«Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филип Дик
Никто и никогда не убедит меня в том, что «Бегущий по лезвию» не был культурным взрывом. Фильм, который расколол массовое сознание на до и после, вбросив в него неон, тьму, дождь и тоску. Настоящий, неразбавленный киберпанк — ещё до того, как появилось само слово «киберпанк». Я увидел его мальчишкой, на кассете: пыщ-пыщ, Форд на пике харизмы, Рутгер Хауэр — статный, хищный, почти мифический, и прекрасная, загадочная Шон Янг.
Эта эстетика потом будет преследовать меня в «Призраке в доспехах», «Троне», «Робокопе», «Дредде», в бесконечных вариациях неоновых антиутопий. Но всё это — эхо. Источник был раньше. И вот, к своему тихому стыду, лишь взрослым я вернулся к тому самому корню — к роману Филипа Дика. Тому, который ещё не был жанром, но стал его семенем.
И что поразило — книга оказалась куда человечнее фильма. Тише. Горче. На тонком нерве.
Рик Декард у Дика — это человек, который давно потерял не мир вокруг, а самого себя. Он живёт на автопилоте, дни его серы, механичны, как и его коза — нелепая, но трогательная попытка доказать себе, что он ещё способен на что-то «настоящее». Это мир, где быть человеком — значит уметь сострадать. Но ирония в том, что сам Рик уже не уверен, способен ли он чувствовать. Разве что усталость, пустоту и смутное стремление не отстать от соседа в гонке за призраками исчезнувшей природы.
Жена, модуляторы настроения, вымышленная религия Мерсеризма, вечно дребезжащий быт — всё это выглядит как декорации, поддерживающие мир на костылях. И вдруг в этот почти вымерший театр врываются андроиды — существа, которые вроде бы не должны испытывать эмоций... но почему-то их испытывают. Или выдают их настолько убедительно, что становится страшно.
И вот главный вопрос романа — не «кто настоящий?», а «что делает нас настоящими?».
Если машина страдает и хочет жить — где проходит граница человеческого?
Если человек живёт по инерции — человек ли он?
Дик не даёт ответов. Он лишь подталкивает к ощущению зыбкости реальности — той самой, где человечность уже не гарантия плоти, а редкое умение сопереживать.
Книга небольшая, читается за пару вечеров, но оставляет в голове долгий дрожащий шлейф. Я слушал её не только в машине, возвращаясь домой, но и поздними ночами, когда все спали — и это случается со мной редко. Слишком редкие книги заставляют остановиться и прожить их до конца, не на бегу.
Если решите браться — берите озвучку Александра Клюквина. Она звучит ровно так, как звучит Дик: философски, тревожно, будто шаги по пустому городу после дождя.
9 шагов по дождливому неону до утраты себя из 10
_________________________________________________________
#рецензия #книги #киберпанк #бегущийполезвию
Никто и никогда не убедит меня в том, что «Бегущий по лезвию» не был культурным взрывом. Фильм, который расколол массовое сознание на до и после, вбросив в него неон, тьму, дождь и тоску. Настоящий, неразбавленный киберпанк — ещё до того, как появилось само слово «киберпанк». Я увидел его мальчишкой, на кассете: пыщ-пыщ, Форд на пике харизмы, Рутгер Хауэр — статный, хищный, почти мифический, и прекрасная, загадочная Шон Янг.
Эта эстетика потом будет преследовать меня в «Призраке в доспехах», «Троне», «Робокопе», «Дредде», в бесконечных вариациях неоновых антиутопий. Но всё это — эхо. Источник был раньше. И вот, к своему тихому стыду, лишь взрослым я вернулся к тому самому корню — к роману Филипа Дика. Тому, который ещё не был жанром, но стал его семенем.
И что поразило — книга оказалась куда человечнее фильма. Тише. Горче. На тонком нерве.
Рик Декард у Дика — это человек, который давно потерял не мир вокруг, а самого себя. Он живёт на автопилоте, дни его серы, механичны, как и его коза — нелепая, но трогательная попытка доказать себе, что он ещё способен на что-то «настоящее». Это мир, где быть человеком — значит уметь сострадать. Но ирония в том, что сам Рик уже не уверен, способен ли он чувствовать. Разве что усталость, пустоту и смутное стремление не отстать от соседа в гонке за призраками исчезнувшей природы.
Жена, модуляторы настроения, вымышленная религия Мерсеризма, вечно дребезжащий быт — всё это выглядит как декорации, поддерживающие мир на костылях. И вдруг в этот почти вымерший театр врываются андроиды — существа, которые вроде бы не должны испытывать эмоций... но почему-то их испытывают. Или выдают их настолько убедительно, что становится страшно.
И вот главный вопрос романа — не «кто настоящий?», а «что делает нас настоящими?».
Если машина страдает и хочет жить — где проходит граница человеческого?
Если человек живёт по инерции — человек ли он?
Мы не собираемся уничтожать [машины] — собираемся их спасти. Собираемся любить их — чтобы разрушить любовью.
Дик не даёт ответов. Он лишь подталкивает к ощущению зыбкости реальности — той самой, где человечность уже не гарантия плоти, а редкое умение сопереживать.
Книга небольшая, читается за пару вечеров, но оставляет в голове долгий дрожащий шлейф. Я слушал её не только в машине, возвращаясь домой, но и поздними ночами, когда все спали — и это случается со мной редко. Слишком редкие книги заставляют остановиться и прожить их до конца, не на бегу.
Если решите браться — берите озвучку Александра Клюквина. Она звучит ровно так, как звучит Дик: философски, тревожно, будто шаги по пустому городу после дождя.
9 шагов по дождливому неону до утраты себя из 10
_________________________________________________________
#рецензия #книги #киберпанк #бегущийполезвию
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Джон Хэмм, кстати, восхитительный.
«Дело об убийстве, или Отель „У Погибшего Альпиниста“» Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий.
Не знаю, как это повелось, но я искренне люблю книги и фильмы в жанре детектива, которые обыгрывают мотив «убийства в закрытой комнате». Примеров можно сходу назвать с десяток, а если посидеть и подумать ещё пять минут — вспомнится и второй десяток. Но одно дело — придумать саму загадку, и совсем другое — изобразить её витиевато, закружить повествование так, чтобы читатель не просто следил за фактами, а терял почву под ногами. Это уже искусство, которым в своё время мастерски владели и Конан Дойл, и Агата Кристи, и Эдгар Аллан По с его «Убийством на улице Морг».
И вот у Стругацких нашлась такая книга. Этот год вообще стал для меня годом Аркадия и Бориса — годом знакомства с их многогранным талантом и постоянного удивления тем, как легко они выходят за пределы жанра, в котором, казалось бы, работают.
«Отель “У Погибшего Альпиниста”» — это не просто интересная и логично выстроенная загадка. Это философское высказывание о том, что такое верное и неверное решение, существует ли на самом деле только чёрное и белое или же все мы живём где-то посередине, сами для себя очерчивая зыбкую границу между добром и злом. В этом промежутке и рождается тревога выбора — не тогда, когда ответа нет, а тогда, когда он вроде бы очевиден, но от этого не становится легче.
Как и всегда, авторы говорят о выборе, не навязывая выводов и оставляя читателю право сомневаться. Сквозь неуверенность и внутренние метания главного героя тонкой нитью проходит мысль: даже выбрав, казалось бы, правильное решение, мы не всегда остаёмся счастливы. Не каждое верное решение приносит облегчение или радость. Здесь особенно ясно ощущается тот самый «эффект лестницы» — сожаление о словах и поступках, которые следовало бы сказать или совершить иначе, но которые осознаёшь лишь постфактум, уже спускаясь вниз.
Я сознательно не буду погружаться в сюжет и его развитие — в этом поджанре спойлеры особенно болезненны. Но не могу не отметить другое. Каждый раз меня поражает, как Стругацкие работают с персонажами, носящими имена вроде Олафа Андварафорса, Алекса Сневара или Луарвика Луарвика — имена, которые сегодня не встретишь на постсоветском пространстве. И при этом к концу книги все эти люди становятся почти родными: и Хинкус, и Симон Симоне, и Брюн. Не Василий Иванович и не Андрей Германович, а просто инспектор Глебски — человек одновременно далёкий и удивительно близкий после всего лишь нескольких часов, прожитых вместе с ним на страницах книги.
