В юности он был стройным и среднего роста. У него были вьющиеся серебристо-золотистые волосы, глубокие фиолетовые глаза и бледная, безупречная кожа. Лицо Эйриона было скульптурным и властным, с высоким лбом, острыми скулами и прямым носом. Он часто носил одежду, яркую, как огонь, красного, желтого и золотого цвета, и черный плащ, отделанный алым атласом . Один из его камзолов был сделан из красного бархата с длинными рваными рукавами. На турнирах носил сюрко, сотканное из вихревого узора дыма и огня, а его черный шлем имел гребень из красных эмалевых языков пламени. Его копье было с золотым наконечником и расписано полосами красного, оранжевого и желтого цветов. Даже его конь был украшен разрезами оранжевой и красной ткани, чтобы выглядеть как пламя.

Эйрион был одним из самых ярких примеров безумия , которое может поразить членов Дома Таргариенов . Жестокий и высокомерный, он считал себя драконом в человеческом обличье. По слухам, он увлекался черной магией.

Эйриона презирал его младший брат Эйгон, который считал его закоренелым лжецом. По словам Раймуна Фоссова , принц был весь в улыбках и учтивости перед своим отцом, королем, но истинная сущность Эйриона проявлялась перед другими. Принц Даэрон Таргариен считал своего брата «настоящим чудовищем».

В отличие от своих братьев, Дейрон не унаследовал характерной для Таргариеноввалирийской внешности. У него была шапка спутанных русых «песчаных» волос, светлая щетина и кожа нездорового желтоватого оттенка. По-видимому, Дейрон пошёл в мать.

Хотя его отец, принц Мейкар, пытался сделать сына достойным наследником, Дейрон боялся сражений, так и не стал рыцарем и интересовался только вином и женщинами. В 209 году Мейкар жестко говорил, что его сын исправится, а если нет, то расстанется с жизнью. Однако, к тому моменту первенец уже горько его разочаровал, и все надежды он возлагал на Эйриона. Тем не менее, Дейрон видел вещие сны. В числе прочих, ему снилось, что драконы вернутся. С рождением драконов Дейнерис Таргариен это предсказание сбылось.

Я все равно обречен попасть в преисподнюю — в такую, где не дают вина.