Сыновья Смерти

Было у Смерти два сына — Кай и Эд. Между мирами они свободно шастали, по происхождению положено. Что периодически и делали.

Старший брат предпочитал проводить все время в Верхнем мире, младший редко туда поднимался, люди его мало интересовали, своих дел хватало. У одного сердце было каменным, у другого ледяным.

Эд быстро добился успеха в Верхнем мире: творил настоящие безумства, очаровывал хитростью и коварством, придумывал грандиозные схемы, не задумываясь их осуществлял. Но людей презирал, конечно. Муравьи какие-то, чего с ними возиться. Особенно, презирал слабых. И женщин. И всех-всех-всех, кто сомневался в его великолепии.

Как ядовитый паук, он сплел целую паутину, в которую заманивал глупышей и глупышек, забавы ради. Ему доставляло истинное удовольствие давить на слабости и больные места. Бить по переломам. Видел людей он прекрасно, ни одного косяка не пропускал.

Может показаться, что Эд был настоящим садистом, но это не так. Он очень тепло и почтительно обращался с теми, кто его боготворил. Те даже вызывали у него некое подобие уважения. Фанаты. Фанатики. Рабыни. Наложницы. Свита.

Парню нравилось жить в Верхнем мире. Людишки со своими пороками, слабостями и желаниями сами летели в его сети. И сами же подставлялись, купившись на его обаятельную улыбку и вкрадчивый голос.

Одно только слабое место у него было — прекрасная роза, растущая на болотах. Розу ему отдала волшебница, которую он обидел своей жестокостью. Прокляла его — в тот час, когда с цветка упадет последний лепесток, Эд развоплотится. Помочь ему сможет только взаимная любовь. Но кто полюбит чудовище? Да и у самих чудовищ беды с любовью, если вы не знали.

Ох уж эти клетки…

— Конь не так ходит, ты мимо клетки.

— Ой, вот я дурак! Совсем не заметил.

— Дуракам закон не писан, но ты кого обмануть пытаешься?

Товарищей у царевича много было, а друг — всего один. Слава и Ваня с детства дружили, не разлей вода. Славик не раз вытаскивал царевича из самых сложных передряг и неловких ситуаций, чего уж там. За это его Иван любил и уважал. Брат за брата, как говорят, за основу взято.

Славка рос рассудительным, всегда думал на несколько ходов вперед. Ваня ходы видел через раз, предпочитал правила нарушать. На ошибках учатся, если их совершают, а не в голове прикидывают.

Повадился кто-то к царю на пивоварню пиво воровать. Отправил батя старших сыновей караулить, те все проспали. Вызвался Иван. Сидел, ворон считал, не до сна тут уже. Тут попугай какой-то летит, пивка хлебнул и прочь кинулся. Ваня было уцепился за хвост, да только перо в руках и осталось. Вернулся к отцу, рассказал про папуга. Захотелось правителю самому такую птицу-невелицу, собутыльника. Послал за ней сыновей.

— Че Иванушка не весел, че головушку повесил?
— Отстань, Слав, батя с ума сошел. Папуга-алкаша ему подавай.
— Да погнали, зашли и вышли, дело на 10 минут.
— Ты чего это такой охотливый?
— А, это… Я твою тачку случайно разбил.
— Урод.
— Но я знаю, где живет папуг…

Долго ли, коротко ли, приехали друзья к пент-хаусу. Там вечеринка гремела.

— Вань, тихонько в комнату пройди, ни с кем не разговаривай, хватай попугая, клетку не трогай.
— Понял.

Прошелся царевич по гостинной, каждому руку пожал, о здоровье спросил, девчонкам комплименты отвесил, заходит в комнату, там папуг в золотой клетке. Ну схватил ее, сирена завыла, сбежались гости, Ваню поймали, к хозяину дома привели.

— Царский сын, а уже вор. Ну по-братски попросил бы, я бы подогнал тебе эту птицу болтливую, я не могу уже с ней пить, печень не выдерживает, возраст не тот. Не хорошо, не хорошо. Уговорил, отдам тебе папуга с клеткой вместе, если тачку мне пригонишь из соседнего царства.

Пришел Ваня к Славке, голову ниже плеч опустил.

— Я ж говорил тебе, не заходить за клетки! Конь буквой Г ходит. Ты чем слушаешь?
— Как я тебе папуга возьму, который в клетке сидит, если клетки не трону? — взбесился Иван.
— Силой мысли, дебил. Мы в сказке, вообще-то!

Говоришь ему: товарищ, папуг! Не соизволите ли переехать в соседнее царство-государство, там вас будут холить, лелеять и пивом крафтовым поить! — Пиво, — ответил бы тебе папуг. И вы в расчете.

— Ладно, погнали тачку воровать.

