Вася и сын Смерти

Смерть забрала у Васи половинку сердца, которое та носила с собой в Верхнем мире. Любовь прошла, ярость отступила.

И представила девочку своему младшему сыну — Каю. Тот увлеченно собирал какие-то ребусы на полу, Вася не стала отвлекать, села рядом.

— Смотри, вот здесь детальку пропустил!
— Кайф, спасибо! Я бы и не заметил. Кай!
— Василиса.

Кай был полной противоположностью Эду — собранный, рассудительный, спокойный, только дьявольская ухмылочка выдавала сходство. Вася оценила его невероятный ум и смекалку, да и красивый он был очень. Волшебнице понравилось вместе играть.

“Провести вечность с таким другом — не самая плохая участь. Ну и ладно, что без сердца. Одни проблемы от этого сердца, зачем оно нужно вообще. Жила всю жизнь без него, теперь и вовсе не пригодится”.

Каю Вася тоже понравилось. Ему, в принципе, все равно было — одному играть или вместе, но Василиса не напрягала. Они могли вместе молчать, могли часами разговаривать о Верхнем мире, могли в игры играть, придумывать стратегии и находить нестыковки.

— Знаешь, я ведь вижу все слабости людей, знаю, как словом надавить на самое больное и очень сильно обидеть. Только зачем мне это? - рассуждал Кай.

— Вот и я так думаю. Доброта — это красиво. Пусть в нас с тобой ее и нет совсем. Главное же не слова, а поступки.

Прилежная ученица

Хоть Смерти и неведомы чувства, ей известны законы баланса. Она взвешивает в граммах, чему жить, а чему умирать. Много лет Смерть ходила за Васей, прониклась к ней уважением. И решила обучить своим знаниям.

Подкидывала ленты событий, чтобы волшебница резала на глаз. Загадывала неразрешимые загадки, в которых можно найти только единственно верное решение. Рассказывала о смертных грехах и наказаниях за них. Вася училась убивать.

В Нижнем мире было много всего интересного, но скукотища — буквально смертная. Кай вечно занимался своими делами, общался редко, да и Вася не настаивала. Смерть увидела, что девушка мается и разрешила ей подниматься время от времени к людям. Вася брала с собой сердце Ивана, сердце — пропуск в мир живых.

И, как-то случайно, в один из погожих дней, Вася встретила Ваню.

— Забирай свое сердце, царевич. Без надобности оно мне. Я пустая и холодная, нет во мне того света, на котором мир стоит.

— Не прикидывайся жабой, Вася. Я же вижу, что ты врешь.

Психанула Василиса. Вернулась в Нижний мир злая, как черт.

— Какой же дурак ты, Иван, не видишь, что ли, я — сплошная пустота! Нет в тебе милосердия, Иван, а твоя жалость — трусость и жадность. Ничего ты не видишь, кроме себя. И никого тебе не спасти. А я и не заслуживаю.

Одного не знал царевич. Пока половинка его сердца хранилась у Васи — умереть он не мог. Неуязвимым был. Был. До этого момента.

Game over

Василиса привыкала к отсутствию сердца. Конечно, она так всю жизнь прожила. Но одно дело, жить, считая, что сердце у тебя есть, другое — знать, что его точно нет.

Все сразу становится неважным. Зачем же было притворяться, делать вид, что заботят чужие чувства, чужие взгляды, чужая боль. Приятно больше не быть человеком, перестать пытаться им стать, бросить казаться.

Зла Вася не делала. Без сердца не творишь ни добра, ни зла. Что воля, что неволя, все равно. Она приняла правила игры и смирилась с ними. Без цели практиковалась в колдовстве на обитателях Нижнего мира, лишь бы любопытство удовлетворить. Узнать, насколько далеко сможет зайти.

— Не переоцени свои силы, — предупредил Кай.
— Я все рассчитываю точно. Первая во всем.
— А Иван?
— Царевичи принцесс спасают, а не чудовищ. Ни на шаг ко мне не подойдет, уж я то об этом позаботилась…

… Так верила в любовь, чтобы узнать, что любовь — это слабость. Которой нужно пользоваться. Они все пользуются. А я — я хуже их всех, у меня сердца нет. Только вот не хотела пользоваться, глупо это. Да и не весело совсем. Слава богу, что от судьбы убежать нельзя, но можно умереть. Здесь мне и место.

Хлопнула дверями Василиса, и была такова.

— Что это с ней творится?, — поинтересовался Кай у Смерти.
— Не может она без сердца наверх подниматься. Боится остаться с нами навсегда.

Капитуляция

— А зачем вы так долго играла со мной? — спросила Вася у Смерти.

— Надеялась, что ты проиграешь. Такие, как ты, жить не должны. Только мучаются.

— Я всегда хотела проиграть, если честно.

— Только не можешь.

— Не могу, я упрямая. Могу даже в Нижний мир добровольно спуститься, но не проиграть. Понимаешь, я до сих пор не могу согласиться проиграть. Только играть стало не интересно.

Как это называется? Когда и играть не интересно, и проиграть не можешь. Не из-за азарта, а просто потому что у тебя время отпущенное не кончилось, оно в бесконечность упирается, из бесконечности можно выхватить несколько минут, чтобы развлечься, из небытия — ну скука смертная, прям как в Нижнем мире, но там и соблазнов нет. Мне всегда интересно, что будет в конце.

— Несколько минут — серьезная ставка.

— Из-за шансов чуть ожить, я поднималась в Верхний мир. Пришла пора остаться навсегда внизу. С людьми скучно, даже с самыми последними негодяями. К чему играть с недостойными? Я уже все их пороки, страхи и горести изучила. Я готова остаться внизу. Все отрезала, все завершила, все проконтролировала тщательно. Я не проигрываю — я сдаюсь, останусь здесь. В абсолютном нуле, без этой чертовой надежды.

— Ты кого из нас уговариваешь?

