8 июля 1895

Вчера обедал с Шиффом в Виль-д'Авре [1]. Мы посетили дом Гамбетты [2]. Самым примечательным там была посмертная маска. Гамбетта мне не слишком симпатичен; он выглядит так, словно приходится мне родственником.

Затем мы отправились в ресторан. Там было занято девять столиков; за тремя из них я узнал венских евреев. Это кое о чем говорит.

Шифф рассказал мне, что его зятя при выходе из поезда в Китцбюэле [3] оскорбил какой-то антисемит; в результате, как написала его теща, он был расстроен и уязвлен. И подобные вещи повторяются ежедневно в тысяче мест — однако люди так и не делают из этого никаких выводов.

Я не стал дальше развивать эту тему с Шиффом, так как он меня не понимает.

Ответов ни от Гирша, ни от Ротшильда нет. Гирш, возможно, снова тянет время. Но со стороны второго — это просто неприкрытая, мерзкая надменность. При первой же возможности следует отплатить ему тем же.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 197-198

9 июля 1895

Если бы я был государем или законодателем, я не стал бы терять время на разговоры о том, что следует делать; я бы делал это или молчал.

Руссо [1], «Об общественном договоре», книга первая

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 198

10 июля 1895

Я считаю деньги превосходным средством политической оценки при условии, что можно установить нравственную чистоту их приобретения. Но только в этом случае; ибо иначе финансовый критерий был бы абсурден и отвратителен.

Тот, кто честно заработал много денег, несомненно, должен быть весьма способным человеком, проницательным дельцом, практичным изобретателем, трудолюбивым и бережливым человеком — все эти качества в высшей степени полезны для управления государством.

Постоянная игра на бирже должна стать основанием для дисквалификации. С другой стороны, эпизодические биржевые сделки не заключают в себе ничего постыдного. Естественно, здесь трудно провести четкую грань, поэтому в каждом отдельном случае должен разбираться суд чести. В любом случае, проверяемое лицо должно принести присягу о раскрытии своих активов (под страхом наказания за лжесвидетельство). В конце концов, никого не принуждают становиться политическим деятелем. Таким образом мы избавимся от сомнительных политиканов, и политика станет целью наших самых честных и способных людей.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 199

10 июля 1895

Коммерсанты лучше всего подходят для ведения политических дел.

Но человек редко становится богатым — а богатство означает для коммерсанта свободу, — ничем себя не замарав.

Для того чтобы, тем не менее, иметь возможность привлекать их к политической деятельности, необходимо было бы учредить — на добровольной основе — некое расследование того, каким образом они нажили свое состояние. Это должно было бы осуществляться не завистливыми конкурентами, а политическим судом чести, состоящим из независимых представителей всех слоев гражданского общества. Зачастую общественный деятель бывает вынужден, так сказать, задним числом дозволять проверку своих счетов.

Если он сделает это в самом начале своей политической карьеры, то в дополнение к его деловой хватке мы получим почти полную уверенность в его порядочности. В то же время будет установлено, каким состоянием он владел до поступления на общественную службу. Если впоследствии демагоги или интриганы попытаются бросить на него тень, он сможет с гордостью сослаться на свое финансовое положение.

Конечно, я мыслю себе это не в виде закона, а как постепенно складывающийся моральный институт. Сначала эту идею претворят в жизнь несколько уважаемых коммерсантов, затем она превратится во все более прочно укореняющийся обычай и, наконец, воплотится в законодательстве, когда пройдет достаточно времени, чтобы молодые коммерсанты сами стали ставить это перед собой в качестве цели.

Примерно лет через двадцать это может стать законом.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 198-199

12 июля 1895

Персонаж для романа:

Ловкий мошенник (в духе Шапиры [1], махинатора, «расщеплявшего» банкноты), который по возвращении из европейской тюрьмы становится честным малым.

Он бежал в Страну Семи Часов, но была затребована его экстрадиция, и его вернули. Прежде чем его депортируют под стражей полиции, герой навещает его в портовой тюрьме и наставляет на путь истинный. «Вам придется отбыть свой срок из-за нас. Но пока вы находитесь в тюрьме, обдумайте какие-нибудь честные проекты, которые позже вы воплотите здесь в жизнь».