Случай на болотах

Вернулась Василиса домой. Говорит ей отец:

— Вовремя ты, дочь. Замуж пора. Подобрал я тебе знатных женихов. Выбирай.

— Не пойду я замуж, отец! Я по любви хочу. Чтобы была большая-большая, чистая-чистая, как в настоящих сказках.

— Дура, что ли? Ты мне перечить вздумала?

— Я взрослая уже! Сама могу выбирать по сердцу, а не по твоим холодным расчетам. И буду.

— Прочь, непокорная дочь! Будешь делать, как я велю. И противиться не смей. Станешь такой покладистой, что сама себя не узнаешь. Мало ли что ты хочешь, делай так, как другие хотят, — и наложил он на Васю заклинание послушания.

Испугалась Василиса, да и сбежала куда глаза глядят из родного дома. Нашла хижину, брошенную в лесу, поселилась в ней, чтобы от людей подальше.

Училась мысли читать, тренировалась метаморфить —превращалась то в бабочку, то в лису, то в кошку. С метаморфизмом сложнее всего было: особенно, если прокляли трансформироваться под чужие запросы и желания, под свои совсем не получалось — это и неудивительно, чтобы сломать проклятие, нужно очень сильно желать, а желать — сердцем. Без горячего сердца ничего не желаешь.

Вася оттачивала и оттачивала навыки, но устойчивости не хватало перекидываться быстро и безболезненно. Это дело требовало предельной концентрации и никакого чужого вмешательства.

Девушка бродила по полям, отбирала травы для отваров и зелий, чтобы других лечить. Изучала книги магии, чтобы понимать формулы. Все, как полагается любопытной волшебнице, познающей мир и себя.

В один из погожих дней гуляла Вася по лесу и забрела в болото. Смотрит, цветок невиданной красоты растет. Загляденье. Ни разу девушка таких не встречала. Любопытно стало. Решила она его поближе рассмотреть, да и увязла в трясине. Орет, воет. По пояс ушла, думала все уже, доплавалась. Как вдруг шум.

Паренек из-за дерева выскочил, ухватил ее за косу и враз вытащил, опомниться не успела.

Стоит Вася мокрая, решает, то ли обнять спасителя, то ли от стыда под землю провалиться.

— Чего тонем?
— Это я специально, топиться вот пришла.
— Пойдем, отогреешься хоть, утопленница. У меня тут домик в лесу, от людей отдыхаю. Тут совсем недалеко.

Так Вася познакомилась с Эдом.

Паук и волшебница

Вася отметила в Эдике что-то демоническое. Но в то же время, такое знакомое. «Морок какой-то, глупости». Девушке стало любопытно, она редко встречала похожих на себя. «Может, он тоже волшебник?». Решила погостить подольше, присмотреться.

«Какая-то странная девчонка. Почему на нее чары не действуют? Бесит», — подумал Эд, и, обезоруживающе улыбнувшись, налил чаю.

«Чего он добивается, вижу же, что не нравлюсь. Посмотрим, что скрывает», — подумала Вася и ответила на улыбку. — Мне без сахара.

Так и сидели они, о жизни разговаривали.

«Руку ей поцелую, от прикосновения точно расстает», — подумал Эд и поцеловал Васе руку, и, чтобы наверняка, прижал ее к щеке.

— Ой, ты меня слюнями измазал, но не переживай! Я не брезгую. Вот платок, дарю.

«Бесит, как же бесит!».

— Слушай, у тебя слюна какая-то ядовитая, смотри какой ожог. А, впрочем, неважно, уже зажило. Ты же такой же, как и я? Правда?

— А какая ты?

— Ну, волшебница. Только я не понимаю, зачем ты постоянно меня пытаешься на чем-то подловить? Я же вижу.

— А ты зачем топишься в болоте за правду и хамишь за вранье?

— Поэтому что быть искренним — это красиво. Вопрос эстетики. А на хамство отвечают хамством. Ничего личного, вопрос справедливости.

— И у меня ничего личного, Вася. Быть красивой — красиво. А ты на жабу похожа.

— Да бл…

И сметаморфила Вася в жабу по первому же запросу.

Не своя Телега

Приехали Ваня со Славкой в соседнее царство. Видят, замок стоит — стены толстенные, ни перелезть, ни обойти. Стража по периметру, бдят, глаз не смыкают.

— Угощу сигаретой, дорогу спрошу, табак снотворным прокапан, как уснет стражник, подсажу тебя, по дереву залезешь, перепрыгнешь, но стен не касайся. Ворота отворишь, я тебя снаружи подожду. Да смотри, внимания не привлекай, ты ж умный, разберешься, что делать, — напутствует Славка.

Стояла теплая весенняя ночь, все шло по плану. Сторож уснул крепким сном.

