Ночь музеев

Несколько месяцев назад меня туда позвали. Приглашал милейший человек, коллега, к которому я отношусь с большим теплом и уважением (и, надо сказать, взаимно). Я ответила, что это интересно; но, вероятно, на моём лице отразилось что-то, что заставило его через десять минут снова постучаться ко мне.

– Скажите, что не так? Что Вас смутило? Я не могу ничего делать, пока не разберусь, чем я Вас обидел!
– Дело в том, что я уже потеряла одну работу из-за некоторых своих ограничений. И не могу рисковать нашим с Вами сотрудничеством. Мне нужно знать, о скольки часах работы идёт речь и в каком режиме.

Он стал уверять меня, что всё будет разумно и дозированно, от каждого по способностям, каждому по труду. Хорошо, сказала я, буду ждать конкретики, держите в курсе!

А дальше выяснилось, что предстоит работа не просто вечером, а ещё и ночью – до шести утра; что будут толпы народа; что время, отведённое на каждую экскурсию, вдвое меньше минимума, за который можно охватить предполагаемый материал; что никого из других участников это не смущает; наконец, что вопрос оплаты не поднимается принципиально – и когда я поставила его ребром, мне было сказано об этом прямым текстом. Фактически это были лотерейные условия: ты прямо сейчас должен потратить свои ресурсы в обмен на шанс выигрыша (только шанс, никаких гарантий, даже символических).

И я отказалась, вежливо предложив взять один час в самом начале – и всё. Дальше ему пришлось справляться своими силами – с помощью тех, кто на весь этот список мог бы сказать "и что?"

А то, что мы все, без исключения, очень хорошо знаем, что такое время, расстояние, площадь и прочие физические величины, даже если не задумываемся об этом. Если тебе нужно успеть на поезд с вокзала, до которого тебе придётся добираться два часа, то ты выйдешь из дома за два часа или больше. Но не меньше. Не за полтора. Если ты выходишь за полтора – непонятно, кого ты хочешь обмануть. И зачем. Но иногда – особенно если речь идёт не о поезде – люди не готовы это признать. Они хотят верить, что время можно растягивать силой мысли – если очень-очень захотеть, то ты успеешь за один час (да хоть и за три часа) провернуть три встречи в разных концах города. Ты же не будешь никуда заходить по пути! Но это так не работает, ограничения реальны, и за попытку обойти их придётся платить. Если перед тобой не 20 человек, а 100 в большом пространстве, ты будешь вынужден говорить громче, у тебя устанут связки и повысится давление. Если на часах четыре утра и это уже пятая твоя экскурсия, оно повысится ещё больше, и тебя, скорее всего, начнёт тошнить. Если тебе надо уместить материал двухчасовой лекции в 35 минут чистого времени, твоего внимания не останется ни на что, кроме вопроса, как впихнуть невпихуемое. Если мосты разведены, у тебя будут проблемы с логистикой. Хотя они будут в любом случае. Девушка, которая больше всех хвасталась в соцсетях, что в Ночь музеев будет курсировать между двумя точками, исполнила свою часть программы настолько позорно, что люди в зале смущённо перешёптывались.

Делая вид, что тебе всё нипочём, ты делаешь хуже всем. И наоборот, договорившись на берегу, что почëм, всё это можно было бы провернуть на достойном уровне. Но не в этой реальности.

Завтра первое сентября, и первое, о чëм я подумала, проснувшись, – мне больше не надо идти в школу, вот уже много лет как. А когда-то было иначе.

Школа. Вампир, пьющий твою кровь. Неведомо откуда – объяснения взрослых, для чего она нужна, были жалкими и инфантильными – взявшаяся сущность, приставленная к тебе, чтобы пожирать твою жизнь. Она отнимала время жизни, необходимое мне для нормального функционирования. Не "свободное время", то самое, которое обычно тратят на "хобби", а просто время, то, с которым я родилась, автоматически выдаваемое природой вместе с телом – время, которое было условием моего адекватного существования, которое я употребляла на то, чтобы читать, рисовать, наблюдать, слушать, думать. Всё это отнималось. Просто так. Заменяясь абсолютно чужеродным тебе местом, где ты должен находиться, и временем, которое ты обязан в этом месте пробыть – и откуда ты не можешь уйти, даже если находиться там для тебя невыносимо (для этого не обязательна ни травля, ни абьюз как таковой – достаточно было самой ситуации отнятия).

И начинался этот отъëм с постоянного недосыпа. Я до сих пор с ужасом вспоминаю ранние вставания. После пробуждения в семь утра по будильнику я чувствовала себя как после бессонной ночи. Колотящееся сердце, рассеянное внимание, эмоциональная неустойчивость, неспособность выдерживать физические и умственные нагрузки. Тот факт, что это повторялось изо дня в день, не помог "привыкнуть" к такому режиму. Утро начиналось с острого стресса в виде подъëма по будильнику, первая половина дня проходила в замкнутом пространстве, которое нельзя было покинуть, а вторая поглощалась домашними заданиями – с каждым годом всё больше и больше. Время, необходимое для нормального функционирования, и удовлетворение своих потребностей смещалось на поздний вечер и ночь. Нагрузки росли, и к восьмому классу у меня была уже самая настоящая депрессия – хотя тогда я не знала, что это она и есть. А в девятом появилась возможность навсегда покинуть свою тюрьму – и я воспользовалась ею не задумываясь.

