Еще один праздничный новогодний тест от нашего канала ☃️

Завершаем новогодние праздники вместе с тестом от нашего канала 🎄

По страницам "Сборника статистических сведений" Министерства юстиции за 1896 год

На 1 января 1896 года в России насчитывалось:

Судей - 10 123 человека.
Лиц прокурорского надзора - 871 человек.
Следователей - 1643 человека.
Канцелярия суда и исполнительные органы судебных мест - 5848 человек.
Адвокатов - 5858 человек, из них: присяжных поверенных 2149 человек, и помощников с частными поверенными 3709 человек.

Для сравнения: на 2026 год в России примерно 80 тыс человек, имеющих действующий статус адвоката, штатная численность СК - более 20 тыс человек, а судей - около 30 тыс человек.

Не так давно гулял у российских юристов мем про «колбасное право». До сих пор можно найти в Сети учебник колбасного права, переделанный из обычного отраслевого учебника чьей-то неутомимой рукой.

🍻А вот авторы монографии «Пивное право» (“Beer Law”), вышедшей в прошлом году, пишут совершенно серьезно:

Уже существуют книги и университетские курсы по «винному праву», так почему бы не по «пивному праву»? Скептики могут возразить, что в этом случае мы могли бы также говорить о «праве кориандра», «праве бекона» и «праве салата латук». Но такое возражение, пожалуй, не столь убедительно, поскольку принято разграничивать правовые области по принципу отдельных крупных отраслей; то есть, хотя говорить о пивном праве оправдано, если учитывать размер и характер пивной промышленности, то же самое не обязательно относится к индустрии кориандра, бекона и салата латук. Тем не менее, мы бы не стали «возмущаться», если бы кто-то захотел написать книгу о «праве кориандра» или «праве маринованной сельди», и в конечном итоге вопрос о том, можно ли отнести данную тему к отдельной области права, должен решаться исходя из того, имеет ли это какую-либо ценность.

Древнейшим законом о вине считается эдикт римского императора Домициана (81-96 гг.) о запрете посадки новых виноградников в Италии и выкорчевывании половины имеющихся. Но это не была борьба с пьянством, как через 1900 лет спустя у М.С. Горбачева в СССР. Так римский император хотел увеличить производство зерновых и решить продовольственный дефицит.🍷

Ну а древнейшую норму права о пиве можно найти в законах Хаммурапи: параграф 108 предписывает утопить шинкарщика за недолив пенного напитка («сикера» – это название, использовавшееся для пива в древности).🍺

А насчет колбасного права напомним, что Веймарский указ о тюрингских колбасках-братвурст 1432 года устанавливал обязательный состав и качество ингредиентов деликатеса, и если производители нарушали рецепт и использовали несвежее мясо или непригодные части (субпродукты), их нещадно штрафовали.🍖

«B(p)anca rotta» – по-итальянски буквально означает «разбитая скамья». Рабочее место разорившегося купца на торговой площади, где он ссужал деньги, разламывалось. Это был символический знак «очистки пространства». Таково, как считается, происхождение слова «банкрот».

Неплатежеспособность купца воспринималась не просто как экономический факт, а как реальное предательство коллективного доверия. Сломанная скамья символизировала разрушение доверия и чести.

С античности должников не только публично унижали, но и сажали в тюрьмы, обращали в рабство и, было, даже убивали (по закону 12 таблиц). Банкротов клеймили, заставляли носить зеленые шапки (вообще, зеленая шапка – это, похоже, плохо: в Древнем Китае, например, их насильно носили мужья-рогоносцы), обнимать позорный столб или сидеть голым задом на камне позора, выкрикивая ритуальную фразу «отдаю имущество»… Банкротство не слишком отделялось от мошенничества.

Тем не менее, так было не всегда. Например, Законы Хаммурапи, великого и ужасного, на удивление мягко относятся к должникам, по сравнению с тем, что напридумали потомки: на четвертый год рабства должников освобождали. Ветхозаветные библейские традиции каждые 50 лет устраивать «Юбилейный год», когда всем прощались долги, также указывают на то, что древнейшая эпоха не считала банкротство преступлением и уж тем более вечной стигмой.

Современные методы работы с должниками, по сути, недалеко ушли от древней мести – изменились лишь внешние признаки.

Профессор Гумбольдтовского университета Кристоф Паулюс в своей статье «Вечная борьба за превосходство между кредитором и должником» (русский перевод здесь) рассматривает эту долгую историю и пишет: «Сегодня мы снова стоим перед угрозой того, что кредиторы могут «убить» должника — не физически, но экономически». По мнению профессора, стоит присмотреться к юрисдикциям Ближнего Востока, где распределение власти кредитора и должника кажется более гуманным.

​​Наверное, самый знаменитый трактат английского мыслителя Томаса Гоббса – это «Левиафан». Менее известно его продолжение – «Бегемот». Эта книга философа посвящена Гражданской войне в Англии.