Спрыгнул Иван на землю, смотрит, а тачки-то нет. Стоит посреди двора телега. Да такая красивая. Мемами золоченая, людьми почитаема. Самому такую захотелось. Сел в нее Иван, удобная. Смотрит, сигналка стоит, сразу и не заметил. Час сидел, два сидел. А как вылезти-то, чтобы не спалили? Ну и начал все подряд кнопки нажимать от раздражения. Сирены загудели, барабаны забили, прибежал разгневанный царь.

— Ну и дурак ты, царевич. На кой тебе Телега моя сдалась! Свою бы заимел, ума бы набрался. Ты бы попросил, я подсказал бы тебе. Такой красивый, но такой подлый. Ладно, прощу тебя, царевич, если царевну мне приведешь. Мудрую и достойную. Под стать царю.

Вышел Иван из замка, голову повесил.

— Блин, Ваня, зачем ты вообще в эту телегу полез, — спросил Славка. — Где теперь эту бабу искать, а главное, кого?

— Баб искать я умею, смотри.

— Тарелка?

— Не простая тарелка. Крутишь яблоко, показывает невест. Выбираешь самую красивую, приглашаешь на разговор. А дальше по ситуации. Найдем мы царю невесту, лишь бы царь бате ничего не рассказывал, да заявы не катал.

Красавица и царевич

Розочка выросла настоящей красавицей. Нрав ее был кроток, сердце большим и щедрым. Искренне любила всех людей, даже самых отъявленных чудовищ. Пыталась разглядеть в них свет, давала все новые и новые шансы, со всеми была мила и улыбчива. Чудо, а не девочка.

Только вот людей она встречала чаще, а все люди, по своей природе, превращаются в чудовищ, если слишком их раскормить любовью, ни в чем не отказывая.

Ваня не стал исключением. Очень ему приглянулась красавица, которую увидел в волшебной тарелке. Такую и царю не жалко представить, настоящая принцесса. Он умилялся ее заботе, кротости, мягкому нраву и доброму сердцу. Все оттягивал момент прощания. Но ничто не длится вечно.

С течением времени все то хорошее, что видел Иван в Розочке, стало его тяготить. И отдать царю он ее не мог, жалко было, как же она бедная справится. И тащить тяжело, часики тикали, царь все чаще напоминал про должок, сдерживать страх и гнев — задача не из легких. Тут терпение нужно, а без головы терпения у Вани не было, он думал горячим сердцем. Разрывался между чувством вины и обязательствами.

Царевич очень страдал: он был добрым и хорошим, но не мог усмирить нрав, решить внутренний конфликт, рвущий на части. Он не был чудовищем, но Розочке казалось, что с каждым днем в него и превращается. Сама она отцепиться тоже не могла, чудовищ нужно спасать, ей так мама с папой наказали.

Но иногда и наказывать, как наказал ей Эд.

Девочка без сердца и мальчик без головы

Совсем расклеилась Вася. Так долго старалась в своих превращениях, чтобы в один момент — и сразу в жабу. Не честно как-то. Эда она не винила, что взять с озлобленного мальчишки. Винила себя за неосторожность. Надо было сразу убегать от него, не играть в его игры. Ну, ничего не поделаешь, опять придется начинать с самого начала. Вася не сомневалась, что справится, со всем ведь справлялась.

Ваня устал от любви Розочки, обязательств перед царем и просто хотел отвлечься, да и не обещал он ей ничего. Вышел в поле пострелять из лука. Чтобы снять напряжение. Стрелял, стрелял, как вдруг слышит крик из-за кустов.

Подбегает, в девочку попал. Вася измазалась с ног до головы, кровищей заляпалась. Нечего было делать Ивану, провел он ее до дому. Прескверно себя почувствовал. Смотрит, ну да, похожа на жабу. Даже жалко ее как-то стало. Не виновата же она, что уродилась такой несуразной уродиной.

Вася была благодарна за помощь, чаем Ваню угостила. Видела, конечно, что все его беспокойство напускное. И жалость в его глазах видела. Не понравилось это ей, но такой Ваня пригожий был. Настоящий царевич. И смелый, и вежливый очень. Ах, как же было интересно с ним разговаривать!

—Что ты, квакушка, замерзла? Давай укрою тебя. Ой, так тебя же сердце не греет. Вот, держи, чтобы теплее было, сердце у меня огроменное, — и подарил Иван ей половинку горячего сердца.

Самому и столько хватит. А если не хватит, можно и обратно забрать.

«Ничего ты не понял, Иван, а правду рассказать и не могу, не поверишь ведь. Как жаль», — подумала Вася.

Застрявшие в паутине

Розочка и Эдик случайно познакомились. Красавица стала настоящим украшением его коллекции. Всегда приходила с гостинцем и добрым словом, ее даже обижать не хотелось. Такая она была очаровательная. Смотрел на нее Эд и умилялся. Одно его только раздражало: ее любовь к Ивану. Как можно любить какого-то обычного дурака, когда есть Эд. Совсем идиотка, с кем она связалась.