В этом смысле школа "научила" меня самому главному в жизни: организовать себе работу со свободным графиком и ни при каких условиях не менять её на то, что требует систематических ранних подъëмов – даже если тебе нечем платить за квартиру и нечего есть.

Я сейчас не говорю о "взаимоотношениях" с одноклассниками или о злоупотреблениях со стороны учителей (а точнее – о фоново присутствовавшем уровне агрессии); о том, какие предметы никогда в жизни не пригодились, а какие, наоборот, очень пригодились бы, но остались пробелами в знаниях из-за ущербного преподавания – об этом когда-нибудь потом. Я говорю только об одном-единственном аспекте, о котором (совпадение?) не говорит никто и никогда, даже в самых прогрессивных изданиях – как, впрочем, не говорят и "на кухнях" – и который серьёзно снизил качество нескольких лет моей жизни. Я никогда не узнаю процент людей, у которых было так же. Зато знаю, что многие восприняли бы этот пост с улыбкой, как преувеличение "давно забытых" страданий. Правда часто звучит неубедительно, как сказала Агата Кристи устами одного из своих героев.

#школа
#сон

Иногда натыкаюсь в Интернете на истории о том, что у кого-то жёсткая аллергия на какой-то продукт, а друзья (и иногда родственники) не верят, думают, что человек просто хочет внимания, просто не любит этот продукт, просто хочет почувствовать себя особенным, а потому всем врёт — и в какой-то момент эти воины справедливости подкладывают человеку аллерген, а потом долго удивляются, что тот начинает активно умирать.

У меня есть много знакомых с аллергиями, с непереносимостями и болезнями желудка. И да, с различными пищевыми загонами тоже есть. И вся эта история для меня немного личная. Я не хочу однажды узнать, что моя хорошая подруга умерла, потому что каким-то идиотам захотелось проверить, точно ли она не слишком много о себе воображает.

Для начала меня интересует вопрос, а кто-то вообще вживую видел этих людей, которые прям врут об аллергиях?

Я просто лично ни одного не знаю.

Все люди, которых на моей памяти пытались обвинить во лжи, были "счастливыми" обладателями различных аллергий, непереносимостей и других ограничений в питании. Просто не тех самых, не "настоящих", с отёком Квинке и скорой помощью.

Просто люди с "выдуманными" проблемами выпьют молока, а потом просидят всю вечеринку в туалете и ещё полдня будут мучиться от рези в животе, или съедят кусочек хлебушка и на следующий день проснутся с гноящимися прыщами, которые отчаянно выводили годами, или согласятся попробовать салат с томатами и торт с шоколадом, а потом будут пить таблетки, чтобы всё это не полезло обратно.

Но, допустим, люди, которые придумывают себе пищевые непереносимости, есть. Почему бы им не быть? Но знаете, я даже знаю одну вполне очевидную причину так делать: когда тебе уже настолько надоели нелюбимым продуктом и все вокруг вообще не воспринимают обычные "нет" и "не хочу", что приходится банально врать, что ты умрёшь. Потому что другого способа нет.

Лично я считаю, что довольно нормально иногда предложить человеку продукт, который он не любит, но в некотором другом виде. Я знаю очень много людей, которые терпеть не могут лук в супе, но обожают луковые кольца во фритюре. И все эти люди обычно говорят: "Я не люблю лук", а я обычно спрашиваю, мол, вообще в любом виде или всё же вот тот самый, из школьной столовой. Но в моих правилах спросить один-два раза и отвалить. Никакого "ну добавь зелень, без неё же не вкууууусно" или "как это без хлеба, нельзя есть без хлеба". Так что я прекрасно понимаю людей, которые, оказавшись вот в таком окружении, выдумывают себе аллергию на кинзу и непереносимость глютена. Чтобы просто поесть вкусно и спокойно.

Так что, есть некоторая вероятность, что если ваш близкий человек врёт вам про несуществующие аллергии, вам стоит крепко задуматься над тем, что и как вы этому человеку говорите.

Опять же, конечно, человек может врать об аллергии и просто так. Никто на него не давит, никто не требует есть клубнику каждый день, а человеку просто захотелось приврать. Как будто это самое странное, что иногда выдумывают люди. Ну, хорошо, выдумал ваш друг себе аллергию. Теперь в кофейне берёт латте на альтернативном молоке, доплачивает по 50 рублей стабильно. И что? Где трагедия? Он свои деньги тратит на свои же странности.

Какие-то проблемы это всё может принести только если вы зовёте такого человека в гости и вынуждены придумывать под него отдельное меню. Но тут всё просто: либо этот человек вам дорог, и вам только в радость порадовать чем-то и показать, что вы поддержите такие милые странности. Либо нет, и тогда зачем же вы вообще его зовёте к себе? Ну либо человек перекладывает на всех свои проблемы, постоянно ноет, жалуется, но проблема-то тогда точно не в аллергии или непереносимости. И опять же, может быть, правильный вариант не пытаться поймать человека на лжи, а просто сократить своё общение с ним до возможного минимума?

Потому что даже если человек лжёт, то что дальше? Ну скажет он, что просто не любит орехи и дальше продолжит всё так же просить блюда без орехов, из салатов и выпечки старательно их выковыривать и бесить окружающих своей разборчивостью.

⬆️ В тему о еде, пищевой избирательности и пищевом насилии (искреннее спасибо авторке за освещение этой невидимой, но, судя по двумстам комментариям, довольно массовой проблемы).

