Портрет, написанный нидерландским художником Михилем ван Мюссером во время Великого посольства Петра I (1698 г.)

Когда император планировал победить за пару месяцев

1812 г. Дипломат Арман де Коленкур вспоминал, что накануне вторжения в Россию Наполеон был уверен с скоротечности кампании:

«Он много говорил об этой оккупации, о развертывании его сил и их быстрых передвижениях и пришел к выводу, что русские корпуса не могут спасти свой обоз и свою артиллерию. Он думал даже, что многие из них придут в расстройство и не смогут уйти от его быстрого наступления. <…>

– Меньше чем через два месяца, – сказал император, – Россия запросит мира. Крупные помещики будут перепуганы, а многие из них разорены. Император Александр будет в большом затруднении, так как русским, по существу, весьма мало дела до поляков и они вовсе не хотят терпеть разорение из-за Польши.

Чтобы не встречать противоречий с моей стороны, император быстро задавал вопросы и столь же быстро сам давал желательные для него ответы на них, делая все время вид, что он торопит меня с ответом, и ежеминутно спрашивал меня, неужели я не разделяю его мнения, но не давал мне вставить ни слова.

Когда он кончил говорить, я молчал, и это его рассердило. Он хотел получить ответ, который подтверждал бы его взгляды». FAQhistory

Илл. А. Нортен. Отступление Наполеона из Москвы

«Лермонтов на смертном одре», 1841 г. Портрет написан вскоре после гибели поэта художником Робертом Шведе.

Когда Александр III женился на невесте брата

1860-е гг. Наследнику российского престола, сыну Александра II, великому князю Николаю Александровичу родители выбрали жену из датского королевского дома, принцессу Дагмару: союз с Данией, контролировавшей так называемые Датские проливы, которые откры­вали выход в Балтийское море, был выгоден России.

В 1864 г. российский наследник встретился с принцессой, а затем молодые люди обручились. В апре­ле следующего года жених умер в Ницце от туберкулезного менин­гита. В последние минуты при нем были его невеста и брат Александр Алексан­дрович (будущий Александр III).

Через полгода Александра поставили перед фактом: государственные интересы требуют его женитьбы на Дагмаре. Александр был против, так как был увлечен фрейлиной императрицы Марией Мещерской, но ту отправили за границу, а его — в Копенгаген.

Смирив­шись, в июне 1866 г. великий князь сделал предложение Дагмаре, а в октя­бре того же года они обвенчались: великая княгиня взяла имя Марии Федоровны. В 1881 г. она стала императрицей. FAQhistory

Когда общество разочаровалось в войне

1877-78 гг. Юрист Анатолий Кони вспоминал Русско-турецкую войну и ее влияние на страну:

«Осень 1877 года застала общество в самом удрученном состоянии. Хвастливые надежды, возлагавшиеся на нашу боевую силу <…> не осуществились. <…>

Самодовольная уверенность в несомненном поражении «врагов святого креста» сменилась страхом за исход войны, и все начали невольно прислушиваться к злорадным предсказаниям западной прессы… Наступили всеобщее уныние и тревога. Политический кредит России за границей падал, а во внутренней ее жизни все замолкло <…>

Утратилась вера в целесообразность и разумность действий верховных вождей русской армии. <…>

В обществе стали громко раздаваться толки, совершенно противоположные тем, которые были до войны. Стали говорить о малодушии государя, о крайней неспособности его братьев и сыновей <…>

Стали рассказывать злобные анекдоты про придворно-боевую жизнь и горькие истины, про колоссальные грабежи, совершавшиеся под носом у главнокомандующего, который больше отличался шутками дурного тона, чем знанием дела. <…>

Явился скептицизм, к которому так склонно наше общество, скептицизм, даже и относительно самой войны, которую еще так недавно приветствовали люди <…> Курс падал стремительно <…>, государственный долг возрос чрезвычайно, и со всех сторон доходили вести о злоупотреблениях властей». FAQhistory

