Ш - шизофрения

В Польше, до недавнего времени на государственном уровне помнившей жертв Волынской резни, сегодня их помнит только Государственный музей истории Второй мировой войны. Правительство предпочитает "не обижать украинцев".

Вот никогда не понимал эту дурацкую националистическую логику. Ведь отнюдь не все украинцы - бандеровцы.

Сегодня в 22.00 по Москве (15.00 по Нью-Йорку) состоится неформальное заседание Совета безопасности ООН по «Формуле Арриа», посвященное нацизму и фашизму на Украине. Буду выступать в качестве эксперта, ссылка на трансляцию: https://media.un.org/en/asset/k1y/k1yvq6tnza

Выбор русского языка осуществляется на сайте. Начало через двадцать пять минут.

"Молот ведьм", или первые опыты социальной инженерии
Часть 1/2

Егор Яковлев записал интересное интервью о самой показательной и отвратительной книге европейского Средневековья. Того самого, которое нам хотят навязать Дугин и прочие мракобесы.

Думаю, лучше всего об этой книге и ее роли высказался на страницах "Лезвия бритвы" известный советский ученый и писатель фантаст Иван Антонович Ефремов. Процитирую его слова:

"Они вполголоса приветствовали знакомого Гирина - хранителя средневековых инкунабул. Тот подвел их к отдельному столу, на котором лежала порядочно потрепанная книга толщиной более полуметра, в гладком переплете из побелевшей кожи.

- Он? - односложно спросил Гирин.

- Он, "Молот". Издание примерно пятое, конец пятнадцатого века.

- Сколько же изданий насчитывает эта проклятая книга?

- Двадцать девять, последнее в 1669 году, первое в 1487-м. Неслыханное количество для тех невежественных веков!

Гирин хмыкнул неопределенно и угрюмо. Хранитель книг сделал приглашающий жест и удалился. Гирин медленно подошел к столу, глядя на книгу, и стоял перед ней так долго, как будто забыл обо всем в мире. Сима с любопытством наблюдала, как изменилось доброе лицо, уже становившееся для нее близким. Оно стало жестким, суровым, а сузившиеся, холодные глаза, казалось, принадлежали безжалостной мыслящей машине. Сима подумала, что таким должен быть Иван Родионович в часы неудач или поражений, неизбежно сопровождающих настоящую творческую деятельность. Не оборачиваясь к своей спутнице, Гирин молча раскрыл толстый кожаный переплет. Сима увидела крупные, видимо рисованные, буквы заглавного листа, сохранившие свою грубую четкость. Латинские слова в готической прописи были совершенно непонятны Симе, и она перевела вопрошающий взгляд на Гирина. Беглая гримаса отвращения исказила его хорошо очерченные губы, неслышно читавшие заглавие загадочной книги. Он очнулся, только когда она коснулась его руки. Лежавшее перед ним чудовище вызывало гнев и боль, породившие, в свою очередь, яростную скачку мыслей. Гирин увидел страшный мир европейского позднего средневековья, словно отрезанный от всей просторной и прекрасной земли, тонувшей во мгле отравленного злобой, страхом, подозрениями религиозного тумана.

Тесные города, где в ужасной скученности и грязи жило стиснутое крепостными стенами рахитичное население, променявшее чистый воздух полей на нездоровую безопасность. Но в полях обитатели небольших деревень тоже жили под вечным страхом грабежей, внезапных поборов, голода от частых неурожаев. Запуганные люди находились в жестоких клещах военных феодалов и отцов церкви, более мстительных, изворотливых и дальновидных, чем владетельные сеньоры. Непрерывные угрозы всяческих кар за непослушание и вольнодумство сыпались от власти светской и духовной на головы, склонявшиеся в покорности. Ужасные муки ада, придуманные больным воображением, сонмы чертей и злых духов незримо витали над психикой легковерных и невежественных народов, давя ее неснимаемым бременем. Как психологу, Гирину была совершенно ясна неизбежность возникновения массовых психических заболеваний. Деспотизм воспитания семьи и церкви превращал детей в фанатиков-параноиков. Плохая, нищая жизнь в условиях постоянного запугивания вызывала истерические психозы, то есть расщепление сознания и подсознания, когда человек в моменты подавления сознательного в психике мог совершать самые нелепые поступки, воображать себя кем угодно, приобретал нечувствительность к боли, был одержим галлюцинациями.

Необыкновенное число паралитиков было среди мужчин. Психические параличи, подобные болезни матери Анны, были попыткой бессознательного спасения от окружающей гнусной обстановки. Но еще тяжелее была участь женщин. Вообще более склонные к истерии, чем мужчины, вследствие неснимаемой ответственности за детей, за семью, женщины еще больше страдали от плохих условий жизни. Беспощадная мстительность бога и церкви, невозможность избежать греха в бедности давили на и без того угнетенную психику, нарушая нормальное равновесие и взаимодействие между сознательной и подсознательной сторонами мышления.

