— Это что, блядь, палец ноги? — крикнул Ститч. — Это уже пиздец, Эш. Ты сам знаешь, что это пиздец. Не кидай в меня этой хуйней. Мне на хуй не нужен синяк в форме грёбаного пальца на щеке.
— Лучше, чем в форме члена, — парировал Эш. — И вообще, это не я его кинул.
— Это был я. За ебучие блёстки, — крикнул Тень. — Они сводят меня с ума.

— Возможно, тебе придётся меня удерживать, — вставил Мираж. — Не думаю, что добровольно позволю себя трахнуть. Но, если сделаешь это жёстко, я, может, и соглашусь.
— Я могу сделать это жёстко, — сказал я, весело посмотрев на него.
Он ухмыльнулся.
— Можно я буду называть тебя папочкой?
— Можешь хоть мамочкой, если благодаря этому мне не придётся трахать эту сучку.

Нет, правда, как это вообще — когда разбивают сердце?
Это причиняет физическую боль?
Из-за этого действительно кажется, будто ты умираешь?
Потому что именно этот кошмар сейчас и бушует внутри меня…
Мне хочется блевать, врезать ему между ног и орать в этом лесу до тех пор, пока кто-нибудь не влепит мне пощёчину, чтобы привести в чувство.
Мне хочется лечь на снег и лежать так, пока холод не заберёт эту боль.

— Мне тяжело даются эмоции, — размеренно произнес он. — Но я прекрасно умею распознавать возбуждение. Иными словами, мадемуазель Блэк, у меня проблемы с чувствами, а не с моим членом.
...
— Вот как раз... для моей диссертации наступит момент, когда нам придется коснуться темы любви, а также желания.
...
— Надеюсь, там будет много практики, — ответил он, ни на секунду не отрывая глаз от дороги.