— Сдаюсь.

— Тебя хотят видеть, Василиса.

В подземном царстве

— Привет, отец! Спасибо за проклятие!
— Здравствуй, непокорная дочь. Ты очень талантливая.
— Твоими молитвами. Царь, значит. Подземного царства. Чего ж рассказать-то забыл? Семья, как никак.
— Нечего мать расстраивать. Не самая приятная у меня работа. А делать ее кому-то надо.
— Как ты в Верхний мир поднимаешься?
— Привилегии, Василиса. По должности положено.
— Я смогу?
— При определенных условиях. Расскажи мне, Вася, чему ты научилась с нашей последней встречи.

— Я сняла твое проклятие, отец. Чтобы понять, что ты прав. Не стоило сопротивляться. Тебя надо было слушать. Вышла бы замуж за генерала, жила бы ладно. Не разочаровывалась бы в мире, в людях. Так и не узнала бы, что сердца у меня нет. Сама на свою голову беду накликала.
— Не только на свою…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты дочь чародея, Василиса. Славно, что ты справилась с моим проклятием, но осознаешь ли ты силу своего?
— Что же…

В Верхнем мире началась война. Всю жизнь Вася впитывала чужую ненависть, злобу и жадность, зависть и обиды, боль и ярость. Крепко держала, не выпуская. С ее смертью вся земная хтонь высвободилась, расползлась по миру, захватывая сердца и разум тех, кто попадался на пути. Тех, кто этого заслуживал. И тех, кто нет.

— Смерть говорила, что это безопасно, что их есть кому защитить своей любовью.
— Не совсем так, Василиса. “Если их есть кому защитить своей любовью”. Ключевое слово “если”, — Смерть подошла к волшебнице.

— На всех хватит? Ты и сама видела, во что превратился Верхний мир. Люди измельчали, отказались от совести и чувств, потеряли моральный облик. Они стоят на краю пропасти, и некому их спасти. В мире осталось так мало любви, так мало, что на всех не хватит. Даже на тебя не хватило, признай это. Царевич мог тебя отыскать, он мог спасти весь мир, если бы удержал тебя. Но он ничего не знает о милосердии, о чести, а о любви — еще меньше. Они все такие, Василиса. Каждый — дурак, и ни одного царевича. И каждый получит ровно то, чего заслужил. Механизм запущен, отсчет пошел.

— А при чем тут ты, отец?
— Я слежу за порядком, за равновесием, кто-то ведь должен. По регламенту, война проводится раз в сто лет. Обеспечивает равномерное распределение добра и зла на земле. Слабые стираются с доски или становятся сильными, Нижнее царство пополняется душами, в Верхнем мире происходит обновление, у людей просыпаются чувства, цикл запускается заново, пока опять гаденькие человечешки себя не угробят. Думаешь, меня радует эта работа? Отнюдь. Я, быть может, хотел рассаду на даче выращивать. Но у каждого из нас своя функция: твоя — запустить проклятие, моя — проследить за его выполнением. Мы шестеренки в большом механизме, каждый играет свою роль. Так было, так есть, тому суждено быть. Всему время жить, и всему время умирать.

— Тебе остается только наблюдать, Вася. Изменить ты уже ничего не можешь. И не вини себя за это, ты не могла ничего предотвратить, ты сосуд, который вовремя открыли. Если бы ты продолжила сдерживать всеобщее зло, однажды бы просто взорвалась, положила конец и тому, и этому миру. До основания.

— Никакого счастливого конца?

— А кто его тебе обещал?

Тупой царевич

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Долго Ваня думал, а ведь думать он не умел, туго пришлось Царевичу. Сердце снова было целым, но что-то изменилось. Сентиментальным каким-то стал, обидит кого, так и грызет себя без устали, зачем – да почему, как же так произошло, кто виноват и что делать.

Еще и война эта… Совсем не в кассу пришлась. Сперва было думал вставать на баррикады, как привык, а тут что-то перемкнуло, замер – и шевелиться не может. Куда ни кинься, везде тупик. Воевать он не стал бы, слишком большие риски умереть. В стороне стоять тоже не может, он же не простит себя. Бежать? Глупо. Кто его где ждет. Там и болтался, как в говне в проруби.

Долго ли, коротко ли, стал он думать, гадать, да вспоминать, как же так приключилось, что страхи включились. Раньше ведь и не мешкал особо, брал и делал. Как вдруг вспомнил, где его сердце побывало.

– Надо отыскать квакушку, прокляла, гадина!

Но царевич все же был глуп, поэтому решил, что подойдет любая квакушка, которая подвернется. Вероятно, они хранят тайну проклятий. Лазил он лазил по болоту, сколько квакушек не перецеловал, но так ничего и не понял. Только квакают, а говорить не научены.

Чуть в окно не вышел от отвращения к себе, пошел пить в бар. А в баре тот самый старичок. Напился Иван, вывалил ему все, как на духу, да и уснул. Просыпается, лезет в карман, проверить, что все деньги на месте, да ложечки серебряные целы, а в кармане клубок.

— И что мне с ним делать? Свитеры вязать?, – подумал Иван, но подумал не слишком очевидно, так как думать не умел.

Розочкины очки

Чем больше Ваня отдалялся, тем ближе к нему приближалась Розочка. Все внутри у нее взрывалось, когда она чувствовала, что не может вернуть его любовь. Да как же так? Такая она красивая, такая добрая и терпеливая, и красивая еще, между прочим. Да за ней толпы в очереди стоят, короли и королевичи руку, сердце и полцарства предлагают, а Ваня не то что замуж не зовет, колено не преклоняет, да еще и дерзить смеет.

Ходила-ходила вокруг, да около, не выдержала – и говорит.

– Иван, нам надо серьезно поговорить.

Опять началось, подумал Иван и вышел за хлебом.

К счастью для Розочки, вернулся, в отличие от ее бати. Сел Иванушка не весел, буйну голову повесил и приготовился к экзекуции.