Левиафан и Бегемот – часть талмудической мифологии. Левиафан – морское чудовище, скрытая сила, которая появляется лишь в особых случаях. Бегемот – это чудище земное, это постоянное насилие и война всех против всех, постоянный страх смерти и утраты собственности, и перед этой силой человечество когда-нибудь капитулирует. В конце времен, когда случится Армагеддон, произойдет последняя битва между Бегемотом и Левиафаном, но победителя не будет – обоих пронзит своим мечом Господь и отдаст их плоть в пищу праведникам.

Книга Гоббса написана в форме диалога двух мужчин. Один – очевидец или непосредственный участник событий, другой – студент. В своих беседах они выясняют причины и ход войны, проблемы форм правления и права на восстание.

В частности, Гоббс рассуждает (устами своих героев) и о влиянии университетов и церкви на умы молодежи. Университеты существовали как места, где можно было изучать классику и, предположительно, развивать свой ум. Однако вместо этого у них не хватало ума критически интерпретировать классику, и они воспринимали ее буквально. Это привело к тому, что некоторые профессора стали идеализировать республику и учить этому студентов. Однако они не учили своих студентов многочисленным добродетелям монарха, и те стали считать Корону безответственной.

А для хорошей и мирной жизни, внушает старший своему молодому собеседнику, достаточно лишь послушания. Это послушание должно распространяться на Корону так же, как и на Бога и родителей, но протестантское духовенство проповедовало совсем другое. Вместо этого они советовали не подчиняться королевским указам, например, собирать частные средства для нужд короля. Когда это разрешение на неповиновение сочеталось с учениями древних восстаний как способом устранения так называемых деспотичных владений, это создало благодатную почву для революции в Англии.

Печатать книгу запретил король Карл II. Наверное, она слишком напоминала ему о прошлом и о трагедии обезглавленного отца. Но рукопись кто-то тайно скопировал, и пиратские публикации появились в Европе еще при жизни Гоббса. Официально на родине трактат увидел свет в 1681 г., когда автор уже умер.

Трактат Т. Гоббса «Бегемот» был впервые переведен на русский язык в конце ХХ века.

А кот Бегемот из свиты Воланда, как вы уже, наверное, догадались, – это совсем не про тех бегемотов, которых мы видели в зоопарке.

Это иллюстрация из "Декрета" средневекового канониста Грациана (12 век). На ней изображено древо родства (кровных связей). Такие диаграммы были нужны церковным чиновникам и судьям для решения наследственных дел и заключения браков. Например, до 4-го Латеранского собора 1215 года браки могли заключаться только между лицами, разделенными как минимум семью степенями родства. Собор смягчил правила и уменьшил степень разделения родства до четырех (нельзя было жениться, если у вас были общие прадед или прабабушка). Ну а чтобы разобраться - сверялись с диаграммой.

Рядом с древом родства обычно изображали и древо свойства (связей родственников супругов). С этим тоже было все непросто. Например, мужчина не мог жениться на своей теще или невестке, а по боковой линии - на жене своего дяди или племяннице своей жены.

На границе зимы и весны, еще со времен язычества, в преддверии Великого поста, у многих народов сложился обычай разгульного празднования, который где называется карнавалом, где масленицей. Carne vale – «прощай, мясо» – возможно, такова этимология слова «карнавал», что перекликается и с масленичными традициями.

Вокруг карнавалов складывалось особое законодательство, и церковное, и светское. Оно касалось гастрономических предпочтений (запрет мясных блюд и продвижение рыбных, например, в Англии), финансов (специальный карнавальный налог на иудеев в папском Риме), мероприятий (запрет кулачных боев в России). Наполеон запретил венецианские карнавалы как символ независимости города – традиция прервалась почти на двести лет и была возобновлена только в 1979 году. И сейчас карнавалы – не место для нарушения общих правил: баланс между общественным порядком и весельем надо соблюдать, работу не прогуливать, непристойных масок не носить и чужую свободу уважать.

Третейская формула-оговорка в третейской записи конца 17 века (1688 год):

"...и ныне я Омельян, не ходя в суд, в тех делах с ним Васильем полюбовно договорилися и излюбили себе третьих, Богдана Кузмича Лупандина да Павла Степановича Оничкова..."

(Акты, относящиеся до юридического быта Древней России, 1857, под ред Калачова; б-ка Руниверс).

ИСТОРИЯ ОДНОЙ РУКОПИСИ

Почти полная копия Дигест Юстиниана, рукописный манускрипт, в котором не хватает лишь нескольких листов, хранится в библиотеке «Лауренциана» во Флоренции. Как этот пергаментный том оказался в Тоскане?

В 533 году в Константинополе под руководством юриста Трибониана была завершена работа над Дигестами – компиляцией из почти 9 000 фрагментов трудов римских юристов. Император Юстиниан велел сделать несколько официальных копий и отправил их в провинции своей империи. Так один из экземпляров попал в Равенну – столицу Византийской Италии. После вторжения древнегерманского племени лангобардов в 568 году центральная власть в Италии ослабла, но византийские архивы в Равенне и других городах сохранялись еще несколько столетий.