Речь о личных границах, точнее, стремлении их проломить. Цель – "поставить на место" (почему-то такие люди думают, что вправе решать, где чьё место), чтоб не выпендривались и не смели что-то там свободно выбирать. Возможно, действительно опасаются, что если не продавят они, то продавят их

Сегодня человек отказывается есть, что дают, не булькая, а завтра чего запросит? Не-не-не, пусть будет удобным и не выдумывает

В начальной школе и в садике моё «не хочу» воспринималось не просто как блажь, а практически личным вызовом и оскорблением всех присутствующих и лично педагогов

А еще выслушаешь про блокадный Ленинград, где крапиву жрали, а ты тут капризулькаешься

Очень люблю жареные грибы. Мама как-то принципиально пожарила их с луком. А я принципиально выковыряла его и отдала ей. После этого её "принципы" поутихли

Родственники тратят полдня, чтобы замаскировать этот несчастный лук, а потом торжествующе кричат "Агааааа, а там лук! и ты съел!" И тут прям столько вопросов...

#еда

Сегодня видела анонс "недели ментального здоровья" в паблике культурного учреждения со значком "госорганизация". Что сказать. Есть темы, с которыми нельзя заигрывать.
Разговор о ментальном здоровье – это вещь, глубоко враждебная всему "окологосударственному" дискурсу. И, на самом деле, просто смешная – на фоне всех известных новостей и постоянных, давным-давно уже ставших фоном, разговоров о любых ограничениях базовых человеческих прав. Ментальное здоровье начинается с тех вещей, которые государство не только не способно дать, но и всеми силами стремится отнять.

Непонятно, с какой целью культурное учреждение делает эту "неделю" – то ли по собственной инициативе и недомыслию, то ли тема спущена сверху, по принципу "не можешь победить – возглавь", не можешь запретить говорить на острые темы – подмени этот разговор другим разговором, помести проблему в кукольный мир, где она чудесным образом окажется в два счëта решаемой.

Собственно, в списке мероприятий было что-то про рисование зентанглов и битьё подушек. Робкая надежда на то, что дочитав до конкретики, я возьму свои слова назад, рассыпалась и, словно битая подушка, разлетелась в пух. Выкатить тяжëлую артиллерию в виде зентанглов было, конечно, сильным ходом. Когда говорят зентанглы, фундаментальные основы ментального здоровья в виде физической и экономической безопасности молчат.

"Собрали подборку книг, которые помогут перестать тревожиться..."

Кто? Кто издал руководство по синтезу бензодиазепинов в домашних условиях?! Быстрее скупаем, пока его не изъяли из продажи!

А если серьёзно... Вряд ли какая-то книга может помочь перестать тревожиться, но доля правды тут есть: некоторые книги могут снизить тревогу. Чтобы книга решала эту непростую задачу, она должна полноценно и достоверно объяснять предмет тревоги, предлагать весь спектр реальных или гипотетических выходов из безвыходных ситуаций, а ещё – признавать опыт, ценности и потребности её адресата, как, впрочем, и само наличие той проблемы, которая стала источником тревожного состояния. Без этого средство не подействует. Вообще. Никак.

Если автор книги предлагает "изменить своё мышление", это жирный маркер того, что реальной помощи здесь не будет. Если предмет моей тревоги существует "только в моей голове", как объяснить существование спасателей, адвокатов и хирургов-онкологов? Вот действительно, и откуда только они взялись?

На самом деле очень многие проблемы решаемы, или потенциально решаемы, и, как это ни банально прозвучит, снизить тревогу помогают конкретные знания в беспокоящей тебя сфере и осознание того, что ты не один (даже если твои единомышленники – абстрактные учëные, автор книги или персонажи статистики). Пугает всё неизвестное, непонятное, непрозрачное, замалчиваемое, отрицаемое. Включëнный свет не оставляет места для тревоги.

Было дело, я по сто раз проверяла, закрыла ли входную дверь.

Дом, где я снимала квартиру, был довольно старым, дверь не меняли лет сорок, и замок часто не закрывался с первого раза – иногда он проворачивался. Пару раз, вернувшись вечером домой, я обнаружила квартиру незапертой. Знаю, что есть люди, которые с усмешкой относятся к идее личного пространства ("а вот в старые добрые времена двери вообще не запирались, все друг другу доверяли!") и личных вещей ("зачем тебе вещи, без всего можно обойтись"), поэтому просто обозначу, что для меня это неприемлемо. Потому что неприемлемо. И я стала проверять. Повернув ключ в замке, я трясла дверной ручкой, чтобы убедиться, что замок заперт. Если вдруг уходила, не проверив – специально возвращалась, уже после того, как вызвала лифт. Или поднималась на свой этаж, уже спустившись на первый. Или, о ужас, возвращалась в подъезд, уже выйдя из него, более того – уже выехав из двора на самокате!

В общем, это была самая что ни на есть стереотипная картина обсессивно-компульсивного расстройства на фоне патологического недоверия к людям и болезненной привязанности к вещам, и это было бы печально, если бы не история чудесного исцеления (или преодоления, кому как больше нравится), которое достойно войти в топ-10 самых продаваемых книг по саморазвитию.

Так вышло, что я переехала на другую квартиру, в новостройке, с нормальной современной входной дверью, безупречно закрывающейся на два поворота ключа. И... я забыла о том, что у меня была такая проблема. Просто забыла. Как будто её никогда не было. И только потом, значительно позже, вспоминая тот период уже как далëкое прошлое, я вспомнила и про дверь.