– Иван, – говорит Розочка, делая многозначительную паузу. – Была я давече на болотах, случайно забрела, навигатор забарахлил, встретила я там одного знакомого, не спрашивай, откуда мы познакомились, я слишком хороша, вот и знакомятся все подряд, сам должен был заметить. Так этот знакомый рассказал мне, что ты с какими-то лягушками якшаешься за моей спиной. Ты совсем из ума выжил, Иван? Где я, где лягушки? Это ты мне назло, да? Я тебе любви даю мало? Ты мне скажи, я твой мессендж услышала., не надо мне такими намеками Я готова стать твоей женой.

Ваня отчаянно думал, но думать – не его сильная сторона, поэтому просто сидел и смотрел в стену, не зная, что ответить на этот поток сознания.

– Я гей, – ответил Иван.

Розочкины очки разбились стеклами во внутрь. Виду она не подала, и решила, что ТАК И ЗНАЛА, что поделать, станет ему самой лучшей подругой. Действительно, это вполне объяснило все его странное поведение. Как же она сразу не поняла? Бедолага, надо найти ему хорошего мужика. Такого, как Эд, например.

Пора замуж

Вася очень боялась жизни. Чего жизни-то бояться, когда всю ее уже видела? Вася боялась, что она жизни больше не нужна. И нечего стараться, чтобы наверх выбраться, дальше дна не упасть, можно и здесь обжиться, где наша не пропадала. Она даже почти смирилась, что отец приведет ей жениха. Одним лучше, одним хуже, какая же разница, со всеми тлен.

– Знакомься, Василиса, твой будущий муж!

– Да мы знакомы уже. Хуже уж выбрать не мог, папочка?

– Да и я жабу в жены брать не особо хотел, но раз вся власть Подземного царства в мои руки перейдет, даже поцелую тебя под венцом.

– Венком, ты хотел сказать. Твоим, похоронным.

– Хорониться дальше некуда, – ответил Эд.

Так и начали к свадьбе готовиться, но лениво. Ни Эд не спешил, ни тем более Вася.

Вася даже, напротив, загорелась. Сложно без сердца, но если уж совсем не хочешь чего-то, можно и из воздуха огонь добыть.

Вася тянула и ставила условия.

– Хочу, – говорит, – загадки загадывать. Чтобы муж мой был смышленым, иначе замуж не пойду. Дураков навидалась. А до этого, хочу, – говорит, – чтобы руками работать умел. И ртом. Что ж ты, батенька, хочешь Царство отдать оболтусу какому, надо АВ-тесты провести, на пригодность.

Нечего было отцу возразить, согласился с Василисой. Верно, говорит, надо самого достойного уморить для царства добыть.

Приоритеты

Лежал Ваня, в потолок плевал, о жизни думал. Как же она так его подвела? Все схвачено было, планы, перспективы, цели и средства, а тут, как обухом по голове ударили. Царю невесту найти, от Розочки как-то избавиться, еще и война эта… Черт бы ее побрал.

Розочка! Розочка будет невестой царю! Как же ее уговорить только, придется общаться.

А Розочка уже развила бурную деятельность по знакомству Ивана с Эдом. Эдика она, конечно, не спрашивала. Что его спрашивать? Сразу видно, что он гей, иначе бы сразу захотел на ней жениться, а не му-му водить. Все хотят, она же такая красивая.

– Слушай, Розочка, может встретимся?

– Ох, Иван, даже предпочитая мужчин, не можешь меня забыть, я так и знала, моя красота прошибает всех насквозь. Я с удовольствием встречусь, но не нужно притворяться, я поняла твои приоритеты, я не буду идти против природы. Напротив, я так хочу тебе помочь!

Розочка была очень доброй девушкой и хотела помочь всем вокруг.

Ваня было очень нужно познакомить ее с царем и избавиться хотя бы от одной проблемы в жизни. Или даже от двух.

Странное знакомство

– Эдик, знакомься, это Иван, Иван – это Эдик, вдруг ты не догадался. Оставлю вас одних, нужно мне носик припудрить, – Розочка метнулась за дверь.

Возникло неловкое молчание, Эд разглядывал Ивана, Иван не понимал, что он вообще здесь делает, и как же подвести Розочку к идеи пойти к царю. О том, что Розочка и сама не против жить в достатке, богатстве и роскоши при престарелом старце, он не догадывался.

– Жабы, что ты знаешь о жабах? – спросил Иван, чтобы поддержать диалог, который не клеился.

– Женюсь вот на одной скоро, наконец-то мечты сбудутся.

– Да кто вообще мечтает о жабах?

– Те, кто видит дальше своего носа. Невеста моя неказистая, зато покладистая, еще и родовитая. Умрет одним днем, никто не вспомнит, да и грустить не будет, а мне все царство в придачу.

– Встречал я одну лягушку, – отвечает Иван, – если уж бы ты ее встретил, точно бы и о царстве передумал. Одна головная боль от нее, как встретил, так вся жизнь наперекосяк и пошла. Говорить умеет, прикинь. Да еще и прокляла напоследок, точно прокляла. Жуть берет.

– Так и моя говорить умеет, лучше бы молчала, конечно. Слишком болтливая. Уже всему Подземному царству растрепала, что свадьба скоро, да и условия какие-то ставит. Мне – какая-то лягушка – условия ставит. Поскорее бы все обстряпать и бед не знать.

– Одни проблемы от этих лягушек. Сколько ни перецеловал, ни одна не рассказала, как снять проклятье. Видимо, надо ту самую искать, только она прячется. Обиделась знатно. Черт бы ее побрал.

– А ты блюдце золотое не пробовал допрашивать? Яблоко катишь, оно все и показывает.

Достал Иван свое блюдце, да покатил яблочко, сбоила картинка, не строилась, а тут девушку показала. Не лягушку, а Василису.

