Карл Саган — «Космос»
Пишу вам новогоднее поздравление — точнее, свой подарок от 30 декабря. Но то времени не было, то дел навалилось, и вот на календаре уже первое января 2026-го. Вот тебе и предновогодняя суета.
Ещё раз всех с наступившим: будьте дерзкими, искренними, мечтайте и неситесь к светлому будущему. А теперь — к главному.
Научпоп на YouTube мне, если честно, не слишком интересен. Конечно, я знаю, что есть «Космос просто», самый умный человек на планете Ян Топлес, бодрый «Научпок» и ещё с десяток каналов со схожей тематикой. Единственный, кого я смотрю регулярно, — это Евгений с канала UtopiaShow. И именно он не раз упоминал в своих видео Карла Сагана.
Буду откровенен: к подобному чтению я всегда относился скептически. Ну что может быть такого в научной книге? Скорее всего, сухой набор фактов, историческая справка и тонна научного и околонаучного мусора, в котором я, ко всему прочему, ничегошеньки не смыслю.
Но именно Карл Саган и его «Космос» показали мне, что книги действительно способны менять мировоззрение. Менять жизнь. Не псевдомотивационные издания вроде «Ни сы», «Искусства пофигизма» или когда-то всеми любимого «Секрета». Для меня это чушь несусветная — как правило, для людей с весьма сомнительным представлением о хорошей литературе. Без обид, уважаемые: это исключительно моё мнение. И если какие-то из этих книг вам искренне помогают — ради бога, я только рад и держу за вас кулачки.
Вообще, в мире есть две по-настоящему неизведанные области даже для современной науки: океанское дно и, конечно же, космос. Поскольку взять космическое такси и слетать до Венеры или Юпитера пока невозможно, человечество тысячи лет пытается понять устройство мироздания, просто глядя в небо. Маленькие яркие точки на тёмном, атласном полотне будоражат умы миллионов. Кто-то придаёт расположению звёзд сакральный смысл, убеждает, что они влияют на нашу судьбу, раскладывает карты и объясняет, почему ты любишь спаржу и сосиски, связывая это с необъятным миром над нами. Даже это само по себе показывает, насколько загадочным и непостижимым космос остаётся для человека.
Единственный минус этой книги в том, что её невозможно нормально пересказать. Да и не нужно. Сагану удалось уместить четыре с половиной миллиарда лет в тринадцать глав, поражающих своей плотностью — от древнейших времён до холодной войны.
Мы буквально продукт рождённых и умерших звёзд, небесная пыль, принявшая форму нас самих. Вселенной понадобились немыслимые усилия и невероятное стечение обстоятельств, чтобы вы пили раф на обезжиренных сливках, ездили на машинах и летали на самолётах. «Космос» — один из самых значимых научно-популярных проектов в истории, который многим за границей посчастливилось увидеть ещё и в телевизионном формате. Это философское размышление о том, насколько безрассудно мы распоряжаемся даром, полученным словно бы свыше. И о том, что наша планета — объект хрупкий и совсем не вечный.
Возможно, это единственное произведение, которое действительно что-то перевернуло во мне. Оно позволило взглянуть с другой стороны на повседневные проблемы и внутренние метания. Все чувства, страхи, радости и события, проходящие с нами через всю жизнь, — это и есть «Космос». А мы, по сути своей небесные существа, можем лишь оставить в этом мире след.
И мне очень хочется, чтобы он был ярким и запоминающимся. Наши дети — это дань уважения эволюции, отголоски тех звёздных процессов и небесных чудес, что происходили задолго до нашего появления. После прочтения каждый раз, глядя на ночное небо, я говорю: «Спасибо». Спасибо тебе, небесный случай, за возможность жить и чувствовать, за свет, которым нас одаривают твои мириады звёзд.
Космос — это вы, ваши дети, ваши друзья. Космос — не просто слово, а вечный двигатель неизведанного. И мы с вами находимся прямо в центре этой заварушки. Так давайте же этим наслаждаться.
И помните -
9 миллиардов лет пути к благодарному взгляду в ночное небо из 10
P.S. Теперь моя любимая планета — Юпитер.
#космос #книги
Пишу вам новогоднее поздравление — точнее, свой подарок от 30 декабря. Но то времени не было, то дел навалилось, и вот на календаре уже первое января 2026-го. Вот тебе и предновогодняя суета.
Ещё раз всех с наступившим: будьте дерзкими, искренними, мечтайте и неситесь к светлому будущему. А теперь — к главному.
Научпоп на YouTube мне, если честно, не слишком интересен. Конечно, я знаю, что есть «Космос просто», самый умный человек на планете Ян Топлес, бодрый «Научпок» и ещё с десяток каналов со схожей тематикой. Единственный, кого я смотрю регулярно, — это Евгений с канала UtopiaShow. И именно он не раз упоминал в своих видео Карла Сагана.
Буду откровенен: к подобному чтению я всегда относился скептически. Ну что может быть такого в научной книге? Скорее всего, сухой набор фактов, историческая справка и тонна научного и околонаучного мусора, в котором я, ко всему прочему, ничегошеньки не смыслю.
Но именно Карл Саган и его «Космос» показали мне, что книги действительно способны менять мировоззрение. Менять жизнь. Не псевдомотивационные издания вроде «Ни сы», «Искусства пофигизма» или когда-то всеми любимого «Секрета». Для меня это чушь несусветная — как правило, для людей с весьма сомнительным представлением о хорошей литературе. Без обид, уважаемые: это исключительно моё мнение. И если какие-то из этих книг вам искренне помогают — ради бога, я только рад и держу за вас кулачки.
Вообще, в мире есть две по-настоящему неизведанные области даже для современной науки: океанское дно и, конечно же, космос. Поскольку взять космическое такси и слетать до Венеры или Юпитера пока невозможно, человечество тысячи лет пытается понять устройство мироздания, просто глядя в небо. Маленькие яркие точки на тёмном, атласном полотне будоражат умы миллионов. Кто-то придаёт расположению звёзд сакральный смысл, убеждает, что они влияют на нашу судьбу, раскладывает карты и объясняет, почему ты любишь спаржу и сосиски, связывая это с необъятным миром над нами. Даже это само по себе показывает, насколько загадочным и непостижимым космос остаётся для человека.
Единственный минус этой книги в том, что её невозможно нормально пересказать. Да и не нужно. Сагану удалось уместить четыре с половиной миллиарда лет в тринадцать глав, поражающих своей плотностью — от древнейших времён до холодной войны.
«Мы — это способ, которым Космос познаёт себя».
Мы буквально продукт рождённых и умерших звёзд, небесная пыль, принявшая форму нас самих. Вселенной понадобились немыслимые усилия и невероятное стечение обстоятельств, чтобы вы пили раф на обезжиренных сливках, ездили на машинах и летали на самолётах. «Космос» — один из самых значимых научно-популярных проектов в истории, который многим за границей посчастливилось увидеть ещё и в телевизионном формате. Это философское размышление о том, насколько безрассудно мы распоряжаемся даром, полученным словно бы свыше. И о том, что наша планета — объект хрупкий и совсем не вечный.
Возможно, это единственное произведение, которое действительно что-то перевернуло во мне. Оно позволило взглянуть с другой стороны на повседневные проблемы и внутренние метания. Все чувства, страхи, радости и события, проходящие с нами через всю жизнь, — это и есть «Космос». А мы, по сути своей небесные существа, можем лишь оставить в этом мире след.
И мне очень хочется, чтобы он был ярким и запоминающимся. Наши дети — это дань уважения эволюции, отголоски тех звёздных процессов и небесных чудес, что происходили задолго до нашего появления. После прочтения каждый раз, глядя на ночное небо, я говорю: «Спасибо». Спасибо тебе, небесный случай, за возможность жить и чувствовать, за свет, которым нас одаривают твои мириады звёзд.
Космос — это вы, ваши дети, ваши друзья. Космос — не просто слово, а вечный двигатель неизведанного. И мы с вами находимся прямо в центре этой заварушки. Так давайте же этим наслаждаться.