И бессердечный плут глубоко растроган. Перед самым его отправлением герой подходит к закованному в наручники человеку и на глазах у всех пожимает ему руку.
Суматоха. А мошенник быстро наклоняется и целует герою руку.

В тюрьме на той стороне он ведет себя безупречно, так что ему сокращают срок за хорошее поведение. Затем он возвращается и становится дельным, честным и изобретательным коммерсантом.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 200

12 июля 1895

Для романа.

Досуг рабочих в нерабочее время. Они музицируют (рабочие оркестры). Но главное: еврейские национальные мистерии из древних времен (Маккавеи) и Средневековья. Страх, сострадание, гордость и просвещение взрослых в форме развлечения.

Популяризация любительских спектаклей, принятых в высшем обществе. Это даст прекрасные главы для романа, комические эпизоды невинного мелкого бродячего актерства в каждой местности. Зрелища ради самих зрелищ. Учителя-постановщики смогут увидеть образцы в столице.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 200-201

15 июля 1895

Приходил Шифф. Я спросил его, что он думает об антиеврейских беспорядках возле Ланнер Холла в Вене [1].

Евреи должны стать социалистами!

— упрямо говорит он.

Я тщетно объяснял ему, что в Австрии это принесет еще меньше пользы, чем в Германии. Он полагает, что Венгрия с ее либеральной политикой в отношении евреев предотвратит антиеврейскую реакцию в Австрии. Как же он ошибается! В Венгрии евреи совершают величайшую ошибку, скупая земельные владения. Вытесняемые со своей земли мелкопоместные дворяне в одночасье сделаются вождями народа и обрушатся на евреев. Либеральное правительство удерживается у власти совершенно искусственно — за счет еврейских избирательных фондов. Консервативная Национальная партия, за которой стоят Вена и армия, со дня на день может всё перевернуть.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 202

15 июля 1895

Письмо Гюдеману [1]:

Дорогой доктор Гюдеман,
Причина, по которой я пишу вам сегодня, — недавние антисемитские беспорядки в Вене. Я очень внимательно слежу за этим движением в Австрии, как и повсюду. Это лишь мелочи. Ситуация будет ухудшаться и все больше выходить из-под контроля.

К сожалению, в данный момент нельзя предпринять ничего решительного, хотя план, который был тщательно продуман и является мягким, благоразумным и отнюдь не насильственным, уже полностью разработан. Попытаться осуществить его сейчас, то есть с нынешними евреями, значило бы поставить его под угрозу. Видите ли, этот план — резерв на худшие времена; пожалуйста, поверьте мне, даже если я выражаюсь столь туманно.

Вы увидите и услышите о нем, когда мы встретимся в Вене в конце лета. Пока же я просто не хотел бы, чтобы это чувство раздражения завладело человеком, которого я глубоко уважаю; и посреди этой мрачной ситуации, в которой оказались австрийские евреи, мне хотелось бы дать вам надежду на некоторое облегчение, которое мы, более молодые и решительные люди, готовим для наших несчастных братьев. Конечно, подлых людей, трусов и тех, кого деньги сделали высокомерными, было бы достаточно, чтобы отбить у любого охоту к этому благородному начинанию; но мы должны думать о бедных и порядочных евреях. Они в большинстве. Мы не избранный народ, но и не низкий. Вот почему я держусь.

Искренне Ваш,
Герцль.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 201-202

16 июля 1895

Вчера обедал на званом вечере у Нордау. Мое счастье, что я не вел здесь светской жизни. Я бы растратил всего себя, блистая на званых ужинах.

На какое-то мгновение разговор зашел о бароне Гирше.
Нордау сказал:

С его деньгами я бы сделал себя императором Южной Америки.

Как странно! А ведь тогда Шифф сказал, что мне следует изложить мой «сумасшедший» план Нордау.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 202

16 июля 1895

Для романа.

Герой — блондин с голубыми глазами и пронзительным взглядом. Его возлюбленная — испанская еврейка, стройная, темноволосая, благородных кровей. Впервые она видит его в качестве капитана корабля, плывущего, чтобы занять эту землю. Он грезит о ней в своей палатке.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 203

21 июля 1895
[Письмо Гюдеману, часть 1/4]

Сегодня получил хорошее письмо [1] от Гюдемана. Тотчас же пишу ему следующее:

Мой дорогой друг!