Замок, конечно, стоило сменить. Скорее всего, если бы я так и сделала, авторы книг про "измени своë мышление" назвали бы мой поступок попыткой уйти от проблемы вместо её проактивного решения (пересмотреть своë отношение к незапирающейся двери и, как это, научиться выдерживать неопределённость!), но я этого никогда не узнаю :)

Усталость и перегрузки в массовом сознании овеяны романтическим или даже героическим ореолом, как нечто делающее человеку честь и при этом совершенно естественное, привычное и легко воспринимаемое. Дело даже не в том, что это ужасно и неправильно (кого и когда убеждали такие аргументы?), а в том, насколько далеко это тиражируемое враньё от неприглядной реальности.

Перегрузка – это когда всё тело болит, как при высокой температуре, но если выпить соответствующий препарат, боль не исчезнет. В лучшем случае, тебе больно стоять или идти, в худшем – сидеть и лежать тоже. Упражнения на растяжку, которые спасают тебя в обычной жизни, перестают помогать. Пройтись, заняться чем-то приятным, заняться делами – одинаково бесполезные идеи. Ты не знаешь, когда это кончится, и ничего не можешь планировать. Ты можешь делать что-то через боль – если выхода другого нет, – но это будет очень медленно. И нет, "медленно" здесь не про самокритичность и желание успеть как можно больше. Любое действие "через усталость" – это несколько часов бессмысленного смотрения в одну точку по его завершении.

Ты то и дело врезаешься в стены, и от ушибов у тебя искры из глаз и холодный пот на лбу, причём с момента ушиба до момента искр проходит изрядно времени. На твои плечи взвален четырёхпудовый мешок с мясом, жиром, кровью и очень большим количеством нервных окончаний.

Перегрузка – это когда ты так устал, что не можешь уснуть, голова забывает, как это делается в принципе. Вместо того, чтобы легко и плавно провалиться в яму, ты раз за разом впадаешь в мнимое бодрствование. После пробуждения у тебя есть ровно один час для того, чтобы успеть что-то сделать в нормальном состоянии. Дальше всё по новой.

Перегрузка – это когда тебя тошнит от перемены положения тела. Иногда дело доходит до рвоты, из тебя извергается море слюней и выпитый стакан воды. Когда ты ложишься, у тебя возникает мучительное ощущение падения. Ты не лежишь, а летишь в пропасть спиной вперëд.

Перегрузка – это когда ты не можешь вспомнить, что было вчера, и смотришь хронологию своих перемещений на гугл-картах. Когда ты не в состоянии сложить два числа в пределах десяти. Когда ты вешаешь телефонную трубку и забываешь, о чëм только что говорили и договорились. Когда ты фиксируешь в ежедневнике всё, что можно, но это не помогает. Когда человек что-то говорит тебе, а ты уже на третьем предложении потерял нить его речи. И не можешь сфокусироваться в принципе. Твой мозг похож на глаз, в который закапали препарат для расширения зрачка.

Моя любимая реклама. Если бы это так работало. Если бы это правда действовало!.. Кольцо, разгружающее ситуацию в моменте, экономящее море бессонных ночей, разбитых дней и неотвеченных писем. Будь оно хоть из чистого золота, уверена, его стоимость отбилась бы за пару месяцев.

По работе мне часто приходится говорить перед аудиторией, и самый нелепый вопрос, который мне доводилось слышать в связи с этим, – "Ты волнуешься?" "Мне показалось, ты так волновалась, когда говорила!"

Представьте себе, нет. Такое бывает крайне редко. Начать с того, что человек с боязнью сцены попросту не стал бы выбирать профессию, связанную с его страхом.

Но часто я смертельно устаю. Меня попросту плющит перегрузкой. Когда ты говоришь перед аудиторией, ты – объект потребления. Ты по умолчанию обращаешься к ним как к равным, потому что, во-первых, это дело чести (иначе выступление просто потеряло бы любой смысл), во-вторых, это тоже способ противодействовать расплющиванию. Но люди разные. Любая речь имеет свои ключи шифрования, она требует понимания от адресата, а для этого – определëнного бэкграунда, условий восприятия, которых на практике может не оказаться. Кто-то пришёл, чтобы просто провести время, кто-то ожидал совсем другого, другой интонации, другой лексики, другого синтаксиса – и его ожидания обманулись. Кому-то не так уж важно, что ты говоришь, им важнее сам тот факт, что ты говоришь, что-то там щебечешь, уделяешь им время и внимание, и они подпитываются этим вниманием. И, если сказать совсем грубо, съедают тебя заживо и целиком.

Поэтому людям проще предположить знакомую и "понятную", социально приемлемую эмоцию волнения перед выступлением, – чем допустить мысль о других причинах дискомфорта. Боязнь льстит публике и охотно прощается, ибо транслирует ей посыл "я боюсь не оправдать ваших ожиданий, я хотел бы быть лучше для вас". А переход в режим экономии энергии с ограничением передачи данных и снижением потребления трафика – это совсем не в интересах аудитории. Хотя внешне это будет выглядеть как тот же тихий голос и медленная речь.

То, что считывается как застенчивость и робость, или, наоборот, "звëздная болезнь", на деле оказывается тем же противодействием расплющиванию. Кстати, существование "звëздной болезни" в принципе вызывает у меня большие сомнения.