И помните -
«Где-то нечто невероятное ждёт своего часа, чтобы быть открытым.»
9 миллиардов лет пути к благодарному взгляду в ночное небо из 10
P.S. Теперь моя любимая планета — Юпитер.
#космос #книги
Герберт Джордж Уэллс «Человек-невидимка»
В моих заметках лежит с десяток текстов на самые разные темы, но времени довести до ума хотя бы один из них хронически не хватает. Чтобы совсем не прозябать и не заржаветь, ниже — небольшой текст о книге небольшой по объёму, но на самом деле куда более глубокой, чем может показаться на первый взгляд.
Продолжая свои изыскания в классике научно-фантастической прозы Герберта Уэллса, январь для меня начался с «Человека-невидимки». Уверен, что об этом произведении так или иначе слышали все: видели экранизации, вариации на тему или знакомы с самим сюжетом. На постсоветском пространстве, как ни странно, самой популярной остаётся картина «Невидимка» с Кевином Бейконом, а также советская адаптация 1977 года. Оригинальный фильм 1933 года у нас куда менее известен, хотя сегодня любой уважающий себя критик, попивая чай с оттопыренным мизинцем, обязательно заметит: «Ну это же классика, такое знать нужно».
К слову, если вдруг не смотрели, в версии 2000 года есть по-настоящему сильная сцена — редкий момент освобождения души, когда герой, наконец, вырывается и просто хочет сбежать от всех.
Но вернёмся к книге.
Лучшая научная фантастика — та, которая либо настолько правдоподобна, что ты безоговорочно принимаешь происходящее, полностью доверяясь автору, либо та, что попадает в эмоциональные координаты читателя, позволяя ассоциировать себя с персонажами.
В Лондоне XIX века я, разумеется, не жил, да и в XXI веке мне пока не выдали визу даже в его тень. Поэтому оставалось надеяться лишь на одно: что Уэллсу удастся сделать эпоху осязаемой, такой, чтобы всё происходящее ощущалось буквально на собственной коже. И — да, ему это удалось.
Вообще писать произведение от лица негодяя — задача почти невыполнимая. А главный герой «Человека-невидимки» безусловно негодяй. Сопереживать одинокому сироте с трагическим прошлым и ангельским голосом всегда проще, чем алчному, нарциссичному эго-маниаку с полностью стёртыми границами дозволенного. В этом и заключается весь цимес ситуации. Walk a mile in my shoes, как грится.
Представьте: вы молодой, амбициозный учёный. Под давлением, в лишениях, день за днём вы приходите к поистине великому открытию — и оно же становится вашим проклятием. Вы не можете никому рассказать о нём: коллеги по цеху с радостью присвоят идею, общество не готово понять, а ещё век назад за подобное вас бы попросту сожгли.
И в то же время вы ощущаете абсолютную, опьяняющую силу. Безграничный потенциал. Всё было не зря — теперь можно всё.
Вот только что именно значит это «всё»?
Бродить по слякотным улицам Лондона, опасаясь быть замеченным. Прятаться по углам. Воровать, чтобы добыть еду, деньги и хоть какую-то одежду. Полное, бесконечное одиночество, усиленное маниакальными и экзистенциальными мыслями, медленно, но верно сжимающими рассудок.
«Я не вор — я выживаю».
«Я не убиваю — я просто оставляю его связанным».
Так из человека постепенно исчезает человек. Быстро, бесшовно, почти незаметно. И мысль об убийстве перестаёт казаться чем-то безумным — она становится логичной. Естественной. Более того, герой искренне делится ею с первым встречным, с которым его связывает лишь мимолётное знакомство.
Вся боль, вся горечь существования наедине с собой выливается в простую формулу: террор как способ восстановления справедливости. Ведь он ничего плохого не сделал. Он просто хотел жить, изучать, найти способ избавиться от собственного проклятия. А в ответ получил лишь страх, непонимание и отторжение.
«Человек-невидимка» — это книга-предупреждение. История о том, что от гениального учёного до безумного садиста — всего один шаг. Шаг через нелюбовь, безразличие и боль. Шаг к безумию, которое почти всегда заканчивается трагедией.
Прочитать её стоит хотя бы потому, что она короткая — не более пяти часов, — но при этом чрезвычайно плотная и напряжённая. Она не даёт расслабиться ни на минуту. Это дерзкое и тревожное начало года.
7,89 слоёв бинтов, под которыми уже никого нет, из 10
В моих заметках лежит с десяток текстов на самые разные темы, но времени довести до ума хотя бы один из них хронически не хватает. Чтобы совсем не прозябать и не заржаветь, ниже — небольшой текст о книге небольшой по объёму, но на самом деле куда более глубокой, чем может показаться на первый взгляд.
Продолжая свои изыскания в классике научно-фантастической прозы Герберта Уэллса, январь для меня начался с «Человека-невидимки». Уверен, что об этом произведении так или иначе слышали все: видели экранизации, вариации на тему или знакомы с самим сюжетом. На постсоветском пространстве, как ни странно, самой популярной остаётся картина «Невидимка» с Кевином Бейконом, а также советская адаптация 1977 года. Оригинальный фильм 1933 года у нас куда менее известен, хотя сегодня любой уважающий себя критик, попивая чай с оттопыренным мизинцем, обязательно заметит: «Ну это же классика, такое знать нужно».
К слову, если вдруг не смотрели, в версии 2000 года есть по-настоящему сильная сцена — редкий момент освобождения души, когда герой, наконец, вырывается и просто хочет сбежать от всех.
Но вернёмся к книге.
Лучшая научная фантастика — та, которая либо настолько правдоподобна, что ты безоговорочно принимаешь происходящее, полностью доверяясь автору, либо та, что попадает в эмоциональные координаты читателя, позволяя ассоциировать себя с персонажами.
В Лондоне XIX века я, разумеется, не жил, да и в XXI веке мне пока не выдали визу даже в его тень. Поэтому оставалось надеяться лишь на одно: что Уэллсу удастся сделать эпоху осязаемой, такой, чтобы всё происходящее ощущалось буквально на собственной коже. И — да, ему это удалось.
Вообще писать произведение от лица негодяя — задача почти невыполнимая. А главный герой «Человека-невидимки» безусловно негодяй. Сопереживать одинокому сироте с трагическим прошлым и ангельским голосом всегда проще, чем алчному, нарциссичному эго-маниаку с полностью стёртыми границами дозволенного. В этом и заключается весь цимес ситуации. Walk a mile in my shoes, как грится.
Представьте: вы молодой, амбициозный учёный. Под давлением, в лишениях, день за днём вы приходите к поистине великому открытию — и оно же становится вашим проклятием. Вы не можете никому рассказать о нём: коллеги по цеху с радостью присвоят идею, общество не готово понять, а ещё век назад за подобное вас бы попросту сожгли.
И в то же время вы ощущаете абсолютную, опьяняющую силу. Безграничный потенциал. Всё было не зря — теперь можно всё.
Вот только что именно значит это «всё»?
Бродить по слякотным улицам Лондона, опасаясь быть замеченным. Прятаться по углам. Воровать, чтобы добыть еду, деньги и хоть какую-то одежду. Полное, бесконечное одиночество, усиленное маниакальными и экзистенциальными мыслями, медленно, но верно сжимающими рассудок.
«Я не вор — я выживаю».
«Я не убиваю — я просто оставляю его связанным».
«Закон и мораль — вещи видимые. Для невидимого они теряют вес»
Так из человека постепенно исчезает человек. Быстро, бесшовно, почти незаметно. И мысль об убийстве перестаёт казаться чем-то безумным — она становится логичной. Естественной. Более того, герой искренне делится ею с первым встречным, с которым его связывает лишь мимолётное знакомство.
Вся боль, вся горечь существования наедине с собой выливается в простую формулу: террор как способ восстановления справедливости. Ведь он ничего плохого не сделал. Он просто хотел жить, изучать, найти способ избавиться от собственного проклятия. А в ответ получил лишь страх, непонимание и отторжение.
