Розочкины очки
Чем больше Ваня отдалялся, тем ближе к нему приближалась Розочка. Все внутри у нее взрывалось, когда она чувствовала, что не может вернуть его любовь. Да как же так? Такая она красивая, такая добрая и терпеливая, и красивая еще, между прочим. Да за ней толпы в очереди стоят, короли и королевичи руку, сердце и полцарства предлагают, а Ваня не то что замуж не зовет, колено не преклоняет, да еще и дерзить смеет.
Ходила-ходила вокруг, да около, не выдержала – и говорит.
– Иван, нам надо серьезно поговорить.
Опять началось, подумал Иван и вышел за хлебом.
К счастью для Розочки, вернулся, в отличие от ее бати. Сел Иванушка не весел, буйну голову повесил и приготовился к экзекуции.
– Иван, – говорит Розочка, делая многозначительную паузу. – Была я давече на болотах, случайно забрела, навигатор забарахлил, встретила я там одного знакомого, не спрашивай, откуда мы познакомились, я слишком хороша, вот и знакомятся все подряд, сам должен был заметить. Так этот знакомый рассказал мне, что ты с какими-то лягушками якшаешься за моей спиной. Ты совсем из ума выжил, Иван? Где я, где лягушки? Это ты мне назло, да? Я тебе любви даю мало? Ты мне скажи, я твой мессендж услышала., не надо мне такими намеками Я готова стать твоей женой.
Ваня отчаянно думал, но думать – не его сильная сторона, поэтому просто сидел и смотрел в стену, не зная, что ответить на этот поток сознания.
– Я гей, – ответил Иван.
Розочкины очки разбились стеклами во внутрь. Виду она не подала, и решила, что ТАК И ЗНАЛА, что поделать, станет ему самой лучшей подругой. Действительно, это вполне объяснило все его странное поведение. Как же она сразу не поняла? Бедолага, надо найти ему хорошего мужика. Такого, как Эд, например.
Чем больше Ваня отдалялся, тем ближе к нему приближалась Розочка. Все внутри у нее взрывалось, когда она чувствовала, что не может вернуть его любовь. Да как же так? Такая она красивая, такая добрая и терпеливая, и красивая еще, между прочим. Да за ней толпы в очереди стоят, короли и королевичи руку, сердце и полцарства предлагают, а Ваня не то что замуж не зовет, колено не преклоняет, да еще и дерзить смеет.
Ходила-ходила вокруг, да около, не выдержала – и говорит.
– Иван, нам надо серьезно поговорить.
Опять началось, подумал Иван и вышел за хлебом.
К счастью для Розочки, вернулся, в отличие от ее бати. Сел Иванушка не весел, буйну голову повесил и приготовился к экзекуции.
– Иван, – говорит Розочка, делая многозначительную паузу. – Была я давече на болотах, случайно забрела, навигатор забарахлил, встретила я там одного знакомого, не спрашивай, откуда мы познакомились, я слишком хороша, вот и знакомятся все подряд, сам должен был заметить. Так этот знакомый рассказал мне, что ты с какими-то лягушками якшаешься за моей спиной. Ты совсем из ума выжил, Иван? Где я, где лягушки? Это ты мне назло, да? Я тебе любви даю мало? Ты мне скажи, я твой мессендж услышала., не надо мне такими намеками Я готова стать твоей женой.
Ваня отчаянно думал, но думать – не его сильная сторона, поэтому просто сидел и смотрел в стену, не зная, что ответить на этот поток сознания.
– Я гей, – ответил Иван.
Розочкины очки разбились стеклами во внутрь. Виду она не подала, и решила, что ТАК И ЗНАЛА, что поделать, станет ему самой лучшей подругой. Действительно, это вполне объяснило все его странное поведение. Как же она сразу не поняла? Бедолага, надо найти ему хорошего мужика. Такого, как Эд, например.
❤11💔2
Пора замуж
Вася очень боялась жизни. Чего жизни-то бояться, когда всю ее уже видела? Вася боялась, что она жизни больше не нужна. И нечего стараться, чтобы наверх выбраться, дальше дна не упасть, можно и здесь обжиться, где наша не пропадала. Она даже почти смирилась, что отец приведет ей жениха. Одним лучше, одним хуже, какая же разница, со всеми тлен.
– Знакомься, Василиса, твой будущий муж!
– Да мы знакомы уже. Хуже уж выбрать не мог, папочка?
– Да и я жабу в жены брать не особо хотел, но раз вся власть Подземного царства в мои руки перейдет, даже поцелую тебя под венцом.
– Венком, ты хотел сказать. Твоим, похоронным.
– Хорониться дальше некуда, – ответил Эд.
Так и начали к свадьбе готовиться, но лениво. Ни Эд не спешил, ни тем более Вася.
Вася даже, напротив, загорелась. Сложно без сердца, но если уж совсем не хочешь чего-то, можно и из воздуха огонь добыть.
Вася тянула и ставила условия.
– Хочу, – говорит, – загадки загадывать. Чтобы муж мой был смышленым, иначе замуж не пойду. Дураков навидалась. А до этого, хочу, – говорит, – чтобы руками работать умел. И ртом. Что ж ты, батенька, хочешь Царство отдать оболтусу какому, надо АВ-тесты провести, на пригодность.
Нечего было отцу возразить, согласился с Василисой. Верно, говорит, надо самого достойногоуморить для царства добыть.
Вася очень боялась жизни. Чего жизни-то бояться, когда всю ее уже видела? Вася боялась, что она жизни больше не нужна. И нечего стараться, чтобы наверх выбраться, дальше дна не упасть, можно и здесь обжиться, где наша не пропадала. Она даже почти смирилась, что отец приведет ей жениха. Одним лучше, одним хуже, какая же разница, со всеми тлен.
– Знакомься, Василиса, твой будущий муж!
– Да мы знакомы уже. Хуже уж выбрать не мог, папочка?
– Да и я жабу в жены брать не особо хотел, но раз вся власть Подземного царства в мои руки перейдет, даже поцелую тебя под венцом.
– Венком, ты хотел сказать. Твоим, похоронным.
– Хорониться дальше некуда, – ответил Эд.
Так и начали к свадьбе готовиться, но лениво. Ни Эд не спешил, ни тем более Вася.
Вася даже, напротив, загорелась. Сложно без сердца, но если уж совсем не хочешь чего-то, можно и из воздуха огонь добыть.
Вася тянула и ставила условия.
– Хочу, – говорит, – загадки загадывать. Чтобы муж мой был смышленым, иначе замуж не пойду. Дураков навидалась. А до этого, хочу, – говорит, – чтобы руками работать умел. И ртом. Что ж ты, батенька, хочешь Царство отдать оболтусу какому, надо АВ-тесты провести, на пригодность.
Нечего было отцу возразить, согласился с Василисой. Верно, говорит, надо самого достойного
❤10
Приоритеты
Лежал Ваня, в потолок плевал, о жизни думал. Как же она так его подвела? Все схвачено было, планы, перспективы, цели и средства, а тут, как обухом по голове ударили. Царю невесту найти, от Розочки как-то избавиться, еще и война эта… Черт бы ее побрал.
Розочка! Розочка будет невестой царю! Как же ее уговорить только, придется общаться.
А Розочка уже развила бурную деятельность по знакомству Ивана с Эдом. Эдика она, конечно, не спрашивала. Что его спрашивать? Сразу видно, что он гей, иначе бы сразу захотел на ней жениться, а не му-му водить. Все хотят, она же такая красивая.
– Слушай, Розочка, может встретимся?
– Ох, Иван, даже предпочитая мужчин, не можешь меня забыть, я так и знала, моя красота прошибает всех насквозь. Я с удовольствием встречусь, но не нужно притворяться, я поняла твои приоритеты, я не буду идти против природы. Напротив, я так хочу тебе помочь!
Розочка была очень доброй девушкой и хотела помочь всем вокруг.
Ваня было очень нужно познакомить ее с царем и избавиться хотя бы от одной проблемы в жизни. Или даже от двух.
Лежал Ваня, в потолок плевал, о жизни думал. Как же она так его подвела? Все схвачено было, планы, перспективы, цели и средства, а тут, как обухом по голове ударили. Царю невесту найти, от Розочки как-то избавиться, еще и война эта… Черт бы ее побрал.
Розочка! Розочка будет невестой царю! Как же ее уговорить только, придется общаться.
А Розочка уже развила бурную деятельность по знакомству Ивана с Эдом. Эдика она, конечно, не спрашивала. Что его спрашивать? Сразу видно, что он гей, иначе бы сразу захотел на ней жениться, а не му-му водить. Все хотят, она же такая красивая.
– Слушай, Розочка, может встретимся?
– Ох, Иван, даже предпочитая мужчин, не можешь меня забыть, я так и знала, моя красота прошибает всех насквозь. Я с удовольствием встречусь, но не нужно притворяться, я поняла твои приоритеты, я не буду идти против природы. Напротив, я так хочу тебе помочь!
Розочка была очень доброй девушкой и хотела помочь всем вокруг.
Ваня было очень нужно познакомить ее с царем и избавиться хотя бы от одной проблемы в жизни. Или даже от двух.
❤5
Странное знакомство
– Эдик, знакомься, это Иван, Иван – это Эдик, вдруг ты не догадался. Оставлю вас одних, нужно мне носик припудрить, – Розочка метнулась за дверь.
Возникло неловкое молчание, Эд разглядывал Ивана, Иван не понимал, что он вообще здесь делает, и как же подвести Розочку к идеи пойти к царю. О том, что Розочка и сама не против жить в достатке, богатстве и роскоши при престарелом старце, он не догадывался.
– Жабы, что ты знаешь о жабах? – спросил Иван, чтобы поддержать диалог, который не клеился.
– Женюсь вот на одной скоро, наконец-то мечты сбудутся.
– Да кто вообще мечтает о жабах?
– Те, кто видит дальше своего носа. Невеста моя неказистая, зато покладистая, еще и родовитая. Умрет одним днем, никто не вспомнит, да и грустить не будет, а мне все царство в придачу.
– Встречал я одну лягушку, – отвечает Иван, – если уж бы ты ее встретил, точно бы и о царстве передумал. Одна головная боль от нее, как встретил, так вся жизнь наперекосяк и пошла. Говорить умеет, прикинь. Да еще и прокляла напоследок, точно прокляла. Жуть берет.
– Так и моя говорить умеет, лучше бы молчала, конечно. Слишком болтливая. Уже всему Подземному царству растрепала, что свадьба скоро, да и условия какие-то ставит. Мне – какая-то лягушка – условия ставит. Поскорее бы все обстряпать и бед не знать.
– Одни проблемы от этих лягушек. Сколько ни перецеловал, ни одна не рассказала, как снять проклятье. Видимо, надо ту самую искать, только она прячется. Обиделась знатно. Черт бы ее побрал.
– А ты блюдце золотое не пробовал допрашивать? Яблоко катишь, оно все и показывает.
Достал Иван свое блюдце, да покатил яблочко, сбоила картинка, не строилась, а тут девушку показала. Не лягушку, а Василису.
– Моя лягушка!
– О, невеста!
Неловкий момент настал.
– Эдик, знакомься, это Иван, Иван – это Эдик, вдруг ты не догадался. Оставлю вас одних, нужно мне носик припудрить, – Розочка метнулась за дверь.
Возникло неловкое молчание, Эд разглядывал Ивана, Иван не понимал, что он вообще здесь делает, и как же подвести Розочку к идеи пойти к царю. О том, что Розочка и сама не против жить в достатке, богатстве и роскоши при престарелом старце, он не догадывался.
– Жабы, что ты знаешь о жабах? – спросил Иван, чтобы поддержать диалог, который не клеился.
– Женюсь вот на одной скоро, наконец-то мечты сбудутся.
– Да кто вообще мечтает о жабах?
– Те, кто видит дальше своего носа. Невеста моя неказистая, зато покладистая, еще и родовитая. Умрет одним днем, никто не вспомнит, да и грустить не будет, а мне все царство в придачу.
– Встречал я одну лягушку, – отвечает Иван, – если уж бы ты ее встретил, точно бы и о царстве передумал. Одна головная боль от нее, как встретил, так вся жизнь наперекосяк и пошла. Говорить умеет, прикинь. Да еще и прокляла напоследок, точно прокляла. Жуть берет.
– Так и моя говорить умеет, лучше бы молчала, конечно. Слишком болтливая. Уже всему Подземному царству растрепала, что свадьба скоро, да и условия какие-то ставит. Мне – какая-то лягушка – условия ставит. Поскорее бы все обстряпать и бед не знать.
– Одни проблемы от этих лягушек. Сколько ни перецеловал, ни одна не рассказала, как снять проклятье. Видимо, надо ту самую искать, только она прячется. Обиделась знатно. Черт бы ее побрал.
– А ты блюдце золотое не пробовал допрашивать? Яблоко катишь, оно все и показывает.
Достал Иван свое блюдце, да покатил яблочко, сбоила картинка, не строилась, а тут девушку показала. Не лягушку, а Василису.
– Моя лягушка!
– О, невеста!
Неловкий момент настал.
❤5🔥2👍1
Женишок приехал
Вася, тем временем, перекроила все Подземное царство на свой лад. Тут подсветку надо поставить, тут окна впилить. Ну да, в стену ведут, но технологии у нас дошли далеко, можно и проектором.
К свадьбе готовилась.
Если у Эдика конкурентов не будет, так я его уморю. А если будут – их тоже. Загадочной быть я умею. Как, загадочной, хитровыебанной. В целом, жизнь… смерть? не слишком обременительна будет, перекрою под себя Подземное царство, тут фикус поставлю, там лужайку из поганок разведу. Еще и души эти переходящие, все равно заглядывают, скуку развеют.