Дигесты не были «потеряны» полностью. Отдельные их части, особенно в сокращенных формах, использовались в юридической практике раннего Средневековья. Однако полная версия Дигест исчезла из употребления на Западе примерно с 7 века.

Потом равеннский (или другой) манускрипт объявляется в Пизе. Согласно позднейшей легенде, пизанцы захватили книгу в 1087 году в южноитальянском порту Амальфи – еще одной морской республике, которая пыталась тягаться с Пизой. Однако прямых источников, подтверждающих эту версию, нет. Более вероятно, что рукопись попала в Пизу через Равенну или Рим, где византийские архивы сохранялись дольше.

Глоссатор Аккурсий ссылается именно на пизанский вариант Дигест Littera Pisana как эталонный. Да и вся болонская школа юристов, получается, выросла из этого манускрипта. Текст рукописи совпадает с цитатами из византийских сборников, что подтверждает ее подлинность и точность передачи.

Шли века. Уже в 14 столетии Пиза и Флоренция вели ожесточенную борьбу за гегемонию в Тоскане. В 1406 году Флоренция взяла Пизу штурмом и ликвидировала ее независимость. Среди трофеев, вывезенных из города победителями, была рукопись Littera Pisana. Рукопись вывезли во Флоренцию, и с тех пор она называется Littera Florentina.

Первоначально флорентийцы хранили Дигесты в Палаццо Веккьо – резиденции властей города-государства. Это о многом говорит: рукописи придавалось символическое политическое значение. С 1571 года том находится в библиотеке «Лауренциана», построенной по проекту Микеланджело и названной в честь Лоренцо Великолепного из рода Медичи. Он был известным покровителем наук и искусств.

Книга – это около 900 пергаментных листов, написанных греческим и латинским письмом (в основном латынь, с греческими цитатами). Этот экземпляр стал источником первых печатных версий Corpus Juris Civilis, начиная с 16 века.

Примечательно, что средневековые города-государства боролись не только за деньги, но и за интеллектуальное наследие античности. Флоренция получила рукопись не как археологическую реликвию, а как политический и культурный трофей – символ того, что именно она, а не Пиза, Рим или Венеция, стала наследницей Рима в эпоху Возрождения.

В октябре 1811 года статский советник Николай Кузьмин, владелец имений во Владимирской и Тульской губерниях, подписал отпускные для 40 своих крестьян на таких условиях: крестьяне освобождались безвозмездно, они получали в собственность земельные участки, но воля и земля переходили к ним только после смерти барина. Для верности Кузьмин документ заверил в уездном суде в присутствии душеприказчика, а в октябре 1812 года умер.

Крестьяне, полагая, что час свободы настал, на основании отпускных обратились в Гражданскую и Казенную палаты и 9 декабря 1812 года стали «свободными хлебопашцами». Однако радость их была преждевременной. У покойного барина было три сестры-наследницы. Они решили оспорить отпускные, полагая, что здесь нет никакого договора, вытекающего из указа о вольных хлебопашцах 1803 г. А значит крестьяне, хоть и вольные, но землю обязаны вернуть, а может еще и вернуться ее обрабатывать.

Уездный суд наследницам отказал. Тяжбы в то время рассматривались подолгу – через пять лет отказали сестрам и в апелляционной инстанции, губернской Гражданской палате. Крестьяне продолжали пользоваться правами вольных хлебопашцев, платили подати в казну и вели хозяйство на своей земле.

Слом решений случился в Сенате, еще лет через пять. Седьмой департамент, рассматривавший жалобу сестер-помещиц, встал на их сторону. Крестьянам было предписано остаться во владении наследниц Кузьмина. Тут вольные хлебопашцы не стали уступать, а использовали последний шанс: обратились к императору Александру I с жалобой на помещиц.
Совместно заседавшие департаменты Сената и Комитета министров не смогли прийти к единому мнению, император передал вопрос в Государственный совет. Там подошли к делу неформально и признали, что воля помещика об освобождении крестьян не подлежит сомнению – и это главнее, чем соблюдение процедур. Шел уж 1824 год…

Дело крестьян помещика Кузьмина было не единственным, где крестьяне с помещиками спорили о своих правах. Удавалось у помещиков и выиграть, как видим. Стоило это, правда, долгих лет и усилий. Доходя до высших инстанций, подобные дела становились поводами к пересмотру законодательства. Так и в этом случае Госсовет обратился к императору с предложением поручить Комиссии по составлению законов разработать проект освобождения крестьян «вообще». До этого «вообще» придется ждать еще лет сорок, довольствуясь отдельными мерами и долгими обсуждениями.

По материалам статьи: Тимофеев Д. В. Практика освобождения крестьян в вольные хлебопашцы в царствование Александра I // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2019.
Т. 64. Вып. 4. С. 1177–1194.