«Человек-невидимка» — это книга-предупреждение. История о том, что от гениального учёного до безумного садиста — всего один шаг. Шаг через нелюбовь, безразличие и боль. Шаг к безумию, которое почти всегда заканчивается трагедией.
«Я не хотел зла — я просто перестал видеть в людях людей»
Прочитать её стоит хотя бы потому, что она короткая — не более пяти часов, — но при этом чрезвычайно плотная и напряжённая. Она не даёт расслабиться ни на минуту. Это дерзкое и тревожное начало года.
7,89 слоёв бинтов, под которыми уже никого нет, из 10
отрывок, который упоминал в тексте выше.
и песня огонь!
===================
#книги #уэлс #невидимка #музыка
и песня огонь!
===================
#книги #уэлс #невидимка #музыка
YouTube
Hollow Man - You're Not Supposed To Leave The Compound
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
Потерянные сериалы #1
Пересматривал в очередной раз один из своих любимых сериалов и вдруг понял, что из этого можно сделать мини-формат — чтобы иногда разбавлять книжную тематику.
Проблема многих произведений, выходивших в донетфликсовую эпоху, в том, что если ты не посмотрел серию в воскресенье в 21:00, то либо уже никогда её не увидишь, либо просто бросишь сериал. Неделя прошла — и попробуй ещё вспомни, что там было в прошлый раз.
Это, конечно, меньше касается процедуралов, где можно не следить за глобальным сюжетом или он существует лишь как дополнительный фан-сервис. Но для больших, плотных сюжетных историй такой формат оказывался почти смертельным.
Одним из таких сериалов стал «Моими глазами», вышедший в 2013 году, хотя снятый ещё в 2010–2011. Детище сценариста Ильи Куликова («Полицейский с Рублёвки», «Чернобыль: Зона отчуждения», «Камбэк», «Мылодрама» и др.) и режиссёра Заура Болотаева («Интерны», «Жуки» и т.д.). Верите или нет, но, как по мне, это был тот самый момент, когда мы вполне могли сделать свой Netflix — с блэкджеком и профурсетками. Потому что это буквально российский Stranger Things за десять лет до мирового успеха.
Съёмка от первого лица здесь не трюк, а часть концепции: каждая серия — глазами нового персонажа, что напрямую отражено и в названии. Всё это — задолго до Найшуллера и его «Хардкора», задолго до идей, которые лишь через 3–4 года начнут активно появляться в западном кино. Помните, как взорвал мировой прокат «Паранормальное явление»? Так вот, здесь фактически тот же мистический стиль, та же «живая» камера — только в формате сериала.
Если посмотреть «Моими глазами» сейчас, это почти мокьюментари о начале 2010-х: постсоветские квартиры, грязные лестничные пролёты, лифты с прожжёнными кнопками, школы с облупленной краской. Всё настолько знакомо и узнаваемо, что ты невольно погружаешься в историю с первой же серии.
В сериале снимались в основном относительно неизвестные актёры, и по большому счёту, кроме самих создателей, сегодня на виду разве что Чепурченко да пара уже тогда известных возрастных артистов.
И что особенно удивительно — в столь тяжёлом жанре мистического детектива дети играют неплохо, а некоторые даже по-настоящему хорошо.
Сюжет небанальный, пусть и не без наивности и местами ощутимой «дырявости». Зато главный приём работает безотказно: одни и те же события раз за разом подаются под новым углом, когда ты смотришь серию глазами очередного участника. И особенно приятно, когда, условно, в десятой серии тебя переключают на персонажа, который до этого мелькал в кадре секунд тридцать во второй серии — и вдруг выясняется, что он видел куда больше, чем казалось, и привносит в историю неожиданный смысл.
И так каждый раз: вроде бы ты начал что-то понимать, картинка складывается — и тут раз! Всё снова закручивается и собирается заново.
При этом сериал не отпускает ощущение вязкой безысходности неназванного провинциального города. Неактивные преступления, сломанные судьбы, личные истории — чистая балабановщина, и я говорю это без малейшей иронии и с большим уважением. Здесь, к сожалению (или к счастью), нет по-настоящему положительных персонажей: у каждого свои грехи, свои тени. Возможно, именно поэтому сериал и остался на задворках коллективной памяти тех, кто его смотрел.
Напомню: всё это выходило на ТНТ — канале, где всю неделю крутили «Букиных», «Интернов», Comedy Club и Анфису Чехову с еёсиськами сакраментальным «Почувствуй нашу любовь». А где-то тихо-тихо, в воскресенье вечером, выходил этот странный, мрачный, авторский сериал.
Я настаиваю: его стоит пересмотреть — или посмотреть впервые. Это не «Школа» Гай Германики, здесь не отталкивают ради эпатажа. Это самобытно, атмосферно и по-настоящему интересно. А вступительная песня в исполнении Джона Купера Кларка — вообще нечто невероятное.
Концовку, разумеется, сделали открытой — с явным прицелом на второй сезон. В 2014 году историю даже продали по франшизе в США, но на этом всё и закончилось.
И это, правда, очень жаль.
=================================
#кино #сериалы #обзор #рубрика #ТНТ
Пересматривал в очередной раз один из своих любимых сериалов и вдруг понял, что из этого можно сделать мини-формат — чтобы иногда разбавлять книжную тематику.
Проблема многих произведений, выходивших в донетфликсовую эпоху, в том, что если ты не посмотрел серию в воскресенье в 21:00, то либо уже никогда её не увидишь, либо просто бросишь сериал. Неделя прошла — и попробуй ещё вспомни, что там было в прошлый раз.
Это, конечно, меньше касается процедуралов, где можно не следить за глобальным сюжетом или он существует лишь как дополнительный фан-сервис. Но для больших, плотных сюжетных историй такой формат оказывался почти смертельным.
Одним из таких сериалов стал «Моими глазами», вышедший в 2013 году, хотя снятый ещё в 2010–2011. Детище сценариста Ильи Куликова («Полицейский с Рублёвки», «Чернобыль: Зона отчуждения», «Камбэк», «Мылодрама» и др.) и режиссёра Заура Болотаева («Интерны», «Жуки» и т.д.). Верите или нет, но, как по мне, это был тот самый момент, когда мы вполне могли сделать свой Netflix — с блэкджеком и профурсетками. Потому что это буквально российский Stranger Things за десять лет до мирового успеха.
Съёмка от первого лица здесь не трюк, а часть концепции: каждая серия — глазами нового персонажа, что напрямую отражено и в названии. Всё это — задолго до Найшуллера и его «Хардкора», задолго до идей, которые лишь через 3–4 года начнут активно появляться в западном кино. Помните, как взорвал мировой прокат «Паранормальное явление»? Так вот, здесь фактически тот же мистический стиль, та же «живая» камера — только в формате сериала.
Если посмотреть «Моими глазами» сейчас, это почти мокьюментари о начале 2010-х: постсоветские квартиры, грязные лестничные пролёты, лифты с прожжёнными кнопками, школы с облупленной краской. Всё настолько знакомо и узнаваемо, что ты невольно погружаешься в историю с первой же серии.
В сериале снимались в основном относительно неизвестные актёры, и по большому счёту, кроме самих создателей, сегодня на виду разве что Чепурченко да пара уже тогда известных возрастных артистов.
И что особенно удивительно — в столь тяжёлом жанре мистического детектива дети играют неплохо, а некоторые даже по-настоящему хорошо.
Сюжет небанальный, пусть и не без наивности и местами ощутимой «дырявости». Зато главный приём работает безотказно: одни и те же события раз за разом подаются под новым углом, когда ты смотришь серию глазами очередного участника. И особенно приятно, когда, условно, в десятой серии тебя переключают на персонажа, который до этого мелькал в кадре секунд тридцать во второй серии — и вдруг выясняется, что он видел куда больше, чем казалось, и привносит в историю неожиданный смысл.