Надо было только на себя надеяться, да не на этих дураков, да пауков. С пауками как-то разберусь, дураки сами справятся.
Ваня, тем временем, пока Эдик пошел искать Розочку, не выдержав неловкого момента, озадачился, как же попасть в подземное царство. Задачи он плохо решал, поэтому просто ходил по комнате из угла в угол. Ходил, ходил, так клубок у него из кармана и выпал. Споткнулся об него. И умер. Прям черепушку проломил, кровищи-то было!
Очутился уже перед воротами, а там страж стоит. Учет ведет.
– Кто такой, зачем пожаловал? Жених, что ли? Хилый какой-то.
– Жених. Какой есть.
– Пойду сообщу, что женишок приехал. Сердце в хранилище сдавай, чек отдаешь мне. Как управишься, жди тут, ничего не трогай.
Мда, неловко получилось. Что родителям-то скажу? Что просто взял и по тупости умер?
Вася, тем временем, перекроила все Подземное царство на свой лад. Тут подсветку надо поставить, тут окна впилить. Ну да, в стену ведут, но технологии у нас дошли далеко, можно и проектором.
К свадьбе готовилась.
Если у Эдика конкурентов не будет, так я его уморю. А если будут – их тоже. Загадочной быть я умею. Как, загадочной, хитровыебанной. В целом, жизнь… смерть? не слишком обременительна будет, перекрою под себя Подземное царство, тут фикус поставлю, там лужайку из поганок разведу. Еще и души эти переходящие, все равно заглядывают, скуку развеют.
Надо было только на себя надеяться, да не на этих дураков, да пауков. С пауками как-то разберусь, дураки сами справятся.
Ваня, тем временем, пока Эдик пошел искать Розочку, не выдержав неловкого момента, озадачился, как же попасть в подземное царство. Задачи он плохо решал, поэтому просто ходил по комнате из угла в угол. Ходил, ходил, так клубок у него из кармана и выпал. Споткнулся об него. И умер. Прям черепушку проломил, кровищи-то было!
Очутился уже перед воротами, а там страж стоит. Учет ведет.
– Кто такой, зачем пожаловал? Жених, что ли? Хилый какой-то.
– Жених. Какой есть.
– Пойду сообщу, что женишок приехал. Сердце в хранилище сдавай, чек отдаешь мне. Как управишься, жди тут, ничего не трогай.
Мда, неловко получилось. Что родителям-то скажу? Что просто взял и по тупости умер?
❤7
Эдиковы траблы
Эдик все пытался объяснить Розочке, что он не гей, а Иван не в его вкусе, но та его не слушала. У нее был готовый план в голове, и она ему следовала. Так они и вернулись в комнату, а там труп.
– Он тебе настолько не понравился? Я так и знала, от ревности ко мне убивцем стал.
– Да он на мою жабу позарился! Вот скотина, зря я ему про свои планы рассказал, давай собирайся, отправляемся на тот свет.
– Ты настолько меня любишь, что из ревности убить готов? – прошептала благоговейно Розочка. – Так я и так вся твоя! От такой любви не отказываются!
– Вот же дура, – схватил за шиворот и затащил в зеркало. Не было времени разбираться, там невесту воруют. А эту дуру некуда девать, еще розу на болотах растопчет.
Эдик все пытался объяснить Розочке, что он не гей, а Иван не в его вкусе, но та его не слушала. У нее был готовый план в голове, и она ему следовала. Так они и вернулись в комнату, а там труп.
– Он тебе настолько не понравился? Я так и знала, от ревности ко мне убивцем стал.
– Да он на мою жабу позарился! Вот скотина, зря я ему про свои планы рассказал, давай собирайся, отправляемся на тот свет.
– Ты настолько меня любишь, что из ревности убить готов? – прошептала благоговейно Розочка. – Так я и так вся твоя! От такой любви не отказываются!
– Вот же дура, – схватил за шиворот и затащил в зеркало. Не было времени разбираться, там невесту воруют. А эту дуру некуда девать, еще розу на болотах растопчет.
❤6
Патовые ситуации
– Это кто будет с тобой? Куда регистрировать? Висельница или утопица?
– Блаженная, ой, брось, проходящая, я ее здесь положу, в уголке, потом обратно верну. Проследи, чтобы не проснулась, тебе же лучше будет. Давно последнего усопшего видал? Куда направил?
– Так это к Ваське женишок приехал, с отцом смотрины проводить будет.
– А я что для них, шутка какая-то?
– Беги-беги, можешь не поспеть.
Ну, Эдик и побежал. Такая жаба и самому нужна.
***
Ваня шел коридорами и проклинал судьбу. Не надо было милосердие проявлять. Жабы заранее показывают, что ядовитые и трогать их себе дороже.
Пожалел, как же. Жизнь под откос пошла, теперь вообще умер. И как ее уговаривать проклятье снять? Замуж звать он был не особо готов. Да и кто готов в его возрасте. А там война еще, король этот, которому невесту подавай. Почти с этим все обстряпал, теперь в новую переделку попал. Нет бы все линейно, а оно к верх тормашками, удача покинула, жизнь насмеялась.
Нашел-таки тронную залу, зашел.
– Василиииииса, выходи, поговорить надо.
– В смысле, поговорить? Сюда пускают только тех, кто жениться намерен, — раздался голос.
– Да жениться, жениться, уже можно и жениться, хуже уже не сделать.
– Царевич, ты забываешься, ты в Подземном царстве, на первом этаже, у нас еще восемь есть, ознакомиться желаешь? — продолжал голос.
– Что сделать надо? Давайте невесту. Женюсь, если выбраться с ней можно будет.
– Какой выбраться? Здесь с ней остаться. Хитрец какой.
– Мы так не договаривались.
– А с тобой и никто не договаривается, тебе предлагают, а откажешься, у нас еще 8 этажей есть, – сказал Васин отец.
Понял Иван, что ситуация патовая. Но был не слишком умен, поэтому планов не придумывал, решил разбираться по ходу пьесы. Больше, чем на шаг, он думать не умел.
– Это кто будет с тобой? Куда регистрировать? Висельница или утопица?
– Блаженная, ой, брось, проходящая, я ее здесь положу, в уголке, потом обратно верну. Проследи, чтобы не проснулась, тебе же лучше будет. Давно последнего усопшего видал? Куда направил?
– Так это к Ваське женишок приехал, с отцом смотрины проводить будет.
– А я что для них, шутка какая-то?
– Беги-беги, можешь не поспеть.
Ну, Эдик и побежал. Такая жаба и самому нужна.
***
Ваня шел коридорами и проклинал судьбу. Не надо было милосердие проявлять. Жабы заранее показывают, что ядовитые и трогать их себе дороже.
Пожалел, как же. Жизнь под откос пошла, теперь вообще умер. И как ее уговаривать проклятье снять? Замуж звать он был не особо готов. Да и кто готов в его возрасте. А там война еще, король этот, которому невесту подавай. Почти с этим все обстряпал, теперь в новую переделку попал. Нет бы все линейно, а оно к верх тормашками, удача покинула, жизнь насмеялась.
Нашел-таки тронную залу, зашел.
– Василиииииса, выходи, поговорить надо.
– В смысле, поговорить? Сюда пускают только тех, кто жениться намерен, — раздался голос.
– Да жениться, жениться, уже можно и жениться, хуже уже не сделать.
– Царевич, ты забываешься, ты в Подземном царстве, на первом этаже, у нас еще восемь есть, ознакомиться желаешь? — продолжал голос.
– Что сделать надо? Давайте невесту. Женюсь, если выбраться с ней можно будет.
– Какой выбраться? Здесь с ней остаться. Хитрец какой.
– Мы так не договаривались.
– А с тобой и никто не договаривается, тебе предлагают, а откажешься, у нас еще 8 этажей есть, – сказал Васин отец.
Понял Иван, что ситуация патовая. Но был не слишком умен, поэтому планов не придумывал, решил разбираться по ходу пьесы. Больше, чем на шаг, он думать не умел.
❤8
Васины загадки
И чего приперся? Уже и забыла об этом мерзком цесаревиче, будь он неладен.
Отзывалось еще присутствие его сердца, вспоминала она про Верхний мир. Где была несчастна, но хотя бы была. Люди недооценивают несчастья, чем больше крови, тем больше жизни. Кровь – это буквально Жизнь сама. Вася скучала по своим несчастьям, своей крови. Все лучше, чем Небытие. И эти мерзопакостные проекторы на окнах, будь они неладны.
– Буду говорить только в Василисой! — заявил Иван.
– Будешь говорить, когда слово дадут. В очередь.
– Что-то не вижу тут очереди..
– За мной будешь, – сказал Эд, вальяжно выходя на свет. – Начнем же, чего время тянуть. У нас два конкурента, по итогу и решим, кому Царство в придачу, а там и невесту, ой … с невестой порешим.
Выборы начались.
- Закладка, ой, загадка первая. «Везде бывает, а корней не пускает».
- Закладка, ее сразу забирают, -- ответил Эд.
- Вообще-то это вопрос с подвохом был, прогадал ты, наркоманище.
- Вася это, - ответил Иван. - Везде светится, но я тут уже третий год за этой лягушкой треклятой бегаю, все поймать не могу.
- Вообще-то, это мох. Да уж, до вечера просидим. Ответил отец Василисы, Константин Кощеевич. И многозначительно закатил глаза. — «Скользкая, противная, но очень уж активная».
- Баба, которую бросил, а она не отстает, - ответил Эд.
- Вася, лягушка же, ежу понятно, - ответил Ваня.
- Это мазь левомеколь, тупицы, - подытожил Васин отец.
- Итак, последняя загадка, не отгадываете, спускаетесь на нижние этажи. Оттуда подняться будет надо постараться, там не только загадки, но и испытания на танцующих лезвиях....«Ядовитая, ужасная, но все-таки прекрасная».
- Псилоцибиновая поганка.
- Эд, тебе бы к наркологу, а не невесту искать, -- Константин Кощеевич перевел взгляд на Ивана.
- Вася это, ВАСЯ, ВАСИЛИСКА. ВОН ОНА ПОЛЗЕТ. ААААААААААА.
И действительно, выполз Василиск.
- Ну чтож, Иван, я бы похвалил твою смекалку, но наверное надо хвалить настойчивость. Ты так долго и упорно на все ответы называл Василису, видать и вправду ее любишь. А в последний раз даже и угадал. Бери мою дочь в жены. Можешь поцеловать невесту.
- Эту змеюку целовать? Да я вообще-то не в жены хотел…
- Да, придется змеюку целовать. Эх, не был ты женат, Иван, в таких мегер они иногда превращаются, диву даешься. Вот и показывай свою храбрость. Готов ли ты целовать жену, даже когда она змеина последняя?
- Ладно уж, была лягушка, целовал, сейчас гадюка – не велика разница.
Закрыл глаза царевич и поцеловал змеюку прям в клыки.
Рассмеялась Василиса.
- Да ладно, Вань, это было не обязательно. Я теперь могу метаморфить по желанию, хотелось на твое лицо глянуть.
Оторопел добрый молодец.
- Ни на лягушку, ни на змеину ты теперь не похожа, - заключил он.
- Нет, ну если у тебя фетиши какие, то я могу… - подытожила Василиса.
И чего приперся? Уже и забыла об этом мерзком цесаревиче, будь он неладен.
Отзывалось еще присутствие его сердца, вспоминала она про Верхний мир. Где была несчастна, но хотя бы была. Люди недооценивают несчастья, чем больше крови, тем больше жизни. Кровь – это буквально Жизнь сама. Вася скучала по своим несчастьям, своей крови. Все лучше, чем Небытие. И эти мерзопакостные проекторы на окнах, будь они неладны.
– Буду говорить только в Василисой! — заявил Иван.
– Будешь говорить, когда слово дадут. В очередь.
– Что-то не вижу тут очереди..
– За мной будешь, – сказал Эд, вальяжно выходя на свет. – Начнем же, чего время тянуть. У нас два конкурента, по итогу и решим, кому Царство в придачу, а там и невесту, ой … с невестой порешим.
Выборы начались.
- Закладка, ой, загадка первая. «Везде бывает, а корней не пускает».
- Закладка, ее сразу забирают, -- ответил Эд.
- Вообще-то это вопрос с подвохом был, прогадал ты, наркоманище.
- Вася это, - ответил Иван. - Везде светится, но я тут уже третий год за этой лягушкой треклятой бегаю, все поймать не могу.
- Вообще-то, это мох. Да уж, до вечера просидим. Ответил отец Василисы, Константин Кощеевич. И многозначительно закатил глаза. — «Скользкая, противная, но очень уж активная».
- Баба, которую бросил, а она не отстает, - ответил Эд.
- Вася, лягушка же, ежу понятно, - ответил Ваня.
- Это мазь левомеколь, тупицы, - подытожил Васин отец.
- Итак, последняя загадка, не отгадываете, спускаетесь на нижние этажи. Оттуда подняться будет надо постараться, там не только загадки, но и испытания на танцующих лезвиях....«Ядовитая, ужасная, но все-таки прекрасная».
- Псилоцибиновая поганка.
- Эд, тебе бы к наркологу, а не невесту искать, -- Константин Кощеевич перевел взгляд на Ивана.
- Вася это, ВАСЯ, ВАСИЛИСКА. ВОН ОНА ПОЛЗЕТ. ААААААААААА.
И действительно, выполз Василиск.
- Ну чтож, Иван, я бы похвалил твою смекалку, но наверное надо хвалить настойчивость. Ты так долго и упорно на все ответы называл Василису, видать и вправду ее любишь. А в последний раз даже и угадал. Бери мою дочь в жены. Можешь поцеловать невесту.
