Однако Кёндон – это не только про продукты и торговлю. Важно понимать, что рынки в Южной Корее всегда были пространством тех, кому не досталось нормальной работы.
Провинциалы, приехавшие в Сеул в поисках лучшей доли, редко попадали на работу с фиксированным графиком и соцстрахованием. Они становились самозанятыми, подёнными рабочими, владельцами палаток. Исследования 1980-х показывают, что бывшие крестьяне массово оседали именно в неформальной экономике, в том числе в уличной торговле.
Поэтому рынок Кёндон – это память о поколении, которое не интегрировалось в индустриальную Южную Корею, а выжило рядом с ней. Это про социальную мобильность, которая не состоялась. И про город, который всегда оставляет место тем, кто не вписался в официальный порядок.
Вокруг него выросла целая инфраструктура заведений, удовлетворяющая простые житейские нужды тех, кто оказался на обочине южнокорейского общества. Например, тут есть несколько магазинчиков, торгующих просрочкой. Явление совсем не уникальное для постсоветского пространства, однако явно существующее в Южной Корее в серой (или даже чёрной) зоне, так как формально такой продукцией торговать нельзя.
Здесь всё еще живы ресторанчики, подающие собачатину, и забегаловки для рабочей бедноты, специализирующиеся на «пэкпан» - комплексном обеде из того, чем Бог послал, основу которого составляет белый рис и суп (часто можно встретить в университетских столовых).
Одно из самых популярных среди местных завсегдатаев заведение – кофейня «Бразилия», где 60-летние бариста флиртуют с 70-80-летними клиентами, звонко смеясь над анекдотами про Пак Чонхи. А неподалёку от него приютился формат, исчезнувший в других уголках Сеула, - видеосалон с индивидуальными комнатами и материалами соответствующего характера, основной аудиторией которого являются пожилые одинокие мужчины.
Однако неумолимое течение времени добралось и до Кёндона. Старейший местный кинотеатр (один из первых в послевоенном Сеуле) превратился в очередной сетевой Starbucks. На рынке начали появляться заведения с иностранными названиями и соответствующим меню. А в женьшеневых рядах из-за их запустения открыли центр для мультикультурных семей и общественное пространство в виде мини-библиотеки.
Одним словом, если у вас есть время и желание – спешите окунуться в Сеул второй половины ХХ века, который скоро уйдёт также неотвратимо, как это произошло с Сеулом колониального периода или эпохи Чосон.
Провинциалы, приехавшие в Сеул в поисках лучшей доли, редко попадали на работу с фиксированным графиком и соцстрахованием. Они становились самозанятыми, подёнными рабочими, владельцами палаток. Исследования 1980-х показывают, что бывшие крестьяне массово оседали именно в неформальной экономике, в том числе в уличной торговле.
Поэтому рынок Кёндон – это память о поколении, которое не интегрировалось в индустриальную Южную Корею, а выжило рядом с ней. Это про социальную мобильность, которая не состоялась. И про город, который всегда оставляет место тем, кто не вписался в официальный порядок.
Вокруг него выросла целая инфраструктура заведений, удовлетворяющая простые житейские нужды тех, кто оказался на обочине южнокорейского общества. Например, тут есть несколько магазинчиков, торгующих просрочкой. Явление совсем не уникальное для постсоветского пространства, однако явно существующее в Южной Корее в серой (или даже чёрной) зоне, так как формально такой продукцией торговать нельзя.
Здесь всё еще живы ресторанчики, подающие собачатину, и забегаловки для рабочей бедноты, специализирующиеся на «пэкпан» - комплексном обеде из того, чем Бог послал, основу которого составляет белый рис и суп (часто можно встретить в университетских столовых).
Одно из самых популярных среди местных завсегдатаев заведение – кофейня «Бразилия», где 60-летние бариста флиртуют с 70-80-летними клиентами, звонко смеясь над анекдотами про Пак Чонхи. А неподалёку от него приютился формат, исчезнувший в других уголках Сеула, - видеосалон с индивидуальными комнатами и материалами соответствующего характера, основной аудиторией которого являются пожилые одинокие мужчины.