Не мог смотреть Эдик на такую вопиющую несправедливость. Все думал, как Ваню извести. А тут и случай предоставился.

Вася после встречи с Иваном переменилась: все у нее ладилось. И метаморфить получалось все лучше и лучше: то в лебедя перекинется, то в голубку. Да и Ваня из головы не выходил. Очень хотелось, чтобы он заметил, что никакая она не лягушка-квакушка, просто случайно все так вышло. Попутно изучала отцовское проклятье, искала способ от него избавиться. Способа не нашла, но научилась сдерживать произвольный метаморфизм.

Решила она проведать Эда, чтобы уж точно знать, что удается контролировать свои изменения.

Эдик удивился такому визиту, но виду не подал. Начал распрашивать, что же стало с Васей, как же жизнь ее сложилась.

— Царевича я встретила, а после — и переменилось все, сама не знаю, что на меня нашло. Такой он славный, такой ладный.

— Царевича, говоришь? А как зовут того царевича, не Иван, случайно?

— Иван…

Испугалась Вася, что лишнего сболтнула и домой улетела. А у Эда появился шанс решить сразу три проблемы: открыть глаза Розочке. Сжить со свету Ивана. И лягушке-квакушке отомстить, за дерзость.

Горькая правда

Всполошилась Вася от нахлынувших чувств, и как давай от них бежать со всех ног, куда глаза глядят. В стены билась, оборачивалась во все подряд: в голубок, мошек, один раз даже в садовый шланг. Лишь бы угомонить эту бурю.

Сердце Ивана добавило того огня, которого не хватало, чтобы доводить любое начатое дело до совершенства. Все теперь ладилось у девочки. Но были и другие последствия.

Смотрела она на мир вокруг и не узнавала его. И себя не узнавала. Долго пыталась понять, что с ней творится. Откуда столько чувств, возникших разом. Любовь к себе появилась — грандиозная. А к миру — сплошное отвращение.

Ключ! Вспомнила Вася про подаренный волшебницей ключ.

— И что с ним делать? Закатки на зиму катать?

Ключ был волшебным, вспомни про него, пожелай от всего сердца, и дверь появится. Открыла ее Вася и прозрела.

За дверью хранились воспоминания.

— Так вот, чего мне не хватало, сердца. Так вот, кого ты любишь, царевич, только себя. И я тебя люблю, получается, прям как себя, в точности.

Больно стало девушке.

— Вам, людям, даровано самое ценное, что может быть в этом мире — сердце. А вы так и не научились им пользоваться. Вы врете, предаете, играетесь бесконечно друг с другом, слабых обижаете, а о чести даже не слышали. Да вы не заслуживаете носить ваши сердца. И сердца я не хочу. А любовь? Ради такой любви и умереть не страшно, — горько усмехнулась Вася. — Приходи, Смерть.

— Ну, здравствуй, Василиса. Давно не виделись.
— Что мне сделать, чтобы окончательно умереть? Я готова.
— Тебе нужно проклясть каждого, кто тебя любит, по делам и поступкам их. Чтобы ни одной ниточки не осталось, ни одного человека на планете, готового в тебя поверить.
— Они же умрут!
— Нет, если их есть кому защитить своей любовью. Не переживай за них, Василиса. Слишком долго ты за них переживала. Каждый заслуживает ровно той участи, на которую заслужил.

И Вася решилась, прокляла каждого по поступкам, вернула долги. Верить в нее перестали. Даже она в себя перестала верить.

— Я не могу проклясть Ваню, у нас одно сердце на двоих, не восприимчив он к моим проклятием.
— Только Иван и сможет вернуть тебя из Нижнего мира. Если додумается, как.
— Жесть. Он же дурак. — резюмировала Вася. И умерла.

Вася и сын Смерти

Смерть забрала у Васи половинку сердца, которое та носила с собой в Верхнем мире. Любовь прошла, ярость отступила.

И представила девочку своему младшему сыну — Каю. Тот увлеченно собирал какие-то ребусы на полу, Вася не стала отвлекать, села рядом.

— Смотри, вот здесь детальку пропустил!
— Кайф, спасибо! Я бы и не заметил. Кай!
— Василиса.

Кай был полной противоположностью Эду — собранный, рассудительный, спокойный, только дьявольская ухмылочка выдавала сходство. Вася оценила его невероятный ум и смекалку, да и красивый он был очень. Волшебнице понравилось вместе играть.

“Провести вечность с таким другом — не самая плохая участь. Ну и ладно, что без сердца. Одни проблемы от этого сердца, зачем оно нужно вообще. Жила всю жизнь без него, теперь и вовсе не пригодится”.