– Моя лягушка!
– О, невеста!

Неловкий момент настал.

Женишок приехал

Вася, тем временем, перекроила все Подземное царство на свой лад. Тут подсветку надо поставить, тут окна впилить. Ну да, в стену ведут, но технологии у нас дошли далеко, можно и проектором.

К свадьбе готовилась.

Если у Эдика конкурентов не будет, так я его уморю. А если будут – их тоже. Загадочной быть я умею. Как, загадочной, хитровыебанной. В целом, жизнь… смерть? не слишком обременительна будет, перекрою под себя Подземное царство, тут фикус поставлю, там лужайку из поганок разведу. Еще и души эти переходящие, все равно заглядывают, скуку развеют.

Надо было только на себя надеяться, да не на этих дураков, да пауков. С пауками как-то разберусь, дураки сами справятся.

Ваня, тем временем, пока Эдик пошел искать Розочку, не выдержав неловкого момента, озадачился, как же попасть в подземное царство. Задачи он плохо решал, поэтому просто ходил по комнате из угла в угол. Ходил, ходил, так клубок у него из кармана и выпал. Споткнулся об него. И умер. Прям черепушку проломил, кровищи-то было!

Очутился уже перед воротами, а там страж стоит. Учет ведет.

– Кто такой, зачем пожаловал? Жених, что ли? Хилый какой-то.
– Жених. Какой есть.
– Пойду сообщу, что женишок приехал. Сердце в хранилище сдавай, чек отдаешь мне. Как управишься, жди тут, ничего не трогай.

Мда, неловко получилось. Что родителям-то скажу? Что просто взял и по тупости умер?

Эдиковы траблы

Эдик все пытался объяснить Розочке, что он не гей, а Иван не в его вкусе, но та его не слушала. У нее был готовый план в голове, и она ему следовала. Так они и вернулись в комнату, а там труп.

– Он тебе настолько не понравился? Я так и знала, от ревности ко мне убивцем стал.

– Да он на мою жабу позарился! Вот скотина, зря я ему про свои планы рассказал, давай собирайся, отправляемся на тот свет.

– Ты настолько меня любишь, что из ревности убить готов? – прошептала благоговейно Розочка. – Так я и так вся твоя! От такой любви не отказываются!

– Вот же дура, – схватил за шиворот и затащил в зеркало. Не было времени разбираться, там невесту воруют. А эту дуру некуда девать, еще розу на болотах растопчет.

Патовые ситуации

– Это кто будет с тобой? Куда регистрировать? Висельница или утопица?

– Блаженная, ой, брось, проходящая, я ее здесь положу, в уголке, потом обратно верну. Проследи, чтобы не проснулась, тебе же лучше будет. Давно последнего усопшего видал? Куда направил?

– Так это к Ваське женишок приехал, с отцом смотрины проводить будет.

– А я что для них, шутка какая-то?

– Беги-беги, можешь не поспеть.

Ну, Эдик и побежал. Такая жаба и самому нужна.

***

Ваня шел коридорами и проклинал судьбу. Не надо было милосердие проявлять. Жабы заранее показывают, что ядовитые и трогать их себе дороже.

Пожалел, как же. Жизнь под откос пошла, теперь вообще умер. И как ее уговаривать проклятье снять? Замуж звать он был не особо готов. Да и кто готов в его возрасте. А там война еще, король этот, которому невесту подавай. Почти с этим все обстряпал, теперь в новую переделку попал. Нет бы все линейно, а оно к верх тормашками, удача покинула, жизнь насмеялась.

Нашел-таки тронную залу, зашел.

– Василиииииса, выходи, поговорить надо.

– В смысле, поговорить? Сюда пускают только тех, кто жениться намерен, — раздался голос.

– Да жениться, жениться, уже можно и жениться, хуже уже не сделать.

– Царевич, ты забываешься, ты в Подземном царстве, на первом этаже, у нас еще восемь есть, ознакомиться желаешь? — продолжал голос.

– Что сделать надо? Давайте невесту. Женюсь, если выбраться с ней можно будет.

– Какой выбраться? Здесь с ней остаться. Хитрец какой.

– Мы так не договаривались.

– А с тобой и никто не договаривается, тебе предлагают, а откажешься, у нас еще 8 этажей есть, – сказал Васин отец.

Понял Иван, что ситуация патовая. Но был не слишком умен, поэтому планов не придумывал, решил разбираться по ходу пьесы. Больше, чем на шаг, он думать не умел.

Васины загадки

И чего приперся? Уже и забыла об этом мерзком цесаревиче, будь он неладен.

Отзывалось еще присутствие его сердца, вспоминала она про Верхний мир. Где была несчастна, но хотя бы была. Люди недооценивают несчастья, чем больше крови, тем больше жизни. Кровь – это буквально Жизнь сама. Вася скучала по своим несчастьям, своей крови. Все лучше, чем Небытие. И эти мерзопакостные проекторы на окнах, будь они неладны.

– Буду говорить только в Василисой! — заявил Иван.

– Будешь говорить, когда слово дадут. В очередь.

– Что-то не вижу тут очереди..

– За мной будешь, – сказал Эд, вальяжно выходя на свет. – Начнем же, чего время тянуть. У нас два конкурента, по итогу и решим, кому Царство в придачу, а там и невесту, ой … с невестой порешим.

Выборы начались.

- Закладка, ой, загадка первая. «Везде бывает, а корней не пускает».

- Закладка, ее сразу забирают, -- ответил Эд.

- Вообще-то это вопрос с подвохом был, прогадал ты, наркоманище.

- Вася это, - ответил Иван. - Везде светится, но я тут уже третий год за этой лягушкой треклятой бегаю, все поймать не могу.

- Вообще-то, это мох. Да уж, до вечера просидим. Ответил отец Василисы, Константин Кощеевич. И многозначительно закатил глаза. — «Скользкая, противная, но очень уж активная».