Однако неумолимое течение времени добралось и до Кёндона. Старейший местный кинотеатр (один из первых в послевоенном Сеуле) превратился в очередной сетевой Starbucks. На рынке начали появляться заведения с иностранными названиями и соответствующим меню. А в женьшеневых рядах из-за их запустения открыли центр для мультикультурных семей и общественное пространство в виде мини-библиотеки.
Одним словом, если у вас есть время и желание – спешите окунуться в Сеул второй половины ХХ века, который скоро уйдёт также неотвратимо, как это произошло с Сеулом колониального периода или эпохи Чосон.
❤32🔥21🙏8👍2
Южнокорейские СМИ сегодня: 南男北女 (남남북녀: Юг [славится] мужчинами, Север - женщинами)
😁56❤🔥15❤9👎2🤣1
В предыдущем посте я упомянул пэкпан (백반, 白飯), что буквально означает «белый рис». В узком смысле пэкпан – это рис, сваренный без добавления злаков, то есть чистый белый рис. В более широком – это то, что на постсоветском пространстве, наверное, назвали бы комплексным обедом: рис, суп и несколько простых закусок. Именно этот расширенный смысл закрепился в городской культуре второй половины XX века и стал обозначать не столько продукт, сколько формат питания.
Появление пэкпана тесно связано с индустриализацией и урбанизацией Южной Кореи в 1960-1970-е годы. По мере того как традиционная модель аграрной экономики уступала место капитализму и наёмному труду, изменилась и структура повседневного питания. Дом и место работы окончательно разделились, и обедать вчерашним крестьянам приходилось вне дома, поэтому пэкпан стал ответом на эту трансформацию.
Примечательно, что «белый рис» исторически был символом достатка. В крестьянском доме его подавали только на праздники или в честь уважаемого гостя. Отсюда и некоторый элитарный оттенок – подобный тому, какой японские суси (суши) имели для россиян начала 2000-х. Однако с течением времени в городском общепите пэкпан приобрёл иной смысл – демократичный. Из еды для особого случая он постепенно превратился в обычную трапезу рабочего дня.
Именно с таким пэкпан я познакомился в первый свой долговременный визит в Южную Корею. В студенческой столовой пэкпан был самым дешевым и одновременно самым разнообразно-доступным блюдом. Всего за 1 500 вон (в 2005 году) я получал бесконечный рефил риса, панчханов и супа. Надо сказать, что тётушки из столовой были совсем не против такого моего интереса, так как основная масса студентов почему-то предпочитала пэкпану рамён (сублимированную лапшу) и тонкасы (японизированный вариант шницеля).
Так как пэкпан вырос из рациона корейских провинциалов, он несёт в себе и соответствующие региональные различия. На юго-западе в Хонаме (пров. Чолла) – обилие закусок и яркий вкус ферментированных продуктов; на юго-востоке в Йоннаме (пров. Кёнсан) – он более солёный и насыщенный; в средней части полуострова (провинция Чхунчхон) – чаще встречается умеренность и скромность подачи, а в моём любимом картофельном Канвоне практикуется простота и подчёркнутая естественность. Таким образом, пэкпан стал своего рода локальным маркером идентичности. Надо ли говорить, что хонамский и йоннамский варианты являются наиболее популярными…
Сегодня пэкпан, все еще оставаясь форматом массового питания, постепенно уходит в прошлое вместе с выходящими на пенсию простыми тружениками, начавшими свой путь до превращения Южной Кореи в ультрасовременное постиндустриальное общество. Тем не менее само понятие продолжает жить как культурный феномен, постепенно перебираясь из общепита в обязательный рацион фабричных и университетских столовых.
Исчезнет ли пэкпан? Я думаю, что нет, по крайней мере пока большинство корейцев будут предпочитать «американскому завтраку» из яйца, бекона и хешбрауна стандартный «кук-пап» - рис и суп.
Появление пэкпана тесно связано с индустриализацией и урбанизацией Южной Кореи в 1960-1970-е годы. По мере того как традиционная модель аграрной экономики уступала место капитализму и наёмному труду, изменилась и структура повседневного питания. Дом и место работы окончательно разделились, и обедать вчерашним крестьянам приходилось вне дома, поэтому пэкпан стал ответом на эту трансформацию.