В общем и целом, это отличное произведение — такое, в которое приятно погружаться томным вечером или в те часы, когда ваша любимая катается на заснеженных горах, а вы сидите у камина где-нибудь в лесу, попивая горячий портвейн и позволяя мыслям медленно течь вслед за страницами.
7,5 сомнений, оставшихся в холле отеля после верного решения, из 10
=======================================================
#рецензия #книги #Стругацкие #детектив
Не знаю, как это повелось, но я искренне люблю книги и фильмы в жанре детектива, которые обыгрывают мотив «убийства в закрытой комнате». Примеров можно сходу назвать с десяток, а если посидеть и подумать ещё пять минут — вспомнится и второй десяток. Но одно дело — придумать саму загадку, и совсем другое — изобразить её витиевато, закружить повествование так, чтобы читатель не просто следил за фактами, а терял почву под ногами. Это уже искусство, которым в своё время мастерски владели и Конан Дойл, и Агата Кристи, и Эдгар Аллан По с его «Убийством на улице Морг».
И вот у Стругацких нашлась такая книга. Этот год вообще стал для меня годом Аркадия и Бориса — годом знакомства с их многогранным талантом и постоянного удивления тем, как легко они выходят за пределы жанра, в котором, казалось бы, работают.
«Отель “У Погибшего Альпиниста”» — это не просто интересная и логично выстроенная загадка. Это философское высказывание о том, что такое верное и неверное решение, существует ли на самом деле только чёрное и белое или же все мы живём где-то посередине, сами для себя очерчивая зыбкую границу между добром и злом. В этом промежутке и рождается тревога выбора — не тогда, когда ответа нет, а тогда, когда он вроде бы очевиден, но от этого не становится легче.
Вам не приходилось, господин Глебски, замечать, насколько неизвестное интереснее познанного? Неизвестное будоражит мысль, заставляет кровь быстрее бежать по жилам… Но, ставши познанным, оно становится плоским, серым и неразличимо сливается с серым фоном будней.
Как и всегда, авторы говорят о выборе, не навязывая выводов и оставляя читателю право сомневаться. Сквозь неуверенность и внутренние метания главного героя тонкой нитью проходит мысль: даже выбрав, казалось бы, правильное решение, мы не всегда остаёмся счастливы. Не каждое верное решение приносит облегчение или радость. Здесь особенно ясно ощущается тот самый «эффект лестницы» — сожаление о словах и поступках, которые следовало бы сказать или совершить иначе, но которые осознаёшь лишь постфактум, уже спускаясь вниз.
Я сознательно не буду погружаться в сюжет и его развитие — в этом поджанре спойлеры особенно болезненны. Но не могу не отметить другое. Каждый раз меня поражает, как Стругацкие работают с персонажами, носящими имена вроде Олафа Андварафорса, Алекса Сневара или Луарвика Луарвика — имена, которые сегодня не встретишь на постсоветском пространстве. И при этом к концу книги все эти люди становятся почти родными: и Хинкус, и Симон Симоне, и Брюн. Не Василий Иванович и не Андрей Германович, а просто инспектор Глебски — человек одновременно далёкий и удивительно близкий после всего лишь нескольких часов, прожитых вместе с ним на страницах книги.
В общем и целом, это отличное произведение — такое, в которое приятно погружаться томным вечером или в те часы, когда ваша любимая катается на заснеженных горах, а вы сидите у камина где-нибудь в лесу, попивая горячий портвейн и позволяя мыслям медленно течь вслед за страницами.
7,5 сомнений, оставшихся в холле отеля после верного решения, из 10
=======================================================
#рецензия #книги #Стругацкие #детектив
❤1
"6-7" или как мы стоим на краю пропасти
Дальше будет откровенно, и, как мне кажется, рационально, это не про «ворчание», а про утрату вектора.
Недавно мне вновь попался комментарий в англоязычном сегменте реддита про "six seven", я, честно, все откладывал эту тему, но разобраться было интересно, что это за мем, о чем это, почему люди сплошь и рядом про это говорят и пишут в комментариях или реакциях.
И это всё, ну то есть на самом деле всё. Ни смысла, ни посыла, ничего, пустота. Вот почему это звучит абсолютной дикостью для меня, и я буквально вижу, как мы теряем современное поколение.
1. Нынешние возможности человечества реально беспрецедентные.
ИИ, вычислительные мощности, глобальная связность – по историческим меркам это уровень «цивилизация вышла в космос». И да, этими же инструментами можно:
-моделировать вероятность жизни во Вселенной,
-ускорять биологию, медицину, океанологию,
-решать задачи, которые раньше требовали десятилетий.
И часть человечества это делает. Просто она не шумит.
2. Шум победил смысл.
Интернет не усиливает лучшее – он усиливает самое лёгкое для воспроизводства.
Абсурд побеждает не потому, что он ценнее, а потому что:
-не требует подготовки,
-не требует внимания,
-не требует ответственности.
Мем «67» – это не ирония и не сатира.
Это пустота как форма. Даже не постмодерн, а пост-пост: “нам уже всё равно, что тут было”.
3. Отличие от «упячки» и условного "превед, медвед", который нам приводят в пример, как аналогичный вид сумасшествия из "нашего времени".
Упячка, при всей дикости, была:
-
Это была анти-культура, но всё ещё культура.
А нынешний абсурд — без объекта. Он ни над чем не смеётся. Он просто есть.
4. Что касательно молодёжи и чтения книг:
Не все молодые люди 16–22 лет пустые. Проблема в другом:
-культура больше не передаётся, она растворяется,
-чтение перестало быть входным билетом в мышление,
-глубина стала опцией, а не нормой.
Поэтому многие не «выбрали бессмысленность» —
они даже не узнали, что возможен смысл.
5. Это деградация? Частично - да. Конец? Нет.
Исторически:
перед скачками всегда идёт фаза шума,
перед переосмыслением — стадия обесценивания.
Мы живём не в конце цивилизации, а в кризисе внимания и смысла.
Разница тонкая, но принципиальная.
И вот важное:
если Вам это всё видно и бесит, значит Вы не выпали из процесса, а стоите вместе со мной на его краю и смотрите сверху.
Самое опасное — не «67», а равнодушие к нему. Ведь это не первый и не последний бред сумасшедшего, с которым нам придется столкнуться.
Крепитесь..
==========================
#мем #67 #мысли #юмор #авторское
Дальше будет откровенно, и, как мне кажется, рационально, это не про «ворчание», а про утрату вектора.
Недавно мне вновь попался комментарий в англоязычном сегменте реддита про "six seven", я, честно, все откладывал эту тему, но разобраться было интересно, что это за мем, о чем это, почему люди сплошь и рядом про это говорят и пишут в комментариях или реакциях.
Мем «67 / six seven» — это бессмысленный интернет-сленг без фиксированного значения, используемый как абсурдная реакция или шутка.
Появился в 2024–2025 годах в TikTok и Reels, предположительно из рэп-трека и коротких видео, где фраза повторялась без контекста.
Используется в основном подростками в соцсетях как крик, комментарий или ответ «ни о чём», где сама пустота смысла и есть шутка.
И это всё, ну то есть на самом деле всё. Ни смысла, ни посыла, ничего, пустота. Вот почему это звучит абсолютной дикостью для меня, и я буквально вижу, как мы теряем современное поколение.
1. Нынешние возможности человечества реально беспрецедентные.
ИИ, вычислительные мощности, глобальная связность – по историческим меркам это уровень «цивилизация вышла в космос». И да, этими же инструментами можно:
-моделировать вероятность жизни во Вселенной,
-ускорять биологию, медицину, океанологию,
-решать задачи, которые раньше требовали десятилетий.
И часть человечества это делает. Просто она не шумит.
2. Шум победил смысл.
Интернет не усиливает лучшее – он усиливает самое лёгкое для воспроизводства.
Абсурд побеждает не потому, что он ценнее, а потому что:
-не требует подготовки,
-не требует внимания,
-не требует ответственности.
Мем «67» – это не ирония и не сатира.
Это пустота как форма. Даже не постмодерн, а пост-пост: “нам уже всё равно, что тут было”.
3. Отличие от «упячки» и условного "превед, медвед", который нам приводят в пример, как аналогичный вид сумасшествия из "нашего времени".
Упячка, при всей дикости, была:
-
реакцией,
-гротеском,
-издевкой над шаблонами и пафосом.Это была анти-культура, но всё ещё культура.