- Баба, которую бросил, а она не отстает, - ответил Эд.

- Вася, лягушка же, ежу понятно, - ответил Ваня.

- Это мазь левомеколь, тупицы, - подытожил Васин отец.

- Итак, последняя загадка, не отгадываете, спускаетесь на нижние этажи. Оттуда подняться будет надо постараться, там не только загадки, но и испытания на танцующих лезвиях....«Ядовитая, ужасная, но все-таки прекрасная».

- Псилоцибиновая поганка.

- Эд, тебе бы к наркологу, а не невесту искать, -- Константин Кощеевич перевел взгляд на Ивана.

- Вася это, ВАСЯ, ВАСИЛИСКА. ВОН ОНА ПОЛЗЕТ. ААААААААААА.

И действительно, выполз Василиск.

- Ну чтож, Иван, я бы похвалил твою смекалку, но наверное надо хвалить настойчивость. Ты так долго и упорно на все ответы называл Василису, видать и вправду ее любишь. А в последний раз даже и угадал. Бери мою дочь в жены. Можешь поцеловать невесту.

- Эту змеюку целовать? Да я вообще-то не в жены хотел…

- Да, придется змеюку целовать. Эх, не был ты женат, Иван, в таких мегер они иногда превращаются, диву даешься. Вот и показывай свою храбрость. Готов ли ты целовать жену, даже когда она змеина последняя?

- Ладно уж, была лягушка, целовал, сейчас гадюка – не велика разница.

Закрыл глаза царевич и поцеловал змеюку прям в клыки.

Рассмеялась Василиса.

- Да ладно, Вань, это было не обязательно. Я теперь могу метаморфить по желанию, хотелось на твое лицо глянуть.

Оторопел добрый молодец.

- Ни на лягушку, ни на змеину ты теперь не похожа, - заключил он.

- Нет, ну если у тебя фетиши какие, то я могу… - подытожила Василиса.

Замерзшая Роза

Кай решил выбраться из своей мрачной пещеры на поверхность, коллекционные Raf Simons на Авито нашел, очень редкие, днем с огнем не сыскать. А на выходе девочку увидал. Лежит, сопит, красоты невиданной, да только слюна по подбородку стекает.

“Чего это бесхозная тут валяется? Не ищет чтоль никто?”. Обошел, посмотрел на нее – так, да и эдак. “Себе что ли забрать, может мне в хозяйстве пригодится?”. Кай хоть и не вредил никому, в отличие от Эда, но к людям тоже относился, как к вещам. Или ребусам. Покрутил, повертел, вот и разобрал на запчасти, потом пересобрал – смотришь, то – что надо. Васю только разбирать не хотелось, боялся, непробиваемая.

Сперва решил, все же разбудить, вдруг чужая, еще хватятся хозяева.

– Эй, просыпайся, хватит сопеть,ты своим храпом всех мертвых разбудишь!

Розочка встала, вытерла слюну с подбородка, хлопнула глазами, да и говорит:

– Ну и кто ты? Зачем разбудил, холодно тут, хоть помирай.

– Так ты и так мертвая.

– Ничего я не мертвая, очень даже теплая, сексуальная, идеальная, нереальная, аномальная! И очень даже таки живая, вон, смотри, пульс бьется!... Ой, не бьется. ААААА.

- Не верещи ты, все царство разбудишь, оно кому надо. Что делаешь тут?

- Не помню, помню, Эд хотел на мне жениться и позвал с семьей знакомить, я и пошла, надо родственников в лицо знать, дальше какой-то блэкаут.

– Ох уж этот Эд, – закатил глаза Кай. – Сердце твое где?

– У тебя? – улыбнулась Розочка, хлопая ресницами.

В Подземном царстве только и разговоров, что о сердцах

Кай посмотрел на Розочку как на душевнобольную. Ее наивность и уверенность в том, что весь мир обязан в нее влюбиться, знатно раздражали. Но спорить лениво было, много чести.

– Идем, вставай давай. Надо поскорее твое сердце найти, тебе здесь долго находиться нельзя, Нижнее царство засосет — фиг выберешься.
– Навсегда… С тобой? Я готова.
– Брось, дура. Ты не знаешь, где оказалась. И такой жизни ты точно не хочешь, ни себе, ни врагу.

Розочка надула губы.

– А ты тогда зачем здесь живешь?
– Я таким родился. Тут и пригодился.

Кай схватил Розочку за руку и потащил через темные коридоры в сплошное Ничто. Темно было, хоть глаз выколи. Только его рука придавала уверенности, что рука надежная.

– Смерти нет…, — в прострацию сказал Кай.
– Ого, ты такой философский! Часами бы с тобой говорила, – восхищенно захлопала ресницами Розочка.
– Почему ты во всем видишь подтекст? Я буквально говорю. Смерть ушла куда-то, это наш шанс спасти тебя, бестолочь. Давай не шуми, нам к тем стеллажам. — Кай махнул рукой в сторону дальней стены. — Будь осторожна, свое сердце надо узнать, не перепутай с чужим. Иначе с тебя станется.

Кай шагал по бесконечным стеллажам Хранилища, пристально всматриваясь в темноту.

Розочка семенила следом, то и дело спотыкалась, в попытках опереться на его худое, почти прозрачное плечо.

– Что с тобой не так? Ты меня раздавишь, вон, какая корова вымахала, — психанул Кай.
– Я?? Корова? А ты! А ты! Ты – бессердечный избалованный мальчишка, который совершенно не умеет обращаться с прекрасными, волшебными, удивительными, восхитительными, очаровательными и чертовски привлекательными женщинами, с большой буквы Б... ой, Ж!
– Фактически, сердце у меня есть, но не про твою честь, – задумчиво возразил Кай.

Хоть сердце у него и было, жалость в него не заглядывала.

Розочка скривилась от такого откровенного хамства и демонстративно отдернула руку. Да и всю себя от Кая убрала подальше. Демонстративно. Чтобы видел, кого потерял.