Позвольте мне обращаться к Вам так после получения Вашего письма, которое доставило мне столько радости. Теперь я вижу, что мои глаза не обманули меня, когда я разглядел в Вас одного из тех самых нужных людей, которые мне необходимы. Теперь я немного подробнее расскажу Вам о том, почему я отозвал свое письмо. Это было сделано в ужасном приступе упадка духа, вызванном одним здешним другом — первым и пока единственным человеком, которому я доверил свой план.

Когда я показал ему письмо, отправленное Вам накануне, он сказал мне: «Гюдеман сочтет тебя сумасшедшим; он тут же пойдет к твоему отцу, и твои родители будут несчастны. Поступая так, ты становишься либо смешным, либо трагичным...»

Только когда Вы узнаете все, что у меня на уме — а Вы это узнаете, ибо теперь я чувствую, как Ваше мужественное еврейское сердце бьется рядом с моим, — Вы поймете, какой тяжелый кризис я пережил после тех невероятных мук, в которых рождался этот план, когда мой верный и преданный друг сказал мне это. Я готов и способен поставить на карту свою жизнь ради еврейского дела, но я должен ограничить эту жертву лишь своей особой. Этого бы не было, если бы люди сочли меня сумасшедшим [2]. Это отравило бы последние годы жизни моих родителей и погубило бы будущее моих детей.

Разумеется, я не счел себя сумасшедшим только потому, что мой друг, человек хороший, но живущий в стесненных обстоятельствах и не отличающийся выдающимся умом, не понял меня. Но я должен был сказать себе: он представляет собой среднего образованного еврея. Он знает меня, доверяет мне, уважает и любит меня: если он чувствует именно так, то что же скажут остальные! Он показал мне, как толста та стена, о которую я хочу биться головой... Следовательно, действовать так, как я собирался, нельзя. И поэтому я отозвал то письмо.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 203-204

21 июля 1895
[Письмо Гюдеману, часть 2/4]

Но я не оставил этого дела. Я стал обдумывать другие пути претворения плана в жизнь.

Их два. Первый — меморандум кайзеру. Один мой знакомый предлагает мне возможность передать ему этот меморандум. Но этот знакомый не сможет сделать этого раньше середины августа. В конце этого месяца я еду в Аусзее, где проведу свой отпуск. Возможно, там мне представится лучший путь добраться до кайзера. Однажды я вел переписку по проблеме социального законодательства с председателем австрийской Палаты депутатов бароном Хлумецким. Он в Аусзее. Если я смогу объяснить ему свой план, возможно, он представит меня имперскому канцлеру Гогенлоэ, который затем сможет провести меня к кайзеру.

Если я к нему не попаду, мне останется последняя форма реализации: в виде художественного вымысла. Я буду рассказывать евреям поучительные сказки, которые они поймут постепенно, через пять, десять или двадцать лет. Я брошу семена в землю. Это прекрасно, уместно и достойно поэта. Боюсь только, что к тому времени, когда семена прорастут, все умрут с голоду.

Да, мне было бы больно делать это, ибо мой план — не фантазия.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 204

21 июля 1895
[Письмо Гюдеману, часть 3/4]

И вот у меня Ваше письмо. Только когда Вы узнаете все, Вы поймете, как Вы угадали мои самые сокровенные мысли, а я угадал Ваши. И нет! Мы — не единичные случаи. Все евреи думают так же, как мы! У меня есть вера в евреев, у меня, который прежде был теплохладен и даже сейчас не является религиозным человеком! Удары, которые мы получаем, дают нам убежденность. Довольно разговоров. Если бы Вы написали мне в этом ключе раньше, мы бы выиграли целый месяц.

То, что Вы пишете мне о докторе Генрихе Мейер-Коне [1], заставляет меня жаждать немедленной встречи с этим человеком. Немедленной! Возможно, в высших интересах нашего дела, чтобы я встретился с Вами и Мейер-Коном до того, как отправлюсь к «злодеям». Не могли бы Вы выяснить по телеграфу, где он сейчас находится, и могли бы мы втроем встретиться где-нибудь в конце этой недели? После Вашего письма и той характеристики, которую Вы дали М.-К., я очень хочу поговорить с вами обоими. Предлагаю какое-нибудь место в Швейцарии, например, Цюрих. В Австрии мы с Вами слишком известны. Мы повсюду будем натыкаться на знакомых. В данный момент я этого не хочу.

