Друзья, когда вы будете читать этот текст, я уже буду в Грозном, выйду с одиночным пикетом.

Ровно три года назад мою подругу, Седу Сулейманову, насильно вывезли из Петербурга в Грозный, после чего она пропала без вести. Я думаю, что её убил кто-то из членов семьи при молчаливом соучастии остальных родственников. Она сама мне говорила, что это может случиться, если её поймают. Она кричала в истерике «меня убьют», когда полицейские пришли за ней в квартиру её парня. По информации правозащитников она убита. По информации тех, кто писал мне — она убита. Даже следственный комитет, и тот возбудил дело по статье «убийство». Однако ни доказать, ни опровергнуть эту информацию невозможно, потому что мало возбудить дело — надо его расследовать. А его с завидным упорством не расследуют.

Три года — это большой срок. Нет смысла отрицать, были моменты, даже периоды, когда у меня опускались руки, когда у меня не было сил продолжать, не было сил даже ответить на простое сообщение или написать самый коротенький пост...

Но я не сдалась. Я не забыла и не забуду. Сколько бы ни прошло времени, я буду помнить. Сегодня моя задача — мозолить глаза тем, кто хочет забыть Седу, вычеркнуть её из истории, как будто её никогда и не существовало. Нет, у них не получится. Они убили её, но не в их власти стереть о ней память.

Я помню её смех, её выкрашенные в рыжий волосы, помню её доброту и сочувствие, помню, как она играет с котёнком, как ласкова с пожилой собакой, взятой на передержку... Одна песня (случайная, таких много, в самой песне ничего такого), которая, так уж вышло, у меня с ней ассоциируется, до сих пор вызывает слёзы на глазах, когда её слышу. Помню, как она меня выручила и поддержала, когда мне было плохо и страшно настолько, что мир перед глазами расплывался. Помню её задор, её безудержную смелость и жажду жизни. Она навсегда в моём сердце и сердце других своих подруг. Память не засыпать холодной землёй...

...Однажды ситуация изменится. То, что кажется невозможным сегодня, станет возможно завтра. Однажды дело Седы Сулеймановой будет расследовано. Однажды убийцы и все их сообщники будут осуждены. Однажды наступит завтра.

А сегодня я прошу вас мне помочь — поддержать меня информационно, насколько это в ваших силах. Сделать репост, поделиться постом с друзьями, написать новость в медиа или текст в блоге.

Когда я вернусь в Питер, буду думать, что ещё можно сделать, искать новые идеи, возобновлять старые. Пишите в комментариях или в бот обратной связи @HelpSeda_bot свои мысли — особенно, если вы сами готовы их реализовывать, а не только предложить.

Спасибо огромное всем вам за поддержку и помощь, за то, что до сих пор со мной!

Лена Патяева задержана после пикета в Грозном в трехлетнюю годовщину похищения Седы Сулеймановой.

Сейчас Лену везут в отдел полиции №1 по Грозному.

Различные СМИ со ссылкой на Еву Меркачеву утверждают, что Лена Патяева арестована на 10 суток. Это неправда: Лена после пикета остается в полиции Грозного, ее сопровождает адвокат.

Сама Меркачева уже удалила ошибочную информацию.

Вооруженные и очень крутые: как меня задерживали за пикет в Грозном

Вот я и вернулась в Питер. Расскажу немного, о том, как это было. Я смогла простоять с плакатом в сквере журналистов почти час, прежде чем за мной приехали. Физически было тяжело: я практически не спала накануне, и после холодной питерской погоды стоять в разгар дня на солнце при температуре больше 30 градусов было нелегко.

Прохожих было не очень много, смотрели на плакат молча, некоторые подчёркнуто отворачивались. Несколько человек фотографировали меня на телефон — но только с другой стороны улицы. Забавный момент был, когда приехала группа туристов и встала организованной толпой прямо напротив меня, через дорогу. Гид повернулась, показала в мою сторону и сказала:

— А это сквер журналистов, погибших за свободу слова...

Кое-кто из туристов тоже меня пофотографировал. Потом какой-то человек, сопровождающий группу туристов, что-то сказал гиду, и в мою сторону, к стелле журналистов они не пошли. Я невольно вспомнила истории про то, что туристов в Северной Корее всегда сопровождают специальные люди, ревностно следящие за тем, чтобы они шли строго по маршруту и лишнего не видели.