Илл. И.Репин. Арест пропагандиста

Когда генералы недооценивали новейшие летательные аппараты

1910-е гг. К началу Первой Мировой войны в России оставалось четыре кирасирских полка. Служивший в одном из них Владимир Трубецкой вспоминал: «Во время полковых учений у нас частенько происходили скандалы с летчиками. Недавно основанная Гатчинская авиационная школа военных летчиков помещалась у самого нашего военного поля, которое одновременно служило и аэродромом. В то время эта была, если не ошибаюсь, единственная авиационная школа на всю Россию <…>

Бывало так, что в самый разгар наших кавалерийских эволюции — внезапно с оглушительным треском на поле появлялся тихоходный, неуклюжий и неповоротливый «фарман» (марка самолета - FAQhistory), похожий с виду на какую-то большую и нелепую этажерку. Причем сия трескучая этажерка медленно и тяжело пролетала над нашими головами на высоте всего лишь нескольких аршин, едва не касаясь своими колесами острых кончиков наших пик. Эта безобразная штучка страшно пугала лошадей, заглушая команду начальства и сигналы трубачей, внося своим появлением ужасный кавардак в наше учение. <…>

Военная авиация была тогда еще в зачаточном состоянии. Ею интересовались скорее как новым и любопытным видом рискованного спорта, нежели как военным фактором, мощь которого была сомнительна для многих старых начальников-генералов, относившихся к самолетам иронически. <…>

При появлении «фармана» наш генерал, как правило, входил в раж, грозил пилоту кулаком, а полковой адъютант, вонзив шпоры в коня, карьером летел к начальнику летной школы с требованием прекратить безобразие <…>

В этом как бы сказывался своего рода антагонизм между старым, отживающим видом оружия (каковым была наша тяжелая кавалерия) и новой нарождающейся военной техникой, громко заявлявшей свои права». FAQhistory

Илл. Олег Пархаев

Когда зима прошла, а генерал Мороз так и не помог

Сегодня последний день зимы. Память о генерале Морозе, который якобы победил Великую армию в 1812 г., была долго жива у европейцев. Особенно у французов. Перед вами первая полоса парижской газеты Le Petit Journal от 9 января 1916 г. - генерал Мороз (генерал Зима), одетый в форму русского Собственного Его Императорского Величества Конвоя, наступает на немцев. К сожалению для Антанты, ни эта, ни предыдущая, ни последующая зимы не помогли союзникам одержать победу. FAQhistory

Зачем Чайковский приобрел облако ваты?

1880-е гг. Близкие знали Петра Ильича Чайковского как скромного, стеснительного и рассеянного человека.

При этом композитор был еще и очень мнительным. Он, например, говорил своему личному врачу Василию Бертенсону, что боится застудить уши и оглохнуть от простуды, что не хочет повторить судьбу Бетховена.

Бертенсон посоветовал Чайковскому затыкать уши ватой во время зимних прогулок (см. фото). Однако в один петербургский ноябрьский день композитор уже на улице вспомнил, что не взял вату.

Василий Бертенсон писал в своих мемуарах: «Он пошел по мосткам через Неву, к Спасителю. Пройдя немного, он хватился, что нет ваты в ушах, а дул пронзительный ветер <…> Петр Ильич явился в лавку галантерейных товаров. «Что вам угодно?» — «Ваты» — «Сколько?». Этот вопрос был неожидан. Как измеряется вата? Аршинами? Фунтами? Петр Ильич замялся. «Прикажете фунт?» — «Конечно, фунт».

Через минуту из таинственных глубин лавки появилось целое облако ваты. Петр Ильич ужаснулся, но сознаться, что ему нужно было ваты только для ушей, уже было поздно. В руках опытного торговца необозримое облако обратилось в пакет умеренной величины. <…> Долго-долго служила в доме брата Петра Ильича злополучная вата». FAQhistory