А нынешний абсурд — без объекта. Он ни над чем не смеётся. Он просто есть.
4. Что касательно молодёжи и чтения книг:
Не все молодые люди 16–22 лет пустые. Проблема в другом:
-культура больше не передаётся, она растворяется,
-чтение перестало быть входным билетом в мышление,
-глубина стала опцией, а не нормой.
Поэтому многие не «выбрали бессмысленность» —
они даже не узнали, что возможен смысл.
5. Это деградация? Частично - да. Конец? Нет.
Исторически:
перед скачками всегда идёт фаза шума,
перед переосмыслением — стадия обесценивания.
Мы живём не в конце цивилизации, а в кризисе внимания и смысла.
Разница тонкая, но принципиальная.
И вот важное:
если Вам это всё видно и бесит, значит Вы не выпали из процесса, а стоите вместе со мной на его краю и смотрите сверху.
Самое опасное — не «67», а равнодушие к нему. Ведь это не первый и не последний бред сумасшедшего, с которым нам придется столкнуться.
Крепитесь..
==========================
#мем #67 #мысли #юмор #авторское
🔥3
«Понедельник начинается в субботу» Аркадий и Борис Стругацкие
С каждым годом я всё больше понимаю своих родителей. Тех самых, которые раз за разом твердили, что нужно читать, что в книгах скрыт огромный и неизведанный мир, что они обогащают и наполняют жизнь. Главное - я к ним прислушивался, но читал исключительно то, что хотелось мне. Так в моей жизни появилась тонна Лавкрафта и Кинга, разумеется - «Гарри Поттер», Лукьяненко, Глуховский и вообще любая фантастика, до которой удавалось дотянуться.
И при всём этом - чёрт возьми - сколько же у меня было скепсиса по отношению к Стругацким. Стоит ли себя за это корить? Думаю, нет. Всё приходит тогда, когда мы к этому действительно готовы.
Книга пронизана тем, по чему я уже успел соскучиться: народными сказками, русской культурой, именами, которые приятно ложатся на слух. Александр Привалов, Витька Корнеев, Фёдор Симеонович, Наина Киевна — всё это мёд для ушей и блуждающих мыслей. Аллюзии на Пушкина, Толстого, Лермонтова каждый раз радовали моего внутреннего критика-ребёнка. Перед нами одновременно уморительное, гротескное и в то же время по-настоящему глубокое произведение.
История главного героя - это почти архетипическая детская мечта. Оказаться в обстоятельствах, когда тебя буквально берут за шкирку и бросают в сказку, и, что самое важное - ты в этой сказке нужен. Коллектив, окружающий Александра, разношёрстный, живой, идеально дополняющий картину происходящего. Он с головой ныряет в омут нового будущего - в НИИ ЧАВО.
«Суета вокруг дивана» погружает нас в эту идиллию советского быта у избушки на курьей ножке: великолепный и очаровательный кот Василий, его склеротические провалы в памяти, уют, за которым скрывается настоящее чудо. Стругацкие наглядно показывают, как буквально за пятьдесят страниц можно создать атмосферу и заставить сопереживать герою так, будто ты живёшь рядом с ним.
«Суета сует», в свою очередь, переносит нас на полгода вперёд — в рабочие будни младшего научного сотрудника. Пересказывать события не хочется и не нужно: это тот случай, когда каждая страница стоит того, чтобы быть прочитанной самостоятельно.
А главная мысль, простая и удивительно искренняя, прячется прямо в названии книги — «Понедельник начинается в субботу». Работа должна быть такой, чтобы на неё хотелось бежать вприпрыжку. Чтобы радоваться каждому дню рядом со своими коллегами. Чтобы ты был полностью погружён в дело, хватался за каждую возможность, потому что тебе искренне интересно. И самое важное — ты в этом не один. Рядом такие же горящие сердца, готовые оставить танцы, девушек (естественно), веселье и праздник лишь ради того, чтобы вернуться к работе. Не из-за зарплаты, не из-за дедлайнов и не потому, что над тобой нависает начальник с дамокловым мечом ответственности.
Просто. Потому что.
И вся грубость, хрупкость и развязность мира меркнут перед возможным открытием, перед шансом на прорыв в своём деле. Очень хочется поразмышлять ещё о сюжете и ярком финале «Всяческих сует», но оставлю это лакомство вам.
Я искренне желаю нам всем любить своё дело. Любить то, с чем начинается новый день. И, конечно, читать книги. До Нового года осталось совсем немного — радуйтесь грядущему празднику и проводите это время так, как действительно приятно именно вам.
9 понедельников, начинающихся в субботу, из 10
========================================
#рецензия #книги #Стругацкие #юмор
С каждым годом я всё больше понимаю своих родителей. Тех самых, которые раз за разом твердили, что нужно читать, что в книгах скрыт огромный и неизведанный мир, что они обогащают и наполняют жизнь. Главное - я к ним прислушивался, но читал исключительно то, что хотелось мне. Так в моей жизни появилась тонна Лавкрафта и Кинга, разумеется - «Гарри Поттер», Лукьяненко, Глуховский и вообще любая фантастика, до которой удавалось дотянуться.
И при всём этом - чёрт возьми - сколько же у меня было скепсиса по отношению к Стругацким. Стоит ли себя за это корить? Думаю, нет. Всё приходит тогда, когда мы к этому действительно готовы.
Книга пронизана тем, по чему я уже успел соскучиться: народными сказками, русской культурой, именами, которые приятно ложатся на слух. Александр Привалов, Витька Корнеев, Фёдор Симеонович, Наина Киевна — всё это мёд для ушей и блуждающих мыслей. Аллюзии на Пушкина, Толстого, Лермонтова каждый раз радовали моего внутреннего критика-ребёнка. Перед нами одновременно уморительное, гротескное и в то же время по-настоящему глубокое произведение.
История главного героя - это почти архетипическая детская мечта. Оказаться в обстоятельствах, когда тебя буквально берут за шкирку и бросают в сказку, и, что самое важное - ты в этой сказке нужен. Коллектив, окружающий Александра, разношёрстный, живой, идеально дополняющий картину происходящего. Он с головой ныряет в омут нового будущего - в НИИ ЧАВО.
«Суета вокруг дивана» погружает нас в эту идиллию советского быта у избушки на курьей ножке: великолепный и очаровательный кот Василий, его склеротические провалы в памяти, уют, за которым скрывается настоящее чудо. Стругацкие наглядно показывают, как буквально за пятьдесят страниц можно создать атмосферу и заставить сопереживать герою так, будто ты живёшь рядом с ним.
«Суета сует», в свою очередь, переносит нас на полгода вперёд — в рабочие будни младшего научного сотрудника. Пересказывать события не хочется и не нужно: это тот случай, когда каждая страница стоит того, чтобы быть прочитанной самостоятельно.
А главная мысль, простая и удивительно искренняя, прячется прямо в названии книги — «Понедельник начинается в субботу». Работа должна быть такой, чтобы на неё хотелось бежать вприпрыжку. Чтобы радоваться каждому дню рядом со своими коллегами. Чтобы ты был полностью погружён в дело, хватался за каждую возможность, потому что тебе искренне интересно. И самое важное — ты в этом не один. Рядом такие же горящие сердца, готовые оставить танцы, девушек (естественно), веселье и праздник лишь ради того, чтобы вернуться к работе. Не из-за зарплаты, не из-за дедлайнов и не потому, что над тобой нависает начальник с дамокловым мечом ответственности.
Просто. Потому что.
"Настоящая магия — это труд."
И вся грубость, хрупкость и развязность мира меркнут перед возможным открытием, перед шансом на прорыв в своём деле. Очень хочется поразмышлять ещё о сюжете и ярком финале «Всяческих сует», но оставлю это лакомство вам.
Я искренне желаю нам всем любить своё дело. Любить то, с чем начинается новый день. И, конечно, читать книги. До Нового года осталось совсем немного — радуйтесь грядущему празднику и проводите это время так, как действительно приятно именно вам.
9 понедельников, начинающихся в субботу, из 10
========================================
#рецензия #книги #Стругацкие #юмор
"Метод 3" или "Не надо, дядя!"
Эх, Константин Юрьевич, я всё прекрасно понимаю. Правда.
Не в том смысле, что деньги не пахнут, и не в том, что уровень кино, возможно, уже не тот, к которому вы привыкли. Я действительно понимаю. Однако.. ну зачем же так?