- Эту змеюку целовать? Да я вообще-то не в жены хотел…
- Да, придется змеюку целовать. Эх, не был ты женат, Иван, в таких мегер они иногда превращаются, диву даешься. Вот и показывай свою храбрость. Готов ли ты целовать жену, даже когда она змеина последняя?
- Ладно уж, была лягушка, целовал, сейчас гадюка – не велика разница.
Закрыл глаза царевич и поцеловал змеюку прям в клыки.
Рассмеялась Василиса.
- Да ладно, Вань, это было не обязательно. Я теперь могу метаморфить по желанию, хотелось на твое лицо глянуть.
Оторопел добрый молодец.
- Ни на лягушку, ни на змеину ты теперь не похожа, - заключил он.
- Нет, ну если у тебя фетиши какие, то я могу… - подытожила Василиса.
😁7❤4
Замерзшая Роза
Кай решил выбраться из своей мрачной пещеры на поверхность, коллекционные Raf Simons на Авито нашел, очень редкие, днем с огнем не сыскать. А на выходе девочку увидал. Лежит, сопит, красоты невиданной, да только слюна по подбородку стекает.
“Чего это бесхозная тут валяется? Не ищет чтоль никто?”. Обошел, посмотрел на нее – так, да и эдак. “Себе что ли забрать, может мне в хозяйстве пригодится?”. Кай хоть и не вредил никому, в отличие от Эда, но к людям тоже относился, как к вещам. Или ребусам. Покрутил, повертел, вот и разобрал на запчасти, потом пересобрал – смотришь, то – что надо. Васю только разбирать не хотелось, боялся, непробиваемая.
Сперва решил, все же разбудить, вдруг чужая, еще хватятся хозяева.
– Эй, просыпайся, хватит сопеть,ты своим храпом всех мертвых разбудишь!
Розочка встала, вытерла слюну с подбородка, хлопнула глазами, да и говорит:
– Ну и кто ты? Зачем разбудил, холодно тут, хоть помирай.
– Так ты и так мертвая.
– Ничего я не мертвая, очень даже теплая, сексуальная, идеальная, нереальная, аномальная! И очень даже таки живая, вон, смотри, пульс бьется!... Ой, не бьется. ААААА.
- Не верещи ты, все царство разбудишь, оно кому надо. Что делаешь тут?
- Не помню, помню, Эд хотел на мне жениться и позвал с семьей знакомить, я и пошла, надо родственников в лицо знать, дальше какой-то блэкаут.
– Ох уж этот Эд, – закатил глаза Кай. – Сердце твое где?
– У тебя? – улыбнулась Розочка, хлопая ресницами.
Кай решил выбраться из своей мрачной пещеры на поверхность, коллекционные Raf Simons на Авито нашел, очень редкие, днем с огнем не сыскать. А на выходе девочку увидал. Лежит, сопит, красоты невиданной, да только слюна по подбородку стекает.
“Чего это бесхозная тут валяется? Не ищет чтоль никто?”. Обошел, посмотрел на нее – так, да и эдак. “Себе что ли забрать, может мне в хозяйстве пригодится?”. Кай хоть и не вредил никому, в отличие от Эда, но к людям тоже относился, как к вещам. Или ребусам. Покрутил, повертел, вот и разобрал на запчасти, потом пересобрал – смотришь, то – что надо. Васю только разбирать не хотелось, боялся, непробиваемая.
Сперва решил, все же разбудить, вдруг чужая, еще хватятся хозяева.
– Эй, просыпайся, хватит сопеть,ты своим храпом всех мертвых разбудишь!
Розочка встала, вытерла слюну с подбородка, хлопнула глазами, да и говорит:
– Ну и кто ты? Зачем разбудил, холодно тут, хоть помирай.
– Так ты и так мертвая.
– Ничего я не мертвая, очень даже теплая, сексуальная, идеальная, нереальная, аномальная! И очень даже таки живая, вон, смотри, пульс бьется!... Ой, не бьется. ААААА.
- Не верещи ты, все царство разбудишь, оно кому надо. Что делаешь тут?
- Не помню, помню, Эд хотел на мне жениться и позвал с семьей знакомить, я и пошла, надо родственников в лицо знать, дальше какой-то блэкаут.
– Ох уж этот Эд, – закатил глаза Кай. – Сердце твое где?
– У тебя? – улыбнулась Розочка, хлопая ресницами.
❤6👍2😁2
В Подземном царстве только и разговоров, что о сердцах
Кай посмотрел на Розочку как на душевнобольную. Ее наивность и уверенность в том, что весь мир обязан в нее влюбиться, знатно раздражали. Но спорить лениво было, много чести.
– Идем, вставай давай. Надо поскорее твое сердце найти, тебе здесь долго находиться нельзя, Нижнее царство засосет — фиг выберешься.
– Навсегда… С тобой? Я готова.
– Брось, дура. Ты не знаешь, где оказалась. И такой жизни ты точно не хочешь, ни себе, ни врагу.
Розочка надула губы.
– А ты тогда зачем здесь живешь?
– Я таким родился. Тут и пригодился.
Кай схватил Розочку за руку и потащил через темные коридоры в сплошное Ничто. Темно было, хоть глаз выколи. Только его рука придавала уверенности, что рука надежная.
– Смерти нет…, — в прострацию сказал Кай.
– Ого, ты такой философский! Часами бы с тобой говорила, – восхищенно захлопала ресницами Розочка.
– Почему ты во всем видишь подтекст? Я буквально говорю. Смерть ушла куда-то, это наш шанс спасти тебя, бестолочь. Давай не шуми, нам к тем стеллажам. — Кай махнул рукой в сторону дальней стены. — Будь осторожна, свое сердце надо узнать, не перепутай с чужим. Иначе с тебя станется.
Кай шагал по бесконечным стеллажам Хранилища, пристально всматриваясь в темноту.
Розочка семенила следом, то и дело спотыкалась, в попытках опереться на его худое, почти прозрачное плечо.
– Что с тобой не так? Ты меня раздавишь, вон, какая корова вымахала, — психанул Кай.
– Я?? Корова? А ты! А ты! Ты – бессердечный избалованный мальчишка, который совершенно не умеет обращаться с прекрасными, волшебными, удивительными, восхитительными, очаровательными и чертовски привлекательными женщинами, с большой буквы Б... ой, Ж!
– Фактически, сердце у меня есть, но не про твою честь, – задумчиво возразил Кай.
Хоть сердце у него и было, жалость в него не заглядывала.
Розочка скривилась от такого откровенного хамства и демонстративно отдернула руку. Да и всю себя от Кая убрала подальше. Демонстративно. Чтобы видел, кого потерял.
Как вдруг из-за соседнего стеллажа раздался громкий треск – кто-то неловко задел полку. Кай мгновенно схватил Розочку в охапку, заслонив собой. За полку перепугался, конечно, все перевернет с перепугу, дуреха неуклюжая. А с кого потом спросят?
"Вот и сходил за кроссовками" – уныло подумал он.
Додумать мысль не успел — из-за угла с грохотом вывалились Ваня и Вася.
– Тише, идиот, тут кто-то есть... — шипела Вася, но Ваня уже пер напролом, выходя на свет.
– Что-то слишком людно у вас для Царства Мертвых, — хмыкнул царевич. — Куда ни плюнь, в живых знакомых попадешь. Ты-то что здесь делаешь?
И недоуменно уставился на Розочку.
– Ах ты, убивец! Хочешь очередную свадьбу мою сорвать, ух! У тебя ко мне счеты какие-то, преследуешь, да? – вытаращила глаза Розочка. – Так и быть. Забирай Эдика, я согласна, но Кая тебе не отдам! — вынесла она вердикт и надула губы.
— Он гей, – доверительно шепнула Розочка недоумевающей Васе, кивая на Ивана. И утешительно похлопала ту по плечу.
— Я вообще хз, кто это, — скривился Кай, кивая Васе на Розочку.
Вася вздохнула, прикрыла глаза рукой: "Дурдом. Я попала в дурдом. Брежу под галоперидолом. Прояснилось".
Кай посмотрел на Розочку как на душевнобольную. Ее наивность и уверенность в том, что весь мир обязан в нее влюбиться, знатно раздражали. Но спорить лениво было, много чести.
– Идем, вставай давай. Надо поскорее твое сердце найти, тебе здесь долго находиться нельзя, Нижнее царство засосет — фиг выберешься.
– Навсегда… С тобой? Я готова.
– Брось, дура. Ты не знаешь, где оказалась. И такой жизни ты точно не хочешь, ни себе, ни врагу.
Розочка надула губы.
– А ты тогда зачем здесь живешь?
– Я таким родился. Тут и пригодился.
Кай схватил Розочку за руку и потащил через темные коридоры в сплошное Ничто. Темно было, хоть глаз выколи. Только его рука придавала уверенности, что рука надежная.
– Смерти нет…, — в прострацию сказал Кай.
– Ого, ты такой философский! Часами бы с тобой говорила, – восхищенно захлопала ресницами Розочка.
– Почему ты во всем видишь подтекст? Я буквально говорю. Смерть ушла куда-то, это наш шанс спасти тебя, бестолочь. Давай не шуми, нам к тем стеллажам. — Кай махнул рукой в сторону дальней стены. — Будь осторожна, свое сердце надо узнать, не перепутай с чужим. Иначе с тебя станется.
Кай шагал по бесконечным стеллажам Хранилища, пристально всматриваясь в темноту.
Розочка семенила следом, то и дело спотыкалась, в попытках опереться на его худое, почти прозрачное плечо.
– Что с тобой не так? Ты меня раздавишь, вон, какая корова вымахала, — психанул Кай.
– Я?? Корова? А ты! А ты! Ты – бессердечный избалованный мальчишка, который совершенно не умеет обращаться с прекрасными, волшебными, удивительными, восхитительными, очаровательными и чертовски привлекательными женщинами, с большой буквы Б... ой, Ж!
– Фактически, сердце у меня есть, но не про твою честь, – задумчиво возразил Кай.
Хоть сердце у него и было, жалость в него не заглядывала.
Розочка скривилась от такого откровенного хамства и демонстративно отдернула руку. Да и всю себя от Кая убрала подальше. Демонстративно. Чтобы видел, кого потерял.
Как вдруг из-за соседнего стеллажа раздался громкий треск – кто-то неловко задел полку. Кай мгновенно схватил Розочку в охапку, заслонив собой. За полку перепугался, конечно, все перевернет с перепугу, дуреха неуклюжая. А с кого потом спросят?
"Вот и сходил за кроссовками" – уныло подумал он.
Додумать мысль не успел — из-за угла с грохотом вывалились Ваня и Вася.
– Тише, идиот, тут кто-то есть... — шипела Вася, но Ваня уже пер напролом, выходя на свет.
– Что-то слишком людно у вас для Царства Мертвых, — хмыкнул царевич. — Куда ни плюнь, в живых знакомых попадешь. Ты-то что здесь делаешь?
И недоуменно уставился на Розочку.
– Ах ты, убивец! Хочешь очередную свадьбу мою сорвать, ух! У тебя ко мне счеты какие-то, преследуешь, да? – вытаращила глаза Розочка. – Так и быть. Забирай Эдика, я согласна, но Кая тебе не отдам! — вынесла она вердикт и надула губы.
— Он гей, – доверительно шепнула Розочка недоумевающей Васе, кивая на Ивана. И утешительно похлопала ту по плечу.
— Я вообще хз, кто это, — скривился Кай, кивая Васе на Розочку.
Вася вздохнула, прикрыла глаза рукой: "Дурдом. Я попала в дурдом. Брежу под галоперидолом. Прояснилось".
❤12
Сушеный чернослив
– Ну, и что вы здесь делаете? – спросила Вася.
– У меня вообще-то тоже много вопросов, особенно к тебе! – взвизгнула Розочка, тыкая Ване пальцем в грудь.
– Да мы сердце мое ищем, чтобы сбежать..
– А Василису здесь оставишь? – поинтересовался Кай, – ты же вроде женишок, по всей Подземному слухи ходят. Красава, мужик.
– Ну, а как я ее… Она же не выездная, – потупился Ваня.
– Кай, хватит напрягать, у меня нет смысла его здесь в заложниках держать. Пусть хоть кто-то из нас нормально живет. А вот вы что тут делаете?
– Ищем сердце этой дурехи, ее Эд за собой притащил и у входа бросил. Я нашел, а сердца нет. Если она проведет здесь еще хотя бы несколько часов, я за себя не ручаюсь… Так что лучше побыстрее отправить ее туда, откуда пришла.
– Ясно, хватит болтать, займемся делом, вместе быстрее, – подытожила Вася.
В Хранилище пахло пылью, вечностью и какой-то приторной, липкой химозой — то ли формалином, то ли просроченной карамелью. Полки уходили под потолок, в темноту. Сердца лежали везде: в банках, шкатулках и просто завернутые в старое тряпье. Одни тикали рваным битом, другие дремали калачиком, третьи еле бубнили.
– Не могли оцифровать архив, полный бред, – пробурчал Кай, листая покрытый вековой грязью алфавитный указатель.. – Технологии на месте не стоят, но у нас здесь стоит все…
– И твой чл..
– Ты сердце еще не нашла, я смотрю?
– Да я каждую розовую банку осмотрела, нет моего. Может у меня его и не было никогда?
– Не может. – Кай потянулся к верхней полке. – У всех есть сердца. Базовое правило существования. Они, конечно, бывают покорежены и деформированы, могут страдать ожирением и каменеть, но даются всем, по праву рождения.