Как вдруг из-за соседнего стеллажа раздался громкий треск – кто-то неловко задел полку. Кай мгновенно схватил Розочку в охапку, заслонив собой. За полку перепугался, конечно, все перевернет с перепугу, дуреха неуклюжая. А с кого потом спросят?

"Вот и сходил за кроссовками" – уныло подумал он.

Додумать мысль не успел — из-за угла с грохотом вывалились Ваня и Вася.

– Тише, идиот, тут кто-то есть... — шипела Вася, но Ваня уже пер напролом, выходя на свет.

– Что-то слишком людно у вас для Царства Мертвых, — хмыкнул царевич. — Куда ни плюнь, в живых знакомых попадешь. Ты-то что здесь делаешь?

И недоуменно уставился на Розочку.

– Ах ты, убивец! Хочешь очередную свадьбу мою сорвать, ух! У тебя ко мне счеты какие-то, преследуешь, да? – вытаращила глаза Розочка. – Так и быть. Забирай Эдика, я согласна, но Кая тебе не отдам! — вынесла она вердикт и надула губы.

— Он гей, – доверительно шепнула Розочка недоумевающей Васе, кивая на Ивана. И утешительно похлопала ту по плечу.

— Я вообще хз, кто это, — скривился Кай, кивая Васе на Розочку.

Вася вздохнула, прикрыла глаза рукой: "Дурдом. Я попала в дурдом. Брежу под галоперидолом. Прояснилось".

Сушеный чернослив

– Ну, и что вы здесь делаете? – спросила Вася.
– У меня вообще-то тоже много вопросов, особенно к тебе! – взвизгнула Розочка, тыкая Ване пальцем в грудь.
– Да мы сердце мое ищем, чтобы сбежать..
– А Василису здесь оставишь? – поинтересовался Кай, – ты же вроде женишок, по всей Подземному слухи ходят. Красава, мужик.
– Ну, а как я ее… Она же не выездная, – потупился Ваня.

– Кай, хватит напрягать, у меня нет смысла его здесь в заложниках держать. Пусть хоть кто-то из нас нормально живет. А вот вы что тут делаете?

– Ищем сердце этой дурехи, ее Эд за собой притащил и у входа бросил. Я нашел, а сердца нет. Если она проведет здесь еще хотя бы несколько часов, я за себя не ручаюсь… Так что лучше побыстрее отправить ее туда, откуда пришла.
– Ясно, хватит болтать, займемся делом, вместе быстрее, – подытожила Вася.

В Хранилище пахло пылью, вечностью и какой-то приторной, липкой химозой — то ли формалином, то ли просроченной карамелью. Полки уходили под потолок, в темноту. Сердца лежали везде: в банках, шкатулках и просто завернутые в старое тряпье. Одни тикали рваным битом, другие дремали калачиком, третьи еле бубнили.

– Не могли оцифровать архив, полный бред, – пробурчал Кай, листая покрытый вековой грязью алфавитный указатель.. – Технологии на месте не стоят, но у нас здесь стоит все…
– И твой чл..
– Ты сердце еще не нашла, я смотрю?
– Да я каждую розовую банку осмотрела, нет моего. Может у меня его и не было никогда?
– Не может. – Кай потянулся к верхней полке. – У всех есть сердца. Базовое правило существования. Они, конечно, бывают покорежены и деформированы, могут страдать ожирением и каменеть, но даются всем, по праву рождения.

В углу Вася, прижавшись к стеллажу, искала сердце Ивана. Отец настрого запретил опускать его наверх, но правила созданы для того, чтобы их нарушать. Пальцы скользили по банкам, пока…

Что-то с оглушительным грохотом упало на пол.

– Да я тут сушеный чернослив нашел, думал перекусить, как будто целую вечность без крошки во рту… – оправдывался Ваня, – Он там, на самой верхней полке в банке был. Я потянулся за ней, поскользнулся и все полетело… О, нашел!

Ваня поднял среди осколков сморщенный комочек, действительно похожий на чернослив. И потянул его в рот, прежде чем Вася успела крикнуть.

— Ваня, это же...
— Сердечная мышца, сушеная, — раздался голос Кая. Он поднял бирку с разбитой банки. — «Василиса. 8 лет. Добровольная сдача».

Вася осторожно взяла в руки то, что минуту назад Ваня чуть не сожрал. Кусочек ее детства — маленький, твердый, будто камушек.

— Оно... живое? — Розочка потянулась потрогать, но Вася резко сжала кулак.
— Достаточно, чтобы выйти.

— О, а вот и мое! — радостно закричал Иван. — Погнали отсюда, мрачновато у вас. Темно и холодно. Скоро загнусь без витамина D.

Всякие сюрпризы

В Хранилище стояла такая темень, что хоть топор вешай. Видимости никакой, дышать нечем, ноги сами подкашивались от духоты, но рассиживаться времени не было.

— Значит, так, — Вася сжала в кулаке свое сморщенное сердце. — Мое — нашлось. Ивана — тоже. Сердце Розы сквозь Подземье провалилось.
– И сердце Кая тоже... – Розочка беспомощно развела руками.

Кай фыркнул.

– Все свое ношу с собой, — он расстегнул ворот рубахи — под кожей, за ребрами, мерцал синевой кусок льда.
— О, так вот почему ты такой... холодный и ТОЩИЙ, — резюмировала Розочка и потянулась ткнуть пальцем в ребра.
— Руки убрала, — Кай испуганно отшатнулся.

Из-за стеллажей раздался смех.

— Смешно за вами наблюдать, вы как слепые котята. Что ты, Розочка, забыла, как любовь сулила?

Эд вышел в свет, поправляя перстень на пальце. Яда в его улыбке хватило бы на змеиный питомник. Даже Кай нахмурился.