Примеров, когда второй и третий сезон сериала оказывались насыщеннее и сильнее первого, — море. Breaking Bad, Sherlock от BBC, Mindhunter, Peaky Blinders; из комедийных — The Office и Parks and Recreation. Поэтому сказать, что я не ждал третий сезон «Метода», было бы наглой ложью. С момента анонса было любопытно, как повернётся история. Тем более вернулся человек, ответственный за первый сезон, — Юрий Быков, прекрасный русский режиссёр, снявший «Майора», «Дурака», «Завод».
И всё же уже с первой серии не покидало ощущение вторичности, наигранности, какой-то картонности происходящего. Есеня-заменитель в лице Леры (Анна Савранская) — абсолютно мимо. Ужимки, крики, то, как по-тюзовски корчатся рожи, — это не просто плохо, это физически тяжело смотреть. Да, я вижу, что нам хотели донести: вот она — такая же дерзкая и непокорная, как героиня Паулины. Но по факту — блеклая калька с крайне ограниченным эмоциональным диапазоном (хотя, казалось бы, куда ещё — все мы помним отыгрыши второго сезона из серии «да я люблю тебя!!!»).
И что особенно обидно — завязка-то неплохая. Она действительно интересная. Просто раскрывать её либо некому, либо никто всерьёз этого не хотел. Из всей плеяды актёрского состава, как бы странно это ни звучало, лучше всех отыграл Кологривый. И я не шучу. Представляете, насколько всё плохо.
При этом я почти уверен, что Константин Хабенский в любом интервью скажет, что свою актёрскую задачу он выполнил. Что он прежде всего нанятый сотрудник, профессионал, который сделал свою работу — и на этом всё. И формально он будет прав. Но именно от этого и становится по-настоящему обидно. Потому что я рос на «Ночном дозоре», «Адмирале», «Сибирском цирюльнике», «Особо опасен», «Географе, глобус пропил», на великолепном моноспектакле в киноформате «Коллектор», на первом «Методе». И вот мы здесь.
И в какой-то момент невольно возникает мысль: может быть, Цекало и Эрнст действительно что-то знали, раз у них с первого раза получился цельный и качественный продукт, а «Кинопоиск» не смог этого добиться даже за два подхода?
Честно говоря, у меня даже нет желания разбирать каждого персонажа — что в него вложили или что пытались вложить авторы. Мне просто неинтересно. Вся сюжетная линия с дочкой — это откровенный бред. Твист с персонажем Быкова — пресный, будто его добавили в последний момент, чтобы попытаться привнести ту самую «искринку» в финале. Ну знаете, как если в селёдку под шубой вдруг добавить маслины с анчоусами, а потом щедро намазать всё это заварным кремом.
И вот тут появляется главный вопрос — даже не про конкретный сериал, а шире. Это действительно всё из-за денег? И уже неважно, что рейтинг сезона — 3/10, если «Кинопоиск» пока рисует более-менее приличные цифры? Вопрос, конечно, риторический. Но именно в таких моментах особенно ясно понимаешь, как легко подменяется разговор о смысле разговором о показателях.
Поэтому, если вы вдруг планировали смотреть третий сезон — не стоит. Правда. Займитесь чем-нибудь получше. Вон, снежок на улице пошёл — можно встать на коньки или на лыжи. Честно говоря, что угодно будет лучше, чем это.
3 воспоминания о первом сезоне, которые больно пересматривать, из 10
======================================
#сериал #метод #Хабенский #Кологривый #кинопоиск
Эх, Константин Юрьевич, я всё прекрасно понимаю. Правда.
Не в том смысле, что деньги не пахнут, и не в том, что уровень кино, возможно, уже не тот, к которому вы привыкли. Я действительно понимаю. Однако.. ну зачем же так?
Примеров, когда второй и третий сезон сериала оказывались насыщеннее и сильнее первого, — море. Breaking Bad, Sherlock от BBC, Mindhunter, Peaky Blinders; из комедийных — The Office и Parks and Recreation. Поэтому сказать, что я не ждал третий сезон «Метода», было бы наглой ложью. С момента анонса было любопытно, как повернётся история. Тем более вернулся человек, ответственный за первый сезон, — Юрий Быков, прекрасный русский режиссёр, снявший «Майора», «Дурака», «Завод».
И всё же уже с первой серии не покидало ощущение вторичности, наигранности, какой-то картонности происходящего. Есеня-заменитель в лице Леры (Анна Савранская) — абсолютно мимо. Ужимки, крики, то, как по-тюзовски корчатся рожи, — это не просто плохо, это физически тяжело смотреть. Да, я вижу, что нам хотели донести: вот она — такая же дерзкая и непокорная, как героиня Паулины. Но по факту — блеклая калька с крайне ограниченным эмоциональным диапазоном (хотя, казалось бы, куда ещё — все мы помним отыгрыши второго сезона из серии «да я люблю тебя!!!»).
И что особенно обидно — завязка-то неплохая. Она действительно интересная. Просто раскрывать её либо некому, либо никто всерьёз этого не хотел. Из всей плеяды актёрского состава, как бы странно это ни звучало, лучше всех отыграл Кологривый. И я не шучу. Представляете, насколько всё плохо.
При этом я почти уверен, что Константин Хабенский в любом интервью скажет, что свою актёрскую задачу он выполнил. Что он прежде всего нанятый сотрудник, профессионал, который сделал свою работу — и на этом всё. И формально он будет прав. Но именно от этого и становится по-настоящему обидно. Потому что я рос на «Ночном дозоре», «Адмирале», «Сибирском цирюльнике», «Особо опасен», «Географе, глобус пропил», на великолепном моноспектакле в киноформате «Коллектор», на первом «Методе». И вот мы здесь.
И в какой-то момент невольно возникает мысль: может быть, Цекало и Эрнст действительно что-то знали, раз у них с первого раза получился цельный и качественный продукт, а «Кинопоиск» не смог этого добиться даже за два подхода?
Честно говоря, у меня даже нет желания разбирать каждого персонажа — что в него вложили или что пытались вложить авторы. Мне просто неинтересно. Вся сюжетная линия с дочкой — это откровенный бред. Твист с персонажем Быкова — пресный, будто его добавили в последний момент, чтобы попытаться привнести ту самую «искринку» в финале. Ну знаете, как если в селёдку под шубой вдруг добавить маслины с анчоусами, а потом щедро намазать всё это заварным кремом.
И вот тут появляется главный вопрос — даже не про конкретный сериал, а шире. Это действительно всё из-за денег? И уже неважно, что рейтинг сезона — 3/10, если «Кинопоиск» пока рисует более-менее приличные цифры? Вопрос, конечно, риторический. Но именно в таких моментах особенно ясно понимаешь, как легко подменяется разговор о смысле разговором о показателях.
Поэтому, если вы вдруг планировали смотреть третий сезон — не стоит. Правда. Займитесь чем-нибудь получше. Вон, снежок на улице пошёл — можно встать на коньки или на лыжи. Честно говоря, что угодно будет лучше, чем это.
3 воспоминания о первом сезоне, которые больно пересматривать, из 10
======================================
#сериал #метод #Хабенский #Кологривый #кинопоиск
на я.музыке её нет, но напоминаю, что лучшая песня зимы последние 10 лет она
https://youtu.be/3hyBHO2xZ7c?si=DyAJ1b0ESTtgaBg3
https://youtu.be/3hyBHO2xZ7c?si=DyAJ1b0ESTtgaBg3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
😁1
Карл Саган — «Космос»
Пишу вам новогоднее поздравление — точнее, свой подарок от 30 декабря. Но то времени не было, то дел навалилось, и вот на календаре уже первое января 2026-го. Вот тебе и предновогодняя суета.
Ещё раз всех с наступившим: будьте дерзкими, искренними, мечтайте и неситесь к светлому будущему. А теперь — к главному.
Научпоп на YouTube мне, если честно, не слишком интересен. Конечно, я знаю, что есть «Космос просто», самый умный человек на планете Ян Топлес, бодрый «Научпок» и ещё с десяток каналов со схожей тематикой. Единственный, кого я смотрю регулярно, — это Евгений с канала UtopiaShow. И именно он не раз упоминал в своих видео Карла Сагана.
Буду откровенен: к подобному чтению я всегда относился скептически. Ну что может быть такого в научной книге? Скорее всего, сухой набор фактов, историческая справка и тонна научного и околонаучного мусора, в котором я, ко всему прочему, ничегошеньки не смыслю.
