия. Переняв привычку у татарок, они даже чернили зубы. Доходило до смешного — девицы были буквально красными, древний макияж скорее портил природную красоту, чем украшал.
Некоторым женщинам, красивым от природы, приходилось подчиняться моде, чтобы не быть осмеянными, и краситься как все. Княгиня Черкасская очень долго сопротивлялась, не желая портить свой лик краской, но вынуждена была смириться.
Иностранцы недоумевали – «у них на лице столько краски, будто они покрыли его с помощью кисти». Вот как писал о русских женщинах Адам Олеарий — преподаватель Лейпцигого университета, математик, физик и историк, библиотекарь и антиквар на службе у герцога Голштинского. Дважды он участвовал в голштинском посольстве в Россию: в 1633-1634 и в 1635-1639 годах. Адам Олеарий опубликовал свои записки о путешествиях в Россию.
«…Женщины среднего роста, в общем, красиво сложены, нежны лицом и телом, но в городах они все румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-нибудь пригоршнею муки провел по лицу их и кистью выкрасил щёки в красную краску. Они чернят также, а иногда окрашивают в коричневый цвет брови и ресницы. Некоторых женщин соседки их или гостьи их бесед принуждают так накрашиваться (даже несмотря на то, что они от природы красивее, чем их делают румяна), чтобы вид естественной красоты не затмевал искусственной».
В Москве белила и румяна продавались в самом центре у торговых людей в белильных и овощных рядах в Китай-городе, возле Лобного места, у храма Василия Блаженного.
А со второй четверти XVII века здесь установили белильный ряд, но торговать можно было только срук, точнее с коробов, лавки здесь возбранялось ставить. Хранили белила и румяна в белильницах и румянницах, они представляли собой небольшие коробочки, обшитые золотом и серебром, низанные жемчугом, иногда серебряные, украшенные финифтью и каменьями.
У каждой женщины были такие коробочки, которые служили для клеельницы и суремницы, в них держали клей для волос и сурьму для бровей. В свою очередь эти коробочки «берегли» в ларцах, ящиках и шкатулках. Кроме них там лежали ароматница, разные бочечки, тазики, чашечки с необходимыми косметическими средствами: бальзамами и помадами, хрустальные скляницы с водами и водками.
При таком обильном использовании косметики, большое внимание уделялось красоте кожи и личной гигиене. Обязательным было утреннее омовение с мылом и розовой водой (отваром шиповника) или же «водою, в которой парена есть романова трава» (отвар ромашки). Зубы чистили «корою дерева горячего и терпкого и горького, на язык шкнутаго (жесткого). Поскольку «лицевая чистота», даже без «углаждения» специальными притираниями, почиталась «украшением лица женского», даже женщины из простых семей по утрам непременно «измывали себя».
Особое внимание в древности уделялось чистоте тела. Бани с использованием травяных настоев были важной и необходимой вещью. В банях проводили уход за кожей, ее очищали специальными скребками, массажировали ароматными бальзамами. Среди служителей бань были даже “вырыватели волос”, причем проделывали эту процедуру без боли. Для излечения от кожных и душевных болезней древние
Иностранцы, приезжавшие в допетровскую Россию, отмечали удивительную вещь – при том, что знатные женщины практически никуда, кроме церкви, не ходили, они всегда были накрашены – набелены и нарумянены. И мужья охотно тратили деньги на их издержки в косметике! Почему?…
Упоминание о чрезмерном увлечении московских женщин косметикой мы найдем в записках и дневниках многих европейских дипломатов: в бумагах барона Мейер-берга, Рейтенфельса, Койэта, Шлессингера и Корба. Они пишут, что румяна и пудра у русских женщин считаются эталоном красоты и вкуса. Малейший загар на лице благородной женщины был признаком «чёрных» крестьянок, а румяные щеки, наоборот, признаком хорошего здоровья.
Выходить на улицу без румян, сурьмы, белил женщине было просто неприлично. Женщины, не стесняясь, сурьмили ресницы и брови, раскрашивали шею и руки коричневой, белой и голубой красками. Особенно увлекались косметикой женщины из боярского сословия. Переняв привычку у татарок, они даже чернили зубы. Доходило до смешного — девицы были буквально красными, древний макияж скорее портил природную красоту, чем украшал.
Некоторым женщинам, красивым от природы, приходилось подчиняться моде, чтобы не быть осмеянными, и краситься как все. Княгиня Черкасская очень долго сопротивлялась, не желая портить свой лик краской, но вынуждена была смириться.
Иностранцы недоумевали – «у них на лице столько краски, будто они покрыли его с помощью кисти». Вот как писал о русских женщинах Адам Олеарий — преподаватель Лейпцигого университета, математик, физик и историк, библиотекарь и антиквар на службе у герцога Голштинского. Дважды он участвовал в голштинском посольстве в Россию: в 1633-1634 и в 1635-1639 годах. Адам Олеарий опубликовал свои записки о путешествиях в Россию.