И так каждый раз: вроде бы ты начал что-то понимать, картинка складывается — и тут раз! Всё снова закручивается и собирается заново.
При этом сериал не отпускает ощущение вязкой безысходности неназванного провинциального города. Неактивные преступления, сломанные судьбы, личные истории — чистая балабановщина, и я говорю это без малейшей иронии и с большим уважением. Здесь, к сожалению (или к счастью), нет по-настоящему положительных персонажей: у каждого свои грехи, свои тени. Возможно, именно поэтому сериал и остался на задворках коллективной памяти тех, кто его смотрел.
Напомню: всё это выходило на ТНТ — канале, где всю неделю крутили «Букиных», «Интернов», Comedy Club и Анфису Чехову с её
Я настаиваю: его стоит пересмотреть — или посмотреть впервые. Это не «Школа» Гай Германики, здесь не отталкивают ради эпатажа. Это самобытно, атмосферно и по-настоящему интересно. А вступительная песня в исполнении Джона Купера Кларка — вообще нечто невероятное.
Концовку, разумеется, сделали открытой — с явным прицелом на второй сезон. В 2014 году историю даже продали по франшизе в США, но на этом всё и закончилось.
И это, правда, очень жаль.
=================================
#кино #сериалы #обзор #рубрика #ТНТ
«Трудно быть богом» Аркадий и Борис Стругацкие
После каждой прочитанной книги я обычно беру паузу — пару дней тишины перед следующей. Нужно время, чтобы уложить мысли, отвлечься, послушать музыку. Свой плейлист (он, кстати, в закрепе) я включаю редко и почти всегда на шаффле: так он каждый раз напоминает, какими неожиданными и точными бывают музыкальные воспоминания из прошлого, как по-новому раскрываются знакомые исполнители и стили. В этом есть что-то очень честное — не выбирать, а позволять себе чувствовать.
В рамках дальнейшего знакомства с произведениями Аркадия и Бориса Стругацких я столкнулся, пожалуй, с самой тяжёлой книгой со времён «Пикника на обочине». Там были свои вопросы и свои тревожные смыслы. «Трудно быть богом» — история иного порядка.
Повествование начинается вязко и тяжело, будто сопротивляясь читателю, и, как становится понятно ближе к финалу, совершает своеобразную рекурсию — возвращение к исходной точке, но уже с другим внутренним багажом. История переносит нас на далёкую планету, в королевство Арканар, застрявшее в развитии где-то между феодализмом и эпохой Возрождения. Здесь правит грубая сила «серых», благочестивый король полностью зависит от сладострастного и хищного дона Рэбы — министра охраны Короны. В этом мире палачи охотятся на книгочеев, лекарей и всех образованных людей, потому что знание опасно, а мысль — преступление.
Проводником по этому аду становится благородный дон Румата. Вместе с ним мы идём по грязным улочкам средневековых городов, где жизнь ничего не стоит, а жестокость — норма. Но дон Румата — лишь маска. На самом деле он Антон, сотрудник Института экспериментальной истории, человек из будущего, чья задача — наблюдать и не вмешиваться. Таких, как он, на планете около двухсот пятидесяти: разбросанные по разным уголкам цивилизации, они следят за ходом истории, не имея права её менять.
Книга была написана в 1964 году, на фоне активного строительства коммунизма в СССР, и идеи «коммунаров» тонкой, но заметной линией проходят через всё повествование. Даже образ дона Рэбы — его методы, страх, который он внушает, — удивительно напоминаютисторические фигуры той эпохи . Не случайно в ранних версиях повести его имя звучало как Рэбия.
Я сознательно не хочу пересказывать сюжет. Гораздо важнее то, что происходит внутри главного героя. Самое сильное впечатление производят его постоянные внутренние терзания — попытка удержаться между ролью благородного дона и собственной человеческой сущностью. Получается у него, мягко говоря, плохо. Он спасает учёных, вывозит обречённых, помогает угнетённым и каждый раз понимает, что так продолжаться не может. Антон — настоящий, живой — всё сильнее ненавидит «серых», всё меньше способен оставаться сторонним наблюдателем.
Он нарушает правила, заводит отношения, несмотря на строгий запрет. Старшие товарищи напоминают ему о долге, о миссии, о невмешательстве — но слова уже не работают. Кульминацией этого внутреннего распада становится разговор с Будахом в восьмой главе. Простой, почти наивный вопрос: «А что бы вы сделали, будь вы богом?» — и все рациональные ответы Руматы разбиваются об одну страшную истину: изменить ничего нельзя. Единственное допустимое действие сверхсущества — оставить всё как есть.
Это состояние внутренней суперпозиции — когда ты не можешь ничего сделать, но и не делать ничего не можешь — и сводит героя с ума. Отказываясь карать, он сам становится правосудием. Отказываясь быть молнией, он превращается в неё. Потеряв любовь, он остаётся один на один со своей ненавистью и возвращается в точку, откуда всё началось.
Это путь, по которому нельзя идти назад. Но он возвращается — и, возможно, именно в этот момент всё окончательно ломается. Антон там, где рядом друзья, где больше не стоит вопрос: «Смогу ли я жить как прежде?» Потому что прежнего его больше не существует.
9 попыток не ненавидеть людей, когда любить их больше невозможно, из 10
После каждой прочитанной книги я обычно беру паузу — пару дней тишины перед следующей. Нужно время, чтобы уложить мысли, отвлечься, послушать музыку. Свой плейлист (он, кстати, в закрепе) я включаю редко и почти всегда на шаффле: так он каждый раз напоминает, какими неожиданными и точными бывают музыкальные воспоминания из прошлого, как по-новому раскрываются знакомые исполнители и стили. В этом есть что-то очень честное — не выбирать, а позволять себе чувствовать.
В рамках дальнейшего знакомства с произведениями Аркадия и Бориса Стругацких я столкнулся, пожалуй, с самой тяжёлой книгой со времён «Пикника на обочине». Там были свои вопросы и свои тревожные смыслы. «Трудно быть богом» — история иного порядка.
Повествование начинается вязко и тяжело, будто сопротивляясь читателю, и, как становится понятно ближе к финалу, совершает своеобразную рекурсию — возвращение к исходной точке, но уже с другим внутренним багажом. История переносит нас на далёкую планету, в королевство Арканар, застрявшее в развитии где-то между феодализмом и эпохой Возрождения. Здесь правит грубая сила «серых», благочестивый король полностью зависит от сладострастного и хищного дона Рэбы — министра охраны Короны. В этом мире палачи охотятся на книгочеев, лекарей и всех образованных людей, потому что знание опасно, а мысль — преступление.
Проводником по этому аду становится благородный дон Румата. Вместе с ним мы идём по грязным улочкам средневековых городов, где жизнь ничего не стоит, а жестокость — норма. Но дон Румата — лишь маска. На самом деле он Антон, сотрудник Института экспериментальной истории, человек из будущего, чья задача — наблюдать и не вмешиваться. Таких, как он, на планете около двухсот пятидесяти: разбросанные по разным уголкам цивилизации, они следят за ходом истории, не имея права её менять.
Книга была написана в 1964 году, на фоне активного строительства коммунизма в СССР, и идеи «коммунаров» тонкой, но заметной линией проходят через всё повествование. Даже образ дона Рэбы — его методы, страх, который он внушает, — удивительно напоминают
«…беспощадный гений посредственности. Он никто. Он ниоткуда…»
Я сознательно не хочу пересказывать сюжет. Гораздо важнее то, что происходит внутри главного героя. Самое сильное впечатление производят его постоянные внутренние терзания — попытка удержаться между ролью благородного дона и собственной человеческой сущностью. Получается у него, мягко говоря, плохо. Он спасает учёных, вывозит обречённых, помогает угнетённым и каждый раз понимает, что так продолжаться не может. Антон — настоящий, живой — всё сильнее ненавидит «серых», всё меньше способен оставаться сторонним наблюдателем.