Примечательно, что «белый рис» исторически был символом достатка. В крестьянском доме его подавали только на праздники или в честь уважаемого гостя. Отсюда и некоторый элитарный оттенок – подобный тому, какой японские суси (суши) имели для россиян начала 2000-х. Однако с течением времени в городском общепите пэкпан приобрёл иной смысл – демократичный. Из еды для особого случая он постепенно превратился в обычную трапезу рабочего дня.
Именно с таким пэкпан я познакомился в первый свой долговременный визит в Южную Корею. В студенческой столовой пэкпан был самым дешевым и одновременно самым разнообразно-доступным блюдом. Всего за 1 500 вон (в 2005 году) я получал бесконечный рефил риса, панчханов и супа. Надо сказать, что тётушки из столовой были совсем не против такого моего интереса, так как основная масса студентов почему-то предпочитала пэкпану рамён (сублимированную лапшу) и тонкасы (японизированный вариант шницеля).
Так как пэкпан вырос из рациона корейских провинциалов, он несёт в себе и соответствующие региональные различия. На юго-западе в Хонаме (пров. Чолла) – обилие закусок и яркий вкус ферментированных продуктов; на юго-востоке в Йоннаме (пров. Кёнсан) – он более солёный и насыщенный; в средней части полуострова (провинция Чхунчхон) – чаще встречается умеренность и скромность подачи, а в моём любимом картофельном Канвоне практикуется простота и подчёркнутая естественность. Таким образом, пэкпан стал своего рода локальным маркером идентичности. Надо ли говорить, что хонамский и йоннамский варианты являются наиболее популярными…
Сегодня пэкпан, все еще оставаясь форматом массового питания, постепенно уходит в прошлое вместе с выходящими на пенсию простыми тружениками, начавшими свой путь до превращения Южной Кореи в ультрасовременное постиндустриальное общество. Тем не менее само понятие продолжает жить как культурный феномен, постепенно перебираясь из общепита в обязательный рацион фабричных и университетских столовых.
Исчезнет ли пэкпан? Я думаю, что нет, по крайней мере пока большинство корейцев будут предпочитать «американскому завтраку» из яйца, бекона и хешбрауна стандартный «кук-пап» - рис и суп.
❤37🔥11👍10🕊2💋1
Сегодня вечером хочется познакомить уважаемых читателей с моей недавней находкой. Пивных дел мастера из Taepyeong Brewery и наши местные, чхунчхонские ребята из Gamja Island сотворили маленькое чудо, вдохновившись традиционной корейской трапезой.
Перилла (깻잎), дудник (당귀) и горчичный лист (겨자잎) складываются в сложный травяной аромат с лёгкой пряной нотой кислого эля «Ссам» как нельзя лучше сочетающегося с ясной весенней погодой, установившейся сразу после наступления Нового года.
(Не реклама)
Перилла (깻잎), дудник (당귀) и горчичный лист (겨자잎) складываются в сложный травяной аромат с лёгкой пряной нотой кислого эля «Ссам» как нельзя лучше сочетающегося с ясной весенней погодой, установившейся сразу после наступления Нового года.
(Не реклама)
❤36👍8💋2
Сегодня в Южной Корее праздник - годовщина Первомартовского движения. О том, что оно означает для истории Юга и Севера, я уже писал раньше. Однако сегодня отдельно хотелось бы отметить тот факт, что в нынешнем году у власти в Южной Корее вновь находятся силы, ведущие историю современной государственности от Временного правительства в Шанхае, которое, в свою очередь, берёт своё начало именно в Первомартовском движении.
Почему я решил об этом упомянуть? Дело в том, что южнокорейские «новые правые» свято верят, что Демократическая Корея возникла лишь после установления власти Ли Сынмана в результате тех самых«свободных» выборов 1948 года. И недавняя отставка их представителя с поста главы Музея независимости Кореи (독립기념관) - Ким Хёнсока (김형석) - ещё раз показывает, в каком направлении движется современное южнокорейское государство. По крайней мере, сейчас.