«…Женщины среднего роста, в общем, красиво сложены, нежны лицом и телом, но в городах они все румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-нибудь пригоршнею муки провел по лицу их и кистью выкрасил щёки в красную краску. Они чернят также, а иногда окрашивают в коричневый цвет брови и ресницы. Некоторых женщин соседки их или гостьи их бесед принуждают так накрашиваться (даже несмотря на то, что они от природы красивее, чем их делают румяна), чтобы вид естественной красоты не затмевал искусственной».
В Москве белила и румяна продавались в самом центре у торговых людей в белильных и овощных рядах в Китай-городе, возле Лобного места, у храма Василия Блаженного.
А со второй четверти XVII века здесь установили белильный ряд, но торговать можно было только срук, точнее с коробов, лавки здесь возбранялось ставить. Хранили белила и румяна в белильницах и румянницах, они представляли собой небольшие коробочки, обшитые золотом и серебром, низанные жемчугом, иногда серебряные, украшенные финифтью и каменьями.
У каждой женщины были такие коробочки, которые служили для клеельницы и суремницы, в них держали клей для волос и сурьму для бровей. В свою очередь эти коробочки «берегли» в ларцах, ящиках и шкатулках. Кроме них там лежали ароматница, разные бочечки, тазики, чашечки с необходимыми косметическими средствами: бальзамами и помадами, хрустальные скляницы с водами и водками.
При таком обильном использовании косметики, большое внимание уделялось красоте кожи и личной гигиене. Обязательным было утреннее омовение с мылом и розовой водой (отваром шиповника) или же «водою, в которой парена есть романова трава» (отвар ромашки). Зубы чистили «корою дерева горячего и терпкого и горького, на язык шкнутаго (жесткого). Поскольку «лицевая чистота», даже без «углаждения» специальными притираниями, почиталась «украшением лица женского», даже женщины из простых семей по утрам непременно «измывали себя».
Особое внимание в древности уделялось чистоте тела. Бани с использованием травяных настоев были важной и необходимой вещью. В банях проводили уход за кожей, ее очищали специальными скребками, массажировали ароматными бальзамами. Среди служителей бань были даже “вырыватели волос”, причем проделывали эту процедуру без боли. Для излечения от кожных и душевных болезней древние
❤14🔥4
лекари рекомендовали лить на горячие камни настои трав или пиво, придающее запах свежеиспеченного ржаного хл:).
Для смягчения и питания кожи хорошо наносили на кожу мед.Так почему же, имея и добиваясь естественной красоты, русские женщины так неумело, но рьяно стремились к искусственной? Над этой женской загадкой ломали голову многие великие мужи. Одни пытались объяснить эту моду тем, что, облачившись в платья из ярких тканей, славянские красавицы видели свое ненакрашенное лицо бледным, эстетически несопоставимым с таким убранством, и это вызывало потребность завершить свой образ, придав ланитам столь же яркие цвета, что преобладали в тканях и драгоценных камнях их уборов.
Другие полагали, что это может быть связано со страстной натурой русских людей… И коли они жили в столь контрастном мире: в природе — холодная зима и жаркое лето, в обществе — богатый и нищий, то и в своем быту они повторяли этот контраст, и захотелось им видеть свою кожу не просто светлой, а белоснежной, а румянец — ядреным и густым. Красавицы воспринимали буквально и белизну снега и красный маковый цвет, и прямо и непосредственно воспроизводили то, что казалось им красивым.
Писатель Николай Чернышевский считал, что подобная манера краситься имеет восточное заимствование. «Красивая славянская организация, миловидное славянское лицо искажались сообразно восточным понятиям о красоте, так что русский мужчина и русская женщина, могшие следовать требованием тогдашнего хорошего тона, придавали себе совершенно азиатскую наружность и совершенно монгольское безобразие».
Историк Василий Ключевский сделал, пожалуй, самый интересный и скандальный вывод: этот обычай «… делал красивых менее красивыми, а дурных приближал к красивым и таким образом сглаживал произвол судьбы в неравномерном распределении даров природы. Если так, то обычай имел просветительно-благотворительную цель, заставляя счастливо одаренных поступаться долей полученных даров в пользу обездоленных…».
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные истории из жизни обычных людей. Откройте для себя двери в Истории нашей жизни
Для смягчения и питания кожи хорошо наносили на кожу мед.Так почему же, имея и добиваясь естественной красоты, русские женщины так неумело, но рьяно стремились к искусственной? Над этой женской загадкой ломали голову многие великие мужи. Одни пытались объяснить эту моду тем, что, облачившись в платья из ярких тканей, славянские красавицы видели свое ненакрашенное лицо бледным, эстетически несопоставимым с таким убранством, и это вызывало потребность завершить свой образ, придав ланитам столь же яркие цвета, что преобладали в тканях и драгоценных камнях их уборов.
