Когда белый генерал предлагал отобрать у всех богатых половину их состояния

В августе 1920 г. генерал Врангель снял со всех должностей одного из своих самых талантливых генералов - Якова Слащева. Врангель писал: «Злоупотребляя наркотиками и вином, генерал Слащев окружил себя всякими проходимцами. <…>

Слащев жил в своем вагоне на вокзале. В вагоне царил невероятный беспорядок. Стол, уставленный бутылками и закусками, на диванах — разбросанная одежда, карты, оружие. Среди этого беспорядка Слащев в фантастическом белом ментике, расшитом желтыми шнурами и отороченном мехом, окруженный всевозможными птицами. Тут были и журавль, и ворон, и ласточка, и скворец. Они прыгали по столу и дивану, вспархивали на плечи и на голову своего хозяина».

Слащев был отстранен для отдыха и лечения. Позже он был назначен руководить комиссией по облегчению быта военнослужащих. Врангель писал: «Слащев представил мне рапорт, указывая, что намеченных комиссией мер недостаточно. Он предлагал, «что все имущие слои населения должны сознательно отдать половину своего состояния, в чем бы оно ни заключалось, на финансовое и экономическое возрождение России, хотя бы из имущества, находящегося в Совдепии, причем является возможность выдать строго юридические обязательства на передачу половины этих имуществ в собственность государства».

Вместе с тем он предлагал одновременно «с обращением к честным работникам воздвигнуть виселицу для спекулянтов и мешающих возрождению России торгашей и себялюбцев». Улучшение его здоровья оказалось лишь кажущимся. Отдых, по-видимому, не рассеял тумана в его голове».

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда лучший гвардеец не мог попасть в ногу

Традиционно в русской гвардии отношение к дисциплине было строже, чем в армии, однако иногда солдатам прощали неожиданные странности. Офицер Борис Геруа вспоминал свою службу в гвардейском Егерском полку в 1910-х годах:

«Традиция первой роты, носившей имя державного шефа, заключалась в том, чтобы служить моделью во всех отношениях для других рот. Фельдфебеля Государевой роты, которые выбирались с особым разбором и которых Государь знал и в лицо, и по именам, являлись ближайшими проводниками традиции. Ротные командиры могли меняться, младшие офицеры — тем более, а фельдфебель оставался на своем посту бессменно, до глубокий старости, пока позволяли здоровье и силы. <…>

Когда в 1913 году я командовал в полку 1-м батальоном, я встретил (Тита) Гостилова, за широкими плечами которого уже числилось 18 лет фельдфебельства, отмеченные и шевронами, и медалями, и значками за стрельбу <…>

Был у него <…> непререкаемый авторитет, но также и одна странная особенность, которую знала вся гвардия и все начальство: у Гостилова, при всех его положительных качествах, не хватало музыкального слуха.

Он не мог маршировать под музыку в такт и, чуть-чуть отставая от ритма, слегка подпрыгивал на фоне ровно плывущей массы сомкнутого строя! И ничего нельзя было с этим поделать. Приходилось молчать и мириться всем, начиная с командира полка и кончая Его Величеством. По непопадающему в ногу фельдфебелю безошибочно отличали в гвардии Государеву роту лейб-гвардии Егерского полка».

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Портрет Михаила Лермонтова работы Петра Заболотского. 1837 год.

Родился же поэт 15 (3) октября 1814 года.

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда на Днепре Красная армия качественно переросла своего противника

Решающее сражение Гражданской войны в 1920 году произошло у Каховки. Войска Красной армии создали на левом берегу Днепра хорошо укрепленный плацдарм. Армии Врангеля, в том числе ее танковым частям, не удалось ликвидировать этот плацдарм, что привело к последующему отступлению за Перекоп в Крым.

Белый генерал Евгений Достовалов позднее признавал:

«На полях Северной Таврии, у Каховки и на перешейках, мы увидели новую Красную армию, ещё более совершенную, чем та, с которой мы расстались у Новороссийска. В деле обучения бойцов и искусстве маневрировать она значительно продвинулась вперёд.

Мы увидели перед собой <…> отличные русские дивизии. 51-я пехотная дивизия и огневая бригада поразили нас своей выучкой, умением наступать и обороняться, стойкостью и дисциплиной. Это было неожиданно.

Начальник одной белой дивизии доносил, как трудно и непривычно бороться с 51-й дивизией, которая, будучи обойдена со своих флангов, не отступает, а дерётся.

Мы находили прекрасно устроенные, применённые к местности и оборудованные окопы, с хорошо продуманным перекрёстным обстрелом, с отмеченными дистанциями огня и т. д.

Каховский плацдарм был укреплён образцово.
Красные полки научились бороться с танками, и при атаке Каховского плацдарма почти все наши танки остались в плену у большевиков. Красная армия вырастала на наших глазах и перегнала нас в своём росте».

Илл. Фото танка, захваченного красными

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда Хармс был автомобилем

Режиссер Климентий Минц вспоминал: «1928 год. Невский проспект. Воскресный вечер. На тротуаре не протолкаться. И вдруг раздались резкие автомобильные гудки, будто бы пьяный шофер свернул с мостовой прямо в толпу.

Гулявшие рассыпались в разные стороны. Но никакого автомобиля не было. На опустевшем тротуаре фланировала небольшая группа очень молодых людей.