Он нарушает правила, заводит отношения, несмотря на строгий запрет. Старшие товарищи напоминают ему о долге, о миссии, о невмешательстве — но слова уже не работают. Кульминацией этого внутреннего распада становится разговор с Будахом в восьмой главе. Простой, почти наивный вопрос: «А что бы вы сделали, будь вы богом?» — и все рациональные ответы Руматы разбиваются об одну страшную истину: изменить ничего нельзя. Единственное допустимое действие сверхсущества — оставить всё как есть.
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново…
— Сердце моё полно жалости, — сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
Это состояние внутренней суперпозиции — когда ты не можешь ничего сделать, но и не делать ничего не можешь — и сводит героя с ума. Отказываясь карать, он сам становится правосудием. Отказываясь быть молнией, он превращается в неё. Потеряв любовь, он остаётся один на один со своей ненавистью и возвращается в точку, откуда всё началось.
Это путь, по которому нельзя идти назад. Но он возвращается — и, возможно, именно в этот момент всё окончательно ломается. Антон там, где рядом друзья, где больше не стоит вопрос: «Смогу ли я жить как прежде?» Потому что прежнего его больше не существует.
9 попыток не ненавидеть людей, когда любить их больше невозможно, из 10
👍3
Там, на фото, должна была быть луна.
Я в пятницу так удивился, когда её увидел. Не то чтобы я луны не видел — но сама мысль о том, что она уже почти полная, а я ни разу не смотрел на небо всё это время, меня буквально «расплющила».
И ведь действительно: мы постоянно бегом-бегом, сломя голову несёмся к своему очередному нервному срыву. Хотя всё, что иногда требуется, — это просто остановиться, подышать и раствориться в созерцании такой, казалось бы, простой вещи, как луна.
Мне посчастливилось на ушедшей неделе два раза встретиться со своими прекрасными друзьями, и это даёт мне повод думать, что всё не так уж и плохо.
И снег пройдёт, и холод пройдёт.
Всё будет хорошо.
Я в пятницу так удивился, когда её увидел. Не то чтобы я луны не видел — но сама мысль о том, что она уже почти полная, а я ни разу не смотрел на небо всё это время, меня буквально «расплющила».
И ведь действительно: мы постоянно бегом-бегом, сломя голову несёмся к своему очередному нервному срыву. Хотя всё, что иногда требуется, — это просто остановиться, подышать и раствориться в созерцании такой, казалось бы, простой вещи, как луна.
Мне посчастливилось на ушедшей неделе два раза встретиться со своими прекрасными друзьями, и это даёт мне повод думать, что всё не так уж и плохо.
И снег пройдёт, и холод пройдёт.
Всё будет хорошо.
❤2
Потерянные сериалы #2
Уверен, вы понимаете это состояние: с утра — минус тридцать, вечером — холод и снег. Машина заводится с трудом и не греется, омывайка замёрзла, на дороге бардак, в метро ад. На парковке нет мест — бросаешь машину где придётся, а потом весь день переживаешь, чтобы её не задели и не поцарапали. Вроде бы деньги заработал, а вывести их и потратить — отдельный квест.
В общем, неделя сложная, а времени на отдых нет совсем. Слушаю очередную книгу из «Предполуденного цикла» Стругацких — ту самую, с которой всё началось, — и вдруг вспоминаю сериал, который недавно пересматривал. Очередной сериал, который уже никогда не вернётся.
«Обмани меня» / Lie to Me
Моя бесконечная любовь к британским актёрам, как ни странно, началась с изучения английского языка. Ни один сериал и ни одно зарубежное кино не били так пронзительно в сердце, как они. Ну правда: Рэйф Файнс, Гэри Олдман, Мартин Фримен, Джуд Лоу, Кристиан Бейл, Бенедикт Камбербэтч и многие другие. Что ни фамилия — то суперзвезда.
Но особняком для меня всегда стоял один — Тим Рот.
«Бешеные псы», «Криминальное чтиво», «Сделано в Британии», «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и многое другое.
Сериал, вышедший в 2009 году, собрал на дебютной серии более 12 миллионов зрителей — по тем временам это казалось чем-то невероятным. Главный герой, доктор Кэл Лайтман (Тим Рот), — ведущий эксперт по невербальной коммуникации и микровыражениям эмоций. В каждой серии нам, как и положено, предлагали вместе с персонажами разгадать очередную загадку — и далеко не всегда криминального характера, — погружаясь в эмоции и чувства не только подозреваемых, но и самих членов команды Лайтмана.
Для меня это был, по большей части, бенефис невероятного Тима Рота. Как и полагается большой звезде, он участвовал в проработке диалогов и в раскрытии характера своего персонажа. Лайтман — отличный пример объёмного, живого героя. Он не «хороший парень в рубахе», не злодей, не бабник и не зануда. Его способность «читать» лица и эмоции намертво вросла в подкорку — он больше не может жить как прежде. Он видит всё, даже то, чего не хотел бы видеть. Маневрируя между долгом любящего отца и ролью наставника для своих коллег, он старается не навязывать правду, а лишь взвешивать её, позволяя другим принимать решения, продиктованные их внутренним «я».
И ведь действительно: как тяжело видеть всех и всё, не замечая, как постепенно теряешь самого себя, пытаясь удержаться за эту тонкую нить.
Это был куда более глубокий сериал, чем большинство проектов, выходивших с ним параллельно. В Америке шёл десятый сезон CSI, по соседству всех смешил Шелдон Купер в «Теории большого взрыва», неподалёку продолжал выходить «Доктор Хаус», где Хью Лори подкупал своей дерзкой неоднозначностью, играя в противовес упорядоченному и рациональному миру Лайтмана. Да и будем честны: ещё с 2000-х процедуралы про американские клиники и полицию были куда популярнее экспериментального жанра, которым был «Обмани меня».
Очень жаль, что спустя три сезона — последний из которых вышел скомканным и явно недописанным — нам не дали хотя бы одну двухчасовую серию, чтобы закрыть все сюжетные арки. Осталось слишком много неотвеченных вопросов. И, конечно, мы так и не увидели того, чего ждали больше всего. Огонь между Лайтманом и Джиллиан Фостер (Келли Уильямс) чувствовался буквально через экран. Сама актриса позже говорила, что на съёмочной площадке всё искрилось, когда они снимали сцены близости или даже простые дружеские диалоги.
Тем не менее я искренне советую этот сериал тем, кто его пропустил. В сети гуляет множество озвучек, но моя любимая — от NovaFilm. Сериал у меня скачан, поэтому не знаю, доступен ли он сейчас на «Кинопоиске» или других платформах. Если нет возможности посмотреть в оригинале — выбирайте её. Она действительно живая.
#кино #сериалы #обзор #рубрика
Уверен, вы понимаете это состояние: с утра — минус тридцать, вечером — холод и снег. Машина заводится с трудом и не греется, омывайка замёрзла, на дороге бардак, в метро ад. На парковке нет мест — бросаешь машину где придётся, а потом весь день переживаешь, чтобы её не задели и не поцарапали. Вроде бы деньги заработал, а вывести их и потратить — отдельный квест.
В общем, неделя сложная, а времени на отдых нет совсем. Слушаю очередную книгу из «Предполуденного цикла» Стругацких — ту самую, с которой всё началось, — и вдруг вспоминаю сериал, который недавно пересматривал. Очередной сериал, который уже никогда не вернётся.
«Обмани меня» / Lie to Me
Моя бесконечная любовь к британским актёрам, как ни странно, началась с изучения английского языка. Ни один сериал и ни одно зарубежное кино не били так пронзительно в сердце, как они. Ну правда: Рэйф Файнс, Гэри Олдман, Мартин Фримен, Джуд Лоу, Кристиан Бейл, Бенедикт Камбербэтч и многие другие. Что ни фамилия — то суперзвезда.
Но особняком для меня всегда стоял один — Тим Рот.
«Бешеные псы», «Криминальное чтиво», «Сделано в Британии», «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и многое другое.