Цюрих — удачно расположенный центральный пункт. После Вашего письма я больше не сомневаюсь, что Вы пойдете на эту небольшую жертву деньгами и временем, которой потребует эта поездка. Главе Вашей общины Вы можете сказать — если Вам вообще нужно объяснять причину краткого отсутствия, — что Вы должны встретиться с Мейер-Коном в Цюрихе, чтобы передать ему некую важную информацию.

Вы уже однажды потрясли меня — когда я призвал Вас на службу еврейскому делу (!) Конечно, сначала Вы, должно быть, удивились, когда автор комедий и фельетонист захотел поговорить о серьезных вещах. Вы верите мне теперь? Чувствуете ли Вы уже по каждому моему слову, что я должен сказать важные, решающие вещи?

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 204-205

21 июля 1895
[Письмо Гюдеману, часть 4/4]

Мне не нужны богатые евреи — мне нужны настоящие мужчины! Черт возьми, их так трудно найти! В этом и заключался мой кризис, который спровоцировал мой добрый друг. На мгновение я отчаялся найти среди евреев настоящих мужчин. Но теперь этот кризис миновал; я преодолел его еще до того, как пришло Ваше письмо, потому что каждый день я внимательно слежу за страданиями наших братьев во всех странах. Я думаю, что такое угнетение должно сделать мужчин даже из самого выродившегося отребья. Чего до сих пор не хватало, так это плана. И такой план найден! Я говорю это со всем смирением — поверьте мне. Тот, кто думает о себе в таком деле, не заслуживает того, чтобы им заниматься.

Вызовите Мейер-Кона в Цюрих и поезжайте туда сами! Я уеду отсюда в четверг или в субботу вечером и буду там на следующее утро. Я разрешаю Вам послать это письмо Мейер-Кону, если он будет колебаться. Но если он станет колебаться, значит, он не тот человек, каким Вы его описали.

Я берусь за дело Блоха [1], и Вы можете сказать ему об этом. Но никто, кроме Вас и Мейер-Кона, не должен видеть этого письма.

Достать деньги для Блоха будет легким делом. Я знаком с Гиршем, и если я черкну ему пару строк, я убежден, что он немедленно даст то, что нужно. В данный момент, правда, отношения между мной и Гиршем несколько натянуты, потому что в своем последнем письме я выразился более прямолинейно, чем может вынести этот человек, привыкший к попрошайкам, прихлебателям и аристократическим тунеядцам. И все же нет никаких сомнений, что он, не раздумывая, даст требуемые деньги, если я попрошу их для Блоха, потому что он уже понял, что я не способен просить что-либо для себя лично. Но даже без Гирша о Блохе позаботятся — Вы можете на это положиться. Конечно, я знаю Блоха лишь с его неприятной стороны, свидетельства его безвкусицы, но того факта, что Вы считаете его нужным, для меня достаточно.

Ожидая Вашего согласия телеграммой, остаюсь с сердечным приветом,
Искренне Ваш, Т. Герцль.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 205-206

22 июля 1895

В Австрийской пивной Гершкович [1] подошел к моему столику.

Я попросил его описать мне положение румынских евреев. Ужасно. В стране их 400 000; большинство семей живут там веками и до сих пор не имеют гражданских прав. Каждый человек после прохождения военной службы должен сначала подать прошение о предоставлении этих прав в Палату депутатов, и его прошение может быть отклонено тайным голосованием.

С 1867 года произошло только два крупных погрома. Г. был свидетелем одного из них — в Галаце. Сотни евреев были загнаны солдатами в Дунай под предлогом того, что они должны сесть на австрийские корабли. На борт их не пустили, так что они утонули. Точное их число даже неизвестно.

Время от времени крестьяне занимаются грабежами.

Положение евреев тяжело и в том, что касается заработка на жизнь. Три процента из них — ремесленники, остальные — лавочники, а образованные люди почти сплошь врачи.

Торговцы страдают от спада в делах. Старые фирмы рушатся. Списки банкротов пестрят еврейскими фамилиями, и, более того, все еврейские банкротства считаются мошенническими, и разорившихся людей сажают в тюрьму. Когда они выходят из тюрьмы, это уже сломленные люди, и они идут побираться.