Но именно Карл Саган и его «Космос» показали мне, что книги действительно способны менять мировоззрение. Менять жизнь. Не псевдомотивационные издания вроде «Ни сы», «Искусства пофигизма» или когда-то всеми любимого «Секрета». Для меня это чушь несусветная — как правило, для людей с весьма сомнительным представлением о хорошей литературе. Без обид, уважаемые: это исключительно моё мнение. И если какие-то из этих книг вам искренне помогают — ради бога, я только рад и держу за вас кулачки.
Вообще, в мире есть две по-настоящему неизведанные области даже для современной науки: океанское дно и, конечно же, космос. Поскольку взять космическое такси и слетать до Венеры или Юпитера пока невозможно, человечество тысячи лет пытается понять устройство мироздания, просто глядя в небо. Маленькие яркие точки на тёмном, атласном полотне будоражат умы миллионов. Кто-то придаёт расположению звёзд сакральный смысл, убеждает, что они влияют на нашу судьбу, раскладывает карты и объясняет, почему ты любишь спаржу и сосиски, связывая это с необъятным миром над нами. Даже это само по себе показывает, насколько загадочным и непостижимым космос остаётся для человека.
Единственный минус этой книги в том, что её невозможно нормально пересказать. Да и не нужно. Сагану удалось уместить четыре с половиной миллиарда лет в тринадцать глав, поражающих своей плотностью — от древнейших времён до холодной войны.
Мы буквально продукт рождённых и умерших звёзд, небесная пыль, принявшая форму нас самих. Вселенной понадобились немыслимые усилия и невероятное стечение обстоятельств, чтобы вы пили раф на обезжиренных сливках, ездили на машинах и летали на самолётах. «Космос» — один из самых значимых научно-популярных проектов в истории, который многим за границей посчастливилось увидеть ещё и в телевизионном формате. Это философское размышление о том, насколько безрассудно мы распоряжаемся даром, полученным словно бы свыше. И о том, что наша планета — объект хрупкий и совсем не вечный.
Возможно, это единственное произведение, которое действительно что-то перевернуло во мне. Оно позволило взглянуть с другой стороны на повседневные проблемы и внутренние метания. Все чувства, страхи, радости и события, проходящие с нами через всю жизнь, — это и есть «Космос». А мы, по сути своей небесные существа, можем лишь оставить в этом мире след.
И мне очень хочется, чтобы он был ярким и запоминающимся. Наши дети — это дань уважения эволюции, отголоски тех звёздных процессов и небесных чудес, что происходили задолго до нашего появления. После прочтения каждый раз, глядя на ночное небо, я говорю: «Спасибо». Спасибо тебе, небесный случай, за возможность жить и чувствовать, за свет, которым нас одаривают твои мириады звёзд.
Космос — это вы, ваши дети, ваши друзья. Космос — не просто слово, а вечный двигатель неизведанного. И мы с вами находимся прямо в центре этой заварушки. Так давайте же этим наслаждаться.
И помните -
9 миллиардов лет пути к благодарному взгляду в ночное небо из 10
P.S. Теперь моя любимая планета — Юпитер.
#космос #книги
Пишу вам новогоднее поздравление — точнее, свой подарок от 30 декабря. Но то времени не было, то дел навалилось, и вот на календаре уже первое января 2026-го. Вот тебе и предновогодняя суета.
Ещё раз всех с наступившим: будьте дерзкими, искренними, мечтайте и неситесь к светлому будущему. А теперь — к главному.
Научпоп на YouTube мне, если честно, не слишком интересен. Конечно, я знаю, что есть «Космос просто», самый умный человек на планете Ян Топлес, бодрый «Научпок» и ещё с десяток каналов со схожей тематикой. Единственный, кого я смотрю регулярно, — это Евгений с канала UtopiaShow. И именно он не раз упоминал в своих видео Карла Сагана.
Буду откровенен: к подобному чтению я всегда относился скептически. Ну что может быть такого в научной книге? Скорее всего, сухой набор фактов, историческая справка и тонна научного и околонаучного мусора, в котором я, ко всему прочему, ничегошеньки не смыслю.
Но именно Карл Саган и его «Космос» показали мне, что книги действительно способны менять мировоззрение. Менять жизнь. Не псевдомотивационные издания вроде «Ни сы», «Искусства пофигизма» или когда-то всеми любимого «Секрета». Для меня это чушь несусветная — как правило, для людей с весьма сомнительным представлением о хорошей литературе. Без обид, уважаемые: это исключительно моё мнение. И если какие-то из этих книг вам искренне помогают — ради бога, я только рад и держу за вас кулачки.
Вообще, в мире есть две по-настоящему неизведанные области даже для современной науки: океанское дно и, конечно же, космос. Поскольку взять космическое такси и слетать до Венеры или Юпитера пока невозможно, человечество тысячи лет пытается понять устройство мироздания, просто глядя в небо. Маленькие яркие точки на тёмном, атласном полотне будоражат умы миллионов. Кто-то придаёт расположению звёзд сакральный смысл, убеждает, что они влияют на нашу судьбу, раскладывает карты и объясняет, почему ты любишь спаржу и сосиски, связывая это с необъятным миром над нами. Даже это само по себе показывает, насколько загадочным и непостижимым космос остаётся для человека.
Единственный минус этой книги в том, что её невозможно нормально пересказать. Да и не нужно. Сагану удалось уместить четыре с половиной миллиарда лет в тринадцать глав, поражающих своей плотностью — от древнейших времён до холодной войны.
«Мы — это способ, которым Космос познаёт себя».
Мы буквально продукт рождённых и умерших звёзд, небесная пыль, принявшая форму нас самих. Вселенной понадобились немыслимые усилия и невероятное стечение обстоятельств, чтобы вы пили раф на обезжиренных сливках, ездили на машинах и летали на самолётах. «Космос» — один из самых значимых научно-популярных проектов в истории, который многим за границей посчастливилось увидеть ещё и в телевизионном формате. Это философское размышление о том, насколько безрассудно мы распоряжаемся даром, полученным словно бы свыше. И о том, что наша планета — объект хрупкий и совсем не вечный.
Возможно, это единственное произведение, которое действительно что-то перевернуло во мне. Оно позволило взглянуть с другой стороны на повседневные проблемы и внутренние метания. Все чувства, страхи, радости и события, проходящие с нами через всю жизнь, — это и есть «Космос». А мы, по сути своей небесные существа, можем лишь оставить в этом мире след.
И мне очень хочется, чтобы он был ярким и запоминающимся. Наши дети — это дань уважения эволюции, отголоски тех звёздных процессов и небесных чудес, что происходили задолго до нашего появления. После прочтения каждый раз, глядя на ночное небо, я говорю: «Спасибо». Спасибо тебе, небесный случай, за возможность жить и чувствовать, за свет, которым нас одаривают твои мириады звёзд.
Космос — это вы, ваши дети, ваши друзья. Космос — не просто слово, а вечный двигатель неизведанного. И мы с вами находимся прямо в центре этой заварушки. Так давайте же этим наслаждаться.
И помните -
«Где-то нечто невероятное ждёт своего часа, чтобы быть открытым.»
9 миллиардов лет пути к благодарному взгляду в ночное небо из 10
P.S. Теперь моя любимая планета — Юпитер.
#космос #книги
Герберт Джордж Уэллс «Человек-невидимка»
В моих заметках лежит с десяток текстов на самые разные темы, но времени довести до ума хотя бы один из них хронически не хватает. Чтобы совсем не прозябать и не заржаветь, ниже — небольшой текст о книге небольшой по объёму, но на самом деле куда более глубокой, чем может показаться на первый взгляд.
Продолжая свои изыскания в классике научно-фантастической прозы Герберта Уэллса, январь для меня начался с «Человека-невидимки». Уверен, что об этом произведении так или иначе слышали все: видели экранизации, вариации на тему или знакомы с самим сюжетом. На постсоветском пространстве, как ни странно, самой популярной остаётся картина «Невидимка» с Кевином Бейконом, а также советская адаптация 1977 года. Оригинальный фильм 1933 года у нас куда менее известен, хотя сегодня любой уважающий себя критик, попивая чай с оттопыренным мизинцем, обязательно заметит: «Ну это же классика, такое знать нужно».