В углу Вася, прижавшись к стеллажу, искала сердце Ивана. Отец настрого запретил опускать его наверх, но правила созданы для того, чтобы их нарушать. Пальцы скользили по банкам, пока…
Что-то с оглушительным грохотом упало на пол.
– Да я тут сушеный чернослив нашел, думал перекусить, как будто целую вечность без крошки во рту… – оправдывался Ваня, – Он там, на самой верхней полке в банке был. Я потянулся за ней, поскользнулся и все полетело… О, нашел!
Ваня поднял среди осколков сморщенный комочек, действительно похожий на чернослив. И потянул его в рот, прежде чем Вася успела крикнуть.
— Ваня, это же...
— Сердечная мышца, сушеная, — раздался голос Кая. Он поднял бирку с разбитой банки. — «Василиса. 8 лет. Добровольная сдача».
Вася осторожно взяла в руки то, что минуту назад Ваня чуть не сожрал. Кусочек ее детства — маленький, твердый, будто камушек.
— Оно... живое? — Розочка потянулась потрогать, но Вася резко сжала кулак.
— Достаточно, чтобы выйти.
— О, а вот и мое! — радостно закричал Иван. — Погнали отсюда, мрачновато у вас. Темно и холодно. Скоро загнусь без витамина D.
– Ну, и что вы здесь делаете? – спросила Вася.
– У меня вообще-то тоже много вопросов, особенно к тебе! – взвизгнула Розочка, тыкая Ване пальцем в грудь.
– Да мы сердце мое ищем, чтобы сбежать..
– А Василису здесь оставишь? – поинтересовался Кай, – ты же вроде женишок, по всей Подземному слухи ходят. Красава, мужик.
– Ну, а как я ее… Она же не выездная, – потупился Ваня.
– Кай, хватит напрягать, у меня нет смысла его здесь в заложниках держать. Пусть хоть кто-то из нас нормально живет. А вот вы что тут делаете?
– Ищем сердце этой дурехи, ее Эд за собой притащил и у входа бросил. Я нашел, а сердца нет. Если она проведет здесь еще хотя бы несколько часов, я за себя не ручаюсь… Так что лучше побыстрее отправить ее туда, откуда пришла.
– Ясно, хватит болтать, займемся делом, вместе быстрее, – подытожила Вася.
В Хранилище пахло пылью, вечностью и какой-то приторной, липкой химозой — то ли формалином, то ли просроченной карамелью. Полки уходили под потолок, в темноту. Сердца лежали везде: в банках, шкатулках и просто завернутые в старое тряпье. Одни тикали рваным битом, другие дремали калачиком, третьи еле бубнили.
– Не могли оцифровать архив, полный бред, – пробурчал Кай, листая покрытый вековой грязью алфавитный указатель.. – Технологии на месте не стоят, но у нас здесь стоит все…
– И твой чл..
– Ты сердце еще не нашла, я смотрю?
– Да я каждую розовую банку осмотрела, нет моего. Может у меня его и не было никогда?
– Не может. – Кай потянулся к верхней полке. – У всех есть сердца. Базовое правило существования. Они, конечно, бывают покорежены и деформированы, могут страдать ожирением и каменеть, но даются всем, по праву рождения.
В углу Вася, прижавшись к стеллажу, искала сердце Ивана. Отец настрого запретил опускать его наверх, но правила созданы для того, чтобы их нарушать. Пальцы скользили по банкам, пока…
Что-то с оглушительным грохотом упало на пол.
– Да я тут сушеный чернослив нашел, думал перекусить, как будто целую вечность без крошки во рту… – оправдывался Ваня, – Он там, на самой верхней полке в банке был. Я потянулся за ней, поскользнулся и все полетело… О, нашел!
Ваня поднял среди осколков сморщенный комочек, действительно похожий на чернослив. И потянул его в рот, прежде чем Вася успела крикнуть.
— Ваня, это же...
— Сердечная мышца, сушеная, — раздался голос Кая. Он поднял бирку с разбитой банки. — «Василиса. 8 лет. Добровольная сдача».
Вася осторожно взяла в руки то, что минуту назад Ваня чуть не сожрал. Кусочек ее детства — маленький, твердый, будто камушек.
— Оно... живое? — Розочка потянулась потрогать, но Вася резко сжала кулак.
— Достаточно, чтобы выйти.
— О, а вот и мое! — радостно закричал Иван. — Погнали отсюда, мрачновато у вас. Темно и холодно. Скоро загнусь без витамина D.
❤7💔1
Всякие сюрпризы
В Хранилище стояла такая темень, что хоть топор вешай. Видимости никакой, дышать нечем, ноги сами подкашивались от духоты, но рассиживаться времени не было.
— Значит, так, — Вася сжала в кулаке свое сморщенное сердце. — Мое — нашлось. Ивана — тоже. Сердце Розы сквозь Подземье провалилось.
– И сердце Кая тоже... – Розочка беспомощно развела руками.
Кай фыркнул.
– Все свое ношу с собой, — он расстегнул ворот рубахи — под кожей, за ребрами, мерцал синевой кусок льда.
— О, так вот почему ты такой... холодный и ТОЩИЙ, — резюмировала Розочка и потянулась ткнуть пальцем в ребра.
— Руки убрала, — Кай испуганно отшатнулся.
Из-за стеллажей раздался смех.
— Смешно за вами наблюдать, вы как слепые котята. Что ты, Розочка, забыла, как любовь сулила?
Эд вышел в свет, поправляя перстень на пальце. Яда в его улыбке хватило бы на змеиный питомник. Даже Кай нахмурился.
— Ты же подарила его мне, глупыха. Помнишь? Жаловалась, жаловалась на Ивана, достало твое нытье, я и вбросил: «Отдавай сердце, мучаться не будешь». И ты... отдала. Так тупо и просто. Даже контракт кровью подписала. Теперь твое сердце питает мою розу, лепестки никогда не опадут.
Розочка побледнела.
— Я... я думала, это метафора! И понарошку!
— В сказках нет метафор, тут все буквально, — вздохнула Вася.
Эд щелкнул пальцами — прямо посреди Хранилища возник кусок гнилого болота, а на нем — алая роза, совсем без шипов. Голенькая.
— Пока она цветет — я бессмертен, никому развоплотить не удастся, даже Матери. А ты, Розочка, переезжаешь в Подземку. Без сердца не выйти. Как же я милосерден... Сентиментален... Мог ведь и развоплотить.
Он растворился в тени, оставив после себя тишину. Тихо закап-капали на каменный пол капли.
— Ну и ладно, — Ваня пожал плечами. — Она же сама виновата. Погнали, Вась, пока отец твой не вернулся. Не хотел бы я с ним встретиться в ближайшее…эээ…вечность.
— Ты серьезно? — Вася аж зашипела.
— Ну а что? Она же дура! Мир от нее отдохнет...
— А ты — нарцисс. Но как-то мир тебя терпит.
Кай скрестил руки на груди.
— Вообще-то, есть вариант.
Все повернулись к нему.
— Если в розе ее сердце, его можно вернуть. Но для этого надо сорвать цветок и притащить сюда.
— А Эд?
— Эд умрет. Ну, или станет смертным. А может от Матери по шее получит. Да какая разница, кому он нужен?
– Мне казалось вы братья, должны же быть какие-то семейные ценности. В Нижнем мире такими вещами не пренебрегают.
– Он сын моей Матери, а не мой брат. Как-то он на мой пазл наступил... Теперь на его судьбу мне плевать. Пусть сдохнет в мучениях.
Розочка всхлипнула.
— Вы жестокие! Омерзительные, отвратительные и поразительно... дальше не придумала. Я не хочу, чтобы он умирал!
— Ну вот — Кай злобно ухмыльнулся. — Ради нее пыхтим, кочевряжимся, а она спасаться не хочет. Зачем напрягаться?
— Потому что иначе она останется здесь навсегда, — тихо сказала Вася.
— И что?
— ...А тебе здесь не скучно, Кай?
Лед в его груди ощутимо хрустнул.
— Ты же сам говорил — тут вечная тоска. Здесь темно и холодно. А наверху...
— ...война, грязь, идиоты, — продолжил Кай.
— Да, всегда есть, чем заняться.
Помолчали и погнали.
— Ладно. Но только потому, что мне надоело собирать пазлы из мертвых душ. — Значит, так: Вася и Ваня — поднимаются в Верхний мир, я иду с вами, Розочка — остаешься тут и не отсвечиваешь. Не попадись на глаза Матери и отцу Василисы тоже на глаза не попадайся, СГЛАЗЯТ. Ты же веришь во всю эту чепушню? Сиди в моей комнате, только коллекцию кроссовок не трогай, испортишь — своими руками убью.
— А если Эд вас заметит? — всхлипнула она.
— Он не знает, что Вася может выйти, — Кай усмехнулся. — Он думает, что она навечно здесь. А Вася всегда...неизвестная переменная.
– Сюрприз! – воскликнула Розочка.
– Бабочка… – вздохнул Ваня.
В Хранилище стояла такая темень, что хоть топор вешай. Видимости никакой, дышать нечем, ноги сами подкашивались от духоты, но рассиживаться времени не было.
— Значит, так, — Вася сжала в кулаке свое сморщенное сердце. — Мое — нашлось. Ивана — тоже. Сердце Розы сквозь Подземье провалилось.
– И сердце Кая тоже... – Розочка беспомощно развела руками.
Кай фыркнул.
– Все свое ношу с собой, — он расстегнул ворот рубахи — под кожей, за ребрами, мерцал синевой кусок льда.
— О, так вот почему ты такой... холодный и ТОЩИЙ, — резюмировала Розочка и потянулась ткнуть пальцем в ребра.
— Руки убрала, — Кай испуганно отшатнулся.
Из-за стеллажей раздался смех.
— Смешно за вами наблюдать, вы как слепые котята. Что ты, Розочка, забыла, как любовь сулила?
Эд вышел в свет, поправляя перстень на пальце. Яда в его улыбке хватило бы на змеиный питомник. Даже Кай нахмурился.
— Ты же подарила его мне, глупыха. Помнишь? Жаловалась, жаловалась на Ивана, достало твое нытье, я и вбросил: «Отдавай сердце, мучаться не будешь». И ты... отдала. Так тупо и просто. Даже контракт кровью подписала. Теперь твое сердце питает мою розу, лепестки никогда не опадут.
Розочка побледнела.
— Я... я думала, это метафора! И понарошку!
— В сказках нет метафор, тут все буквально, — вздохнула Вася.
Эд щелкнул пальцами — прямо посреди Хранилища возник кусок гнилого болота, а на нем — алая роза, совсем без шипов. Голенькая.
— Пока она цветет — я бессмертен, никому развоплотить не удастся, даже Матери. А ты, Розочка, переезжаешь в Подземку. Без сердца не выйти. Как же я милосерден... Сентиментален... Мог ведь и развоплотить.
Он растворился в тени, оставив после себя тишину. Тихо закап-капали на каменный пол капли.
— Ну и ладно, — Ваня пожал плечами. — Она же сама виновата. Погнали, Вась, пока отец твой не вернулся. Не хотел бы я с ним встретиться в ближайшее…эээ…вечность.
— Ты серьезно? — Вася аж зашипела.
— Ну а что? Она же дура! Мир от нее отдохнет...
— А ты — нарцисс. Но как-то мир тебя терпит.
Кай скрестил руки на груди.
— Вообще-то, есть вариант.
Все повернулись к нему.
— Если в розе ее сердце, его можно вернуть. Но для этого надо сорвать цветок и притащить сюда.
— А Эд?
— Эд умрет. Ну, или станет смертным. А может от Матери по шее получит. Да какая разница, кому он нужен?
– Мне казалось вы братья, должны же быть какие-то семейные ценности. В Нижнем мире такими вещами не пренебрегают.
– Он сын моей Матери, а не мой брат. Как-то он на мой пазл наступил... Теперь на его судьбу мне плевать. Пусть сдохнет в мучениях.
Розочка всхлипнула.
— Вы жестокие! Омерзительные, отвратительные и поразительно... дальше не придумала. Я не хочу, чтобы он умирал!
— Ну вот — Кай злобно ухмыльнулся. — Ради нее пыхтим, кочевряжимся, а она спасаться не хочет. Зачем напрягаться?
— Потому что иначе она останется здесь навсегда, — тихо сказала Вася.
— И что?
— ...А тебе здесь не скучно, Кай?
Лед в его груди ощутимо хрустнул.
— Ты же сам говорил — тут вечная тоска. Здесь темно и холодно. А наверху...
— ...война, грязь, идиоты, — продолжил Кай.
— Да, всегда есть, чем заняться.
Помолчали и погнали.
— Ладно. Но только потому, что мне надоело собирать пазлы из мертвых душ. — Значит, так: Вася и Ваня — поднимаются в Верхний мир, я иду с вами, Розочка — остаешься тут и не отсвечиваешь. Не попадись на глаза Матери и отцу Василисы тоже на глаза не попадайся, СГЛАЗЯТ. Ты же веришь во всю эту чепушню? Сиди в моей комнате, только коллекцию кроссовок не трогай, испортишь — своими руками убью.
— А если Эд вас заметит? — всхлипнула она.
— Он не знает, что Вася может выйти, — Кай усмехнулся. — Он думает, что она навечно здесь. А Вася всегда...неизвестная переменная.
– Сюрприз! – воскликнула Розочка.
– Бабочка… – вздохнул Ваня.
❤7
Болотные игры
Болото хлюпало, как сочная, влажная ээээ (18+).
Каждый шаг вперед превращался в два шага назад — ноги вязли по колено, ветви хватали за волосы, а в воздухе висел тлетворный запах гниющей надежды и кошачьей мочи.