Что видят люди: зазнался, почуял запах славы и сразу задрал нос, отдаляется от окружающих, друзей, считает себя выше других, начинает ставить свои условия, "слишком многого требует", устраивает выкрутасы и капризы.

Что происходит на самом деле.
Первый профессиональный успех сопряжён с большим стрессом. Как правило, он является следствием больших усилий, иногда слишком больших, чрезмерных, "взятых в долг" у самого себя в результате преодоления собственных возможностей (которое никогда, вообще никогда, не проходит даром). Другой вариант – успех, пришедший "случайно" (читай: вследствие усилий, неочевидных окружающим или даже самому субъекту, или по неконтролируемому стечению обстоятельств) и пугающий своей случайностью, неподконтрольностью, потенциальной единичностью. То есть на момент "чуяния запаха славы" ты уже пересëк овердрафт, твои ресурсы истощены либо преодолением, либо отсутствием контроля, либо тем и другим вместе взятым; по периметру психики вовсю мигают красные огоньки. А тут люди. Они постоянно чего-то от тебя требуют – начиная от элементарного внимания (которое ты не можешь дать и становишься в глазах его интересантов "высокомерным эгоистом, которому нет дела до других") и кончая ожиданием новых успехов, многократно превосходящих старые, на которые уже делаются ставки (если бы ваша курица снесла золотое яйцо, спустя сколько минут после его обнаружения вы уже "потратили" бы будущие миллионы?) В ответ на давление ты замкнëшься в себе или будешь вербально защищаться? Первое распознаëтся как пренебрежение и снобизм, второе – как "слишком много о себе возомнил".

Успех был в значимой для тебя сфере? Скорее всего, он естественным образом станет поводом пересмотреть свою жизнь – оценить затраты, свести концы с концами и осознать, что для дальнейшего развития тебе неизбежно придëтся от чего-то отказываться, выбросить лишнее, чтобы сконцентрироваться на важном. И вуаля, ты "слишком много требуешь" и "ставишь условия". Не уверен, что это твоë? Хочешь взять паузу, сделать шаг назад, выйти из игры? Пожалуйста – вот они, "капризы". Именно этим словом люди часто называют то "нет", которое не хотят слышать.

А если человек высокомерный хам, самоутверждающийся за счёт окружающих, то спрашивается, при чëм здесь вообще слава и успех. Эти простые человеческие радости доступны на любом, даже нулевом, уровне социального признания :)

С Новым годом, друзья! Кратко о главных событиях 2023-го (их обычно называют итогами, но в этом контексте "итоги" пахнут чем-то бухгалтерским, а в худшем случае – позитивной психологией, почти как "цели года"). Лично для меня их оказалось два: я купила собственное жильё и всё-таки восстановила утраченное – своё полноправное существование в той самой смежной специальности, которая преодолевает непреодолимые противоречия исходной. Конечно, мне предстоит ещё учиться и учиться, практиковаться и практиковаться, но это дело наживное; он на правильном пути, хороша его дорога.

Увы, год не обошëлся без потерь – он унёс жизни двух самых близких людей моего самого близкого человека. Так что, наверное, одно из главных желаний на будущий год – покой ушедшим и утешение оставшимся. Ещё одно краеугольное пожелание самой себе – держаться в какой-никакой ремиссии (не знаю, применимо ли это слово вне дискурса серьёзного диагноза, но допустим, что применимо, и в этом случае оно звучит несколько более осязаемо, чем обтекаемое здоровье).

Хотелось бы пожелать самого главного, но грядущий год едва ли станет тем самым историческим поворотом в сторону прав человека, которого мы все так ждём – говоря объективно, пока ещё ему неоткуда взяться. Поэтому более реалистическое пожелание – и себе, и всем – жить свою жизнь, строить её по собственному усмотрению, следуя собственным ценностям, и делать для того всё возможное, – настолько, чтобы при необходимости было проще её отстоять и взять своё. В конечном счёте к этому всё сводится.

Только сейчас осознала: дело не в том, что текущий год становится прошлым, а в том, что прошлый год становится позапрошлым. И дальше они уже летят, как вёрсты.

Каждый следующий год всё больше отдаляет меня от времени, когда я могла вспомнить в буквальном смысле слова каждый день своей жизни – со всеми его внешними и внутренними событиями, начиная от разнообразных бытовых мелочей и заканчивая тем, чем я была увлечена в тот момент.

Все эти мельчайшие детали складывались в нечто линейное, что легко укладывалось в голове без малейших потерь для своей цельности; различные этапы жизни естественным образом сменяли друг друга, и я легко могла вспомнить, осмыслить их все, проследить, как один перетекал в другой. Но на очередном этапе что-то сломалось; пережитых лет – а точнее, воспринятой за их время информации – оказалось слишком много; жизнь как бы перестала помещаться в отведённое ей пространство и стала заворачиваться вокруг себя, ломаясь на сгибах и принося самой себе непоправимый вред. Я перестала понимать до конца, как и почему оказалась там, где оказалась. Континуум распался, разросшееся до аномальных размеров время вышло из-под контроля, затопив собой то, чем я больше всего дорожила, – способность воспринимать весь пережитый опыт одновременно в деталях и целостно. Так я утратила свою гиперпамять.

Всё это совпало с самым трешовым периодом жизни – таким, что я до сих пор вспоминаю с содроганием; напрашивается предположить причинно-следственную связь, и, честно говоря, это предположение очень правдоподобно. А может быть, никакой связи нет, просто настал предел. Как всегда, память заканчивается в самый неожиданный момент.

