—пойдем со мной.

эти простые слова, произнесенные негромким, но твердым голосом, выдернули Хаяно из оцепенения. она подняла глаза и встретилась с взглядом хаширы. в его взгляде была лишь тихая, щемящая печаль при виде того, что пришлось пережить этому ребенку.

она не ответила. голос застрял где-то в горле, перекрытый спазмом ужаса. но ноги, словно обретшие чужую волю, сделали первый шаг ему навстречу.

они шли в тишине.
хашира то и дело бросал на нее осторожные взгляды. сердце сжималось от боли при виде этой маленькой фигурки в измазанном кровью и пылью нарядном платье. том самом, которое еще сегодня утром должно было блистать на приеме. её щеки, несмотря на недавний макияж, теперь были мокрыми от беззвучных слез, смешавшихся с остатками тонального крема и выступившей от стресса сыпью.

сколько же ей пришлось вынести еще до этой ночи? —думал Урокодаки, наблюдая за тем, как девочка вздрагивает от каждого шороха.

Он чувствовал острую, почти физическую боль от того, что не успел, не защитил, не смог предотвратить этот кошмар. но он знал, сейчас главное — довести ее до безопасного места.

так, в молчании, полном невысказанной боли и рождающегося доверия, начался их путь.

Хаяно прожила у Урокодаки некоторое время. дни тянулись вязкой чередой: она мало говорила, почти не выходила из отведенной ей комнаты и все еще вздрагивала от неожиданных звуков. Урокодаки делал все, что мог. оставлял еду у двери, если она не хотела выходить, изредка тихо рассказывал о своей работе, не требуя ответа, и просто был рядом — молчаливым, надежным присутствием, которое постепенно возвращало девочку к реальности.

но он понимал: его жизнь полна опасностей, и постоянные отлучки на задания — не лучший способ помочь ребенку, пережившему травму. нужно было место, где о ней смогут заботиться постоянно.

так Хаяно оказалась в доме женщины, дальней родственницы Урокодаки.

её звали Макото..

#арт #крд #ос #инфохая #хаяно