Forwarded from 𝐌𝐢𝐧𝐭 𝐇𝐚𝐢𝐝𝐞𝐫 @
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
— Доброе утро, солдат, — рыжеволосая девушка проходит в камеру, закрывая за собой тяжелую металлическую дверь, которая была единственным способом сбежать отсюда. Но сегодня она не планировала бежать, сегодня ее целью было ухватиться за поводок зимнего солдата настолько крепко, чтобы он больше не позволил себе ослушаться, проигнорировать.
Мужчина реагирует на нее — едва заметно поворачивает на нее голову из темного угла камеры, но даже такая маленькая реакция — это уже маленькая победа. Еще месяц назад он бы даже с места не сдвинулся, продолжая сидеть в том же углу как статуя и единственное, что выдавало бы то, что он живой — грудная клетка, которая вздымалась и опускалась при дыхании.
Раздражала ли она его? Определенно. Маленькая хрупкая девушка, которую назначили его куратором, потому что вариантов почти не было, а желающих и в помине. Он сворачивал кураторам шеи, бросал их на миссиях, наблюдая за тем, как они умирают в муках, но не с ней. За это ее возненавидели.
Он был нестабилен, дивергентое поведение, не соответствующее "нормам". Промывка мозгов должна была работать в точности наоборот, усмиряя, подчиняя, но вместо этого солдат становился все более агрессивным и безжалостным, непослушным.
А ГИДРА нуждалась лишь в послушании.
— Я уговорила Пирса отстранить тебя от кресла еще на месяц, — четко, но спокойно говорит девушка, наблюдая за солдатом, почти так же зорко, как и он за ней. Напряжение с его плеч, кажется, немного спадает после слов "отстранить" и "кресло". О, она знала, как он ненавидит ту самую комнату, ненавидит, как разряды тока прошивают его мозг, словно он был компьютером, а не живым человек — для ГИДРЫ он был лишь щенком, оружием, давно не человеком, давно не Джеймсом Бьюкененом Барнсом.
Он сжимает челюсти, желваки заметно перекатываются, выдвая напряжение, словно он хочет что-то сказать, но борется с этим. "Ты не можешь говорить, пока тебе не прикажут", — звучит в его голове снова и снова, мантра, которую ему вбили за годы взаперти. Нет приказа — нет действия.
— Можешь говорить.
Мужчина колеблется, его глаза смотрят в сторону всего секунду, прежде чем снова вернуться к ней. И возможно, ей показалось, но в его глазах меньше стали, меньше ненависти.
—
И вот она, новая трещина доверия. Невидымый поводок, что девушка едва ли могла удерживать в своей руке, теперь уверенно лежал в ней, а пес не тянул его, пытаясь вырваться.
Мужчина реагирует на нее — едва заметно поворачивает на нее голову из темного угла камеры, но даже такая маленькая реакция — это уже маленькая победа. Еще месяц назад он бы даже с места не сдвинулся, продолжая сидеть в том же углу как статуя и единственное, что выдавало бы то, что он живой — грудная клетка, которая вздымалась и опускалась при дыхании.
Раздражала ли она его? Определенно. Маленькая хрупкая девушка, которую назначили его куратором, потому что вариантов почти не было, а желающих и в помине. Он сворачивал кураторам шеи, бросал их на миссиях, наблюдая за тем, как они умирают в муках, но не с ней. За это ее возненавидели.
Он был нестабилен, дивергентое поведение, не соответствующее "нормам". Промывка мозгов должна была работать в точности наоборот, усмиряя, подчиняя, но вместо этого солдат становился все более агрессивным и безжалостным, непослушным.
А ГИДРА нуждалась лишь в послушании.
— Я уговорила Пирса отстранить тебя от кресла еще на месяц, — четко, но спокойно говорит девушка, наблюдая за солдатом, почти так же зорко, как и он за ней. Напряжение с его плеч, кажется, немного спадает после слов "отстранить" и "кресло". О, она знала, как он ненавидит ту самую комнату, ненавидит, как разряды тока прошивают его мозг, словно он был компьютером, а не живым человек — для ГИДРЫ он был лишь щенком, оружием, давно не человеком, давно не Джеймсом Бьюкененом Барнсом.
Он сжимает челюсти, желваки заметно перекатываются, выдвая напряжение, словно он хочет что-то сказать, но борется с этим. "Ты не можешь говорить, пока тебе не прикажут", — звучит в его голове снова и снова, мантра, которую ему вбили за годы взаперти. Нет приказа — нет действия.
— Можешь говорить.
Мужчина колеблется, его глаза смотрят в сторону всего секунду, прежде чем снова вернуться к ней. И возможно, ей показалось, но в его глазах меньше стали, меньше ненависти.
—
Спасибо, — слова хрипло и незнакомо вылетают из его рта. Он не понимал значение слова, давно потерял его смысл, наверное, еще в далеких 40ых, но почему-то был уверен, что именно сейчас это слово нужно было сказать. И вот она, новая трещина доверия. Невидымый поводок, что девушка едва ли могла удерживать в своей руке, теперь уверенно лежал в ней, а пес не тянул его, пытаясь вырваться.
𝐰𝐞𝐥𝐜𝐨𝐦𝐞 𝐭𝐨 𝐡𝐞𝐥𝐥.
— Доброе утро, солдат, — рыжеволосая девушка проходит в камеру, закрывая за собой тяжелую металлическую дверь, которая была единственным способом сбежать отсюда. Но сегодня она не планировала бежать, сегодня ее целью было ухватиться за поводок зимнего солдата…
Я себе это на лоб нацеплю,чтобы все это видели.У бэсти ручки золотые🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
𝐰𝐞𝐥𝐜𝐨𝐦𝐞 𝐭𝐨 𝐡𝐞𝐥𝐥.
❄️ Sticker
С ним фильмы не смотрим,он читерит
Forwarded from 𝐌𝐢𝐧𝐭 𝐇𝐚𝐢𝐝𝐞𝐫 @
не надо душить моих людей. ты не будешь так делать
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Когда огни потухнут,
Все грешники падут ниц
Они копают тебе могилу,
На маскараде
Выяснится вся неразбериха,
Что ты натворил.
Я не хочу расстраивать тебя,
Но я в тисках ада.
Все-таки, это все для тебя,
Я не хочу скрывать истину.
Не важно, что мы взращиваем,
Мы все так же полны жадности.
Вот мой потусторонний мир
Вот мой потусторонний мир.
Когда ты почувствуешь мое тепло,
Посмотри мне в глаза —
Вот где прячутся мои демоны,
Вот где прячутся мои демоны.
Не подходи слишком близко,
Внутри темно.
Вот где прячутся мои демоны,
Вот где прячутся мои демоны.
#локилафейсон
#марвел
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
1❤10🔥8💋7