– Ты видишь улыбку. Я вижу структуру мышц, работающую как оружие.

Имитатор | Ха Ян

Он любил задавать вопрос «почему?», как будто не позволял существовать миру без причины.

Дегуманизация | Ха Ян

поэты-музыканты недооценены.

у каждого музыканта свой «образ» подачи, но выделил особую категорию – люди, поющие не «для чего-то», а «не могу не». они не на основу – на проживание. назову их общим словом «поэты» – другого подходящего слова нет.

это люди, будто рожденные уже сорокалетними – уставшие, преисполненные, побитые жизнью. они не играют, а этим живут. разделил их на три вида: поэт [чистый вид], романс и манифест.

– человек-поэт

их надо читать. сдержанная меланхолия, разочарованные и уставшие, высмеивающие жизнь. не они говорят – через них говорят. под них – разговаривать про бессмысленность сущего под черным звездным небом.

пример: ночные грузчики

– человек-романс

их надо чувствовать. не боятся эмоций – они и есть эмоция. каждое высказывание – личная боль. артистизм без театра, чистые и сырые эмоции. под них – срывать свои маски до мяса под ливнем.

пример: рубеж веков, фарш

– человек-манифест

с ними надо быть в контексте. они не поют – высказываются. как правило, социальная сатира. эмоции под видом наблюдателя. под них – проживать происходящее.

пример: вагоновожатые, 2-й сорт

В тебе недостаточно сил, чтобы смотреть на мир честно. Но достаточно, чтобы хотя бы смотреть.

– Дегуманизация

когда переключились на что-то, кроме работы, и ты решил сказать свое «короткое» мнение:

А Монах думал… или не думал. С каменным лицом трудно понять.

– Deus ex machina

– Ого, – пробормотал он. – Забота. Я сейчас расплачусь. Или потеряю сознание снова. Тут как повезет.

– Дегуманизация

я не понял, в какой момент моя жизнь стала напоминать сериал, но давайте о хорошем.

в свободные минуты сегодня начал оформлять имитатора (спойлер: это название для прикрытия, оригинальное другое, тут все по канону). какое же это забытое и эйфорическое до глубины чувство. оно создается, оно реально, оно будет жить. все то, что ты проживал – становится частью чего-то большего.

перед большой дорогой дышится проще, и после я буду с воем и непониманием сидеть, как связать те или иные сцены, но как же я счастлив вернуться к писательству.

это был непозволительно долгий перерыв в реальности и постоянно что-то да отвлекает, но в процессе я научился многим вещам, благодаря которым хочу делать еще хуже лучше.

имитатору быть! как и многим другим произведениям. короче, сидим отвлекаемся от бессм кайфуем дальше.🤙

– Я понял, что для меня общение с интересными людьми. Это как сдерживать за поводок рвущуюся собаку и кричать: «Фу, я сказал – фу! Оставь эту бедную потрепанную кость. Я сам ее сожру!»

– Имитатор

И все же, когда он думал об этом, Хан Син приходил к одному выводу: больше всего из них ему нравился Чэн Шуай.

Тот был честен в своей раздражительности и искренен в своей тупости. У него была потрясающая аура: ничего не нравится, все надоело, отстаньте, не понимаю, я устал.

Он не стеснялся быть чудаковатым. Любое замечание в его сторону разбивалось о незамутненное: «Да что не так-то?»

И если бы Хан Син мог стать кем угодно, он бы стал им: этим безнадежно уставшим сорокалетним мужиком, который просто хотел домой.

– Имитатор

– Я думал, ты планируешь завязать, а ты даже не собирался останавливаться.

– TRAUM

Бог из машины | Deus ex Machina

приходите в деус, у нас нет:
– денег
– покурить
– прав

зато есть:
– кредитор драма квин;
– должник с шутками за 300;
– федерация абьюзер;
– и абсолютно этичные эксперименты.