Каю Вася тоже понравилось. Ему, в принципе, все равно было — одному играть или вместе, но Василиса не напрягала. Они могли вместе молчать, могли часами разговаривать о Верхнем мире, могли в игры играть, придумывать стратегии и находить нестыковки.

— Знаешь, я ведь вижу все слабости людей, знаю, как словом надавить на самое больное и очень сильно обидеть. Только зачем мне это? - рассуждал Кай.

— Вот и я так думаю. Доброта — это красиво. Пусть в нас с тобой ее и нет совсем. Главное же не слова, а поступки.

Прилежная ученица

Хоть Смерти и неведомы чувства, ей известны законы баланса. Она взвешивает в граммах, чему жить, а чему умирать. Много лет Смерть ходила за Васей, прониклась к ней уважением. И решила обучить своим знаниям.

Подкидывала ленты событий, чтобы волшебница резала на глаз. Загадывала неразрешимые загадки, в которых можно найти только единственно верное решение. Рассказывала о смертных грехах и наказаниях за них. Вася училась убивать.

В Нижнем мире было много всего интересного, но скукотища — буквально смертная. Кай вечно занимался своими делами, общался редко, да и Вася не настаивала. Смерть увидела, что девушка мается и разрешила ей подниматься время от времени к людям. Вася брала с собой сердце Ивана, сердце — пропуск в мир живых.

И, как-то случайно, в один из погожих дней, Вася встретила Ваню.

— Забирай свое сердце, царевич. Без надобности оно мне. Я пустая и холодная, нет во мне того света, на котором мир стоит.

— Не прикидывайся жабой, Вася. Я же вижу, что ты врешь.

Психанула Василиса. Вернулась в Нижний мир злая, как черт.

— Какой же дурак ты, Иван, не видишь, что ли, я — сплошная пустота! Нет в тебе милосердия, Иван, а твоя жалость — трусость и жадность. Ничего ты не видишь, кроме себя. И никого тебе не спасти. А я и не заслуживаю.

Одного не знал царевич. Пока половинка его сердца хранилась у Васи — умереть он не мог. Неуязвимым был. Был. До этого момента.

Game over

Василиса привыкала к отсутствию сердца. Конечно, она так всю жизнь прожила. Но одно дело, жить, считая, что сердце у тебя есть, другое — знать, что его точно нет.

Все сразу становится неважным. Зачем же было притворяться, делать вид, что заботят чужие чувства, чужие взгляды, чужая боль. Приятно больше не быть человеком, перестать пытаться им стать, бросить казаться.

Зла Вася не делала. Без сердца не творишь ни добра, ни зла. Что воля, что неволя, все равно. Она приняла правила игры и смирилась с ними. Без цели практиковалась в колдовстве на обитателях Нижнего мира, лишь бы любопытство удовлетворить. Узнать, насколько далеко сможет зайти.

— Не переоцени свои силы, — предупредил Кай.
— Я все рассчитываю точно. Первая во всем.
— А Иван?
— Царевичи принцесс спасают, а не чудовищ. Ни на шаг ко мне не подойдет, уж я то об этом позаботилась…

… Так верила в любовь, чтобы узнать, что любовь — это слабость. Которой нужно пользоваться. Они все пользуются. А я — я хуже их всех, у меня сердца нет. Только вот не хотела пользоваться, глупо это. Да и не весело совсем. Слава богу, что от судьбы убежать нельзя, но можно умереть. Здесь мне и место.

Хлопнула дверями Василиса, и была такова.

— Что это с ней творится?, — поинтересовался Кай у Смерти.
— Не может она без сердца наверх подниматься. Боится остаться с нами навсегда.

Капитуляция

— А зачем вы так долго играла со мной? — спросила Вася у Смерти.

— Надеялась, что ты проиграешь. Такие, как ты, жить не должны. Только мучаются.

— Я всегда хотела проиграть, если честно.

— Только не можешь.

— Не могу, я упрямая. Могу даже в Нижний мир добровольно спуститься, но не проиграть. Понимаешь, я до сих пор не могу согласиться проиграть. Только играть стало не интересно.

Как это называется? Когда и играть не интересно, и проиграть не можешь. Не из-за азарта, а просто потому что у тебя время отпущенное не кончилось, оно в бесконечность упирается, из бесконечности можно выхватить несколько минут, чтобы развлечься, из небытия — ну скука смертная, прям как в Нижнем мире, но там и соблазнов нет. Мне всегда интересно, что будет в конце.

— Несколько минут — серьезная ставка.

— Из-за шансов чуть ожить, я поднималась в Верхний мир. Пришла пора остаться навсегда внизу. С людьми скучно, даже с самыми последними негодяями. К чему играть с недостойными? Я уже все их пороки, страхи и горести изучила. Я готова остаться внизу. Все отрезала, все завершила, все проконтролировала тщательно. Я не проигрываю — я сдаюсь, останусь здесь. В абсолютном нуле, без этой чертовой надежды.