— Ты же подарила его мне, глупыха. Помнишь? Жаловалась, жаловалась на Ивана, достало твое нытье, я и вбросил: «Отдавай сердце, мучаться не будешь». И ты... отдала. Так тупо и просто. Даже контракт кровью подписала. Теперь твое сердце питает мою розу, лепестки никогда не опадут.

Розочка побледнела.

— Я... я думала, это метафора! И понарошку!
— В сказках нет метафор, тут все буквально, — вздохнула Вася.

Эд щелкнул пальцами — прямо посреди Хранилища возник кусок гнилого болота, а на нем — алая роза, совсем без шипов. Голенькая.

— Пока она цветет — я бессмертен, никому развоплотить не удастся, даже Матери. А ты, Розочка, переезжаешь в Подземку. Без сердца не выйти. Как же я милосерден... Сентиментален... Мог ведь и развоплотить.

Он растворился в тени, оставив после себя тишину. Тихо закап-капали на каменный пол капли.

— Ну и ладно, — Ваня пожал плечами. — Она же сама виновата. Погнали, Вась, пока отец твой не вернулся. Не хотел бы я с ним встретиться в ближайшее…эээ…вечность.
— Ты серьезно? — Вася аж зашипела.
— Ну а что? Она же дура! Мир от нее отдохнет...
— А ты — нарцисс. Но как-то мир тебя терпит.

Кай скрестил руки на груди.

— Вообще-то, есть вариант.

Все повернулись к нему.

— Если в розе ее сердце, его можно вернуть. Но для этого надо сорвать цветок и притащить сюда.

— А Эд?
— Эд умрет. Ну, или станет смертным. А может от Матери по шее получит. Да какая разница, кому он нужен?
– Мне казалось вы братья, должны же быть какие-то семейные ценности. В Нижнем мире такими вещами не пренебрегают.
– Он сын моей Матери, а не мой брат. Как-то он на мой пазл наступил... Теперь на его судьбу мне плевать. Пусть сдохнет в мучениях.

Розочка всхлипнула.
— Вы жестокие! Омерзительные, отвратительные и поразительно... дальше не придумала. Я не хочу, чтобы он умирал!
— Ну вот — Кай злобно ухмыльнулся. — Ради нее пыхтим, кочевряжимся, а она спасаться не хочет. Зачем напрягаться?

— Потому что иначе она останется здесь навсегда, — тихо сказала Вася.
— И что?
— ...А тебе здесь не скучно, Кай?

Лед в его груди ощутимо хрустнул.

— Ты же сам говорил — тут вечная тоска. Здесь темно и холодно. А наверху...
— ...война, грязь, идиоты, — продолжил Кай.
— Да, всегда есть, чем заняться.

Помолчали и погнали.

— Ладно. Но только потому, что мне надоело собирать пазлы из мертвых душ. — Значит, так: Вася и Ваня — поднимаются в Верхний мир, я иду с вами, Розочка — остаешься тут и не отсвечиваешь. Не попадись на глаза Матери и отцу Василисы тоже на глаза не попадайся, СГЛАЗЯТ. Ты же веришь во всю эту чепушню? Сиди в моей комнате, только коллекцию кроссовок не трогай, испортишь — своими руками убью.

— А если Эд вас заметит? — всхлипнула она.
— Он не знает, что Вася может выйти, — Кай усмехнулся. — Он думает, что она навечно здесь. А Вася всегда...неизвестная переменная.

– Сюрприз! – воскликнула Розочка.

– Бабочка… – вздохнул Ваня.

Болотные игры

Болото хлюпало, как сочная, влажная ээээ (18+).

Каждый шаг вперед превращался в два шага назад — ноги вязли по колено, ветви хватали за волосы, а в воздухе висел тлетворный запах гниющей надежды и кошачьей мочи.

— Как мы тут розу найдем? Болото бесконечное, вовек не выбраться,— Ваня смачно шлепнулся в жижу, отплевываясь.
— У меня есть GPS-навигатор, — Кай щелкнул пальцами, и в воздухе уныло вспыхнули синие огоньки.

— Как будто я была здесь миллион лет назад, — Вася провела рукой по мху. Тот сразу почернел и свернулся. — Эд привел меня сюда, когда вытащил из трясины. Может права Роза, может и есть в нем крупица света..

– Второй поворот налево, прямо – и до рассвета, – сказал Кай.
— Это... загадка?
— Стандартная дорога по болоту. Будем кругами ходить, пока не потонем, – усмехнулась Вася. И щелкнула пальцами, – Я делаю ставку.

*Ставки на спорт. Здесь могла быть ваша реклама*

Болото звучно плюнуло вязкой жижей и разверзлось, явив три тропы.

Правая — широкая, торная, будто царский тракт. На покосившемся столбе кривыми буквами выведено: «Кто пойдет — себя потеряет»

— Ненавижу алкашей, — процедил Кай, тыча в сторону дороги. — Мерзкие свиньи. Туда не идем.

Средняя — узкая, вся в лужах да отпечатках босых ног:

«Кто выберет — друга лишится».

«Эх, где же Славка, когда он так нужен». — Подумал Иван.

— На эту тоже не идем, у меня друг один всего, им рисковать не буду. Я без него совсем пропаду.

Левая — едва видна, крапивой да репьем заросла. «Кто ступит — в живых не бывать».

– Ну, классика, — фыркнула Вася. Кого ты смертью напугать хочешь? Тут все полудохлые.

— Идем, нам туда. Эд нас путает, надеется, что мы не пойдем самым простым путем, насквозь. Выбираем смерть. Верняк. Двигаемся по тропу.

Жопа — любовь

Розочке было жуть как скучно.

Комната Кая напоминала склад гика-аутиста: на полках стояли кроссовки в герметичных боксах, коллекция пустых банок из-под колы, а на стене висел плакат: "А что вы хотели за эти деньги?".

— Ну и захолустье… — вздохнула она и лениво пнула ногой ровно сложенную стопку журналов.