Так что с днём рождения современного этнического самосознания корейцев, дамы и господа! С годовщиной Первомартовского движения - единственного праздника, реально объединяющего всех корейцев (пусть и против общего врага - японцев, но они сами виноваты, если честно).
На фото - Арка независимости в честь годовщины Первомартовского движения в Новой Корейской слободке в родном Владивостоке.
Почему я решил об этом упомянуть? Дело в том, что южнокорейские «новые правые» свято верят, что Демократическая Корея возникла лишь после установления власти Ли Сынмана в результате тех самых
Так что с днём рождения современного этнического самосознания корейцев, дамы и господа! С годовщиной Первомартовского движения - единственного праздника, реально объединяющего всех корейцев (пусть и против общего врага - японцев, но они сами виноваты, если честно).
На фото - Арка независимости в честь годовщины Первомартовского движения в Новой Корейской слободке в родном Владивостоке.
🔥23❤16👍9🤔2💋1
Начало марта всегда очень ответственный и трудный момент для университетского преподавателя в Южной Корее. Особенно для тех, кто не имеет статуса штатного профессора и ежегодно перезаключает контракт.
Дело в том, что в южнокорейской системе студенты фактически сами формируют свою образовательную траекторию и буквально выбирают курсы, которые хотят прослушать в течение семестра. В этой связи рабочие часы внештатным преподавателям никто не гарантирует, так как они зачастую ведут дисциплины из списка по выбору.
Студенты могут просто не записаться на курс, если преподаватель очень требовательный или просто скучно ведёт занятия. Более того, они могут уйти после первого урока во время специального периода в начале семестра.
У меня такого опыта пока не было, однако в начале каждого учебного периода ректор университета отдельным приказом сообщает, что такие-то занятия вестись не будут. Нет занятий – нет рабочих часов. В случае обычного 3-х часового курса (в неделю) это означает минус 500–600 тыс. вон от ежемесячной зарплаты, что очень ощутимо, если принять во внимание то, что внештатнику не дают более 9-12 часов в неделю.
Поэтому начало учебного периода для внештатного преподавателя в Южной Корее – это не просто рутина, а причина стресса и томительного ожидания: убегут студенты или не убегут. У меня есть опыт работы в шести местных университетах – и столичных, и провинциальных. И по моим наблюдениям многие преподаватели-почасовики прибегают к различным уловкам, например, обещают максимально высокие оценки или лёгкие тесты и задания на экзаменах, а иногда и вовсе ставят в кабинете коробку с бесплатным кофе три в одном. Хорошо ли это для учебного процесса? Ну, а кто об этом думает, когда речь буквально идёт о выживании.
Чтобы проблема местного «академического пролетариата» стала лучше понятна уважаемым читателям, вот немного цифр. По данным профсоюза Пусанского национального университета, средний годовой доход внештатных преподавателей там составляет около 13,23 млн вон. Это почти в два раза ниже минимального годового дохода и, по сути, не позволяет нормально жить в крупном южнокорейском городе вроде Пусана.
Парадокс заключается в том, что именно эти люди обеспечивают значительную часть учебного процесса. В том же Пусанском национальном университете более тысячи почасовиков ведут около 37% всех занятий, а если учитывать всех нештатных преподавателей, то их доля превышает 60%! То есть значительная часть университетского образования фактически держится на людях, которые сами нередко едва сводят концы с концами… Вот тебе и самая уважаемая профессия в «конфуцианской» Корее…
Чем вызвана такая странная диспропорция? Похоже, что проблема в самой системе, так как если одному преподавателю поручить более девяти часов занятий в неделю, университету придётся брать на себя дополнительные обязательства: платить пенсионные отчисления, оформлять полноценное трудовое страхование и нести другие расходы работодателя. В этой связи «эффективные менеджеры» стараются распределять курсы так, чтобы один человек вёл как можно меньше часов.
В результате многие преподаватели вынуждены работать сразу в нескольких университетах, буквально превращаясь в академических «челноков», которые несколько дней в неделю ездят из одного города в другой, читая по одному-два курса в разных местах. Другие совмещают преподавание с совершенно другой работой, поскольку одних университетских занятий для жизни просто недостаточно.