Одна из очень острых и не всегда очевидных сторон перегрузки – вопросы работы и её оплаты. Мне платят за то, что я выполняю работу (является ли эта оплата достойной – то есть соответствующей профессионализму специалиста – другой вопрос; думаю, в моём случае соответствие налицо). Но кроме выполняемой оплачиваемой работы, есть издержки, которые никто не компенсирует, а чаще всего о них даже не задумываются. Всё происходит как-то само собой, по щучьему велению: продукты берутся из холодильника, деньги из кошелька, электричество из проводов, откуда же ещё?

Мне платят за N часов преподавания или N тысяч знаков, но за тем и другим есть невидимая прорва времени, которая уходит на восстановление сил. На то, чтобы заново обрести возможность стоять на ногах – без ноющей боли во всём теле. Возможность говорить – потому что после трëх часов непрерывного вещания голос устаëт, а ещё устаëт слух – от твоего собственного голоса и голоса твоего собеседника, – и голова становится похожей на осиное гнездо. Возможность делать телефонные звонки – личные и деловые, делать уборку в квартире, заниматься всяческими рутинными делами, не требующими большого напряжения сил – но автоматически встающими на паузу, если сил нет вообще.

И когда ты берёшь во внимание эту невидимую прорву, то выходит, что N часов преподавания обходятся тебе дороже, чем ты думаешь: заработок не покрывает твои реальные расходы, половина его уходит на "налоги" в виде всё того же бессмысленного смотрения в одну точку, с которым ты ничего не можешь поделать – как не можешь снимать деньги с арестованного счёта.

Конечно, я свожу концы с концами за счёт других ресурсов и другой занятости, но что было бы, если бы другой занятости не было?

Возвращаюсь из небольшого путешествия, совместившего деловые цели и корпоративную вечеринку. Всё было круто, здорово и комфортабельно, но протокол реанимационных мероприятий при попадании под асфальтоукладчик мне бы сейчас пригодился. Да-да, я опять про лекции. Обычно на момент, когда тебе говорят в лицо "это было длинновато..." (дважды за три дня по двум разным поводам), ты находишься в таком состоянии, что физически не способен что-либо ответить. Хотя ответить, конечно, следовало бы. Почему-то считается, что четыре года бакалавриата – это очень мало, а два астрономических часа для лекции типа "введения в специальность" – это очень много. Для какого-нибудь одного аспекта этого было бы достаточно, но сейчас от меня требовалось охватить действительно гигантский объём материала, и это буквально предполагалось как условие поездки. И вот тут я скажу, что лучше уж слушать про "длинновато" и преодолевать невидимую волну непонимания, зачем так долго, чем на голубом глазу скармливать аудитории поверхностную информацию. Ради галопа по Европам не было смысла преодолевать 300 километров и везти ценные экспонаты силами трёх человек двумя видами транспорта. Не уверена, что коллеги со мной солидарны.

Когда тебя вроде бы ждут и зовут, но по факту не вполне понимают, что ты такое, мозг воспринимает это как стресс, за которым следуют физические реакции. После первого мероприятия я чувствовала себя примерно как утопленник в бочке с мальвазией. После второго я просто устала, обычной усталостью, но оно было на порядок удачнее первого, при всех его недостатках.

Несмотря на то, что размещение и питание было за счёт конторы, я умудрилась потратить почти всё заработанное – на дорогу, один ужин с коллегами (чтобы уж совсем не садиться на шею) и собственный обед в последний день, когда я осталась одна погулять по городу. Чёрт знает как это работает, наверное падает давление или сахар в крови, и после большого напряжения сил ты не можешь удовлетвориться чашкой чая с печеньем. Посмотрев баланс карты, я было озадачилась в очередной раз вопросом, не пора ли валить из профессии, но практически в ту же минуту у меня купили на Авито старый хлам на половину потраченной суммы, я утешилась и решила повременить с отходом от дел :)

Я как-то собиралась сделать обзор на статьи о высокой чувствительности по первым строчкам в гугле, а потом поняла, что большого смысла в этом нет – на 90% это перепечатки, почти не отличающиеся друг от друга. Поэтому решила пройтись выборочно, по некоторым спорным моментам, оценивая их с позиций совокупного опыта знакомых мне ВЧЛ.

Из них выходят хорошие деятели культуры, педагоги, поэты, музыканты, режиссеры, сценаристы, писатели, социальные работники, психологи, наставники, коучи, профессиональные критики, аналитики/им подходят такие профессии, как врач, медсестра, психотерапевт, художник, писатель, копирайтер, дизайнер, маркетолог, менеджер по управлению, IT-программист

Думаю, сферу деятельности люди всё равно выбирают в большей степени по интересам и склонностям либо по соображениям социального толка, но дело даже не в этом. Списки профессий для ВЧЛ (любые, они расходятся в разных статьях) без конкретики в виде указания на режим и характер работы – это ни о чём.

Они могут плакать, когда видят милых котиков или смотрят трогательное кино

А могут и не плакать. И наоборот, плакать могут не только они. Я бы точно не стала спутывать высокую чувствительность и сентиментальность, это принципиально разные (даже не противоположные, а вообще с разных планет) вещи, и между ними нет корреляции.