читать:
читай город | ozon | яндекс.книги | литрес | яндекс.музыка | wb

Бэй Ци вообще редко носил галстук, только если хотел выглядеть особенно внушительно.

Хан Син носил галстук, только когда хотел повеситься.

Или повесить. Как повезет.

– Имитатор

У него нет пространства для искренности. Даже когда хочется поделиться, нутро говорит – кого-то не вмешивать, кто-то не поймет, кто-то другого характера.

И все равно в этом было особое облегчение по тем же причинам.

Ему же лучше.

– Имитатор

это деус russian edition, но у меня нет доказательств. ауф.

https://music.yandex.ru/album/12614477/track/72964168?utm_medium=copy_link&ref_id=a600d96b-8554-40e6-8774-7fd542714c4d

В нем поднялась усталая, почти больная злость на мир.

Еще недавно он прикладывал все усилия, чтобы выжить – исполнить задачи, сроки, ожидания, чужие правила. Вырезал все, что могло помешать: личные контакты, социальные связи, желания, потребности, эмоции, время. Все стало лишним и мешающим перед одним-единственным требованием – выжить.

И он выжил.

Унизительно, устало, не дотянув идеальную планку до самого конца. Отнимались руки, ноги, глаза, голова, и все равно он чередовал их, чтобы выбраться. Дойти, перебраться, докатиться, доползти к финишу.

И в тот момент, ровно в тот момент, когда он, чувствуя себя избитым и выжатым, все-таки дошел до конца, когда грудь уже освободилась для нового облегченного вздоха – вздоха, который он ждал столько часов, столько недель, столько месяцев – на него обрушилась новая реальность.

И оказалось – этого недостаточно.

Перед ним встали новые испытания. Испытания, требующие не только умственного и временного ресурса, какие были до этого, а грязнее, мощнее, больше.
Они проверяли выносливость, продуманность, силу, интеллект, адаптацию.

И хотя первое время он держался – небеса, как же он держался – испытания не отходили, а обрастали слоями, контурами, ступенями. Все больше, больше, больше. Как будто все, что было до этого, не засчитывалось. Обрезать – недостаточно, выносить – недостаточно, прикладывать все силы – недостаточно.

Еще, еще, еще.

Конца и края этому не было. Финал вроде бы подразумевался, далекое облегчение маячило где-то впереди, но оно было таким эфемерным, таким условным, что он уже не знал, наступит ли оно вообще.

Аттракцион невиданной щедрости!
Путешествие на край земли!
Умопомрачительные приключения!
Невероятные новые впечатления!

Еще, еще, еще.

Мне же мало, мало, мало.

Надо больше, я хочу больше, я мечтаю о большем.

Он прикрыл глаза.

Он злился на себя: на дрожащие от ран руки, на изношенные ходьбой ноги, на уставшие смотреть глаза. Но и злиться – не мог.

Проще, если бы до этого он ничего не делал. Тогда бы все свелось к его излюбленной фразе: «Я просто мало стараюсь».

Но он больше не мог так сказать.

Потому что он старался.

Изо всех сил.

И тот факт, что теперь не осталось даже оправдания собственной слабости – точнее, осталось, но теперь оно не учитывалось, – убивал сильнее всего.

Лучше бы ему сказали, что он слабый, никчемный, сдавшийся. Что он не пытается. Чем видеть обессиленное тело и понимать: я больше не смогу.

Я правда не могу.

Но все равно буду.

Отвратительно было не это. Он мог согласиться с новым путем, был рад открытым дорогам, готов к будущим возможностям.

Он бы справился с этим лучше, если бы перед этим у него была нормальная жизнь.

Но ее не было.

И все же это должно было произойти в самый неподходящий момент жизни. Когда он, униженный и усталый, выползал из-под финишной ленты, просто чтобы увидеть – это не конец.

Давай больше.

Ты же можешь лучше.

Ладно.

Я буду.

– Дегуманизация

очень смешно, отстаньте.