Сериал, вышедший в 2009 году, собрал на дебютной серии более 12 миллионов зрителей — по тем временам это казалось чем-то невероятным. Главный герой, доктор Кэл Лайтман (Тим Рот), — ведущий эксперт по невербальной коммуникации и микровыражениям эмоций. В каждой серии нам, как и положено, предлагали вместе с персонажами разгадать очередную загадку — и далеко не всегда криминального характера, — погружаясь в эмоции и чувства не только подозреваемых, но и самих членов команды Лайтмана.
Для меня это был, по большей части, бенефис невероятного Тима Рота. Как и полагается большой звезде, он участвовал в проработке диалогов и в раскрытии характера своего персонажа. Лайтман — отличный пример объёмного, живого героя. Он не «хороший парень в рубахе», не злодей, не бабник и не зануда. Его способность «читать» лица и эмоции намертво вросла в подкорку — он больше не может жить как прежде. Он видит всё, даже то, чего не хотел бы видеть. Маневрируя между долгом любящего отца и ролью наставника для своих коллег, он старается не навязывать правду, а лишь взвешивать её, позволяя другим принимать решения, продиктованные их внутренним «я».
И ведь действительно: как тяжело видеть всех и всё, не замечая, как постепенно теряешь самого себя, пытаясь удержаться за эту тонкую нить.
Это был куда более глубокий сериал, чем большинство проектов, выходивших с ним параллельно. В Америке шёл десятый сезон CSI, по соседству всех смешил Шелдон Купер в «Теории большого взрыва», неподалёку продолжал выходить «Доктор Хаус», где Хью Лори подкупал своей дерзкой неоднозначностью, играя в противовес упорядоченному и рациональному миру Лайтмана. Да и будем честны: ещё с 2000-х процедуралы про американские клиники и полицию были куда популярнее экспериментального жанра, которым был «Обмани меня».
Очень жаль, что спустя три сезона — последний из которых вышел скомканным и явно недописанным — нам не дали хотя бы одну двухчасовую серию, чтобы закрыть все сюжетные арки. Осталось слишком много неотвеченных вопросов. И, конечно, мы так и не увидели того, чего ждали больше всего. Огонь между Лайтманом и Джиллиан Фостер (Келли Уильямс) чувствовался буквально через экран. Сама актриса позже говорила, что на съёмочной площадке всё искрилось, когда они снимали сцены близости или даже простые дружеские диалоги.
Тем не менее я искренне советую этот сериал тем, кто его пропустил. В сети гуляет множество озвучек, но моя любимая — от NovaFilm. Сериал у меня скачан, поэтому не знаю, доступен ли он сейчас на «Кинопоиске» или других платформах. Если нет возможности посмотреть в оригинале — выбирайте её. Она действительно живая.
#кино #сериалы #обзор #рубрика
❤1
Аркадий и Борис Стругацкие — «Страна багровых туч»
Давно не появлялся — работы было много. Но уверяю вас, время я не терял. Сейчас нахожусь на третьей повести из «Предполуденного цикла» Стругацких, и до каждой из них обязательно дойдут руки написать отдельно.
Вообще я человек довольно сентиментальный. Пустить скупую мужскую слезу от фильма, сериала, музыки — вообще не проблема. Даже рилсы и шортсы иногда накрывают бесконечной грустью, и в этом есть своя сладость. Но с книгами так почти не бывает.
За последние пятнадцать лет единственный раз — это «Не прощаюсь» Акунина. И то это была скорее одинокая слеза в память о шестнадцати книгах и двадцатилетнем путешествии. Искренне и навзрыд я плакал над книгой, пожалуй, только в детстве — когда читал «Белый Бим, Чёрное ухо». По этой книге вообще можно проверять уровень эмпатии у ребёнка.
К первой книге большого цикла Стругацких я подходил без особых ожиданий. Обычно писателям нужно разогнаться, расписаться, выйти на свою лучшую форму. Лишь изредка дебют оказывается оглушительным.
«Страна багровых туч» писалась в период службы Аркадия Стругацкого на Камчатке: первые наброски относятся к 1952 году, издана повесть была в 1959-м. И, что удивительно, в ней нет сложных сакральных подтекстов или многослойных философских ловушек. После десятилетий фантастического кино сюжет не кажется откровением.
Молодой инженер-механик Алексей Петрович Быков приглашён на борт фотонного планетолёта «Хиус-2». В составе экипажа — командир экспедиции Анатолий Ермаков, пилот Богдан Спицын (первый человек, родившийся на Марсе), штурман Михаил Крутиков, геолог Владимир Юрковский и старый знакомый Быкова по Гоби — Григорий Дауге.
Перед нами, казалось бы, знакомые архетипы: строгий капитан, добродушный штурман, принципиальный соперник, верный товарищ. Всё будто по канону.
Но поражает другое.
Стругацкие показывают путь становления команды — как новый человек становится своим, как притирка характеров превращается в настоящую дружбу. Венера из безликойпланеты постепенно становится самостоятельным персонажем — холодным, враждебным, равнодушным. Она не фон, она противник.
В книге есть то, чего отчаянно не хватает современному миру: безусловное мужество, дружба до последнего вздоха, честность перед собой, тяжёлые, чёрные, как смола, мысли и переживания.
Я не люблю пересказывать сюжеты — мне важнее ощущения. Но один момент обойти невозможно.
По пути к Венере экипаж сталкивается с проблемами связи и случайно перехватывает сигнал бедствия. Они слышат космонавта, но он не слышит их. На его сигнал откликается третий корабль, и мы становимся невольными свидетелями диалога.
Последний выживший член экипажа, в условиях катастрофической нехватки кислорода, понимает, что спасения не будет. Он просит передать на Землю результаты его исследований и обращается к семье. Человек, полностью принявший свою судьбу, сохраняющий достоинство до последнего вдоха.
Я не представляю себе этой силы духа. Знать, что через несколько часов ты умрёшь, и думать не о страхе, а о том, чтобы близкие знали: ты не сдался. Ты был на посту до конца. Ты остался человеком.
И вот я за рулём, вытираю слёзы шарфом и пытаюсь уместить в себе масштаб этого чувства — одинокого, но невероятно мужественного человека.
Таких моментов в книге не один. И к финалу я снова был на пределе эмоций. Но яснее всего стало другое — почти болезненное осознание.
Борису Натановичу было 26 лет, когда вышла книга. Аркадию — 34. Бену Аффлеку было 27, когда он написал сценарий «Умницы Уилла Хантинга» и снялся в нём.
Мне — 33. И, возможно, я никогда не напишу ничего даже отдалённо сопоставимого.
И с этим придётся жить.
10 фронтов мужества и потерь, которые нельзя измерить словами, из 10
Давно не появлялся — работы было много. Но уверяю вас, время я не терял. Сейчас нахожусь на третьей повести из «Предполуденного цикла» Стругацких, и до каждой из них обязательно дойдут руки написать отдельно.
Вообще я человек довольно сентиментальный. Пустить скупую мужскую слезу от фильма, сериала, музыки — вообще не проблема. Даже рилсы и шортсы иногда накрывают бесконечной грустью, и в этом есть своя сладость. Но с книгами так почти не бывает.
За последние пятнадцать лет единственный раз — это «Не прощаюсь» Акунина. И то это была скорее одинокая слеза в память о шестнадцати книгах и двадцатилетнем путешествии. Искренне и навзрыд я плакал над книгой, пожалуй, только в детстве — когда читал «Белый Бим, Чёрное ухо». По этой книге вообще можно проверять уровень эмпатии у ребёнка.
К первой книге большого цикла Стругацких я подходил без особых ожиданий. Обычно писателям нужно разогнаться, расписаться, выйти на свою лучшую форму. Лишь изредка дебют оказывается оглушительным.
«Страна багровых туч» писалась в период службы Аркадия Стругацкого на Камчатке: первые наброски относятся к 1952 году, издана повесть была в 1959-м. И, что удивительно, в ней нет сложных сакральных подтекстов или многослойных философских ловушек. После десятилетий фантастического кино сюжет не кажется откровением.