Другие полагали, что это может быть связано со страстной натурой русских людей… И коли они жили в столь контрастном мире: в природе — холодная зима и жаркое лето, в обществе — богатый и нищий, то и в своем быту они повторяли этот контраст, и захотелось им видеть свою кожу не просто светлой, а белоснежной, а румянец — ядреным и густым. Красавицы воспринимали буквально и белизну снега и красный маковый цвет, и прямо и непосредственно воспроизводили то, что казалось им красивым.
Писатель Николай Чернышевский считал, что подобная манера краситься имеет восточное заимствование. «Красивая славянская организация, миловидное славянское лицо искажались сообразно восточным понятиям о красоте, так что русский мужчина и русская женщина, могшие следовать требованием тогдашнего хорошего тона, придавали себе совершенно азиатскую наружность и совершенно монгольское безобразие».
Историк Василий Ключевский сделал, пожалуй, самый интересный и скандальный вывод: этот обычай «… делал красивых менее красивыми, а дурных приближал к красивым и таким образом сглаживал произвол судьбы в неравномерном распределении даров природы. Если так, то обычай имел просветительно-благотворительную цель, заставляя счастливо одаренных поступаться долей полученных даров в пользу обездоленных…».
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные истории из жизни обычных людей. Откройте для себя двери в Истории нашей жизни
👍26😱4
Синеус и Трувор — легендарные братья Рюрика
«И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске». Так начинается история русской государственности в «Повести временных лет». Но существовали ли на самом деле загадочные братья основателя династии Рюриковичей?
По легенде, в 862 году славянские и финно-угорские племена пригласили варягов править ими и установить порядок. Через два года после прибытия Синеус и Трувор умерли, и Рюрик стал единоличным правителем, положив начало династии, правившей более семи веков.
Историки уже несколько столетий спорят о реальности этих персонажей. Известная гипотеза, предложенная Аристом Куником, гласит, что слова «Синеус» и «Трувор» — это искаженные скандинавские выражения «sine hus» (свой род) и «thru varing» (верная дружина). По этой версии, в оригинале говорилось, что Рюрик пришёл «со своим родом и верной дружиной», а при переводе эти определения превратились в имена.
Однако современные исследования обнаружили похожие имена в рунических надписях Швеции и Исландии, что может подтверждать их реальность.
Археологи изучили предполагаемые места княжения братьев. На месте Белоозера, где правил Синеус, поселение возникло лишь в X веке, почти на сто лет позже описываемых событий. С Трувором и Изборском ситуация определённее — на Труворовом городище найдены следы скандинавского присутствия IX века.
Если представить, что братья существовали, их расселение выглядит логичным политическим решением: Новгород контролировал славянские племена, Белоозеро — богатые пушниной финно-угорские земли, а Изборск занимал стратегическое положение на западных рубежах.
Подобные легенды о трёх братьях-правителях встречаются у многих народов — вспомним предания о Лехе, Чехе и Русе или о Кие, Щеке и Хориве. Это заставляет задуматься: не является ли история о Синеусе и Труворе литературным приёмом для укрепления легитимности династии?
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории со всего мира История на все времена
«И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске». Так начинается история русской государственности в «Повести временных лет». Но существовали ли на самом деле загадочные братья основателя династии Рюриковичей?
По легенде, в 862 году славянские и финно-угорские племена пригласили варягов править ими и установить порядок. Через два года после прибытия Синеус и Трувор умерли, и Рюрик стал единоличным правителем, положив начало династии, правившей более семи веков.
Историки уже несколько столетий спорят о реальности этих персонажей. Известная гипотеза, предложенная Аристом Куником, гласит, что слова «Синеус» и «Трувор» — это искаженные скандинавские выражения «sine hus» (свой род) и «thru varing» (верная дружина). По этой версии, в оригинале говорилось, что Рюрик пришёл «со своим родом и верной дружиной», а при переводе эти определения превратились в имена.
Однако современные исследования обнаружили похожие имена в рунических надписях Швеции и Исландии, что может подтверждать их реальность.
Археологи изучили предполагаемые места княжения братьев. На месте Белоозера, где правил Синеус, поселение возникло лишь в X веке, почти на сто лет позже описываемых событий. С Трувором и Изборском ситуация определённее — на Труворовом городище найдены следы скандинавского присутствия IX века.
Если представить, что братья существовали, их расселение выглядит логичным политическим решением: Новгород контролировал славянские племена, Белоозеро — богатые пушниной финно-угорские земли, а Изборск занимал стратегическое положение на западных рубежах.
Подобные легенды о трёх братьях-правителях встречаются у многих народов — вспомним предания о Лехе, Чехе и Русе или о Кие, Щеке и Хориве. Это заставляет задуматься: не является ли история о Синеусе и Труворе литературным приёмом для укрепления легитимности династии?
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории со всего мира История на все времена
👍23