— Ты кого из нас уговариваешь?

— Сдаюсь.

— Тебя хотят видеть, Василиса.

В подземном царстве

— Привет, отец! Спасибо за проклятие!
— Здравствуй, непокорная дочь. Ты очень талантливая.
— Твоими молитвами. Царь, значит. Подземного царства. Чего ж рассказать-то забыл? Семья, как никак.
— Нечего мать расстраивать. Не самая приятная у меня работа. А делать ее кому-то надо.
— Как ты в Верхний мир поднимаешься?
— Привилегии, Василиса. По должности положено.
— Я смогу?
— При определенных условиях. Расскажи мне, Вася, чему ты научилась с нашей последней встречи.

— Я сняла твое проклятие, отец. Чтобы понять, что ты прав. Не стоило сопротивляться. Тебя надо было слушать. Вышла бы замуж за генерала, жила бы ладно. Не разочаровывалась бы в мире, в людях. Так и не узнала бы, что сердца у меня нет. Сама на свою голову беду накликала.
— Не только на свою…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты дочь чародея, Василиса. Славно, что ты справилась с моим проклятием, но осознаешь ли ты силу своего?
— Что же…

В Верхнем мире началась война. Всю жизнь Вася впитывала чужую ненависть, злобу и жадность, зависть и обиды, боль и ярость. Крепко держала, не выпуская. С ее смертью вся земная хтонь высвободилась, расползлась по миру, захватывая сердца и разум тех, кто попадался на пути. Тех, кто этого заслуживал. И тех, кто нет.

— Смерть говорила, что это безопасно, что их есть кому защитить своей любовью.
— Не совсем так, Василиса. “Если их есть кому защитить своей любовью”. Ключевое слово “если”, — Смерть подошла к волшебнице.

— На всех хватит? Ты и сама видела, во что превратился Верхний мир. Люди измельчали, отказались от совести и чувств, потеряли моральный облик. Они стоят на краю пропасти, и некому их спасти. В мире осталось так мало любви, так мало, что на всех не хватит. Даже на тебя не хватило, признай это. Царевич мог тебя отыскать, он мог спасти весь мир, если бы удержал тебя. Но он ничего не знает о милосердии, о чести, а о любви — еще меньше. Они все такие, Василиса. Каждый — дурак, и ни одного царевича. И каждый получит ровно то, чего заслужил. Механизм запущен, отсчет пошел.

— А при чем тут ты, отец?
— Я слежу за порядком, за равновесием, кто-то ведь должен. По регламенту, война проводится раз в сто лет. Обеспечивает равномерное распределение добра и зла на земле. Слабые стираются с доски или становятся сильными, Нижнее царство пополняется душами, в Верхнем мире происходит обновление, у людей просыпаются чувства, цикл запускается заново, пока опять гаденькие человечешки себя не угробят. Думаешь, меня радует эта работа? Отнюдь. Я, быть может, хотел рассаду на даче выращивать. Но у каждого из нас своя функция: твоя — запустить проклятие, моя — проследить за его выполнением. Мы шестеренки в большом механизме, каждый играет свою роль. Так было, так есть, тому суждено быть. Всему время жить, и всему время умирать.

— Тебе остается только наблюдать, Вася. Изменить ты уже ничего не можешь. И не вини себя за это, ты не могла ничего предотвратить, ты сосуд, который вовремя открыли. Если бы ты продолжила сдерживать всеобщее зло, однажды бы просто взорвалась, положила конец и тому, и этому миру. До основания.

— Никакого счастливого конца?

— А кто его тебе обещал?

Тупой царевич

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Долго Ваня думал, а ведь думать он не умел, туго пришлось Царевичу. Сердце снова было целым, но что-то изменилось. Сентиментальным каким-то стал, обидит кого, так и грызет себя без устали, зачем – да почему, как же так произошло, кто виноват и что делать.

Еще и война эта… Совсем не в кассу пришлась. Сперва было думал вставать на баррикады, как привык, а тут что-то перемкнуло, замер – и шевелиться не может. Куда ни кинься, везде тупик. Воевать он не стал бы, слишком большие риски умереть. В стороне стоять тоже не может, он же не простит себя. Бежать? Глупо. Кто его где ждет. Там и болтался, как в говне в проруби.

Долго ли, коротко ли, стал он думать, гадать, да вспоминать, как же так приключилось, что страхи включились. Раньше ведь и не мешкал особо, брал и делал. Как вдруг вспомнил, где его сердце побывало.

– Надо отыскать квакушку, прокляла, гадина!

Но царевич все же был глуп, поэтому решил, что подойдет любая квакушка, которая подвернется. Вероятно, они хранят тайну проклятий. Лазил он лазил по болоту, сколько квакушек не перецеловал, но так ничего и не понял. Только квакают, а говорить не научены.