Молодой инженер-механик Алексей Петрович Быков приглашён на борт фотонного планетолёта «Хиус-2». В составе экипажа — командир экспедиции Анатолий Ермаков, пилот Богдан Спицын (первый человек, родившийся на Марсе), штурман Михаил Крутиков, геолог Владимир Юрковский и старый знакомый Быкова по Гоби — Григорий Дауге.
Перед нами, казалось бы, знакомые архетипы: строгий капитан, добродушный штурман, принципиальный соперник, верный товарищ. Всё будто по канону.
Но поражает другое.
Стругацкие показывают путь становления команды — как новый человек становится своим, как притирка характеров превращается в настоящую дружбу. Венера из безликойпланеты постепенно становится самостоятельным персонажем — холодным, враждебным, равнодушным. Она не фон, она противник.
В книге есть то, чего отчаянно не хватает современному миру: безусловное мужество, дружба до последнего вздоха, честность перед собой, тяжёлые, чёрные, как смола, мысли и переживания.
Я не люблю пересказывать сюжеты — мне важнее ощущения. Но один момент обойти невозможно.
По пути к Венере экипаж сталкивается с проблемами связи и случайно перехватывает сигнал бедствия. Они слышат космонавта, но он не слышит их. На его сигнал откликается третий корабль, и мы становимся невольными свидетелями диалога.
Последний выживший член экипажа, в условиях катастрофической нехватки кислорода, понимает, что спасения не будет. Он просит передать на Землю результаты его исследований и обращается к семье. Человек, полностью принявший свою судьбу, сохраняющий достоинство до последнего вдоха.
— Когда вы вернётесь… вас, вероятно, навестит моя жена… и сын. Передайте им мой последний привет… и скажите, что я был на посту до конца…
— Я слышу вас, профессор.
— Прощайте… Желаю всем счастья и удач…
— Я преклоняюсь перед вашим мужеством.
— Не нужно таких слов… Пеленгатор будет работать без перерыва. Люки вы найдёте открытыми.
Я не представляю себе этой силы духа. Знать, что через несколько часов ты умрёшь, и думать не о страхе, а о том, чтобы близкие знали: ты не сдался. Ты был на посту до конца. Ты остался человеком.
И вот я за рулём, вытираю слёзы шарфом и пытаюсь уместить в себе масштаб этого чувства — одинокого, но невероятно мужественного человека.
«Мы идём не ради славы. Мы идём потому, что иначе нельзя.»
Таких моментов в книге не один. И к финалу я снова был на пределе эмоций. Но яснее всего стало другое — почти болезненное осознание.
Борису Натановичу было 26 лет, когда вышла книга. Аркадию — 34. Бену Аффлеку было 27, когда он написал сценарий «Умницы Уилла Хантинга» и снялся в нём.
Мне — 33. И, возможно, я никогда не напишу ничего даже отдалённо сопоставимого.
И с этим придётся жить.
10 фронтов мужества и потерь, которые нельзя измерить словами, из 10
всю неделю с прошлого четверга я искренне и без остатка боролся с погодой. откапывал машину, парковочные места, пробуксовки, лёд, лопата каждый день и вчера, снова задержавшись на работе, когда казалось бы снег прекратился и скоро всё это закончится случилось это. парковочных мест снова не было, и я решил заехать в небольшой относительно моих прошлых побед снег, а оказалось, что там лёд. теперь ждать запчасти и оставлять машину на ремонт, так что до среды придётся побыть пассажиром.
быстрей бы уже весна..
быстрей бы уже весна..
"Путь на Амальтею" и "Стажёры" Стругацких
Постараюсь сделать заметку короткой — честно говоря, интересна она в основном тем, кто уже прочитал или собирается читать «Страну багровых туч». Циклы произведений вообще существуют для того, чтобы вести знакомых персонажей через тернистый путь к преодолению. И весь Предполуденный цикл — это, по сути, про дружбу, мужество и преодоление.
В первой повести мы знакомимся с новым членом экипажа — Иваном Жилиным. Из неотёсанного юнца он постепенно становится мастером своего дела. Бок о бок с командой он борется с необъятным космосом и страхом перед неизбежным концом. И всё, что у него в голове, это простая мысль:
Это ещё одна часть цикла, где уже знакомые, почти родные персонажи прощаются друг с другом — на всякий случай. С теплотой, с любовью, но и с пониманием, что путь может закончиться в любой момент. И дальше остаётся только два варианта: погибнуть или всё-таки довезти груз.
В «Стажёрах» мы сталкиваемся уже с другой стороной — с жизненной рутиной и неизбежностью времени. Мы все стареем. И открывающая сцена, где Дауге провожает межпилотников в очередной полёт, а сам остаётся на Земле, очень точно это отражает.
Это тот момент, который рано или поздно приходит к каждому: когда ты уже не можешь работать как раньше, не можешь выдавать максимум, и постепенно остаёшься «на земле». Начинаешь заниматься чем-то другим — рыбалкой, марками, чем угодно, лишь бы не вспоминать, как сильно не хватает дела, которое любил.
Все герои цикла искренне преданы своей работе. И «Стажёры» показывают, как молодой вакуум-сварщик попадает на борт «Тахмасиба» и проходит путь рядом с Быковым, Крутиковым, Юрковским и Жилиным.
Несмотря на возраст, опыт и десятки экспедиций, внутри них всё ещё остаётся то самое рвение — иногда даже юношеская беспечность, которая не очень сочетается с их положением и статусом.
Но, как всегда, приходит момент прощания. И мы снова провожаем героев в вечность. Отдельно эти произведения, на мой взгляд, менее цельные и не такие глубокие, как «Страна багровых туч». Но раз уж я решил пройти весь цикл — иду до конца. Советовать их могу только вместе, не по отдельности.
Сейчас я дошёл до «Обитаемого острова». Про «Хищные вещи века» и «Чрезвычайные происшествия» сказать особенно нечего — они не поражают и не дают чего-то принципиально нового, всё довольно на поверхности.
«Полдень. XXII век» — уже сложнее для восприятия. Это не цельное произведение, а скорее мозаика заметок о будущем: о том, как живёт мир спустя сто лет, как учатся студенты, как люди осваивают неизвестное. Интересно, но пересказывать это по частям смысла нет.
О «Попытке к бегству» напишу отдельно — она ломает привычную утопию, выстроенную Стругацкими в предыдущих книгах.
А «Далёкая Радуга» снова вернула мне вайбы «Страны багровых туч», так что о ней тоже ещё будет заметка.
Пока же продолжаю путь вместе с Максимом на «Обитаемом острове» — и просто наблюдаю, как всё это развивается.
---
PS. Есть мысль сделать ещё один формат — короткие вертикальные видео. Небольшие мысли, которые хотелось бы оставить сыну в будущем. Потому что я могу их забыть, потерять или просто не успеть передать. А так — они у него останутся. Может, это будет полезно не только ему, но и ещё кому-то. Посмотрим.
Всех обнял.
Едем дальше.
=====================================================
#книги #Стругацкие #рецензия
Постараюсь сделать заметку короткой — честно говоря, интересна она в основном тем, кто уже прочитал или собирается читать «Страну багровых туч». Циклы произведений вообще существуют для того, чтобы вести знакомых персонажей через тернистый путь к преодолению. И весь Предполуденный цикл — это, по сути, про дружбу, мужество и преодоление.
В первой повести мы знакомимся с новым членом экипажа — Иваном Жилиным. Из неотёсанного юнца он постепенно становится мастером своего дела. Бок о бок с командой он борется с необъятным космосом и страхом перед неизбежным концом. И всё, что у него в голове, это простая мысль:
«Если я выберусь — я должен стать таким, как Быков. Если не выберусь — я должен умереть, как Быков»
Это ещё одна часть цикла, где уже знакомые, почти родные персонажи прощаются друг с другом — на всякий случай. С теплотой, с любовью, но и с пониманием, что путь может закончиться в любой момент. И дальше остаётся только два варианта: погибнуть или всё-таки довезти груз.