К слову, если вдруг не смотрели, в версии 2000 года есть по-настоящему сильная сцена — редкий момент освобождения души, когда герой, наконец, вырывается и просто хочет сбежать от всех.
Но вернёмся к книге.
Лучшая научная фантастика — та, которая либо настолько правдоподобна, что ты безоговорочно принимаешь происходящее, полностью доверяясь автору, либо та, что попадает в эмоциональные координаты читателя, позволяя ассоциировать себя с персонажами.
В Лондоне XIX века я, разумеется, не жил, да и в XXI веке мне пока не выдали визу даже в его тень. Поэтому оставалось надеяться лишь на одно: что Уэллсу удастся сделать эпоху осязаемой, такой, чтобы всё происходящее ощущалось буквально на собственной коже. И — да, ему это удалось.
Вообще писать произведение от лица негодяя — задача почти невыполнимая. А главный герой «Человека-невидимки» безусловно негодяй. Сопереживать одинокому сироте с трагическим прошлым и ангельским голосом всегда проще, чем алчному, нарциссичному эго-маниаку с полностью стёртыми границами дозволенного. В этом и заключается весь цимес ситуации. Walk a mile in my shoes, как грится.
Представьте: вы молодой, амбициозный учёный. Под давлением, в лишениях, день за днём вы приходите к поистине великому открытию — и оно же становится вашим проклятием. Вы не можете никому рассказать о нём: коллеги по цеху с радостью присвоят идею, общество не готово понять, а ещё век назад за подобное вас бы попросту сожгли.
И в то же время вы ощущаете абсолютную, опьяняющую силу. Безграничный потенциал. Всё было не зря — теперь можно всё.
Вот только что именно значит это «всё»?
Бродить по слякотным улицам Лондона, опасаясь быть замеченным. Прятаться по углам. Воровать, чтобы добыть еду, деньги и хоть какую-то одежду. Полное, бесконечное одиночество, усиленное маниакальными и экзистенциальными мыслями, медленно, но верно сжимающими рассудок.
«Я не вор — я выживаю».
«Я не убиваю — я просто оставляю его связанным».
Так из человека постепенно исчезает человек. Быстро, бесшовно, почти незаметно. И мысль об убийстве перестаёт казаться чем-то безумным — она становится логичной. Естественной. Более того, герой искренне делится ею с первым встречным, с которым его связывает лишь мимолётное знакомство.
Вся боль, вся горечь существования наедине с собой выливается в простую формулу: террор как способ восстановления справедливости. Ведь он ничего плохого не сделал. Он просто хотел жить, изучать, найти способ избавиться от собственного проклятия. А в ответ получил лишь страх, непонимание и отторжение.
«Человек-невидимка» — это книга-предупреждение. История о том, что от гениального учёного до безумного садиста — всего один шаг. Шаг через нелюбовь, безразличие и боль. Шаг к безумию, которое почти всегда заканчивается трагедией.
Прочитать её стоит хотя бы потому, что она короткая — не более пяти часов, — но при этом чрезвычайно плотная и напряжённая. Она не даёт расслабиться ни на минуту. Это дерзкое и тревожное начало года.
7,89 слоёв бинтов, под которыми уже никого нет, из 10
В моих заметках лежит с десяток текстов на самые разные темы, но времени довести до ума хотя бы один из них хронически не хватает. Чтобы совсем не прозябать и не заржаветь, ниже — небольшой текст о книге небольшой по объёму, но на самом деле куда более глубокой, чем может показаться на первый взгляд.
Продолжая свои изыскания в классике научно-фантастической прозы Герберта Уэллса, январь для меня начался с «Человека-невидимки». Уверен, что об этом произведении так или иначе слышали все: видели экранизации, вариации на тему или знакомы с самим сюжетом. На постсоветском пространстве, как ни странно, самой популярной остаётся картина «Невидимка» с Кевином Бейконом, а также советская адаптация 1977 года. Оригинальный фильм 1933 года у нас куда менее известен, хотя сегодня любой уважающий себя критик, попивая чай с оттопыренным мизинцем, обязательно заметит: «Ну это же классика, такое знать нужно».
К слову, если вдруг не смотрели, в версии 2000 года есть по-настоящему сильная сцена — редкий момент освобождения души, когда герой, наконец, вырывается и просто хочет сбежать от всех.
Но вернёмся к книге.
Лучшая научная фантастика — та, которая либо настолько правдоподобна, что ты безоговорочно принимаешь происходящее, полностью доверяясь автору, либо та, что попадает в эмоциональные координаты читателя, позволяя ассоциировать себя с персонажами.
В Лондоне XIX века я, разумеется, не жил, да и в XXI веке мне пока не выдали визу даже в его тень. Поэтому оставалось надеяться лишь на одно: что Уэллсу удастся сделать эпоху осязаемой, такой, чтобы всё происходящее ощущалось буквально на собственной коже. И — да, ему это удалось.
Вообще писать произведение от лица негодяя — задача почти невыполнимая. А главный герой «Человека-невидимки» безусловно негодяй. Сопереживать одинокому сироте с трагическим прошлым и ангельским голосом всегда проще, чем алчному, нарциссичному эго-маниаку с полностью стёртыми границами дозволенного. В этом и заключается весь цимес ситуации. Walk a mile in my shoes, как грится.
Представьте: вы молодой, амбициозный учёный. Под давлением, в лишениях, день за днём вы приходите к поистине великому открытию — и оно же становится вашим проклятием. Вы не можете никому рассказать о нём: коллеги по цеху с радостью присвоят идею, общество не готово понять, а ещё век назад за подобное вас бы попросту сожгли.
И в то же время вы ощущаете абсолютную, опьяняющую силу. Безграничный потенциал. Всё было не зря — теперь можно всё.
Вот только что именно значит это «всё»?
Бродить по слякотным улицам Лондона, опасаясь быть замеченным. Прятаться по углам. Воровать, чтобы добыть еду, деньги и хоть какую-то одежду. Полное, бесконечное одиночество, усиленное маниакальными и экзистенциальными мыслями, медленно, но верно сжимающими рассудок.
«Я не вор — я выживаю».
«Я не убиваю — я просто оставляю его связанным».
«Закон и мораль — вещи видимые. Для невидимого они теряют вес»
Так из человека постепенно исчезает человек. Быстро, бесшовно, почти незаметно. И мысль об убийстве перестаёт казаться чем-то безумным — она становится логичной. Естественной. Более того, герой искренне делится ею с первым встречным, с которым его связывает лишь мимолётное знакомство.
Вся боль, вся горечь существования наедине с собой выливается в простую формулу: террор как способ восстановления справедливости. Ведь он ничего плохого не сделал. Он просто хотел жить, изучать, найти способ избавиться от собственного проклятия. А в ответ получил лишь страх, непонимание и отторжение.
«Человек-невидимка» — это книга-предупреждение. История о том, что от гениального учёного до безумного садиста — всего один шаг. Шаг через нелюбовь, безразличие и боль. Шаг к безумию, которое почти всегда заканчивается трагедией.
«Я не хотел зла — я просто перестал видеть в людях людей»
Прочитать её стоит хотя бы потому, что она короткая — не более пяти часов, — но при этом чрезвычайно плотная и напряжённая. Она не даёт расслабиться ни на минуту. Это дерзкое и тревожное начало года.
7,89 слоёв бинтов, под которыми уже никого нет, из 10
отрывок, который упоминал в тексте выше.
и песня огонь!
===================
#книги #уэлс #невидимка #музыка
и песня огонь!
===================
#книги #уэлс #невидимка #музыка
YouTube
Hollow Man - You're Not Supposed To Leave The Compound
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
Потерянные сериалы #1
Пересматривал в очередной раз один из своих любимых сериалов и вдруг понял, что из этого можно сделать мини-формат — чтобы иногда разбавлять книжную тематику.
Проблема многих произведений, выходивших в донетфликсовую эпоху, в том, что если ты не посмотрел серию в воскресенье в 21:00, то либо уже никогда её не увидишь, либо просто бросишь сериал. Неделя прошла — и попробуй ещё вспомни, что там было в прошлый раз.
Это, конечно, меньше касается процедуралов, где можно не следить за глобальным сюжетом или он существует лишь как дополнительный фан-сервис. Но для больших, плотных сюжетных историй такой формат оказывался почти смертельным.