— Как мы тут розу найдем? Болото бесконечное, вовек не выбраться,— Ваня смачно шлепнулся в жижу, отплевываясь.
— У меня есть GPS-навигатор, — Кай щелкнул пальцами, и в воздухе уныло вспыхнули синие огоньки.
— Как будто я была здесь миллион лет назад, — Вася провела рукой по мху. Тот сразу почернел и свернулся. — Эд привел меня сюда, когда вытащил из трясины. Может права Роза, может и есть в нем крупица света..
– Второй поворот налево, прямо – и до рассвета, – сказал Кай.
— Это... загадка?
— Стандартная дорога по болоту. Будем кругами ходить, пока не потонем, – усмехнулась Вася. И щелкнула пальцами, – Я делаю ставку.
*Ставки на спорт. Здесь могла быть ваша реклама*
Болото звучно плюнуло вязкой жижей и разверзлось, явив три тропы.
Правая — широкая, торная, будто царский тракт. На покосившемся столбе кривыми буквами выведено: «Кто пойдет — себя потеряет»
— Ненавижу алкашей, — процедил Кай, тыча в сторону дороги. — Мерзкие свиньи. Туда не идем.
Средняя — узкая, вся в лужах да отпечатках босых ног:
«Кто выберет — друга лишится».
«Эх, где же Славка, когда он так нужен». — Подумал Иван.
— На эту тоже не идем, у меня друг один всего, им рисковать не буду. Я без него совсем пропаду.
Левая — едва видна, крапивой да репьем заросла. «Кто ступит — в живых не бывать».
– Ну, классика, — фыркнула Вася. Кого ты смертью напугать хочешь? Тут все полудохлые.
— Идем, нам туда. Эд нас путает, надеется, что мы не пойдем самым простым путем, насквозь. Выбираем смерть. Верняк. Двигаемся по тропу.
Болото хлюпало, как сочная, влажная ээээ (18+).
Каждый шаг вперед превращался в два шага назад — ноги вязли по колено, ветви хватали за волосы, а в воздухе висел тлетворный запах гниющей надежды и кошачьей мочи.
— Как мы тут розу найдем? Болото бесконечное, вовек не выбраться,— Ваня смачно шлепнулся в жижу, отплевываясь.
— У меня есть GPS-навигатор, — Кай щелкнул пальцами, и в воздухе уныло вспыхнули синие огоньки.
— Как будто я была здесь миллион лет назад, — Вася провела рукой по мху. Тот сразу почернел и свернулся. — Эд привел меня сюда, когда вытащил из трясины. Может права Роза, может и есть в нем крупица света..
– Второй поворот налево, прямо – и до рассвета, – сказал Кай.
— Это... загадка?
— Стандартная дорога по болоту. Будем кругами ходить, пока не потонем, – усмехнулась Вася. И щелкнула пальцами, – Я делаю ставку.
*Ставки на спорт. Здесь могла быть ваша реклама*
Болото звучно плюнуло вязкой жижей и разверзлось, явив три тропы.
Правая — широкая, торная, будто царский тракт. На покосившемся столбе кривыми буквами выведено: «Кто пойдет — себя потеряет»
— Ненавижу алкашей, — процедил Кай, тыча в сторону дороги. — Мерзкие свиньи. Туда не идем.
Средняя — узкая, вся в лужах да отпечатках босых ног:
«Кто выберет — друга лишится».
«Эх, где же Славка, когда он так нужен». — Подумал Иван.
— На эту тоже не идем, у меня друг один всего, им рисковать не буду. Я без него совсем пропаду.
Левая — едва видна, крапивой да репьем заросла. «Кто ступит — в живых не бывать».
– Ну, классика, — фыркнула Вася. Кого ты смертью напугать хочешь? Тут все полудохлые.
— Идем, нам туда. Эд нас путает, надеется, что мы не пойдем самым простым путем, насквозь. Выбираем смерть. Верняк. Двигаемся по тропу.
❤6
Жопа — любовь
Розочке было жуть как скучно.
Комната Кая напоминала склад гика-аутиста: на полках стояли кроссовки в герметичных боксах, коллекция пустых банок из-под колы, а на стене висел плакат: "А что вы хотели за эти деньги?".
— Ну и захолустье… — вздохнула она и лениво пнула ногой ровно сложенную стопку журналов.
Ее взгляд упал на ледяной пазл, аккуратно сложенный на полу. Он был собран в форме… ну, в общем, в форме того, чем Кай, видимо, считал смысл жизни. В форме жопы.
— Ну и придурок… — фыркнула Розочка.
Но тут в голову пришла гениальная мысль, как убить этот унылый час. Почему бы не переделать этот треш во что-то прикольное? Во что-то красивое.
Она смахнула льдинки в кучу и принялась за работу. Любовь. Да-да, именно любовь. Выложить словом? Банально. Сердечко? Слишком просто. Нет, она сделает настоящую любовь — запутанную, неидеальную, чтобы аж мурашки по коже.
Льдинки поскрипывали, кололись, цеплялись друг за друга и то и дело рассыпались. Но Розочка была упряма. Обдирала пальцы, кровь капала прямо на лед, но она не сдавалась.
— Вот так… Нет, так лучше… Ой, а это куда?..
Наконец, она откинулась назад и уставилась на свое творение.
Это было… странно.
Не слово. Не цветок. Даже не абстракция. Перевернутая жопа.
— Ну… неидеально, конечно, но я уверена, что как-то так и выглядит любовь, — заключила она.
На болоте Кай внезапно согнулся пополам и страшно захрипел. Лед в его груди хрустнул так, будто по нему ломом ударили.
Он моргнул.
— Что за хрень…
Что-то изменилось. Но он не мог понять что. А главное — зачем.
Подозрительно все это.
Розочке было жуть как скучно.
Комната Кая напоминала склад гика-аутиста: на полках стояли кроссовки в герметичных боксах, коллекция пустых банок из-под колы, а на стене висел плакат: "А что вы хотели за эти деньги?".
— Ну и захолустье… — вздохнула она и лениво пнула ногой ровно сложенную стопку журналов.
Ее взгляд упал на ледяной пазл, аккуратно сложенный на полу. Он был собран в форме… ну, в общем, в форме того, чем Кай, видимо, считал смысл жизни. В форме жопы.
— Ну и придурок… — фыркнула Розочка.
Но тут в голову пришла гениальная мысль, как убить этот унылый час. Почему бы не переделать этот треш во что-то прикольное? Во что-то красивое.
Она смахнула льдинки в кучу и принялась за работу. Любовь. Да-да, именно любовь. Выложить словом? Банально. Сердечко? Слишком просто. Нет, она сделает настоящую любовь — запутанную, неидеальную, чтобы аж мурашки по коже.
Льдинки поскрипывали, кололись, цеплялись друг за друга и то и дело рассыпались. Но Розочка была упряма. Обдирала пальцы, кровь капала прямо на лед, но она не сдавалась.
— Вот так… Нет, так лучше… Ой, а это куда?..
Наконец, она откинулась назад и уставилась на свое творение.
Это было… странно.
Не слово. Не цветок. Даже не абстракция. Перевернутая жопа.
— Ну… неидеально, конечно, но я уверена, что как-то так и выглядит любовь, — заключила она.
На болоте Кай внезапно согнулся пополам и страшно захрипел. Лед в его груди хрустнул так, будто по нему ломом ударили.
Он моргнул.
— Что за хрень…
Что-то изменилось. Но он не мог понять что. А главное — зачем.
Подозрительно все это.
❤5💔1
Тени прошлого
Болото засасывало с громким чавканьем, аж хотелось по лбу ложкой стукнуть, да некого. В воздухе стоял концентрированный шмон тухлятины и кошачьей мочи, да так, что реальность поплыла, вытаскивая наружу всякую подсознательную гниль. Эд стоял на кочке и кривлялся, как дешевый злодей из фильмов категории Б.
– Зря приперлись, подохнете тут как собаки, – ухмыльнулся он.
– Ну вот, приехали, говорим с позиции насилия, используем нетерпимые слова. Ты не думал, что надо как-то бережнее к моим чувствам? – скривилась Вася. – Я же хотела начать жизнь с чистого листа, завести друзей, возможно папуга, вместо этого приходится с тобой на болоте торчать. А я не люблю наркотики! Тебе не стыдно вообще?
Эд захохотал.
***
Кая накрыло первым. Он скорчился пополам и громко закашлялся, отхаркиваясь кровью. Горло сдавило, легкие забило чем-то тяжелым. Из левого глаза потекла талая вода.
— Ч-что за хрень?.. — прошипел он, размазывая грязь по лицу.
— Слезы, дурачок, — хихикнул Эд. — Розочка твой ледяной пазл в форму перевернутой жопы пересобрала, лови приход. Теперь ты чувствуешь и боль, и страх, и всю остальную живую хрень бесполезную. Не проконтролировал, впустил в сакральное слона, вот и принимай последствия своего выбора.
Кай сплюнул под ноги грязную воду. Во льду никакого выбора не было, одна статика. А тут ребра ломит так, что выть хочется. Но тянет обратно в комнату — проверить кроссовки. Подозрительно все это.
Васю тем временем закосоёбило от неконтролируемого метаморфизма. Кожа пошла зеленой чешуей, покрылась пупырышками, а в груди зияла сквозная дыра. Болотные глюки перед глазами прыгали, орали: «Ты никто! Болотная жаба! Несуразная уродина! Без света и формы. Странная и стремная. Ненужная ни-ко-му».
Вася выудила из кармана зеркальный осколок, посмотрела на свое зеленое отражение и показала глюкам язык:
— Пшли нахуй, глюки ебаные. Жаба так жаба, зато говорящая. И зеленый мне к лицу. Нашли чем пугать. Даже если никого рядом не останется, останусь я.
Ваня столкнулся со своим персональным кошмаром. Перед ним вырос он сам — только с напыщенной рожей и золотой короной набекрень.
«Ты можешь стать великим царем! — гнусавила корона. — Брось этих нищебродов, выбери статус, выбери власть. Весь мир у твоих ног будет!».
Ваня искренне расхохотался:
— Слышь, ты ж из Бургер Кинга, наколдуй чизби? Не можешь? А у меня есть волшебная лягушка. И не только по средам. И она может наколдовать хоть сто чизби! А воображаемая корона — это мусор для лохов. Чтобы королем быть, надо соображать или родичей травить, а я что, дурак? Сесть за хуйню...
И корона из картона упала в грязь.
Ваня вообще не умел думать. Но в его пустой черепушке куски мозаики сами со скрипом встали на места. Он посмотрел на Эда. Ну чисто петух! Прояснилось.
И Ваня вспомнил: Розочка трепалась, что Эду без свиты — края, он никто. Вася в Хранилище вбросила, что все чудовища боятся своих создателей. Эд же копия Кая, близнецы практически. И если Кай боялся чувств, главным страхом Эда было их отсутствие… И вспомнил, как же сильно Эд хотел превзойти...
Ваня заржал на все болото:
– Самый злостный антагонист этой истории боится…мамки? Серьезно? Боишься ее отвержения? Осуждения? Боишься, что она никогда не хотела твоего появления? В отличие от Кая…
Глаза Эда сверкнули молнией…
– Не неси чушь! Я ничего и никого не боюсь! Я бессмертен и вечен, никого нет сильнее меня. Даже Смерть надо мной больше не властна!
Но болото бравады не выкупило. Тени тут же развернулись против него, кристаллизуясь в форму его главного кошмара. Смерти. Только не той, что с косой и копеечной папкой, а той, которая когда-то назвала его сыном, а потом сдала по скидке на Авито.
Эд позеленел, посерел и перелился всеми цветами радуги. Напротив него стояла Вася, которая под болотным галлюциногеном вымахала в точную копию материнской фигуры.
— Мама... — пролепетал чудовище со страху.
Болото засасывало с громким чавканьем, аж хотелось по лбу ложкой стукнуть, да некого. В воздухе стоял концентрированный шмон тухлятины и кошачьей мочи, да так, что реальность поплыла, вытаскивая наружу всякую подсознательную гниль. Эд стоял на кочке и кривлялся, как дешевый злодей из фильмов категории Б.
– Зря приперлись, подохнете тут как собаки, – ухмыльнулся он.
– Ну вот, приехали, говорим с позиции насилия, используем нетерпимые слова. Ты не думал, что надо как-то бережнее к моим чувствам? – скривилась Вася. – Я же хотела начать жизнь с чистого листа, завести друзей, возможно папуга, вместо этого приходится с тобой на болоте торчать. А я не люблю наркотики! Тебе не стыдно вообще?
Эд захохотал.
***
Кая накрыло первым. Он скорчился пополам и громко закашлялся, отхаркиваясь кровью. Горло сдавило, легкие забило чем-то тяжелым. Из левого глаза потекла талая вода.
— Ч-что за хрень?.. — прошипел он, размазывая грязь по лицу.
— Слезы, дурачок, — хихикнул Эд. — Розочка твой ледяной пазл в форму перевернутой жопы пересобрала, лови приход. Теперь ты чувствуешь и боль, и страх, и всю остальную живую хрень бесполезную. Не проконтролировал, впустил в сакральное слона, вот и принимай последствия своего выбора.
Кай сплюнул под ноги грязную воду. Во льду никакого выбора не было, одна статика. А тут ребра ломит так, что выть хочется. Но тянет обратно в комнату — проверить кроссовки. Подозрительно все это.
Васю тем временем закосоёбило от неконтролируемого метаморфизма. Кожа пошла зеленой чешуей, покрылась пупырышками, а в груди зияла сквозная дыра. Болотные глюки перед глазами прыгали, орали: «Ты никто! Болотная жаба! Несуразная уродина! Без света и формы. Странная и стремная. Ненужная ни-ко-му».