Вот и выходит, что в начале каждого семестра внештатный преподаватель с тревогой смотрит на список записавшихся студентов… уйдут, не уйдут…
Дело в том, что в южнокорейской системе студенты фактически сами формируют свою образовательную траекторию и буквально выбирают курсы, которые хотят прослушать в течение семестра. В этой связи рабочие часы внештатным преподавателям никто не гарантирует, так как они зачастую ведут дисциплины из списка по выбору.
Студенты могут просто не записаться на курс, если преподаватель очень требовательный или просто скучно ведёт занятия. Более того, они могут уйти после первого урока во время специального периода в начале семестра.
У меня такого опыта пока не было, однако в начале каждого учебного периода ректор университета отдельным приказом сообщает, что такие-то занятия вестись не будут. Нет занятий – нет рабочих часов. В случае обычного 3-х часового курса (в неделю) это означает минус 500–600 тыс. вон от ежемесячной зарплаты, что очень ощутимо, если принять во внимание то, что внештатнику не дают более 9-12 часов в неделю.
Поэтому начало учебного периода для внештатного преподавателя в Южной Корее – это не просто рутина, а причина стресса и томительного ожидания: убегут студенты или не убегут. У меня есть опыт работы в шести местных университетах – и столичных, и провинциальных. И по моим наблюдениям многие преподаватели-почасовики прибегают к различным уловкам, например, обещают максимально высокие оценки или лёгкие тесты и задания на экзаменах, а иногда и вовсе ставят в кабинете коробку с бесплатным кофе три в одном. Хорошо ли это для учебного процесса? Ну, а кто об этом думает, когда речь буквально идёт о выживании.
Чтобы проблема местного «академического пролетариата» стала лучше понятна уважаемым читателям, вот немного цифр. По данным профсоюза Пусанского национального университета, средний годовой доход внештатных преподавателей там составляет около 13,23 млн вон. Это почти в два раза ниже минимального годового дохода и, по сути, не позволяет нормально жить в крупном южнокорейском городе вроде Пусана.
Парадокс заключается в том, что именно эти люди обеспечивают значительную часть учебного процесса. В том же Пусанском национальном университете более тысячи почасовиков ведут около 37% всех занятий, а если учитывать всех нештатных преподавателей, то их доля превышает 60%! То есть значительная часть университетского образования фактически держится на людях, которые сами нередко едва сводят концы с концами… Вот тебе и самая уважаемая профессия в «конфуцианской» Корее…
Чем вызвана такая странная диспропорция? Похоже, что проблема в самой системе, так как если одному преподавателю поручить более девяти часов занятий в неделю, университету придётся брать на себя дополнительные обязательства: платить пенсионные отчисления, оформлять полноценное трудовое страхование и нести другие расходы работодателя. В этой связи «эффективные менеджеры» стараются распределять курсы так, чтобы один человек вёл как можно меньше часов.
В результате многие преподаватели вынуждены работать сразу в нескольких университетах, буквально превращаясь в академических «челноков», которые несколько дней в неделю ездят из одного города в другой, читая по одному-два курса в разных местах. Другие совмещают преподавание с совершенно другой работой, поскольку одних университетских занятий для жизни просто недостаточно.
Вот и выходит, что в начале каждого семестра внештатный преподаватель с тревогой смотрит на список записавшихся студентов… уйдут, не уйдут…
😢94❤25😱12🗿7👍2🕊2💋1
Я прошу прощения за свою абсолютную дремучесть. Я прекрасно понимаю, что люди выбрасывают пылесосы, компьютеры и другую бытовую технику. Но для меня отдельный контейнер для таких приборов во дворе корейского ЖК показался необычным. Наверное, возраст…
PS: В Южной Корее практикуется раздельный выброс мусора. Обычно деление идёт по видам: пищевые отходы, пластик, стекло и т.д. Однако здесь, видимо, имеет значение и тип бытового прибора, поэтому есть отдельные контейнеры для водоочистителей и осушителей воздуха, устройств отображения (мониторы, ноутбуки), офисной техники (компьютеры, принтеры и т.п.) и прочей электробытовой техники.