Чуть в окно не вышел от отвращения к себе, пошел пить в бар. А в баре тот самый старичок. Напился Иван, вывалил ему все, как на духу, да и уснул. Просыпается, лезет в карман, проверить, что все деньги на месте, да ложечки серебряные целы, а в кармане клубок.

— И что мне с ним делать? Свитеры вязать?, – подумал Иван, но подумал не слишком очевидно, так как думать не умел.

Розочкины очки

Чем больше Ваня отдалялся, тем ближе к нему приближалась Розочка. Все внутри у нее взрывалось, когда она чувствовала, что не может вернуть его любовь. Да как же так? Такая она красивая, такая добрая и терпеливая, и красивая еще, между прочим. Да за ней толпы в очереди стоят, короли и королевичи руку, сердце и полцарства предлагают, а Ваня не то что замуж не зовет, колено не преклоняет, да еще и дерзить смеет.

Ходила-ходила вокруг, да около, не выдержала – и говорит.

– Иван, нам надо серьезно поговорить.

Опять началось, подумал Иван и вышел за хлебом.

К счастью для Розочки, вернулся, в отличие от ее бати. Сел Иванушка не весел, буйну голову повесил и приготовился к экзекуции.

– Иван, – говорит Розочка, делая многозначительную паузу. – Была я давече на болотах, случайно забрела, навигатор забарахлил, встретила я там одного знакомого, не спрашивай, откуда мы познакомились, я слишком хороша, вот и знакомятся все подряд, сам должен был заметить. Так этот знакомый рассказал мне, что ты с какими-то лягушками якшаешься за моей спиной. Ты совсем из ума выжил, Иван? Где я, где лягушки? Это ты мне назло, да? Я тебе любви даю мало? Ты мне скажи, я твой мессендж услышала., не надо мне такими намеками Я готова стать твоей женой.

Ваня отчаянно думал, но думать – не его сильная сторона, поэтому просто сидел и смотрел в стену, не зная, что ответить на этот поток сознания.

– Я гей, – ответил Иван.

Розочкины очки разбились стеклами во внутрь. Виду она не подала, и решила, что ТАК И ЗНАЛА, что поделать, станет ему самой лучшей подругой. Действительно, это вполне объяснило все его странное поведение. Как же она сразу не поняла? Бедолага, надо найти ему хорошего мужика. Такого, как Эд, например.

Пора замуж

Вася очень боялась жизни. Чего жизни-то бояться, когда всю ее уже видела? Вася боялась, что она жизни больше не нужна. И нечего стараться, чтобы наверх выбраться, дальше дна не упасть, можно и здесь обжиться, где наша не пропадала. Она даже почти смирилась, что отец приведет ей жениха. Одним лучше, одним хуже, какая же разница, со всеми тлен.

– Знакомься, Василиса, твой будущий муж!

– Да мы знакомы уже. Хуже уж выбрать не мог, папочка?

– Да и я жабу в жены брать не особо хотел, но раз вся власть Подземного царства в мои руки перейдет, даже поцелую тебя под венцом.

– Венком, ты хотел сказать. Твоим, похоронным.

– Хорониться дальше некуда, – ответил Эд.

Так и начали к свадьбе готовиться, но лениво. Ни Эд не спешил, ни тем более Вася.

Вася даже, напротив, загорелась. Сложно без сердца, но если уж совсем не хочешь чего-то, можно и из воздуха огонь добыть.

Вася тянула и ставила условия.

– Хочу, – говорит, – загадки загадывать. Чтобы муж мой был смышленым, иначе замуж не пойду. Дураков навидалась. А до этого, хочу, – говорит, – чтобы руками работать умел. И ртом. Что ж ты, батенька, хочешь Царство отдать оболтусу какому, надо АВ-тесты провести, на пригодность.

Нечего было отцу возразить, согласился с Василисой. Верно, говорит, надо самого достойного уморить для царства добыть.

Приоритеты

Лежал Ваня, в потолок плевал, о жизни думал. Как же она так его подвела? Все схвачено было, планы, перспективы, цели и средства, а тут, как обухом по голове ударили. Царю невесту найти, от Розочки как-то избавиться, еще и война эта… Черт бы ее побрал.

Розочка! Розочка будет невестой царю! Как же ее уговорить только, придется общаться.

А Розочка уже развила бурную деятельность по знакомству Ивана с Эдом. Эдика она, конечно, не спрашивала. Что его спрашивать? Сразу видно, что он гей, иначе бы сразу захотел на ней жениться, а не му-му водить. Все хотят, она же такая красивая.

– Слушай, Розочка, может встретимся?