Одним из таких сериалов стал «Моими глазами», вышедший в 2013 году, хотя снятый ещё в 2010–2011. Детище сценариста Ильи Куликова («Полицейский с Рублёвки», «Чернобыль: Зона отчуждения», «Камбэк», «Мылодрама» и др.) и режиссёра Заура Болотаева («Интерны», «Жуки» и т.д.). Верите или нет, но, как по мне, это был тот самый момент, когда мы вполне могли сделать свой Netflix — с блэкджеком и профурсетками. Потому что это буквально российский Stranger Things за десять лет до мирового успеха.
Съёмка от первого лица здесь не трюк, а часть концепции: каждая серия — глазами нового персонажа, что напрямую отражено и в названии. Всё это — задолго до Найшуллера и его «Хардкора», задолго до идей, которые лишь через 3–4 года начнут активно появляться в западном кино. Помните, как взорвал мировой прокат «Паранормальное явление»? Так вот, здесь фактически тот же мистический стиль, та же «живая» камера — только в формате сериала.
Если посмотреть «Моими глазами» сейчас, это почти мокьюментари о начале 2010-х: постсоветские квартиры, грязные лестничные пролёты, лифты с прожжёнными кнопками, школы с облупленной краской. Всё настолько знакомо и узнаваемо, что ты невольно погружаешься в историю с первой же серии.
В сериале снимались в основном относительно неизвестные актёры, и по большому счёту, кроме самих создателей, сегодня на виду разве что Чепурченко да пара уже тогда известных возрастных артистов.
И что особенно удивительно — в столь тяжёлом жанре мистического детектива дети играют неплохо, а некоторые даже по-настоящему хорошо.
Сюжет небанальный, пусть и не без наивности и местами ощутимой «дырявости». Зато главный приём работает безотказно: одни и те же события раз за разом подаются под новым углом, когда ты смотришь серию глазами очередного участника. И особенно приятно, когда, условно, в десятой серии тебя переключают на персонажа, который до этого мелькал в кадре секунд тридцать во второй серии — и вдруг выясняется, что он видел куда больше, чем казалось, и привносит в историю неожиданный смысл.
И так каждый раз: вроде бы ты начал что-то понимать, картинка складывается — и тут раз! Всё снова закручивается и собирается заново.
При этом сериал не отпускает ощущение вязкой безысходности неназванного провинциального города. Неактивные преступления, сломанные судьбы, личные истории — чистая балабановщина, и я говорю это без малейшей иронии и с большим уважением. Здесь, к сожалению (или к счастью), нет по-настоящему положительных персонажей: у каждого свои грехи, свои тени. Возможно, именно поэтому сериал и остался на задворках коллективной памяти тех, кто его смотрел.
Напомню: всё это выходило на ТНТ — канале, где всю неделю крутили «Букиных», «Интернов», Comedy Club и Анфису Чехову с еёсиськами сакраментальным «Почувствуй нашу любовь». А где-то тихо-тихо, в воскресенье вечером, выходил этот странный, мрачный, авторский сериал.
Я настаиваю: его стоит пересмотреть — или посмотреть впервые. Это не «Школа» Гай Германики, здесь не отталкивают ради эпатажа. Это самобытно, атмосферно и по-настоящему интересно. А вступительная песня в исполнении Джона Купера Кларка — вообще нечто невероятное.
Концовку, разумеется, сделали открытой — с явным прицелом на второй сезон. В 2014 году историю даже продали по франшизе в США, но на этом всё и закончилось.
И это, правда, очень жаль.
=================================
#кино #сериалы #обзор #рубрика #ТНТ
Пересматривал в очередной раз один из своих любимых сериалов и вдруг понял, что из этого можно сделать мини-формат — чтобы иногда разбавлять книжную тематику.
Проблема многих произведений, выходивших в донетфликсовую эпоху, в том, что если ты не посмотрел серию в воскресенье в 21:00, то либо уже никогда её не увидишь, либо просто бросишь сериал. Неделя прошла — и попробуй ещё вспомни, что там было в прошлый раз.
Это, конечно, меньше касается процедуралов, где можно не следить за глобальным сюжетом или он существует лишь как дополнительный фан-сервис. Но для больших, плотных сюжетных историй такой формат оказывался почти смертельным.
Одним из таких сериалов стал «Моими глазами», вышедший в 2013 году, хотя снятый ещё в 2010–2011. Детище сценариста Ильи Куликова («Полицейский с Рублёвки», «Чернобыль: Зона отчуждения», «Камбэк», «Мылодрама» и др.) и режиссёра Заура Болотаева («Интерны», «Жуки» и т.д.). Верите или нет, но, как по мне, это был тот самый момент, когда мы вполне могли сделать свой Netflix — с блэкджеком и профурсетками. Потому что это буквально российский Stranger Things за десять лет до мирового успеха.
Съёмка от первого лица здесь не трюк, а часть концепции: каждая серия — глазами нового персонажа, что напрямую отражено и в названии. Всё это — задолго до Найшуллера и его «Хардкора», задолго до идей, которые лишь через 3–4 года начнут активно появляться в западном кино. Помните, как взорвал мировой прокат «Паранормальное явление»? Так вот, здесь фактически тот же мистический стиль, та же «живая» камера — только в формате сериала.
Если посмотреть «Моими глазами» сейчас, это почти мокьюментари о начале 2010-х: постсоветские квартиры, грязные лестничные пролёты, лифты с прожжёнными кнопками, школы с облупленной краской. Всё настолько знакомо и узнаваемо, что ты невольно погружаешься в историю с первой же серии.
В сериале снимались в основном относительно неизвестные актёры, и по большому счёту, кроме самих создателей, сегодня на виду разве что Чепурченко да пара уже тогда известных возрастных артистов.
И что особенно удивительно — в столь тяжёлом жанре мистического детектива дети играют неплохо, а некоторые даже по-настоящему хорошо.
Сюжет небанальный, пусть и не без наивности и местами ощутимой «дырявости». Зато главный приём работает безотказно: одни и те же события раз за разом подаются под новым углом, когда ты смотришь серию глазами очередного участника. И особенно приятно, когда, условно, в десятой серии тебя переключают на персонажа, который до этого мелькал в кадре секунд тридцать во второй серии — и вдруг выясняется, что он видел куда больше, чем казалось, и привносит в историю неожиданный смысл.
И так каждый раз: вроде бы ты начал что-то понимать, картинка складывается — и тут раз! Всё снова закручивается и собирается заново.
При этом сериал не отпускает ощущение вязкой безысходности неназванного провинциального города. Неактивные преступления, сломанные судьбы, личные истории — чистая балабановщина, и я говорю это без малейшей иронии и с большим уважением. Здесь, к сожалению (или к счастью), нет по-настоящему положительных персонажей: у каждого свои грехи, свои тени. Возможно, именно поэтому сериал и остался на задворках коллективной памяти тех, кто его смотрел.
Напомню: всё это выходило на ТНТ — канале, где всю неделю крутили «Букиных», «Интернов», Comedy Club и Анфису Чехову с её
Я настаиваю: его стоит пересмотреть — или посмотреть впервые. Это не «Школа» Гай Германики, здесь не отталкивают ради эпатажа. Это самобытно, атмосферно и по-настоящему интересно. А вступительная песня в исполнении Джона Купера Кларка — вообще нечто невероятное.
Концовку, разумеется, сделали открытой — с явным прицелом на второй сезон. В 2014 году историю даже продали по франшизе в США, но на этом всё и закончилось.
И это, правда, очень жаль.
=================================
#кино #сериалы #обзор #рубрика #ТНТ
«Трудно быть богом» Аркадий и Борис Стругацкие
После каждой прочитанной книги я обычно беру паузу — пару дней тишины перед следующей. Нужно время, чтобы уложить мысли, отвлечься, послушать музыку. Свой плейлист (он, кстати, в закрепе) я включаю редко и почти всегда на шаффле: так он каждый раз напоминает, какими неожиданными и точными бывают музыкальные воспоминания из прошлого, как по-новому раскрываются знакомые исполнители и стили. В этом есть что-то очень честное — не выбирать, а позволять себе чувствовать.
В рамках дальнейшего знакомства с произведениями Аркадия и Бориса Стругацких я столкнулся, пожалуй, с самой тяжёлой книгой со времён «Пикника на обочине». Там были свои вопросы и свои тревожные смыслы. «Трудно быть богом» — история иного порядка.