У них чудесно получается ухаживать за теми, кто не может ничего сказать (младенцы, старики, животные, растения)

Вообще-то младенец или животное для ВЧЛ с большой вероятностью может оказаться сенсорным адом, при попадании в который активируется режим "выбраться любой ценой", и тогда вместо "чудесного таланта ухаживать" будет насилие или неглект.

Такие люди чрезмерно заботятся о своей семье, близких и друзьях / Особенность ВЧЛ – доброта/эмпатия/склонность к сопереживанию

Гиперэмпатия, как говорится, основа патриархальной экономики – а тут ещё и выясняется, что есть такие специальные люди, у которых это в природе. Удобно и выгодно!
Доброта – не свойство нервной системы, а вот при сильной перегрузке ВЧЛ первым рискует напрочь потерять способность к сопереживанию и превратиться в циничную сволочь.

Вы – необычный человек! / Возможно, вы думали, что сверхчувствительность – это недостаток. Это не так. Сверхчувствительность – дар / Если вы хотите использовать свою суперспособность по максимуму...

Если ВЧЛ действительно составляют около 20% популяции, то идея "необычности" не выдерживает критики. Если меньше – она всё равно сомнительна, потому что заменяет репрезентацию экзотизацией. А ещё высокая чувствительность очень мало похожа на "суперспособности" из фэнтези, как бы ни хотелось верить в обратное :)


Продолжение следует.

Часть вторая, не столь безобидная, с красными флагами, которые требуют более глубокого анализа (в перспективе – обещаю!)

Однажды решив, что конкретные ситуации создают такое беспокойство, далее они прибегают к избегающей стратегии поведения, что негативно влияет на качество жизни и реализацию потенциала

"Избегающие стратегии поведения" влияют на нас очень даже позитивно: именно они обеспечивают приемлемое качество жизни и позволяют в значительной мере реализовать наш, с позволения сказать, потенциал. Кто и когда решил, что слово "избегать" имеет негативные коннотации – неизвестно. Если перевернуть всё на 180 градусов и отрицать очевидное с абсолютно однозначной убеждённостью – это будет самый непотопляемый аргумент, которому гарантированно поверят. Никто не знает лучше нас самих, что и как влияет на наше качество жизни. А упоминание "потенциала" – это объективация в чистом виде.

Возьмите ответственность за свою чувствительность, принятие ответственности служит необходимой предпосылкой изменения

Про ответственность я уже писала, это слово, значение которого невозможно достоверно установить. Попробуйте пересказать эту фразу другими словами, заменить синонимом – не выйдет. "Изменения" – второй красный флаг. Почему кто-то считает, что твоя высокая чувствительность якобы требует изменений? Потому что, будем честны, в соотношении "ВЧЛ – общество" есть дисбаланс сил: есть некие требования и есть объект, который им не соответствует. И тут включается главное табу психологического дискурса: никогда не признавать, что проблема где-то вовне, до последнего утверждать, что проблема внутри, в тебе, в неотчуждаемой части тебя. Прямо сказать – что проблема и есть ты.

Изменяйте внутреннюю установку с «я не могу» на «я не хочу». Если после тяжелого дня вам предлагают пойти в бар и расслабиться, а вы не хотите, то вместо того, чтобы говорить «Я не могу пойти, потому что я восприимчивый, а там шумно и много людей» (как бы намекая, что для вас это невозможно), скажите: «Я не хочу идти, потому что там много людей и шумно, меня это не расслабит». Звучит по-разному, согласитесь?

Нет, не "не расслабит", а с высокой долей вероятности приведёт к мелтдауну и выведет из строя – разница огромна, и если автор её не чувствует, ему не стоит писать о ВЧЛ, тем более в повелительном наклонении. "Нет слова не могу, есть слово не хочу" – фраза, которую традиционно произносят в ответ на отказ действовать в чужих интересах. Как ни крути, "не могу" – более сильный и убедительный довод, чем "не хочу", и замена первого вторым – это утончённая попытка заставить объект воздействия самостоятельно обесценить своё "нет".

А вдруг я лишусь привычного уклада, а вдруг я не успею переварить впечатления, а вдруг я не справлюсь с тревогой. А вдруг это будет слишком для меня. Как будто моя чувствительность становится моим ограничителем, о который бьются потенциал и желания. Но на деле стоппером становится не чувствительность, а то, как я её воспринимаю

(Опять потенциал, опять что-то, что содержится во мне, но при этом важнее меня и должно быть извлечено в интересах другого лица!)
Да-да, "все проблемы у тебя в голове". Чувствительность не становится ограничителем – она и есть ограничитель, вне зависимости от того, что мы о ней думаем. Ей не нужно "становиться", она не в той точке. И кстати, вот этого "а вдруг" не бывает – мы не сидим часами в нерешительности, "бюджет ресурсов" чаще всего просчитывается на интуитивном уровне (то есть благодаря способности автоматической выработки решений без длительных логических рассуждений) с молниеносной скоростью.

Окончание следует.

Вместо послесловия к обзору

Зачем я за него взялась? Хотелось сделать срез общего мнения, оценить восприятие ВЧЛ со стороны и его соответствие "взгляду изнутри", да и вообще понять, насколько мы видимы или невидимы.

Что порадовало: во-первых, тема как-никак представлена в интернет-изданиях (и это уже большое дело!), а во-вторых, почти везде есть советы для ВЧЛ, и в целом они очень дельные (высыпаться, не голодать, избегать сверхстимуляции), по крайней мере, их можно отнести в категорию "это работает", а работающие советы, как известно, – на вес золота.