PS: В Южной Корее практикуется раздельный выброс мусора. Обычно деление идёт по видам: пищевые отходы, пластик, стекло и т.д. Однако здесь, видимо, имеет значение и тип бытового прибора, поэтому есть отдельные контейнеры для водоочистителей и осушителей воздуха, устройств отображения (мониторы, ноутбуки), офисной техники (компьютеры, принтеры и т.п.) и прочей электробытовой техники.
❤41👍15🔥10🤯8💅2
Не только отраслевые каналы, но и крупные российские СМИ всю прошлую неделю публиковали посты о выборах в КНДР. Внесу свои пять копеек. На страничке нашего Посольства (не скажу, в какой соцсети) появился ряд фотографий, одна из которых подняла из глубин моей памяти рассказ моего научного руководителя о технологии подсчёта голосов.
Голосование на Севере, как и в большинстве стран, тайное, однако (исключительно) для того, чтобы удобнее было считать, урны «за» и «против» - отдельные.
Голосование на Севере, как и в большинстве стран, тайное, однако (исключительно) для того, чтобы удобнее было считать, урны «за» и «против» - отдельные.
😁69🤣21❤12👏2💋1
«Ну, как же так?» – хочется спросить ребят, которые красуются на аватарке нашего канала.
Казалось бы, авторы анимационного ролика к альбому «Arirang», вдохновлённые реальной историей семи корейских студентов, оказавшихся в конце XIX века в Говардском университете – учебном заведении, созданном после Гражданской войны прежде всего для образования афроамериканцев, – могли бы не только поднять важную тему корейско-американской истории, но и подчеркнуть тот факт, что K-pop активно использует жанры и эстетики, выросшие из чёрной культуры…
Однако вместо этого, видимо, решили добавить в сцену побольше diversity или привлекательности для определенной части аудитории, за что тут же получили обвинения в whitewashing и исторической недостоверности.
Я, конечно, далёк от того, чтобы присоединиться к возмущенным воплям о якобы расизме, хотя, честно говоря, у этого явления в Южной Корее вполне «белое лицо», но и отказать себе в удовольствии погундеть по поводу излишней «мультикультурности» там, где не нужно, тоже не могу.
Как, впрочем, и разделить радость корейцев по поводу статуэтки за анимационный сериал про охотниц на демонов, где выступления k-pop-группы превращены в форму экзорцизма… Мне, к сожалению, не дано понять, что именно там вызывает такую гордость: k-pop, пара строчек на корейском, утрированно европеоидная внешность героев (вот уж где точно можно и о расизме порассуждать) или реклама рамёна?
Но сам мультик мне, конечно, понравился, как и ролик от BTS.
Казалось бы, авторы анимационного ролика к альбому «Arirang», вдохновлённые реальной историей семи корейских студентов, оказавшихся в конце XIX века в Говардском университете – учебном заведении, созданном после Гражданской войны прежде всего для образования афроамериканцев, – могли бы не только поднять важную тему корейско-американской истории, но и подчеркнуть тот факт, что K-pop активно использует жанры и эстетики, выросшие из чёрной культуры…
Однако вместо этого, видимо, решили добавить в сцену побольше diversity или привлекательности для определенной части аудитории, за что тут же получили обвинения в whitewashing и исторической недостоверности.
Я, конечно, далёк от того, чтобы присоединиться к возмущенным воплям о якобы расизме, хотя, честно говоря, у этого явления в Южной Корее вполне «белое лицо», но и отказать себе в удовольствии погундеть по поводу излишней «мультикультурности» там, где не нужно, тоже не могу.
Как, впрочем, и разделить радость корейцев по поводу статуэтки за анимационный сериал про охотниц на демонов, где выступления k-pop-группы превращены в форму экзорцизма… Мне, к сожалению, не дано понять, что именно там вызывает такую гордость: k-pop, пара строчек на корейском, утрированно европеоидная внешность героев (вот уж где точно можно и о расизме порассуждать) или реклама рамёна?
Но сам мультик мне, конечно, понравился, как и ролик от BTS.