Ее взгляд упал на ледяной пазл, аккуратно сложенный на полу. Он был собран в форме… ну, в общем, в форме того, чем Кай, видимо, считал смысл жизни. В форме жопы.

— Ну и придурок… — фыркнула Розочка.

Но тут в голову пришла гениальная мысль, как убить этот унылый час. Почему бы не переделать этот треш во что-то прикольное? Во что-то красивое.

Она смахнула льдинки в кучу и принялась за работу. Любовь. Да-да, именно любовь. Выложить словом? Банально. Сердечко? Слишком просто. Нет, она сделает настоящую любовь — запутанную, неидеальную, чтобы аж мурашки по коже.

Льдинки поскрипывали, кололись, цеплялись друг за друга и то и дело рассыпались. Но Розочка была упряма. Обдирала пальцы, кровь капала прямо на лед, но она не сдавалась.

— Вот так… Нет, так лучше… Ой, а это куда?..

Наконец, она откинулась назад и уставилась на свое творение.

Это было… странно.

Не слово. Не цветок. Даже не абстракция. Перевернутая жопа.

— Ну… неидеально, конечно, но я уверена, что как-то так и выглядит любовь, — заключила она.

На болоте Кай внезапно согнулся пополам и страшно захрипел. Лед в его груди хрустнул так, будто по нему ломом ударили.

Он моргнул.

— Что за хрень…

Что-то изменилось. Но он не мог понять что. А главное — зачем.

Подозрительно все это.

Тени прошлого

Болото засасывало с громким чавканьем, аж хотелось по лбу ложкой стукнуть, да некого. В воздухе стоял концентрированный шмон тухлятины и кошачьей мочи, да так, что реальность поплыла, вытаскивая наружу всякую подсознательную гниль. Эд стоял на кочке и кривлялся, как дешевый злодей из фильмов категории Б.

– Зря приперлись, подохнете тут как собаки, – ухмыльнулся он.
– Ну вот, приехали, говорим с позиции насилия, используем нетерпимые слова. Ты не думал, что надо как-то бережнее к моим чувствам? – скривилась Вася. – Я же хотела начать жизнь с чистого листа, завести друзей, возможно папуга, вместо этого приходится с тобой на болоте торчать. А я не люблю наркотики! Тебе не стыдно вообще?

Эд захохотал.

***

Кая накрыло первым. Он скорчился пополам и громко закашлялся, отхаркиваясь кровью. Горло сдавило, легкие забило чем-то тяжелым. Из левого глаза потекла талая вода.

— Ч-что за хрень?.. — прошипел он, размазывая грязь по лицу.
— Слезы, дурачок, — хихикнул Эд. — Розочка твой ледяной пазл в форму перевернутой жопы пересобрала, лови приход. Теперь ты чувствуешь и боль, и страх, и всю остальную живую хрень бесполезную. Не проконтролировал, впустил в сакральное слона, вот и принимай последствия своего выбора.

Кай сплюнул под ноги грязную воду. Во льду никакого выбора не было, одна статика. А тут ребра ломит так, что выть хочется. Но тянет обратно в комнату — проверить кроссовки. Подозрительно все это.

Васю тем временем закосоёбило от неконтролируемого метаморфизма. Кожа пошла зеленой чешуей, покрылась пупырышками, а в груди зияла сквозная дыра. Болотные глюки перед глазами прыгали, орали: «Ты никто! Болотная жаба! Несуразная уродина! Без света и формы. Странная и стремная. Ненужная ни-ко-му».

Вася выудила из кармана зеркальный осколок, посмотрела на свое зеленое отражение и показала глюкам язык:
— Пшли нахуй, глюки ебаные. Жаба так жаба, зато говорящая. И зеленый мне к лицу. Нашли чем пугать. Даже если никого рядом не останется, останусь я.

Ваня столкнулся со своим персональным кошмаром. Перед ним вырос он сам — только с напыщенной рожей и золотой короной набекрень.
«Ты можешь стать великим царем! — гнусавила корона. — Брось этих нищебродов, выбери статус, выбери власть. Весь мир у твоих ног будет!».

Ваня искренне расхохотался:

— Слышь, ты ж из Бургер Кинга, наколдуй чизби? Не можешь? А у меня есть волшебная лягушка. И не только по средам. И она может наколдовать хоть сто чизби! А воображаемая корона — это мусор для лохов. Чтобы королем быть, надо соображать или родичей травить, а я что, дурак? Сесть за хуйню...

И корона из картона упала в грязь.

Ваня вообще не умел думать. Но в его пустой черепушке куски мозаики сами со скрипом встали на места. Он посмотрел на Эда. Ну чисто петух! Прояснилось.

И Ваня вспомнил: Розочка трепалась, что Эду без свиты — края, он никто. Вася в Хранилище вбросила, что все чудовища боятся своих создателей. Эд же копия Кая, близнецы практически. И если Кай боялся чувств, главным страхом Эда было их отсутствие… И вспомнил, как же сильно Эд хотел превзойти...

Ваня заржал на все болото:

– Самый злостный антагонист этой истории боится…мамки? Серьезно? Боишься ее отвержения? Осуждения? Боишься, что она никогда не хотела твоего появления? В отличие от Кая…

Глаза Эда сверкнули молнией…

– Не неси чушь! Я ничего и никого не боюсь! Я бессмертен и вечен, никого нет сильнее меня. Даже Смерть надо мной больше не властна!

Но болото бравады не выкупило. Тени тут же развернулись против него, кристаллизуясь в форму его главного кошмара. Смерти. Только не той, что с косой и копеечной папкой, а той, которая когда-то назвала его сыном, а потом сдала по скидке на Авито.

Эд позеленел, посерел и перелился всеми цветами радуги. Напротив него стояла Вася, которая под болотным галлюциногеном вымахала в точную копию материнской фигуры.

— Мама... — пролепетал чудовище со страху.