Многие из них эмигрируют, в Аргентину и т. д.! Но зачастую они возвращаются. (Ага! Ведь там еще нет моей родины.)

Евреи в Румынии — народ крепкий, говорит Г. Отлично, отлично.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 207

22 июля 1895

Заметка о национальной психологии. В таверне Рояль есть несколько распорядителей, которые на самом деле являются супер-официантами. Умное устройство! Когда один из таких супер-официантов, одетый не в куртку официанта, подает гостю тарелку, тот чувствует себя польщенным, удостоенным чести. Я замечал это по самому себе. Точно так же и нашим переселенцам будут оказывать «учтивое обслуживание». Евреи жаждут уважения [1], будучи презираемым народом, и, удовлетворяя эту жажду, ими можно руководить.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 208

23 июля 1895

Профилактический хинин [1]! Официальная раздача и прием при выстраивании в колонну.

Хинин необходимо принимать ежедневно в присутствии санитарных инспекторов.

Строжайшие санитарные меры предосторожности в пути и на месте. Передвигаться через районы распространения лихорадки как можно быстрее. В таких местах всю необходимую работу на железных дорогах, дорогах и, в дальнейшем, осушение болот поручать местным жителям, привычным к этому климату. В противном случае смертность будут раздувать, и это деморализует народ, который и без того будет бояться стоячей воды и неизвестности. Старые узники не любят покидать тюрьму. Их нужно уговаривать, и все препятствия — как внешние, так и внутренние — должны быть устранены.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 208

23 июля 1895

Я подумывал о том, чтобы пресечь разносную торговлю с помощью законодательных ограничений и полицейских притеснений (лишение избирательных прав и т. д.). Только в европейских государствах это было бы чем-то жестоким.

Как этого добиться? Путем поддержки крупных магазинов (в духе «Лувра», «Бон-Марше»). Принцип: всегда уничтожать вредные элементы, поддерживая их конкурентов!

Поддержка магазинов «Лувр» не будет безусловной, разумеется. Поначалу предприниматель должен будет гарантировать участие работников в прибылях, пособия по старости, а также образование для детей своих сотрудников (в той мере, в какой государство еще не позаботилось об этом).

Как массовая индустрия, так и массовая торговля должны строиться на патриархальных началах. Предприниматель станет патриархом. Следует продумать, должно ли такое условие быть конкретно закреплено в законе, либо же и в этом вопросе следует проводить косвенную политику путем разнообразного чествования патриарха. Законы обходить легче, чем обычаи.

Возможно, потребуется сочетание того и другого: законодательный минимум общественного благосостояния (из-за спекулянтов и лиц, лишенных чувства чести) и косвенная политика для поощрения усилий.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 209-210

23 июля 1895

Сварщикам, разжигателям розни и ворчунам:
В ближайшие двадцать лет у нас не будет времени на распри между собой. Это произойдет позже. А пока пусть каждый, кто чувствует в себе склонность к борьбе и обладает достаточным мужеством, сражается против наших врагов.

Скандалистов следует объявить врагами общества. Мы предадим их ненависти нашего народа.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 210

23 июля 1895

Столица, наша сокровищница, будет находиться в месте, защищенном горами (с крепостями на вершинах), на прекрасной реке, поблизости от лесов. Позаботиться о том, чтобы это место было защищено от ветра, но не являлось солнечным мешком, охранялось горами, но не было слишком тесным.

Предотвратить гипертрофированное разрастание столицы с помощью пояса лесов, которые запрещено вырубать. Кроме того, провести децентрализацию учебных заведений и т. д.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 210

23 июля 1895

В процессе переселения проявляйте заботливое внимание ко всем местным привычкам. Соленые палочки, кофе, пиво, привычное мясо и т. д. — вещи вовсе небезразличные. Моисей забыл захватить с собой котлы с мясом из Египта. Мы же их не забудем.

Перенос крупных универмагов сразу же обеспечит нас всеми необходимыми и не столь необходимыми товарами, что в очень короткие сроки сделает города пригодными для жизни.

Herzl T. The Complete Diaries of Theodor Herzl / ed. by R. Patai. — New York: Herzl Press, 1960. — Vol. 1. — P. 210-211