❤39😁29💯7🤣6🥱2🤷1
Каждый раз, когда оказываюсь в Пусане, обязательно заглядываю на Чагальчхи. Не ради знаменитых морепродуктов, их всё-таки лучше есть в компании, а чтобы погрузиться в атмосферу портового города.
Хэундэ и Кваналли по-своему прекрасны, но, будем честны, на море и песок можно посмотреть и в любом другом месте, а вот ощутить (буквально) дыхание порта с его миксом морской соли, рыбы, водорослей, ржавеющего железа и судового топлива можно только здесь.
Тут свой вайб: мелкие лавки торговцев всякой снедью - от креветок до китового мяса - подготовят морское ассорти на любой кошелёк. Тут же, на соседней улице, раскинули шатры владельцы пхочжан мачха - самого трушного фастфуда. Это вам не бананы в карамели на Мёндоне: сюда люди приходят напиваться, закусывая тем, чем сегодня порадовало хозяек море.
Вот здесь, среди всех этих запахов, под звук неповторимого пусанского акцента приятнее всего любоваться морской гладью пусанского порта. И вспоминать о далёком, но таком родном Владивостоке.
Хэундэ и Кваналли по-своему прекрасны, но, будем честны, на море и песок можно посмотреть и в любом другом месте, а вот ощутить (буквально) дыхание порта с его миксом морской соли, рыбы, водорослей, ржавеющего железа и судового топлива можно только здесь.
Тут свой вайб: мелкие лавки торговцев всякой снедью - от креветок до китового мяса - подготовят морское ассорти на любой кошелёк. Тут же, на соседней улице, раскинули шатры владельцы пхочжан мачха - самого трушного фастфуда. Это вам не бананы в карамели на Мёндоне: сюда люди приходят напиваться, закусывая тем, чем сегодня порадовало хозяек море.
Вот здесь, среди всех этих запахов, под звук неповторимого пусанского акцента приятнее всего любоваться морской гладью пусанского порта. И вспоминать о далёком, но таком родном Владивостоке.
❤65👍17🥰12😍4
Целью моего нынешнего визита в Пусан, конечно, был не атмосферный Чагальчхи и не желание поностальгировать, а та самая неконфуцианская Корея, оказавшаяся в фокусе моих исследований в уже далёком 2018 году.
Пусан, хоть и является «морскими воротами» Кореи, не так многонационален, как расположенный всего в часе езды на метро Кимхэ. Здесь, в Тонсамдоне, - настоящее diversity: жгучая смесь Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии.
После моего первого визита тут произошли заметные изменения: мелкие лавки и магазинчики русскоязычных мигрантов вытеснили представители стран Центральной Азии. Однако с середины прошлого года идет обратный процесс, в Кимхэ открылись точки крупных сетевиков - Мельницы и Радуги (сразу две). Они расположены практически на одной линии и примерно на одинаковом расстоянии, видимо, чтобы обеспечить стабильный поток довольно многочисленных выходцев из стран бывшего СССР.
При этом один из магазинов оказался буквально перед входом в музейный комплекс гробницы Ким Суро - легендарного основателя Кымгван Кая. Не знаю, когда в последний раз айран можно было испить так близко к могиле легендарного правителя, и были ли такие времена в истории Кореи.
Пусан, хоть и является «морскими воротами» Кореи, не так многонационален, как расположенный всего в часе езды на метро Кимхэ. Здесь, в Тонсамдоне, - настоящее diversity: жгучая смесь Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии.
После моего первого визита тут произошли заметные изменения: мелкие лавки и магазинчики русскоязычных мигрантов вытеснили представители стран Центральной Азии. Однако с середины прошлого года идет обратный процесс, в Кимхэ открылись точки крупных сетевиков - Мельницы и Радуги (сразу две). Они расположены практически на одной линии и примерно на одинаковом расстоянии, видимо, чтобы обеспечить стабильный поток довольно многочисленных выходцев из стран бывшего СССР.
При этом один из магазинов оказался буквально перед входом в музейный комплекс гробницы Ким Суро - легендарного основателя Кымгван Кая. Не знаю, когда в последний раз айран можно было испить так близко к могиле легендарного правителя, и были ли такие времена в истории Кореи.
❤🔥35❤20🔥7💘4