"Молот ведьм", или первые опыты социальной инженерии
Часть 2/2

Заболевания разными формами истерии неминуемо вели несчастных женщин к гибели. Церковь и темная верующая масса всегда считали женщину существом низшим, греховным и опасным - прямое наследие древнееврейской религии с ее учением о первородном грехе и проклятии Евы. Кострами и пытками церковь пыталась искоренить ею же самой порожденную болезнь. Чем страшнее действовала инквизиция, тем больше множились массовые психозы, рос страх перед ведьмами в мутной атмосфере чудовищных слухов, сплетен и доносов. Перед мысленным взором Гирина пронеслись солнечные берега Эллады - мира, преклонявшегося перед красотой женщин, огромная и далекая Азия с ее культом женщины-матери... и все застлал смрад костров Европы. Чем умнее и красивее была женщина, тем больше было у нее шансов погибнуть в страшных церковных застенках, ибо красота и ум всегда привлекают внимание, всегда выделяются и падают жертвой злобы, вызываемой ими в низких душах доносчиков и палачей... Гирин провел рукой по лбу и увидел встревоженное милое лицо Симы.

- Что с вами? - спросила она.

- Простите меня, Сима, - выпрямился Гирин.

- Слишком велика моя ненависть к этому позору человечества, и я никак не могу подняться на высоту спокойного и мудрого исследования прошедших времен. Мне кажется, что я сам становлюсь участником злодеяний и несу за них ответ. Так вот, книга, лежащая перед нами, - это чудовище, замучившее несметное число людей, главным образом женщин. Мне противно трогать ее страницы, с них, кажется, и сейчас капает кровь. Это "Молот ведьм" - "Маллеус малефикарум", сочиненный двумя ученейшими монахами средневековой Германии - Шпренгером и Инститором. Руководство, как находить ведьм, пытать их и добиваться признания.

- Это вы хотели показать мне? Зачем?

- Чтобы вы острее почувствовали страстную, от всей души убежденность в собственной правоте, в верности своих суждений, ту убежденность, которая составляет силу интеллигентного человека и которой часто не хватает вам, женщинам. Устроенная мужчинами культура даже в своих высших формах кое в чем грешит... даже теперь! - Оправданием сильного пола и осуждением слабого? - Да, в самых общих чертах. Но начало этого лежит глубоко, тому доказательство "Молот". - Неужели он только касался женщин? А колдуны? - Находились в числе несравненно меньшем. Самое название книги "Маллеус малефикарум" говорит об этом. - Гирин начал читать по-латыни, и звучные четкие слова казались ударами молотка. - "Маллеус малефикарум: консэквэнтер хэрэзис децэнда эст нон малефикорум сэд малефикарум ут а поциори фиат деноминацио".

"Молот злодеек, поскольку эта ересь не злодеев, а злодеек, потому так и названо!" - Гирин перевернул несколько страниц и продолжал, уже прямо переводя с латыни: - "Если бы не женская извращенность, мир был бы свободен от множества опасностей. Женщины далеко превосходят мужчин в суеверии, мстительности, тщеславии, лживости, страстности и ненасытной чувственности. Женщина по внутреннему своему ничтожеству всегда слабее в вере, чем мужчина. Потому гораздо легче от веры и отрекается, на чем стоит вся секта ведьм..." Ну, здесь половина страниц занята перечислением гнусностей женского пола, взятых у древнехристианских писателей, вроде Иеронима, Лактанция, Иоанна Златоуста. Даже у древнегреческих, вроде больного истерией Сократа. Хватит, пожалуй?"

📌 От национальной идеи до банального шпионажа (из протоколов допроса последнего главного командира УПА В. Кука).

Весной 1954 г. в результате успешно проведенной спецоперации был арестован последний командир Украинской повстанческой армии (УПА) и Глава Генерального Куреша Украинского главного освободительного совета (УГВР) Василий Кук.

---

Пропаганда, приправленная «наукой», или #МюнхенскийИнститут по изучению истории и культуры СССР

Продолжение. Часть 16/19. Константин Штеппа: Наследник «научного» укронационализма Михаила Грушевского-1/2.

Константин Феодосиевич Штеппа (псевдонимы: К.Ф. Штепа, Н. Громов, В. Лагодин, В. Годин) (1896 – 1958) – украинский историк, ученик Михаила Грушевского (автора теории о 10-тысячелетней истории Украины, противостоящей «азиатским ордам» русских), коллаборационист.

Родился в семье священника на Украине. Будучи студентом историко-филологического факультета Петербургского университета, перешел в военное училище. Участник Первой мировой войны, дважды ранен. В годы гражданской войны – капитан деникинских и врангелевских войск. Ранен и попал в плен во время отступления Врангеля от Перекопа.