– Ох, Иван, даже предпочитая мужчин, не можешь меня забыть, я так и знала, моя красота прошибает всех насквозь. Я с удовольствием встречусь, но не нужно притворяться, я поняла твои приоритеты, я не буду идти против природы. Напротив, я так хочу тебе помочь!

Розочка была очень доброй девушкой и хотела помочь всем вокруг.

Ваня было очень нужно познакомить ее с царем и избавиться хотя бы от одной проблемы в жизни. Или даже от двух.

Странное знакомство

– Эдик, знакомься, это Иван, Иван – это Эдик, вдруг ты не догадался. Оставлю вас одних, нужно мне носик припудрить, – Розочка метнулась за дверь.

Возникло неловкое молчание, Эд разглядывал Ивана, Иван не понимал, что он вообще здесь делает, и как же подвести Розочку к идеи пойти к царю. О том, что Розочка и сама не против жить в достатке, богатстве и роскоши при престарелом старце, он не догадывался.

– Жабы, что ты знаешь о жабах? – спросил Иван, чтобы поддержать диалог, который не клеился.

– Женюсь вот на одной скоро, наконец-то мечты сбудутся.

– Да кто вообще мечтает о жабах?

– Те, кто видит дальше своего носа. Невеста моя неказистая, зато покладистая, еще и родовитая. Умрет одним днем, никто не вспомнит, да и грустить не будет, а мне все царство в придачу.

– Встречал я одну лягушку, – отвечает Иван, – если уж бы ты ее встретил, точно бы и о царстве передумал. Одна головная боль от нее, как встретил, так вся жизнь наперекосяк и пошла. Говорить умеет, прикинь. Да еще и прокляла напоследок, точно прокляла. Жуть берет.

– Так и моя говорить умеет, лучше бы молчала, конечно. Слишком болтливая. Уже всему Подземному царству растрепала, что свадьба скоро, да и условия какие-то ставит. Мне – какая-то лягушка – условия ставит. Поскорее бы все обстряпать и бед не знать.

– Одни проблемы от этих лягушек. Сколько ни перецеловал, ни одна не рассказала, как снять проклятье. Видимо, надо ту самую искать, только она прячется. Обиделась знатно. Черт бы ее побрал.

– А ты блюдце золотое не пробовал допрашивать? Яблоко катишь, оно все и показывает.

Достал Иван свое блюдце, да покатил яблочко, сбоила картинка, не строилась, а тут девушку показала. Не лягушку, а Василису.

– Моя лягушка!
– О, невеста!

Неловкий момент настал.

Женишок приехал

Вася, тем временем, перекроила все Подземное царство на свой лад. Тут подсветку надо поставить, тут окна впилить. Ну да, в стену ведут, но технологии у нас дошли далеко, можно и проектором.

К свадьбе готовилась.

Если у Эдика конкурентов не будет, так я его уморю. А если будут – их тоже. Загадочной быть я умею. Как, загадочной, хитровыебанной. В целом, жизнь… смерть? не слишком обременительна будет, перекрою под себя Подземное царство, тут фикус поставлю, там лужайку из поганок разведу. Еще и души эти переходящие, все равно заглядывают, скуку развеют.

Надо было только на себя надеяться, да не на этих дураков, да пауков. С пауками как-то разберусь, дураки сами справятся.

Ваня, тем временем, пока Эдик пошел искать Розочку, не выдержав неловкого момента, озадачился, как же попасть в подземное царство. Задачи он плохо решал, поэтому просто ходил по комнате из угла в угол. Ходил, ходил, так клубок у него из кармана и выпал. Споткнулся об него. И умер. Прям черепушку проломил, кровищи-то было!

Очутился уже перед воротами, а там страж стоит. Учет ведет.

– Кто такой, зачем пожаловал? Жених, что ли? Хилый какой-то.
– Жених. Какой есть.
– Пойду сообщу, что женишок приехал. Сердце в хранилище сдавай, чек отдаешь мне. Как управишься, жди тут, ничего не трогай.

Мда, неловко получилось. Что родителям-то скажу? Что просто взял и по тупости умер?

Эдиковы траблы

Эдик все пытался объяснить Розочке, что он не гей, а Иван не в его вкусе, но та его не слушала. У нее был готовый план в голове, и она ему следовала. Так они и вернулись в комнату, а там труп.

– Он тебе настолько не понравился? Я так и знала, от ревности ко мне убивцем стал.

– Да он на мою жабу позарился! Вот скотина, зря я ему про свои планы рассказал, давай собирайся, отправляемся на тот свет.

– Ты настолько меня любишь, что из ревности убить готов? – прошептала благоговейно Розочка. – Так я и так вся твоя! От такой любви не отказываются!

– Вот же дура, – схватил за шиворот и затащил в зеркало. Не было времени разбираться, там невесту воруют. А эту дуру некуда девать, еще розу на болотах растопчет.