В «Стажёрах» мы сталкиваемся уже с другой стороной — с жизненной рутиной и неизбежностью времени. Мы все стареем. И открывающая сцена, где Дауге провожает межпилотников в очередной полёт, а сам остаётся на Земле, очень точно это отражает.
Это тот момент, который рано или поздно приходит к каждому: когда ты уже не можешь работать как раньше, не можешь выдавать максимум, и постепенно остаёшься «на земле». Начинаешь заниматься чем-то другим — рыбалкой, марками, чем угодно, лишь бы не вспоминать, как сильно не хватает дела, которое любил.
Все герои цикла искренне преданы своей работе. И «Стажёры» показывают, как молодой вакуум-сварщик попадает на борт «Тахмасиба» и проходит путь рядом с Быковым, Крутиковым, Юрковским и Жилиным.
Несмотря на возраст, опыт и десятки экспедиций, внутри них всё ещё остаётся то самое рвение — иногда даже юношеская беспечность, которая не очень сочетается с их положением и статусом.
Но, как всегда, приходит момент прощания. И мы снова провожаем героев в вечность. Отдельно эти произведения, на мой взгляд, менее цельные и не такие глубокие, как «Страна багровых туч». Но раз уж я решил пройти весь цикл — иду до конца. Советовать их могу только вместе, не по отдельности.
Сейчас я дошёл до «Обитаемого острова». Про «Хищные вещи века» и «Чрезвычайные происшествия» сказать особенно нечего — они не поражают и не дают чего-то принципиально нового, всё довольно на поверхности.
«Полдень. XXII век» — уже сложнее для восприятия. Это не цельное произведение, а скорее мозаика заметок о будущем: о том, как живёт мир спустя сто лет, как учатся студенты, как люди осваивают неизвестное. Интересно, но пересказывать это по частям смысла нет.
О «Попытке к бегству» напишу отдельно — она ломает привычную утопию, выстроенную Стругацкими в предыдущих книгах.
А «Далёкая Радуга» снова вернула мне вайбы «Страны багровых туч», так что о ней тоже ещё будет заметка.
Пока же продолжаю путь вместе с Максимом на «Обитаемом острове» — и просто наблюдаю, как всё это развивается.
---
PS. Есть мысль сделать ещё один формат — короткие вертикальные видео. Небольшие мысли, которые хотелось бы оставить сыну в будущем. Потому что я могу их забыть, потерять или просто не успеть передать. А так — они у него останутся. Может, это будет полезно не только ему, но и ещё кому-то. Посмотрим.
Всех обнял.
Едем дальше.
=====================================================
#книги #Стругацкие #рецензия
❤3🔥2❤🔥1
«Попытка к бегству» и «Далёкая Радуга» — Аркадий и Борис Стругацкие
«Попытка к бегству» стала для меня хорошей встряской после относительно спокойных и местами даже легкомысленных книг цикла. В «Полдне XXII века» Стругацкие погружают нас в мир будущего, совершая вместе с экипажем «Таймыра» огромный идейный скачок. Старые представления о космосе там уже выглядят пережитком прошлого: фотонные планетолёты уступили место технологичным Д-космолётам.
Представьте себе буквально «прокалывание риманова пространства» у светового барьера — псевдонаучный принцип сверхсветового перелёта, благодаря которому человечество перестало думать категориями соседних планет и вышло к новым системам. То, что раньше занимало годы, теперь занимает недели. Пожалуй, это можно сравнить со скачком от дирижаблей к реактивной авиации. И именно в этом мире зрелого коммунизма, где даже «столетние предки из прошлого» спокойно меняют профессии и находят себе новое место в жизни, происходят события повести.
Сюжет на первый взгляд прост: звездолётчик Антон и структуральный лингвист Вадим собираются лететь в отпуск на космический курорт, но прямо перед отправлением к ним буквально навязывается странный человек по имени Саул Репнин. Он предлагает отказаться от скучной и привычной Пандоры и высадиться на любой неисследованной планете. Они принимают этот вызов, называют найденный мир в честь Саула — и обнаруживают цивилизацию на феодальном уровне развития.
По сути, огромный концентрационный лагерь размером с целую планету.
Дальше о сюжете говорить не хочется, потому что именно там скрывается главный секрет повести, который я бы посоветовал раскрыть самостоятельно. Но важность книги в рамках цикла совсем в другом. Именно здесь Стругацкие впервые отказываются объяснять читателю один из ключевых моментов. Сейчас это кажется их фирменным приёмом, но тогда, в 1962 году, это был первый подобный опыт.
Ещё важнее другое: впервые герои сталкиваются не с обезличенной стихией — не с космосом, природой или неизведанной планетой, — а с враждебной социальной системой. С темой, которая позже станет краеугольной в «Трудно быть богом». Фактически Саул задаёт вопрос, на который Стругацкие ответят только спустя два года.
Ответа здесь не будет. Но мы, уже прочитавшие «Трудно быть богом», прекрасно знаем, к чему всё это приводит.
Вообще столкновение прошлого и будущего — одна из главных тем повести. И именно поэтому «Попытка к бегству» ощущается такой тяжёлой и одновременно удивительно живой книгой. Особенно на фоне Вадима — человека, который даже посреди этой хтони продолжает говорить стихами.
---
«Попытка к бегству» стала для меня хорошей встряской после относительно спокойных и местами даже легкомысленных книг цикла. В «Полдне XXII века» Стругацкие погружают нас в мир будущего, совершая вместе с экипажем «Таймыра» огромный идейный скачок. Старые представления о космосе там уже выглядят пережитком прошлого: фотонные планетолёты уступили место технологичным Д-космолётам.
Представьте себе буквально «прокалывание риманова пространства» у светового барьера — псевдонаучный принцип сверхсветового перелёта, благодаря которому человечество перестало думать категориями соседних планет и вышло к новым системам. То, что раньше занимало годы, теперь занимает недели. Пожалуй, это можно сравнить со скачком от дирижаблей к реактивной авиации. И именно в этом мире зрелого коммунизма, где даже «столетние предки из прошлого» спокойно меняют профессии и находят себе новое место в жизни, происходят события повести.
Сюжет на первый взгляд прост: звездолётчик Антон и структуральный лингвист Вадим собираются лететь в отпуск на космический курорт, но прямо перед отправлением к ним буквально навязывается странный человек по имени Саул Репнин. Он предлагает отказаться от скучной и привычной Пандоры и высадиться на любой неисследованной планете. Они принимают этот вызов, называют найденный мир в честь Саула — и обнаруживают цивилизацию на феодальном уровне развития.
По сути, огромный концентрационный лагерь размером с целую планету.
Дальше о сюжете говорить не хочется, потому что именно там скрывается главный секрет повести, который я бы посоветовал раскрыть самостоятельно. Но важность книги в рамках цикла совсем в другом. Именно здесь Стругацкие впервые отказываются объяснять читателю один из ключевых моментов. Сейчас это кажется их фирменным приёмом, но тогда, в 1962 году, это был первый подобный опыт.
Ещё важнее другое: впервые герои сталкиваются не с обезличенной стихией — не с космосом, природой или неизведанной планетой, — а с враждебной социальной системой. С темой, которая позже станет краеугольной в «Трудно быть богом». Фактически Саул задаёт вопрос, на который Стругацкие ответят только спустя два года.
А что вы будете делать, когда придётся стрелять? А вам придётся стрелять, Вадим, когда вашу подругу-учительницу распнут грязные монахи…
Ответа здесь не будет. Но мы, уже прочитавшие «Трудно быть богом», прекрасно знаем, к чему всё это приводит.
Вообще столкновение прошлого и будущего — одна из главных тем повести. И именно поэтому «Попытка к бегству» ощущается такой тяжёлой и одновременно удивительно живой книгой. Особенно на фоне Вадима — человека, который даже посреди этой хтони продолжает говорить стихами.
Есть на всякий, есть на случай
В «Корабле» специалист —
Ваш великий и могучий
Структуральнейший лингвист.
---