Среди них выделялся самый высокий, долговязый, с весьма серьезным лицом и с тросточкой, увенчанной старинным автомобильным клаксоном с резиновой черной «грушей». Он невозмутимо шагал с дымящейся трубкой в зубах, в коротких штанах с пуговичками пониже колен, в серых шерстяных чулках, в черных ботинках. В клетчатом пиджаке. Шею подпирал белоснежный твердый воротничок с детским шелковым бантом.

Голову молодого человека украшала пилотка с «ослиными ушами» из материи. Это и был уже овеянный легендами Даниил Хармс!».

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда генералы ставили свечку и ангелу, и дьяволу

Генерал Петр Краснов писал о русском генералитете осенью 1917 г.: «Есть такая скверная поговорка — «рыба с головы воняет»; и вот в эти-то тяжелые дни тяжелый смертный дух потянул от армии, от тех начальников, которые в лучшем случае ничего не делали, в худшем — работали на два фронта: и Временному Правительству, и большевикам.

Не хочется, да, может быть, и не нужно — судьба все равно сурово покарала их расстрелами, нищетой, эмигрантством заграницей — называть фамилий, но сколько людей в это время уподобились той старушке, которая, стоя перед изображением страшного суда, где были нарисованы ангелы в раю и черти в аду, ставила две свечи — одну ангелу, другую дьяволу, ибо неизвестно, куда попадешь, в рай или в ад.

Так и эти начальники кланялись и забегали, и возили свои доклады Керенскому и в Совет, — на всякий случай, а что из этого выходило, то будет видно из дальнейшего».

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Портрет Александра II, 1876 г. (фрагмент). Художник Генрих фон Ангели.

Портрет был исколот штыками 26 октября (7 ноября) 1917 года, когда революционные войска вошли в Зимний дворец.

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда похороны Льва Толстого стали тусовкой

Философ Василий Розанов писал: «Поразительно, что к гробу Толстого сбежались все Добчинские со всей России, и, кроме Добчинских, никого там и не было, они теснотою толпы никого еще туда и не пропустили. Так что „похороны Толстого“ в то же время вышли „выставкою Добчинских“…

Суть Добчинского — „чтобы обо мне узнали в Пе­тербурге“. Именно одно это желание и подхлестнуло всех побежать. Объявился какой-то „Союз союзов“ и „Центральный комитет 20-ти литературных об­ществ“…

О Толстом никто не помнил: каждый сюда бежал, чтобы вскочить на кафедру и, что-то про­болтав — все равно что, — ткнуть перстом в грудь и сказать: „Вот я, Добчин­ский, живу; современник вам и Толстому. Разделяю его мысли, восхищаюсь его гением; но вы запомните, что я именно — Доб­чин­ский, и не смешайте мою фамилию с чьей-нибудь другой“».

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда сын передвижника стал фальшивомонетчиком и автором серии марок Лихтенштейна

После революции 1917 года многие русские эмигранты бедствовали, не могли найти работу и скитались по углам в Европе. Художника Ивана Мясоедова эта участь миновала, и спасли его в том числе почтовые марки.

Сын художника-передвижника Григория Мясоедова, выпускник Импера­тор­ской академии художеств, Иван Мясоедов в 1919 году оказался в Крыму, а затем прошел путь от Константинополя до Берлина вме­сте со всей волной эмигрантов.
Свой талант он использовал как мог: у Деникина рисовал агитки, в Берлине — киноплакаты, афиши для зоопарка и портреты более обеспеченных эмигран­тов.

Но самым выгодным оказалось изготовление фальшивых банкнот: Мясоедов рисовал английские фунты и американские доллары, а его жена их сбыва­ла. Из-за этого художник два раза попадал в берлинскую тюрьму Моабит.

В 1938 году ему предложили разработать серию почтовых марок княжества Лихтенштейн. Для оформления впервые выбрали профессионального худож­ника такого высоко уровня. Серия была приурочена к государственным торжествам и называлась «Принесение присяги на верность».

Филателист Александр Ильюшин отмечает, что четкие линии и эф­фектные художествен­ные приемы Мясоедова понравились властям княжества, и русский эмигрант впоследствии создал для Лихтенштейна еще несколько се­рий марок.

Впрочем, и там он продолжил заниматься фальшивомонетничеством, за что сно­ва оказался в тюрьме, а потом и вовсе был изгнан из княжества.

👉🏻Подпишись на FAQhistory

Когда Севастополь мог стать столицей Российской империи

Как Петр I построил новую столицу на севере России, так и Григорий Потемкин для тех же целей создавал Севастополь (который тогда называли Херсон Ахтиярский) на юге. 13 июня 1783 года светлейший князь писал Екатерине II из Тавриды:

«Петербург, поставленный у Балтики, — северная столица России, средняя — Москва, а Херсон Ахтиярский да будет столица полуденная моей Государыни. Пусть посмотрят, который Государь сделал лутчий выбор».

Историк Кирилл Головастиков отмечает, что в тот же день Потемкин пишет еще одно письмо — очевидно, решив, что в первом необходимость противопоставить Петербургу что-то самостоятельно созданное была выражена недостаточно четко:

«Я, матушка, прошу воззреть на здешнее место, как на такое, где слава твоя оригинальная и где ты не делишься ею с твоими предшественниками. Тут ты не следуешь по стезям другого».

Племянник, сотрудник и биограф Потемкина Александр Самойлов писал о замыслах светлейшего князя:

«Предположение Потемкина было, чтобы сделать сей город знаменитым и толико же цветущим, каков был древний Херсон в Херсонесе Таврическом. <…> Григорий Александрович предполагал произвесть на этом месте то, что Петр Великий произвел на зыбком грунте в Петербурге».

👉🏻Подпишись на FAQhistory