Вася выудила из кармана зеркальный осколок, посмотрела на свое зеленое отражение и показала глюкам язык:
— Пшли нахуй, глюки ебаные. Жаба так жаба, зато говорящая. И зеленый мне к лицу. Нашли чем пугать. Даже если никого рядом не останется, останусь я.
Ваня столкнулся со своим персональным кошмаром. Перед ним вырос он сам — только с напыщенной рожей и золотой короной набекрень.
«Ты можешь стать великим царем! — гнусавила корона. — Брось этих нищебродов, выбери статус, выбери власть. Весь мир у твоих ног будет!».
Ваня искренне расхохотался:
— Слышь, ты ж из Бургер Кинга, наколдуй чизби? Не можешь? А у меня есть волшебная лягушка. И не только по средам. И она может наколдовать хоть сто чизби! А воображаемая корона — это мусор для лохов. Чтобы королем быть, надо соображать или родичей травить, а я что, дурак? Сесть за хуйню...
И корона из картона упала в грязь.
Ваня вообще не умел думать. Но в его пустой черепушке куски мозаики сами со скрипом встали на места. Он посмотрел на Эда. Ну чисто петух! Прояснилось.
И Ваня вспомнил: Розочка трепалась, что Эду без свиты — края, он никто. Вася в Хранилище вбросила, что все чудовища боятся своих создателей. Эд же копия Кая, близнецы практически. И если Кай боялся чувств, главным страхом Эда было их отсутствие… И вспомнил, как же сильно Эд хотел превзойти...
Ваня заржал на все болото:
– Самый злостный антагонист этой истории боится…мамки? Серьезно? Боишься ее отвержения? Осуждения? Боишься, что она никогда не хотела твоего появления? В отличие от Кая…
Глаза Эда сверкнули молнией…
– Не неси чушь! Я ничего и никого не боюсь! Я бессмертен и вечен, никого нет сильнее меня. Даже Смерть надо мной больше не властна!
Но болото бравады не выкупило. Тени тут же развернулись против него, кристаллизуясь в форму его главного кошмара. Смерти. Только не той, что с косой и копеечной папкой, а той, которая когда-то назвала его сыном, а потом сдала по скидке на Авито.
Эд позеленел, посерел и перелился всеми цветами радуги. Напротив него стояла Вася, которая под болотным галлюциногеном вымахала в точную копию материнской фигуры.
— Мама... — пролепетал чудовище со страху.
❤7🔥2
Кара за всемогущество
– Офигеть… Здравствуйте… Рад знакомству, – пробормотал Иван.
– Да говорю же, научилась я метаморфить, почему ты в меня не веришь до сих пор? – психанула Вася.
Но тут заметила, что все смотрят мимо нее. Из тени вышла настоящая Смерть.
– Молодец, Вася, достигла мастерства, даже я различий не нахожу. По форме — один в один. Но света, конечно, многовато. Вы что за бардак тут устроили. Кто разрешил?
Она взглянула на Эда, и тот съежился, будто щенок, пойманный за воровством водки с родительского стола.
— Ты посягнул на всемогущество, сынок. Этому нет прощения. Тысяча лет. В розе. Без ног, без рук, без паутины. Будешь расти на болоте и молиться, чтобы лоси не затоптали. А если повезет — расколдуют.
Кай стоял в сторонке, по-прежнему прижимая ладонь к ребрам, под которыми ощутимо колотилось что-то живое.
— Ты свободен, — Смерть перевела на него холодный взгляд. — Не хотела тебя отпускать, но ты вышел из системы вопреки регламенту. Живи где хочешь. Твое право.
— А... что делать с этим? — он ткнул пальцем в грудь, где что-то стучало.
— Страдать. Радоваться. Ошибаться. Жить. Сначала не понравится, потом втянешься.
Вася фыркнула.
– А со мной что? Сердце заберешь и обратно отправишь, досиживать срок в Подземке с любимым папочкой? Я же украла его…
Смерть посмотрела на нее как на умалишенную.
— Василиса, ты дочь Константина Кощеевича и законная наследница Подземного царства. У тебя максимальный уровень доступа в этой локации. Могла и раньше свое сердце забрать, если так приспичило им пользоваться.
Вася замерла с открытым ртом.
— ...ЧТО? Почему мне об этом не сказали??
— Так ты же сама не спрашивала!
Смерть испарилась, оставив их посреди хлюпающего болота разгребать нахлынувшую реальность.
Капля дождя упала Каю прямо на нос. Он удивленно потрогал мокрую щеку:
— Это... дождь?
— Нет, слезы, — буркнула Вася.
Но сама упрямо уставилась в серое небо, будто впервые в жизни его увидела.
– Офигеть… Здравствуйте… Рад знакомству, – пробормотал Иван.
– Да говорю же, научилась я метаморфить, почему ты в меня не веришь до сих пор? – психанула Вася.
Но тут заметила, что все смотрят мимо нее. Из тени вышла настоящая Смерть.
– Молодец, Вася, достигла мастерства, даже я различий не нахожу. По форме — один в один. Но света, конечно, многовато. Вы что за бардак тут устроили. Кто разрешил?
Она взглянула на Эда, и тот съежился, будто щенок, пойманный за воровством водки с родительского стола.
— Ты посягнул на всемогущество, сынок. Этому нет прощения. Тысяча лет. В розе. Без ног, без рук, без паутины. Будешь расти на болоте и молиться, чтобы лоси не затоптали. А если повезет — расколдуют.
Кай стоял в сторонке, по-прежнему прижимая ладонь к ребрам, под которыми ощутимо колотилось что-то живое.
— Ты свободен, — Смерть перевела на него холодный взгляд. — Не хотела тебя отпускать, но ты вышел из системы вопреки регламенту. Живи где хочешь. Твое право.
— А... что делать с этим? — он ткнул пальцем в грудь, где что-то стучало.
— Страдать. Радоваться. Ошибаться. Жить. Сначала не понравится, потом втянешься.
Вася фыркнула.
– А со мной что? Сердце заберешь и обратно отправишь, досиживать срок в Подземке с любимым папочкой? Я же украла его…
Смерть посмотрела на нее как на умалишенную.
— Василиса, ты дочь Константина Кощеевича и законная наследница Подземного царства. У тебя максимальный уровень доступа в этой локации. Могла и раньше свое сердце забрать, если так приспичило им пользоваться.
Вася замерла с открытым ртом.
— ...ЧТО? Почему мне об этом не сказали??
— Так ты же сама не спрашивала!
Смерть испарилась, оставив их посреди хлюпающего болота разгребать нахлынувшую реальность.
Капля дождя упала Каю прямо на нос. Он удивленно потрогал мокрую щеку:
— Это... дождь?
— Нет, слезы, — буркнула Вася.
Но сама упрямо уставилась в серое небо, будто впервые в жизни его увидела.
❤5💔3
Слияние
Роза торчала посреди болота. Стебель оброс черными шипами, как колючая проволока в ИК-2 строгого режима.
— Значит, так, — Ваня почесал затылок. — Уничтожим розу – Эдик сдохнет. Можем отдать Розочке бракованное сердце, лучше, чем ничего. Ей ничего не скажем, она глупенькая, даже не заметит. Только как розу сорвать, она же острая со всех сторон…
— Серьезно? Бракованное отдадим и не скажем о новом соседе? — Вася скрестила руки.
Кай молчал. В ребрах что-то зачесалось. Видимо, лед сошел, пошла теплая жижа. Подозрительно все это.
— Ничего мы ломать не будем, — отрезала Вася. — Договоримся. Там внутри живое сердце, оно всё слышит.
Она присела перед кустом.
— Розочка, крошка, слышишь меня?
В ответ тишина. Только пузырь болотный лопнул.
— Может, пнуть? — предложил Иван.
— Тебя?
Роза вздохнула, лепестки затрепетали.
— …Да слышу я вас, че надо? — донеслось резко из глубины.
— Это мы. Тут эээээ… накладка случилась, сущая мелочь, пустяк даже можно сказать, незначительный совсем. Эд теперь заперт с твоим сердцем в розе. Мы хотим тебя освободить… – объяснил Иван.
— Освободить? — голос Розочки дрогнул. — Но тогда, что с ним будет? Он… исчезнет?
— Ну да, — честно сказал Ваня. — Как и должно быть. Собаке – собачья смерть.
— Нет.
Голос сменился на змеиный шип.
— Она не хочет, — хрюкнул из лепестков Эд. — Потому что я ей нравлюсь.
Кай резко поднял голову.
— Че?
— Ей заходит, когда я злюсь, — выдал Эд. — Нравится, что я не вешаю ей лапшу на уши. Она теперь в курсе, что все вокруг — лицемерные твари, а ее доброта — просто глупый диагноз. Лавочка закрылась. Теперь она — это я, а я — это она.
— Короче, возвращайте сердце как есть. Я жду, – оборвал всех голос Розочки.
Роза-на-болоте надломилась и упала в грязь. Вася рванула кусок подола, осторожно обернула розу, чтобы не пораниться об острые шипы, и сунула Каю.
– Думаю, ты ей должен.
***
Кай протянул розу Розочке, в ее руках она превратилась в сердце – маленькое, теплое, но теперь с черной прожилкой.
— Держи.
— Зачем ты паришься? — буркнула она. — Тебе же плевать на меня, Эда ты на дух не переносишь. Суетишься от скуки.
— Ты пересобрала мой пазл из жопы. Я оценил. Мы придумаем, как выселить этого паразита. Обещаю.
— "Оценил", — передразнил Эд. — Нафиг он тебе сдался, Розочка. Скучный шмоточник. Нам вдвоем нормально, у нас есть Мы.
Розочка колебалась, ходила кругами. Она не спешила возвращать сердце в грудь — сжала в кулаке, и черная прожилка поползла дальше.
— Я вообще-то не уверена, что хочу избавляться от Эда.
Вася почувствовала какую-то агрессию и что зубы скрипят.
— Он тебя заговаривает. На Темную сторону силы печеньем и сладкими обещаниями тащит, он тебя сожрет!, – вскрикнула Вася.
— Сама ты дура! — Розочка резко развернулась. — Эд хотя бы не врет. Единственный говорит правду, пусть и мерзкую. А вы? Иван со мной поразвлечься хотел. Вася спасает всех подряд, чтоб не казаться себе чудовищем. Кай вообще аутист со своими кроссовками, дальше носа не видит! Только и умеете ныть, какие вы сложные персонажи!
Кай даже бровью не повел. Ждал финала.
Розочка покрутила в руках булькающее, пузырящееся сердце, а потом с размаху вогнала его себе под ребра. Ойкнула, согнулась, утерла сопли кулаком и молча пошагала к выходу. Наверх, в Верхний мир.
***
От прежней ванильной Розочки не осталось ни черта. Наружу вышла едкая, колкая, резкая, мерзкая поразительно отвратительная и абсолютно невыносимая девица. Она полностью слилась со своим внутренним абьюзером — Эд стал ее тенью, ее злостью и ее честностью. К доброму ли, к худу ли? Кто знает? Время покажет.
Роза торчала посреди болота. Стебель оброс черными шипами, как колючая проволока в ИК-2 строгого режима.
— Значит, так, — Ваня почесал затылок. — Уничтожим розу – Эдик сдохнет. Можем отдать Розочке бракованное сердце, лучше, чем ничего. Ей ничего не скажем, она глупенькая, даже не заметит. Только как розу сорвать, она же острая со всех сторон…
— Серьезно? Бракованное отдадим и не скажем о новом соседе? — Вася скрестила руки.
Кай молчал. В ребрах что-то зачесалось. Видимо, лед сошел, пошла теплая жижа. Подозрительно все это.
— Ничего мы ломать не будем, — отрезала Вася. — Договоримся. Там внутри живое сердце, оно всё слышит.
Она присела перед кустом.
— Розочка, крошка, слышишь меня?
В ответ тишина. Только пузырь болотный лопнул.
— Может, пнуть? — предложил Иван.
— Тебя?
Роза вздохнула, лепестки затрепетали.
— …Да слышу я вас, че надо? — донеслось резко из глубины.
— Это мы. Тут эээээ… накладка случилась, сущая мелочь, пустяк даже можно сказать, незначительный совсем. Эд теперь заперт с твоим сердцем в розе. Мы хотим тебя освободить… – объяснил Иван.
— Освободить? — голос Розочки дрогнул. — Но тогда, что с ним будет? Он… исчезнет?
— Ну да, — честно сказал Ваня. — Как и должно быть. Собаке – собачья смерть.
— Нет.
Голос сменился на змеиный шип.
— Она не хочет, — хрюкнул из лепестков Эд. — Потому что я ей нравлюсь.
Кай резко поднял голову.
— Че?
— Ей заходит, когда я злюсь, — выдал Эд. — Нравится, что я не вешаю ей лапшу на уши. Она теперь в курсе, что все вокруг — лицемерные твари, а ее доброта — просто глупый диагноз. Лавочка закрылась. Теперь она — это я, а я — это она.
— Короче, возвращайте сердце как есть. Я жду, – оборвал всех голос Розочки.
Роза-на-болоте надломилась и упала в грязь. Вася рванула кусок подола, осторожно обернула розу, чтобы не пораниться об острые шипы, и сунула Каю.
– Думаю, ты ей должен.
***
Кай протянул розу Розочке, в ее руках она превратилась в сердце – маленькое, теплое, но теперь с черной прожилкой.
— Держи.
— Зачем ты паришься? — буркнула она. — Тебе же плевать на меня, Эда ты на дух не переносишь. Суетишься от скуки.