Повествование начинается вязко и тяжело, будто сопротивляясь читателю, и, как становится понятно ближе к финалу, совершает своеобразную рекурсию — возвращение к исходной точке, но уже с другим внутренним багажом. История переносит нас на далёкую планету, в королевство Арканар, застрявшее в развитии где-то между феодализмом и эпохой Возрождения. Здесь правит грубая сила «серых», благочестивый король полностью зависит от сладострастного и хищного дона Рэбы — министра охраны Короны. В этом мире палачи охотятся на книгочеев, лекарей и всех образованных людей, потому что знание опасно, а мысль — преступление.
Проводником по этому аду становится благородный дон Румата. Вместе с ним мы идём по грязным улочкам средневековых городов, где жизнь ничего не стоит, а жестокость — норма. Но дон Румата — лишь маска. На самом деле он Антон, сотрудник Института экспериментальной истории, человек из будущего, чья задача — наблюдать и не вмешиваться. Таких, как он, на планете около двухсот пятидесяти: разбросанные по разным уголкам цивилизации, они следят за ходом истории, не имея права её менять.
Книга была написана в 1964 году, на фоне активного строительства коммунизма в СССР, и идеи «коммунаров» тонкой, но заметной линией проходят через всё повествование. Даже образ дона Рэбы — его методы, страх, который он внушает, — удивительно напоминаютисторические фигуры той эпохи . Не случайно в ранних версиях повести его имя звучало как Рэбия.
Я сознательно не хочу пересказывать сюжет. Гораздо важнее то, что происходит внутри главного героя. Самое сильное впечатление производят его постоянные внутренние терзания — попытка удержаться между ролью благородного дона и собственной человеческой сущностью. Получается у него, мягко говоря, плохо. Он спасает учёных, вывозит обречённых, помогает угнетённым и каждый раз понимает, что так продолжаться не может. Антон — настоящий, живой — всё сильнее ненавидит «серых», всё меньше способен оставаться сторонним наблюдателем.
Он нарушает правила, заводит отношения, несмотря на строгий запрет. Старшие товарищи напоминают ему о долге, о миссии, о невмешательстве — но слова уже не работают. Кульминацией этого внутреннего распада становится разговор с Будахом в восьмой главе. Простой, почти наивный вопрос: «А что бы вы сделали, будь вы богом?» — и все рациональные ответы Руматы разбиваются об одну страшную истину: изменить ничего нельзя. Единственное допустимое действие сверхсущества — оставить всё как есть.
Это состояние внутренней суперпозиции — когда ты не можешь ничего сделать, но и не делать ничего не можешь — и сводит героя с ума. Отказываясь карать, он сам становится правосудием. Отказываясь быть молнией, он превращается в неё. Потеряв любовь, он остаётся один на один со своей ненавистью и возвращается в точку, откуда всё началось.
Это путь, по которому нельзя идти назад. Но он возвращается — и, возможно, именно в этот момент всё окончательно ломается. Антон там, где рядом друзья, где больше не стоит вопрос: «Смогу ли я жить как прежде?» Потому что прежнего его больше не существует.
9 попыток не ненавидеть людей, когда любить их больше невозможно, из 10
После каждой прочитанной книги я обычно беру паузу — пару дней тишины перед следующей. Нужно время, чтобы уложить мысли, отвлечься, послушать музыку. Свой плейлист (он, кстати, в закрепе) я включаю редко и почти всегда на шаффле: так он каждый раз напоминает, какими неожиданными и точными бывают музыкальные воспоминания из прошлого, как по-новому раскрываются знакомые исполнители и стили. В этом есть что-то очень честное — не выбирать, а позволять себе чувствовать.
В рамках дальнейшего знакомства с произведениями Аркадия и Бориса Стругацких я столкнулся, пожалуй, с самой тяжёлой книгой со времён «Пикника на обочине». Там были свои вопросы и свои тревожные смыслы. «Трудно быть богом» — история иного порядка.
Повествование начинается вязко и тяжело, будто сопротивляясь читателю, и, как становится понятно ближе к финалу, совершает своеобразную рекурсию — возвращение к исходной точке, но уже с другим внутренним багажом. История переносит нас на далёкую планету, в королевство Арканар, застрявшее в развитии где-то между феодализмом и эпохой Возрождения. Здесь правит грубая сила «серых», благочестивый король полностью зависит от сладострастного и хищного дона Рэбы — министра охраны Короны. В этом мире палачи охотятся на книгочеев, лекарей и всех образованных людей, потому что знание опасно, а мысль — преступление.
Проводником по этому аду становится благородный дон Румата. Вместе с ним мы идём по грязным улочкам средневековых городов, где жизнь ничего не стоит, а жестокость — норма. Но дон Румата — лишь маска. На самом деле он Антон, сотрудник Института экспериментальной истории, человек из будущего, чья задача — наблюдать и не вмешиваться. Таких, как он, на планете около двухсот пятидесяти: разбросанные по разным уголкам цивилизации, они следят за ходом истории, не имея права её менять.
Книга была написана в 1964 году, на фоне активного строительства коммунизма в СССР, и идеи «коммунаров» тонкой, но заметной линией проходят через всё повествование. Даже образ дона Рэбы — его методы, страх, который он внушает, — удивительно напоминают
«…беспощадный гений посредственности. Он никто. Он ниоткуда…»
Я сознательно не хочу пересказывать сюжет. Гораздо важнее то, что происходит внутри главного героя. Самое сильное впечатление производят его постоянные внутренние терзания — попытка удержаться между ролью благородного дона и собственной человеческой сущностью. Получается у него, мягко говоря, плохо. Он спасает учёных, вывозит обречённых, помогает угнетённым и каждый раз понимает, что так продолжаться не может. Антон — настоящий, живой — всё сильнее ненавидит «серых», всё меньше способен оставаться сторонним наблюдателем.
Он нарушает правила, заводит отношения, несмотря на строгий запрет. Старшие товарищи напоминают ему о долге, о миссии, о невмешательстве — но слова уже не работают. Кульминацией этого внутреннего распада становится разговор с Будахом в восьмой главе. Простой, почти наивный вопрос: «А что бы вы сделали, будь вы богом?» — и все рациональные ответы Руматы разбиваются об одну страшную истину: изменить ничего нельзя. Единственное допустимое действие сверхсущества — оставить всё как есть.
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново…
— Сердце моё полно жалости, — сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
Это состояние внутренней суперпозиции — когда ты не можешь ничего сделать, но и не делать ничего не можешь — и сводит героя с ума. Отказываясь карать, он сам становится правосудием. Отказываясь быть молнией, он превращается в неё. Потеряв любовь, он остаётся один на один со своей ненавистью и возвращается в точку, откуда всё началось.
Это путь, по которому нельзя идти назад. Но он возвращается — и, возможно, именно в этот момент всё окончательно ломается. Антон там, где рядом друзья, где больше не стоит вопрос: «Смогу ли я жить как прежде?» Потому что прежнего его больше не существует.
9 попыток не ненавидеть людей, когда любить их больше невозможно, из 10
👍3
Там, на фото, должна была быть луна.
Я в пятницу так удивился, когда её увидел. Не то чтобы я луны не видел — но сама мысль о том, что она уже почти полная, а я ни разу не смотрел на небо всё это время, меня буквально «расплющила».
И ведь действительно: мы постоянно бегом-бегом, сломя голову несёмся к своему очередному нервному срыву. Хотя всё, что иногда требуется, — это просто остановиться, подышать и раствориться в созерцании такой, казалось бы, простой вещи, как луна.
Мне посчастливилось на ушедшей неделе два раза встретиться со своими прекрасными друзьями, и это даёт мне повод думать, что всё не так уж и плохо.
И снег пройдёт, и холод пройдёт.
Всё будет хорошо.
Я в пятницу так удивился, когда её увидел. Не то чтобы я луны не видел — но сама мысль о том, что она уже почти полная, а я ни разу не смотрел на небо всё это время, меня буквально «расплющила».
И ведь действительно: мы постоянно бегом-бегом, сломя голову несёмся к своему очередному нервному срыву. Хотя всё, что иногда требуется, — это просто остановиться, подышать и раствориться в созерцании такой, казалось бы, простой вещи, как луна.
Мне посчастливилось на ушедшей неделе два раза встретиться со своими прекрасными друзьями, и это даёт мне повод думать, что всё не так уж и плохо.
И снег пройдёт, и холод пройдёт.
Всё будет хорошо.
❤2