А потом наконец приехала полицейская машина. Из неё вышли трое мужчин в черной форме, в беретах, один из них с оружием прямо в руках. Я говорю «оружие», потому что не разбираюсь в его видах и не знаю, что точно это было. Может быть пистолет- пулемёт? В общем, побольше обычного пистолета, но меньше автомата.

Эти трое подошли ко мне совершенно молча. Они не только не представились, но даже не поздоровались первые, пока я не сказала им «здравствуйте». Несколько минут они стояли рядом со мной — не то стерегли, не то охраняли, а я продолжала стоять с плакатом.

Потом приехал ещё автомобиль, вышедшие из него люди уже не молчали, меня сфотографировали с плакатом, забрали паспорт, а чуть позже и плакат. Вскоре мне сказали, что я должна проехать с ними. Посадили меня в первую машину — к молчунам с оружием. Но решали, куда меня везти, явно не они, а человек в гражданском авто, который ехал рядом.

Сначала меня повезли в ближайшее отделение полиции, но когда мы до него доехали, моим конвоирам было сказано везти меня куда-то ещё, и в итоге меня привезли в отделение полиции № 1 УМВД РФ по городу Грозный. Отдельно отмечу стиль вождения силовиков: они от души жали на сигнализацию и постоянно ехали на красный свет и по встречной полосе. Резона в этом не было: я уже сидела в машине, никуда не убегала, казалось бы, куда спешить. Однако им явно нравилось, что все вынуждены их пропускать, похоже, они чувствовали себя крутыми. Когда какие-то мальчишки на обочине дороги помахали им рукой, один из силовиков великодушно помахал в ответ.

«Много есть таких Сед Сулеймановых»: что мне сказали в отделе в Грозном

В отделе меня, как и в прошлый раз, вели то в один кабинет, то в другой, то говорили стоять и ждать где-нибудь в коридоре, сопровождающие постоянно менялись, и я не всегда понимала, за кем именно мне идти. Между собой все говорили по-чеченски, я понимала только отдельные русские слова. Однако, когда они увидели по базе, что ранее в Питере у меня уже были административки за пикеты, они обрадовались, это было понятно. Слова «повторное нарушение» прозвучали несколько раз и явно удовлетворенным тоном.

Когда они общались со мной, в основном вели себя вежливо. Спрашивали меня, кто такая Седа, откуда я её знаю, не блогер ли я? Когда я говорила, что Седу убили, они спрашивали, а не та ли это, кто в Армению уехала? Я думаю, они имели в виду Айшат Баймурадову. Были и те, кто помнил дело Седы Сулеймановой. Один сотрудник сказал, что помнит, что я уже приезжала в прошлом году с пикетом. Другой стал гуглить мои фотографии с прошлых пикетов в интернете и спрашивать «это ты? а это тоже ты?».

Не дословно, но близко к тексту помню свой диалог с одним из полицейских:

— Что она сделала, почему родственники убили её?
— Она сбежала из дома. И не просто сбежала, она собиралась в Питере выйти замуж...
— Выйти замуж — это не преступление...
— Она встречалась в Питере с русским парнем и собиралась выйти за него замуж. Её родственники посчитали, что этим она их обесчестила.
— А, ну тогда понятно.

Никто прямо не говорил, что они знают, что Седа убита, но никто и не удивлялся, не возражал, не пытался доказать мне, что убийство девушки собственными родственниками — вещь немыслимая. Один из полицейских в какой-то момент задумчиво произнёс:

— Много есть таких Сед Сулеймановых...

Адвоката ко мне пропустили довольно быстро, вроде никаких препятствий ей не чинили. Единственное, чем мне угрожали — это тем, что задержат меня до суда. Но в итоге решили отпустить. Конечно, я думаю, они не сами там решали что со мной делать — а просто ждали звонка от вышестоящего начальства. В протоколе написали, что я проводила одиночный пикет. В этом, на их взгляд, и заключалось моё правонарушение. На всякий случай напомню, что одиночный пикет не запрещён на территории Российской Федерации, более того, в отличие от митингов, или пикетов, проводимых несколькими участниками, его не требуется ни с кем заранее согласовывать.

Однако кого волнует, что там в законе написано? Не знаю, будет ли в итоге суд, но если будет, у меня ноль сомнений в том, что меня не оправдают, а обвинят. Приговорят скорее всего к огромного штрафу, хотя теоретически возможен и арест на 30 суток. В общем, поживём, увидим.