— Ты пересобрала мой пазл из жопы. Я оценил. Мы придумаем, как выселить этого паразита. Обещаю.
— "Оценил", — передразнил Эд. — Нафиг он тебе сдался, Розочка. Скучный шмоточник. Нам вдвоем нормально, у нас есть Мы.
Розочка колебалась, ходила кругами. Она не спешила возвращать сердце в грудь — сжала в кулаке, и черная прожилка поползла дальше.
— Я вообще-то не уверена, что хочу избавляться от Эда.
Вася почувствовала какую-то агрессию и что зубы скрипят.
— Он тебя заговаривает. На Темную сторону силы печеньем и сладкими обещаниями тащит, он тебя сожрет!, – вскрикнула Вася.
— Сама ты дура! — Розочка резко развернулась. — Эд хотя бы не врет. Единственный говорит правду, пусть и мерзкую. А вы? Иван со мной поразвлечься хотел. Вася спасает всех подряд, чтоб не казаться себе чудовищем. Кай вообще аутист со своими кроссовками, дальше носа не видит! Только и умеете ныть, какие вы сложные персонажи!
Кай даже бровью не повел. Ждал финала.
Розочка покрутила в руках булькающее, пузырящееся сердце, а потом с размаху вогнала его себе под ребра. Ойкнула, согнулась, утерла сопли кулаком и молча пошагала к выходу. Наверх, в Верхний мир.
***
От прежней ванильной Розочки не осталось ни черта. Наружу вышла едкая, колкая, резкая, мерзкая поразительно отвратительная и абсолютно невыносимая девица. Она полностью слилась со своим внутренним абьюзером — Эд стал ее тенью, ее злостью и ее честностью. К доброму ли, к худу ли? Кто знает? Время покажет.
🔥7❤🔥1💘1
Осознания и оговорки
Кай никак не мог переварить Розочку.
Знакомы были всего ничего, и бесила она его знатно. Эта дура верила в любовь, как в универсальный подорожник, который можно приложить к любому дерьму. Улыбалась, когда над ней откровенно ржали, и упорно лезла мириться к тем, кто её сдавал со всеми потрохами. Кай кривился, вспоминая, как она сюсюкала с Эдом, в котором из живого остался только яд.
Кай сидел на полу, лениво ковыряя пальцем ледяной пазл, и внезапно понял, что без этой блаженной в комнате стало слишком тихо. Не хватало её дурацких причитаний над его коллекцией кроссовок: "Ой, какие уродливые! Я тебе новые подарю, а не эти дырявые, как там… Бомжесьяги. Ты не переживай, я нищим всегда помогаю!" Не хватало того, как она лезла обниматься, игнорируя его кривую мину. Теперь эти косяки вспоминались с каким-то раздражением, от которого чесались ребра.
– Вот черт… — прежний ледяной покой полетел к чертям.
– Надо ее найти, – Кай завалился в комнату Васи, но там сидел только царевич. – Вася где?
– С батей отношения выясняет. Слышишь, как штукатурка сыплется? В Верхнем мире сейчас землетрясение баллов на шесть, стопудово.
***
Константин Кощеевич поднял глаза от отчетов.
— Вернулась-таки.
— Ты мне не сказал, что я могу уйти в любой момент, — Вася упёрлась руками в стол. – Я у тебя спрашивала! Ты солгал мне!
— А ты поверила. И не проверила. И кто из нас виноват? Пойми, Вася, ты всегда должна проверять все самостоятельно. Думать надо своей головой. Врут все. Это тебе полезный урок на будущее.
— Да хрен там, а не урок, это обычное издевательство. Ты просто не хотел меня отпускать. Хотел, чтоб я тут миллион лет куковала.
Константин Кощеевич отложил перо.
— Я вообще-то сына ждал… Но родилась ты. Моя кровь, наследница Подземного царства. И, надо признать, превзошла все ожидания. Нормальная девка выросла, жесткая. О лучшем преемнике я и не мечтал.
— И к чему этот каминг-аут?
— Не хотел тебя терять, вот и всё. Хотел воспитать по регламенту, ради твоего же блага. Ради блага всех трех Миров.
– Трех?
– Двух… Оговорился.
Вася прищурилась. Впервые в глазах отца вместо ледяного расчёта обнаружилась какая-то вековая, канцелярская усталость.
— Я вернусь, — наконец сказала она. — Не верю в случайные оговорки.
Кай никак не мог переварить Розочку.
Знакомы были всего ничего, и бесила она его знатно. Эта дура верила в любовь, как в универсальный подорожник, который можно приложить к любому дерьму. Улыбалась, когда над ней откровенно ржали, и упорно лезла мириться к тем, кто её сдавал со всеми потрохами. Кай кривился, вспоминая, как она сюсюкала с Эдом, в котором из живого остался только яд.
Кай сидел на полу, лениво ковыряя пальцем ледяной пазл, и внезапно понял, что без этой блаженной в комнате стало слишком тихо. Не хватало её дурацких причитаний над его коллекцией кроссовок: "Ой, какие уродливые! Я тебе новые подарю, а не эти дырявые, как там… Бомжесьяги. Ты не переживай, я нищим всегда помогаю!" Не хватало того, как она лезла обниматься, игнорируя его кривую мину. Теперь эти косяки вспоминались с каким-то раздражением, от которого чесались ребра.
– Вот черт… — прежний ледяной покой полетел к чертям.
– Надо ее найти, – Кай завалился в комнату Васи, но там сидел только царевич. – Вася где?
– С батей отношения выясняет. Слышишь, как штукатурка сыплется? В Верхнем мире сейчас землетрясение баллов на шесть, стопудово.
***
Константин Кощеевич поднял глаза от отчетов.
— Вернулась-таки.
— Ты мне не сказал, что я могу уйти в любой момент, — Вася упёрлась руками в стол. – Я у тебя спрашивала! Ты солгал мне!
— А ты поверила. И не проверила. И кто из нас виноват? Пойми, Вася, ты всегда должна проверять все самостоятельно. Думать надо своей головой. Врут все. Это тебе полезный урок на будущее.
— Да хрен там, а не урок, это обычное издевательство. Ты просто не хотел меня отпускать. Хотел, чтоб я тут миллион лет куковала.
Константин Кощеевич отложил перо.
— Я вообще-то сына ждал… Но родилась ты. Моя кровь, наследница Подземного царства. И, надо признать, превзошла все ожидания. Нормальная девка выросла, жесткая. О лучшем преемнике я и не мечтал.
— И к чему этот каминг-аут?
— Не хотел тебя терять, вот и всё. Хотел воспитать по регламенту, ради твоего же блага. Ради блага всех трех Миров.
– Трех?
– Двух… Оговорился.
Вася прищурилась. Впервые в глазах отца вместо ледяного расчёта обнаружилась какая-то вековая, канцелярская усталость.
— Я вернусь, — наконец сказала она. — Не верю в случайные оговорки.
🔥3
Один шанс
Вася чертила в воздухе светящиеся руны. Голубоватый отблеск скользил по лицам. Кай торчал ближе всех к кочке, где раньше росла роза — место до сих пор фонило остатками чужого присутствия. По этому следу Вася и вычисляла координаты Розочки.
— Готовы?
Иван мотнул головой. Кай промолчал.
– Значит, готовы, — Вася крутанула руками вихрь, и в следующий миг вся компания приземлилась у лесного домика. Уютно, ухоженно, уединенно.
– О, приперлись, олухи. Целый консилиум собрался. Че надо-то? — Розочка вышла на крыльцо. Голос ее, но интонации — чисто эдиковы, ядовитые.
Кай сделал шаг вперед.
— Розочка. Вылезай. Разговор есть. Один.
В ответ раздался резкий, сухой смех.
— Какая Розочка? Нет тут никого. Есть только Мы. И нам так здорово вдвоем.
Вася переглянулась с Иваном. План дурацкий, но других вариантов на коленке не придумали, дедлайны сгорели еще вчера.
— Врешь, – громко выдал Кай. Голос у него подрагивал, но чисто от злости. — Ты просто ссышь, Эд. Боишься, что если она выберет себя — ты обнулишься. Совсем.
Розочка скривилась.
— Слышь, отмороз, ты че несешь? У нас сила, понимание. Я больше не та тупая девка, которая верила в романтические сопли!
Кай криво ухмыльнулся.
— А мне... мне как раз та дура и понравилась, когда я её встретил. Впервые захотелось кому-то помочь, чтоб не сдохла по глупости. Это из-за тебя всё.
Вокруг всё замерло. У Розочки еле заметно дернулся уголок губы. Внутри нее явно замкнуло клемму.
«Не слушай его, Роза, — зашипело у нее в черепушке. — Есть только ты и я. Зачем тебе эти придурки? Нам же отлично вдвоем. Только мы. Всегда и навечно».
– Всегда и навечно… — пробормотала Роза. — Это ж охренеть как долго… Вдвоем.
Эд в ее голове взвыл, как кот, которому прищемили хвост.
«Заткнись! Он врет! Все врут! Только мы...»
— Только ты, — перебил Кай. Он плюхнулся на одно колено прямо в болотную жижу, наплевав на свои белые коллекционные штаны, и цапнул её за руку. — Розочка. Можешь быть доброй, можешь быть злой. Можешь любить весь мир или слать его нахер. Я не прошу тебя любить меня. Прими себя просто. Любой. Какая есть. Нам ты всякая ок.
– Заткнись, заткнись, заткнись, – истерично завизжала Розочка, – Есть только МЫ! МЫ, понял?! Больше никого!
— Нет, — интонация резко сменилась. Из груди вырвался ее собственный, чистый голос. — Никаких «мы». Я хочу быть «я».
Розочку знатно зашатало, и она начала двоиться. Бледным пиксельным глюком от нее отделился Эд. Очертания рук, ног и злой физиономии проступали всё четче, пока он со шлепком не обрел твердую форму.
Эд стоял посреди травы, тяжело дыша. На лице — дикая смесь злости и паники.
— Ты... ты не можешь меня кинуть! — он рванулся к ней, но пальцы мазнули по воздуху. — Мы же... мы...
Розочка отшагнула назад, размазывая слезы по грязным щекам.
— Сорри. Но я выбираю себя.
И тут Эда переклинило. Он резко опустил руки.
— … Беги. Вали отсюда..., - прошептал он. — Пока не передумал.
Она побежала. К Каю. К Васе. К Ивану.
А Эд остался стоять под деревьями, глядя ей вслед. В его каменной груди что-то противно защемило.
Из тумана материализовалась Смерть. Посмотрела на сына без прежнего раздражения, чисто оценивающе.
— Ну что, — тихо сказала она.
Эд смолчал. Посмотрел на свои ладони — они мелко тряслись. Как у обычного живого человека.
— Один шанс, — резюмировала Смерть. — Всего один, не упусти его. Проклятие волшебницы аннулировано. Тебя полюбили… и, что совсем уж клиника, полюбил ты сам. Не думала, что эта схема сработает.
— Ты знала, что так будет? Ты это подстроила?
Но Смерть уже испарилась, оставив его одного вариться в новых, абсолютно дебильных человеческих чувствах. С непривычной болью и кучей перспектив.
Где-то на опушке Розочка бурно спорила с Васей, Ваня лениво ковырял носком сапога кочку, а Кай стоял чуть поодаль, пряча ухмылку в воротник. Сердце у него в груди громко стучало. И, что самое странное, его это вообще не бесило.
Вася чертила в воздухе светящиеся руны. Голубоватый отблеск скользил по лицам. Кай торчал ближе всех к кочке, где раньше росла роза — место до сих пор фонило остатками чужого присутствия. По этому следу Вася и вычисляла координаты Розочки.
— Готовы?
Иван мотнул головой. Кай промолчал.
– Значит, готовы, — Вася крутанула руками вихрь, и в следующий миг вся компания приземлилась у лесного домика. Уютно, ухоженно, уединенно.
– О, приперлись, олухи. Целый консилиум собрался. Че надо-то? — Розочка вышла на крыльцо. Голос ее, но интонации — чисто эдиковы, ядовитые.
Кай сделал шаг вперед.
— Розочка. Вылезай. Разговор есть. Один.
В ответ раздался резкий, сухой смех.
— Какая Розочка? Нет тут никого. Есть только Мы. И нам так здорово вдвоем.
Вася переглянулась с Иваном. План дурацкий, но других вариантов на коленке не придумали, дедлайны сгорели еще вчера.
— Врешь, – громко выдал Кай. Голос у него подрагивал, но чисто от злости. — Ты просто ссышь, Эд. Боишься, что если она выберет себя — ты обнулишься. Совсем.
Розочка скривилась.
— Слышь, отмороз, ты че несешь? У нас сила, понимание. Я больше не та тупая девка, которая верила в романтические сопли!
Кай криво ухмыльнулся.
— А мне... мне как раз та дура и понравилась, когда я её встретил. Впервые захотелось кому-то помочь, чтоб не сдохла по глупости. Это из-за тебя всё.
Вокруг всё замерло. У Розочки еле заметно дернулся уголок губы. Внутри нее явно замкнуло клемму.
«Не слушай его, Роза, — зашипело у нее в черепушке. — Есть только ты и я. Зачем тебе эти придурки? Нам же отлично вдвоем. Только мы. Всегда и навечно».
– Всегда и навечно… — пробормотала Роза. — Это ж охренеть как долго… Вдвоем.
Эд в ее голове взвыл, как кот, которому прищемили хвост.
«Заткнись! Он врет! Все врут! Только мы...»
— Только ты, — перебил Кай. Он плюхнулся на одно колено прямо в болотную жижу, наплевав на свои белые коллекционные штаны, и цапнул её за руку. — Розочка. Можешь быть доброй, можешь быть злой. Можешь любить весь мир или слать его нахер. Я не прошу тебя любить меня. Прими себя просто. Любой. Какая есть. Нам ты всякая ок.