Но с точки зрения самой репрезентации ожидания не оправдались. Статей немного, они довольно однотипны, вопрос как будто малоисследованный и выглядит как нечто непопулярное и неинтересное. Есть книги Элен Эйрон и Илсе Санд, на которые все ссылаются, но дальше этого дело не идёт, попытки пересказать основную идею обесцвечивают содержание (исключая целенаправленные дайджесты, но их мало). Нет собственного языка, нет "корпуса текстов" с матчастью, поэтому репрезентация происходит либо через бытовой язык, либо через язык психологии. Первый грешит поверхностностью ("это такие же люди, как все, но вот такие вот тонко организованные, что могут плакать при виде котиков или понимать младенцев без слов"). Второй – проблематизацией (некая особенность личности, которая мешает "реализовать потенциал", требует изменения).

И самое главное – всё слишком абстрактно. Трудно чётко определить, "где начинается ВЧЛ", что мы такое есть, и есть ли мы вообще – или граница между чувствительными и обычными размыта настолько, что не ощущается вообще никак. И не происходит ли здесь "эффект Форера" – описание из общих слов, в котором каждый вроде бы может узнать себя, но это узнавание не имеет того самого эффекта электрического разряда, ради которого мы, осознав, что наши отличия от окружающих оказались не такими уж надуманными, идём куда-то что-то искать.

Пока я предавалась исследованиям (сквозь которые просматривался вопрос, так ли уж это важно – ну да, есть люди более чувствительные и менее чувствительные, это не новость, и вообще, с концепцией ВЧЛ что-то не так...), жизнь текла своим чередом, не считаясь с моими сомнениями. Коллеги позвали меня в ресторан одной весьма специфической национальной кухни, и я согласилась, решив, что наше общество друг другу приятно, а в меню я наверняка найду для себя что-нибудь нейтральное.

Дальше будет описание с точки зрения сенсорной чувствительности, вне соображений о том, как "можно" и "нельзя" говорить о еде.

Как бы не так. Блюдо, которое стояло перед нами, больше всего напоминало баланду для собаки, и от него исходил характерный запах, который, откровенно говоря, вызывал тошноту – так же как и его текстура. А мои спутники поглощали и нахваливали его с таким аппетитом, как будто бы это была уха из трёх видов рыбы или венский шницель. Кстати, "нормальной" еды в меню не было, только странные ингредиенты, от одного взгляда на изображения и названия которых меня начинало мутить. Я прикинула, что потерплю – мне действительно хотелось провести время в обществе давних товарищей. Но с течением времени удовольствие от общения становилось всё меньше. И да, уговоров мне досталось – "давай закажем тебе хотя бы вот это", "мы сейчас начнём есть, и тебе тоже захочется", и даже "это полезно".

Домой я поехала на такси, и это было ошибкой: запах остался на одежде, меня укачивало, и когда я наконец вышла возле дома, то еле-еле держалась на ногах. Моей единственной потребностью было лечь в кровать и лежать в темноте, медленно приходя в себя, а после этого, возможно, что-нибудь съесть и отправиться спать. Но для того, чтобы начать приходить в себя, надо было сначала прийти в себя.

Промывать желудок (первый импульс) было, разумеется, бессмысленно, и "первой помощью" послужил глоток ликёра и "кислородная подушка" из эфирных масел, после чего я накурила густую дымовую завесу пало санто и пошла в душ. Но это было ещё не всё. Запах въелся во всю одежду, какая на мне была, и самое ужасное – в плащ. Я вывесила его за окно (благо только что объявили штормовое предупреждение) в надежде, что выветрится, а следом щедро напшикала духами, но ни то, ни то не помогло. Пришлось запустить стиральную машину в два часа ночи – побоялась, что утром будет уже поздно и любимые вещи будут безнадёжно испорчены. Пока ждала стирку, съела пару мандаринов, выпила чашку чая и, в принципе, почувствовала себя лучше.

#еда
#сенсорнаячувствительность

И буквально вчера:
– Ты не будешь этот пирог с сыром, грушей и грецкими орехами?
– Спасибо, я не ем сыр.
– Но там же не только сыр, там грецкие орехи есть!
– ...
– И базилик твой любимый.
– ...
– Между прочим, из шикарного ресторана.
– ...
– Это вкууууууууууусно!

Не сомневаюсь, отвечаю я. Умалчивая о том, что одно присутствие пирога в метре от меня вызывает желание скорее допить чай и выйти. То, что убеждающий воспринимает как приятный аромат или едва заметный ненавязчивый запах, мой мозг распознаёт (извините) один в один как вовремя не вынесенное помойное ведро.

Если у вас нет сенсорной чувствительности, может быть сложно поверить в ее реальность и понять ее биологический компонент. Но реакция моего тела на «не нравится» и «не переношу» очень разная.
Чтобы понять эту разницу, подумайте о куриных наггетсах и о сочной, красивой сырой куриной грудке. Вам может не нравиться первое, но второе — это нечто, что, как я думаю, никто из нас не сможет есть без сильно негативной физической реакции на текстуру, вкус и запах сырого мяса. Сенсорная чувствительность — это нечто вроде поедания сырой курицы, а не вопрос предпочтений. Ваше тело просто реагирует на сенсорную информацию как на опасность
(отсюда)

#еда
#сенсорнаячувствительность