"Проектируемые проезды.
Современное искусство в хонтологической перспективе"
Книга Ирины Кулик.
Неологизм «хонтология» — это описание «прозрачного» состояния идей коммунизма после распада соцлагеря. Потом это стало стилем электронной музыки. Определением ощущения тоски по утраченной идее будущего, общим знаменателем многих популярных интернет-эстетик, посвященных ретрофутуризму, социалистическому модер-низму и капиталистическому романтизму, выселкам и окраинам, промзонам и заброшкам.
Это всё не только о живописи, а об искусстве в целом, хотя скорее о целой культуре: архитектура, перформансы, музыка, картины, скульптура, фотографии, кукольные домики, фильмы, реконструкции событий, игры (видеоигры, попытки уйти от реальности).
Хонтология — это творения Андрея Тарковского, Ильи Кабакова, Марины Абрамович, Яна Кемпенарса, Кристофера Хервинга (можете загуглить и посмотреть). Хонтология — это та суть, которую мне пришлось понять, слушая презентацию книги. Стало очевидно, что мало кто её понял.
Очень интересно, как эту суть объяснил Брайан Диллон в "Руинах навсегда".

Это тоже – как и в России, как и в Америке – руины недавней индустриальной и социальной утопии: заводы, электростанции, большие многоквартирные дома, всё-всё-всё, отлитое некогда в чистом бетоне и украшенное железом и стеклом. Перед нами особый, невиданный доселе вид европейских развалин – остатки строений, возведенных как бы на "пустом месте", не имеющих истории, сделанных с нуля. Оттого они противятся вписыванию в архитектурный (и археологический) ландшафт европейских городов, эти руины не входят ни в какие комбинации ни с чем вокруг, особенно, если это "вокруг" носит исторический характер. Главный партнер, компаньон подобной руины – не История, а Природа; мы знаем это по "Сталкеру" Тарковского и/или по фото заросшего буйной зеленью Чернобыля. Фильм Тарковского заново открыли сейчас в Европе (вспомним книгу Джеффа Дайера "Зона", о которой Свобода рассказывала чуть больше года назад); модная сейчас в Старом Свете меланхолия и ностальгия, пророком которой стал автор "Колец Сатурна" немецкий писатель В. Г. Зебальд, вовсю использует комбинацию ржавых развалин утопии и раскидистой зелени забвения.

Хонтология — это призрак будущего, которое так и не наступило, но ты уже его создал или создал что-то для него, и сейчас это почти руины. Кто-то относит хонтологию к определённому периоду, но я не думаю, что это правильно. Суть не во времени, а в состоянии и самой сути этого ощущения, может быть, отчасти меланхолия по тому, чего уже не будет.
А ещё именно из этой книги я узнала о Хильме аф Клинт. Она создала более 1200 картин и рисунков, не выставлялась при жизни, завещала показать их через 20 лет после смерти, считая, что её искусство предназначено для будущего. Подлинная слава пришла через 56 лет после её смерти.
Одна из немногих книг, которую я не просто прочла, а пометила, что-то внутри исследовала и почти всё, что упоминает автор. Довольно интересно вышло. В воскресенье расскажу о фильме, который автор упомянула в начале книги.

«Последние и первые люди»
Научно-фантастический фильм был мною просмотрен после прочтения книги «Проектируемые проезды. Современное искусство в хонтологической перспективе».
Фильм состоит из кадров пустынных мест, на которых стоят монументальные архитектурные сооружения, больше похожие на выдумку автора, чем на реальность.Вся суть в том, что эти места на самом деле существуют, и эти архитектурные здания, почти уничтоженные временем, всё ещё продолжают существовать. Монолог ведётся от лица последних людей, закадровый голос рассказывает, как мы пришли к этой катастрофе. Мне на самом деле были больше интересны кадры и архитектура, как я уже сказала в начале, всё из-за книги, которую я читаю. Печально лишь то, что это посмертный режиссёрский дебют Йоханна Йоханссона.

Понедельник.
Обычно рассказываю, куда можно сходить, но эта неделя была интересной и увлекательной с температурой 39.
Поэтому ничего показать не могу.

Ещё один череп покажу вам, их снова станет много, пока я параллельно генерирую ещё много других рисунков.

The Actor 2025
Фильм начинается как чёрно-белое кино: мужчина застаёт жену с другим и убивает её. Затем мы переносимся в цветное кино, где мужчина после травмы головы не помнит, как оказался здесь и где находится, даже не совсем уверен, кто он и откуда.
Его жизни как будто не существовало до какого-то момента, и тут он старается вспомнить, что было до травмы головы. Мы видим Пола, который покупает билет в неизвестный ему городок, потому что денег на билет в Нью-Йорк не хватает. Пол обживается на этом месте, находит работу, девушку, но в какой-то момент видит рекламу со своим лицом и вспоминает, что он актёр и хотел вернуться в Нью-Йорк, в свою квартиру. Возвращаясь в Нью-Йорк, он встречает друзей, которых не узнаёт, и квартиру, в которой будто никогда не был. Фильм построен как сон: некоторые кадры сменяются друг за другом бессвязно и выглядят достаточно мыльно, как цветная киноплёнка 1950-х годов, очень охристая и тёплая. Музыка и атмосфера детективов тех годов.