– Заткнись, заткнись, заткнись, – истерично завизжала Розочка, – Есть только МЫ! МЫ, понял?! Больше никого!
— Нет, — интонация резко сменилась. Из груди вырвался ее собственный, чистый голос. — Никаких «мы». Я хочу быть «я».
Розочку знатно зашатало, и она начала двоиться. Бледным пиксельным глюком от нее отделился Эд. Очертания рук, ног и злой физиономии проступали всё четче, пока он со шлепком не обрел твердую форму.
Эд стоял посреди травы, тяжело дыша. На лице — дикая смесь злости и паники.
— Ты... ты не можешь меня кинуть! — он рванулся к ней, но пальцы мазнули по воздуху. — Мы же... мы...
Розочка отшагнула назад, размазывая слезы по грязным щекам.
— Сорри. Но я выбираю себя.
И тут Эда переклинило. Он резко опустил руки.
— … Беги. Вали отсюда..., - прошептал он. — Пока не передумал.
Она побежала. К Каю. К Васе. К Ивану.
А Эд остался стоять под деревьями, глядя ей вслед. В его каменной груди что-то противно защемило.
Из тумана материализовалась Смерть. Посмотрела на сына без прежнего раздражения, чисто оценивающе.
— Ну что, — тихо сказала она.
Эд смолчал. Посмотрел на свои ладони — они мелко тряслись. Как у обычного живого человека.
— Один шанс, — резюмировала Смерть. — Всего один, не упусти его. Проклятие волшебницы аннулировано. Тебя полюбили… и, что совсем уж клиника, полюбил ты сам. Не думала, что эта схема сработает.
— Ты знала, что так будет? Ты это подстроила?
Но Смерть уже испарилась, оставив его одного вариться в новых, абсолютно дебильных человеческих чувствах. С непривычной болью и кучей перспектив.
Где-то на опушке Розочка бурно спорила с Васей, Ваня лениво ковырял носком сапога кочку, а Кай стоял чуть поодаль, пряча ухмылку в воротник. Сердце у него в груди громко стучало. И, что самое странное, его это вообще не бесило.
🔥8🥰1💘1
Столько боли...
– Ты готова вернуться? – спросил Ваня.
– Наверх? Чтобы посмотреть, что я там устроила? — Вася невесело усмехнулась. — Да, пора. Увидеть, сколько горя я принесла? Сколько боли?, – горько и риторически спросила Вася.
– Не ты, они сами…
– Не выдержала – я. А должна была.
Верхний мир встретил их гарью. Деревни горели, где-то на горизонте мужики орали и вовсю махали железом. Обычная война. Вася шла бодро, но руку держала у воротника — сердце подкатывало к самому горлу.
Они затормозили у старого кривого дуба на отшибе. Вася прислонилась спиной к коре и молча уставилась на дым. Лицо в саже, волосы растрепаны — зрелище так себе.
– Я заберу всю боль и весь гнев, что выпустила в мир, обратно, — тихо сказала она. — Иначе они друг друга перережут.
Иван побледнел.
– Ты с ума сошла. Твое сердце — не черная дыра … оно не вынесет. Это тебя убьет. Ты же только вернулась.
– Я заберу только свою часть. Только свою. Мир – справится.
Он схватил её за руки, сжимая так, что кости хрустнули.
– Я тебя не пущу.
– Не смеши, Вань. Как ты меня остановишь? — Вася дернула руками, легко освобождаясь, и сделала шаг назад. – Я не спрашиваю разрешения.
Земля под ногами мелко задрожала. Шум боя вдалеке начал затихать, будто у войны выключили звук. Ваня снова попытался поймать ее за куртку, но магия уже сработала — Вася просто осела на траву, как подкошенная. Прямо у него под руками.
– Вася! — он упал рядом, хватая ее за плечи. — Тормози!
— Не бойся. Это всего лишь смерть. Сто раз так делала.
Внутри у нее что-то негромко, но отчетливо хрустнуло. Будто сухая ветка сломалась.
И в этот же миг на передовой какой-то чувак в доспехах вдруг опустил топор, поморгал и сел на траву, не понимая, нахрена он вообще сюда бежал и зачем соседа режет. По всей линии фронта наступила дурацкая, оглушительная тишина.
Ваня судорожно пытался сгрести в охапку то, что оставалось от Васи, но под пальцами была пустота. Она таяла, растворяясь в воздухе и уходя куда-то в землю, в листву, в сам этот мир.
– Обманщица... Обещала же только свою часть забрать. Самую малость.
Ветер донес до него последнее, еле слышное:
– Так в том и прикол, Вань... Вся эта боль — моя и есть.
Последние слова потерялись в шелесте листьев, но ему показалось, что это было: – Прости.
И фигура Васи окончательно исчезла, оставив Ваню сидеть под дубом в полном одиночестве. Он сжимал в руках пустоту, из которой еще минуту назад смотрели на него глаза цвета пива.
Где-то в Нижнем мире Константин Кощеевич уронил перо. В комнате резко похолодало.
А Смерть, наблюдая за всем этим, молча закрыла толстую книгу с надписью "Василиса". Последняя страница была заполнена до конца. Дело сдано в архив.
– Ты готова вернуться? – спросил Ваня.
– Наверх? Чтобы посмотреть, что я там устроила? — Вася невесело усмехнулась. — Да, пора. Увидеть, сколько горя я принесла? Сколько боли?, – горько и риторически спросила Вася.
– Не ты, они сами…
– Не выдержала – я. А должна была.
Верхний мир встретил их гарью. Деревни горели, где-то на горизонте мужики орали и вовсю махали железом. Обычная война. Вася шла бодро, но руку держала у воротника — сердце подкатывало к самому горлу.
Они затормозили у старого кривого дуба на отшибе. Вася прислонилась спиной к коре и молча уставилась на дым. Лицо в саже, волосы растрепаны — зрелище так себе.
– Я заберу всю боль и весь гнев, что выпустила в мир, обратно, — тихо сказала она. — Иначе они друг друга перережут.
Иван побледнел.
– Ты с ума сошла. Твое сердце — не черная дыра … оно не вынесет. Это тебя убьет. Ты же только вернулась.
– Я заберу только свою часть. Только свою. Мир – справится.
Он схватил её за руки, сжимая так, что кости хрустнули.
– Я тебя не пущу.
– Не смеши, Вань. Как ты меня остановишь? — Вася дернула руками, легко освобождаясь, и сделала шаг назад. – Я не спрашиваю разрешения.
Земля под ногами мелко задрожала. Шум боя вдалеке начал затихать, будто у войны выключили звук. Ваня снова попытался поймать ее за куртку, но магия уже сработала — Вася просто осела на траву, как подкошенная. Прямо у него под руками.
– Вася! — он упал рядом, хватая ее за плечи. — Тормози!
— Не бойся. Это всего лишь смерть. Сто раз так делала.
Внутри у нее что-то негромко, но отчетливо хрустнуло. Будто сухая ветка сломалась.
И в этот же миг на передовой какой-то чувак в доспехах вдруг опустил топор, поморгал и сел на траву, не понимая, нахрена он вообще сюда бежал и зачем соседа режет. По всей линии фронта наступила дурацкая, оглушительная тишина.
Ваня судорожно пытался сгрести в охапку то, что оставалось от Васи, но под пальцами была пустота. Она таяла, растворяясь в воздухе и уходя куда-то в землю, в листву, в сам этот мир.
– Обманщица... Обещала же только свою часть забрать. Самую малость.
Ветер донес до него последнее, еле слышное:
– Так в том и прикол, Вань... Вся эта боль — моя и есть.
Последние слова потерялись в шелесте листьев, но ему показалось, что это было: – Прости.
И фигура Васи окончательно исчезла, оставив Ваню сидеть под дубом в полном одиночестве. Он сжимал в руках пустоту, из которой еще минуту назад смотрели на него глаза цвета пива.
Где-то в Нижнем мире Константин Кощеевич уронил перо. В комнате резко похолодало.
А Смерть, наблюдая за всем этим, молча закрыла толстую книгу с надписью "Василиса". Последняя страница была заполнена до конца. Дело сдано в архив.
😭6💔1
Там, где кончаются сказки
Иван сидел под дубом и глушил водку. Прямо из горла. В кулаке он сжимал Васину ленту для волос — от нее еще слабо пахло лавандой. Сердце царевича, которое он когда-то случайно ей подарил, теперь вернулось на место и было целым. Но стучало так громко, что ребра ходуном ходили.
— В Нижнем мире ее нет, — Кай нарисовался рядом, бледный и хмурый. От него по привычке веяло холодом — старые привычки так просто не выветриваются. — Я проверил всё, даже на самые нижние ярусы спустился. Никаких следов.
— Значит, жива? — Иван поднял на него мутный взгляд.
— Лучше бы умерла. Она развоплотилась.
– Нужен план, – твердо заключил Ваня, изо всех сил отрицая потерю.
Ивану спуск в Царство Мертвых был заказан. Пришлось Каю отдуваться одному.
Смерть встретила его в своем кабинете — огромной канцелярии, забитой стеллажами до самого потолка. Она лениво перелистывала толстую папку с надписью «Василиса».
— Сказка кончилась, — равнодушно зевнула она. — Мои полномочия – всё. Ты же понимаешь, что такое окончательная смерть? От нее не осталось сердца для следующего воплощения. Сердца лежат у нас, пока душа мотает срок на своем этаже, в зависимости от того, как косячила наверху. Затем она может заново воплотиться и попробовать сыграть еще раз.
— Но она же дочь Константина Кощеевича! — взорвался Кай. — Она не может просто испариться. Она сюда не грехи замаливать пришла, по незнанке сунулась!
— Незнание законов Жизни и Смерти не освобождает от ответственности, — раздался замогильный голос из угла.
Константин Кощеевич вышел на свет. Лицо — каменное, но в глазах читалась глухая, вековая тоска. Чиновник тоже человек, хоть и мертвый.
— Хотите найти ее? Вернуть? Это невозможно.
— Вася говорила, что в сказках возможно все.
— Сказки кончились, – отрезал глава Нижнего мира.
— Окей, тогда перейдем на физику, — Кай скрестил руки на груди. — Закон сохранения энергии: она не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Просто меняет форму. Общая сумма в системе всегда неизменна. Это база. А Вася у нас — метаморф.
Кощеевич замер. А потом медленно, едва заметно усмехнулся — впервые за кучу лет.
– Ладно, — он поднял ладони. — Сдаюсь. Особо в ваш успех не верю, но попробовать стоит. Ищите Жизнь. Если кто и в курсе, где шляются души, которых нет ни среди живых, ни среди мертвых — то только она.
— И где её искать?
— Там, где сказки начинаются...
— ...Опять загадка?!
Кощеевич уныло вздохнул.
— Это лес. Обычный лес. Там, где растут первые деревья и жарят на майских шашлыки.
Иван сидел под дубом и глушил водку. Прямо из горла. В кулаке он сжимал Васину ленту для волос — от нее еще слабо пахло лавандой. Сердце царевича, которое он когда-то случайно ей подарил, теперь вернулось на место и было целым. Но стучало так громко, что ребра ходуном ходили.
— В Нижнем мире ее нет, — Кай нарисовался рядом, бледный и хмурый. От него по привычке веяло холодом — старые привычки так просто не выветриваются. — Я проверил всё, даже на самые нижние ярусы спустился. Никаких следов.
— Значит, жива? — Иван поднял на него мутный взгляд.
— Лучше бы умерла. Она развоплотилась.
– Нужен план, – твердо заключил Ваня, изо всех сил отрицая потерю.
Ивану спуск в Царство Мертвых был заказан. Пришлось Каю отдуваться одному.
Смерть встретила его в своем кабинете — огромной канцелярии, забитой стеллажами до самого потолка. Она лениво перелистывала толстую папку с надписью «Василиса».
— Сказка кончилась, — равнодушно зевнула она. — Мои полномочия – всё. Ты же понимаешь, что такое окончательная смерть? От нее не осталось сердца для следующего воплощения. Сердца лежат у нас, пока душа мотает срок на своем этаже, в зависимости от того, как косячила наверху. Затем она может заново воплотиться и попробовать сыграть еще раз.
— Но она же дочь Константина Кощеевича! — взорвался Кай. — Она не может просто испариться. Она сюда не грехи замаливать пришла, по незнанке сунулась!
— Незнание законов Жизни и Смерти не освобождает от ответственности, — раздался замогильный голос из угла.
Константин Кощеевич вышел на свет. Лицо — каменное, но в глазах читалась глухая, вековая тоска. Чиновник тоже человек, хоть и мертвый.
— Хотите найти ее? Вернуть? Это невозможно.
— Вася говорила, что в сказках возможно все.
— Сказки кончились, – отрезал глава Нижнего мира.
— Окей, тогда перейдем на физику, — Кай скрестил руки на груди. — Закон сохранения энергии: она не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Просто меняет форму. Общая сумма в системе всегда неизменна. Это база. А Вася у нас — метаморф.
Кощеевич замер. А потом медленно, едва заметно усмехнулся — впервые за кучу лет.
– Ладно, — он поднял ладони. — Сдаюсь. Особо в ваш успех не верю, но попробовать стоит. Ищите Жизнь. Если кто и в курсе, где шляются души, которых нет ни среди живых, ни среди мертвых — то только она.
— И где её искать?
— Там, где сказки начинаются...
— ...Опять загадка?!
Кощеевич уныло вздохнул.
— Это лес. Обычный лес. Там, где растут первые деревья и жарят на майских шашлыки.
🔥7