🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸::

Бессонница – это ужасно 🫩. Я в итоге не спал всю ночь и теперь сижу на уроке. Честно говоря, вообще ничего не понимаю, до меня информация медленно доходит. Надо бы на обеде хотя бы кофе выпить, может, поможет.

Кстати, в итоге я решил рассвет встретить – всё равно заняться было нечем. Я, конечно, не фотограф, но фотография вроде даже неплохая вышла.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸::

Представляете, какая нелепая ситуация произошла? Шёл домой, задумался и каким-то образом вообще не заметил столб. Влетел прямо в него со всего размаха, в итоге у меня теперь шикарный синяк под глазом.😁

Ещё слегка побаливает, но фигня, скоро пройдёт.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸:: (𝗥𝗢𝗟𝗘𝗣𝗢𝗦𝗧)

В поместье Осборнов всегда пахло одинаково – стерильным полированным мрамором, дорогим парфюмом и тяжелым, давящим ощущением чужого превосходства.

Гарри тихо закрыл за собой массивную дверь, надеясь проскользнуть в свою комнату незамеченным. Но надежда рухнула в ту же секунду, когда из гостиной донесся ровный, размеренный стук стеклянного стакана о столешницу.

Норман уже был дома.
– Зайди, – голос отца не выражал эмоций, но в нем звучала сталь, от которой у парня мгновенно перехватило дыхание.

Шатен сжал лямку рюкзака и заставил себя сделать несколько шагов вглубь комнаты. Отец сидел в кресле, не поворачивая головы, и разглядывал открытый планшет. На экране горел электронный журнал школы.

– Объясни мне это, – Осброн поднял глаза. Его взгляд был холодным.

– Отец, я… – Гарри сглотнул, чувствуя, как в горле встает сухой ком. – Если ты про промежуточный тест по химии, то четыре – это отличный результат для этой программы, там сложнейшие…

– Четыре? – мужчина поднялся с кресла. Он не кричал, но его голос резал воздухом, как бритва. – Ты говоришь мне про четыре? Наследник Оскорп, носитель фамилии Осборн, довольствуется посредственностью? Я вкладывал миллионы в твоё образование не для того, чтобы ты приносил мне оценки середнячка. Ты не просто завалил тест, Гарри. Ты снова показал свою лень.

– Я занимался и готовился! – вырвалось у парня прежде, чем он успел себя остановить. – Я не спал! Я старался!

– Ты плохо старался, – отрезал Норман, сделав шаг вперед. – Твои старания никого не волнуют, когда результат – позор. Ты слаб. В тебе нет ни дисциплины, ни характера. Ты просто мягкотелое разочарование.

– Я не разочарование! – отчаянно выкрикнул шатен, и это стало его главной ошибкой.

Удар последовал мгновенно. Отец даже не изменился в лице – тяжелая ладонь наотмашь врезалась юноши прямо в скулу и область глаза.

Сила удара отбросила его назад. Он не удержался на ногах и задел локтем журнальный столик, сорвавшись на паркет. В левой части лица вспыхнула оглушительная, пульсирующая боль, в глазах на секунду потемнело, а во рту появился металлический привкус крови от разбитой изнутри губы.

Осброн сверху вниз посмотрел на сына, расправляя манжеты сорочки, словно просто стряхнул с себя пыль.

– Иди к себе. И пока не научишься соответствовать моей фамилии – не смейся попадаться мне на глаза.

Гарри не помнил, как поднялся на ноги. Он не помнил, как преодолел лестницу, задыхаясь от унижения. Единственное, что врезалось в память – торопливый, панический щелчок замка в его собственной спальне.
Оказавшись в темноте, младший рухнул на ковер прямо у двери.

Воздух резко кончился. Грудную клетку сдавило так, будто на нее положили бетонную плиту. Он пытался сделать вдох, но легкие отказывались принимать кислород, выдавая лишь рваные, хриплые всхлипы. Сердце колотилось в ушах с оглушительным треском, а щека горела огнем, отекая с каждой секундой.

«Разочарование. Слабак. Ничтожество», – слова родного человека крутились в голове.

Началось. Паника накрывала его с головой, лишая контроля над собственным телом. Руки мелкой дрожью заколотили по паркету. Шатен на корточках пополз к ванной комнате, скуля от подступающей тошноты и ослепляющего страха.

Нащупав в темноте раковину, он подтянулся вверх и начал судорожно перерывать содержимое выдвижного ящика. Пузырьки с лекарствами с оглушительным звоном посыпались на кафель. Гарри схватил нужную баночку с успокоительными, кое-как скрутил крышку дергающимися пальцами и высыпал в ладонь. Он заглотил не запивая водой, и сполз по стене на холодную плитку.

Он сидел, обняв колени руками, и тяжело дышал, уткнувшись лбом в дрожащие пальцы. Левый глаз быстро заплывал синяком, но физическая боль была ничем по сравнению с тем хаосом, который разворачивался у него в голове.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸:: (𝗥𝗢𝗟𝗘𝗣𝗢𝗦𝗧)

Суббота, около шести вечера.
Гарри переступил порог дома. Последние двое суток – начиная с той проклятой ночи четверга – слились для него в сплошной кошмар. Он практически не спал, а внутри всё горело от нервного истощения. Правда, которую он случайно узнал, давила на грудную клетку сильнее любого физического груза. Знание о том, чем на самом деле запятнаны руки Нормана, заставляло его тошнить от одного взгляда на семейный герб в прихожей.

Руки до сих пор подрагивали, а в висках непрерывно пульсировала тупая, затяжная боль. Он наделся просто проскользнуть к себе, проглотить очередную дозу успокоительного и запереться на замок. Но надежда рухнула мгновенно.

Отец стоял у барной стойки в гостиной, поправляя запонки на белоснежной рубашке.
– Наконец-то, – отрывисто произнес он, даже не повернувшись. – Где тебя носит? До ужина меньше часа

– Я… я просто гулял, отец, – тихо ответил младший, сжимая в кармане куртки дрожащие пальцы. Он изо всех сил пытался скрыть рваное дыхание и ужасный внешний вид. – Голова разболелась.

Норман медленно повернулся. Его холодный, оценивающий взгляд прошлся по Гарри сверху вниз – от взъерошенных волос до помятой одежды. На лице отца мельком промелькнуло брезгливое выражение.

– Выглядишь как бродяга, – отрезал Норман. – Живо иди к себе, приведи себя в порядок и надень нормальный костюм. Через сорок минут приедут члены совета директоров и наши ключевые инвесторы. У нас закрытый ужин. Я планирую обговорить с ними крупную сделку и передать им часть акций и управление несколькими ключевыми секторами компании.

Слова отца прозвучали как удар под дых. Парень застыл, чувствуя, как внутри всё похолодело.

– Что?.. – вырвалось у него. Он сделал шаг вперед, забыв об осторожности. – Передать акции? Партнёрам? Но… отец, а как же я?

Осброн коротко, сухо усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли тепла.

– Ты? А при чём здесь ты, Гарри?

– Я твой сын! – голос юноша надломился, в нем звенящей струной отозвались все накопленные за эти дни стресс и бессонница. – Это же Оскорп! Ты всегда говорил, что это семейное наследие! Я учусь, я стараюсь, я на этой неделе буквально…

– Ты никудышен, – перебил его мужчина. Голос отца даже не поднялся, но каждое слово весило тонну. – Ты бесполезен. Ты не способен управлять даже собственными нервами, не говоря уже об империи стоимостью в сотни миллиардов. Передать компанию тебе – значит выбросить её в мусорное ведро. Ты слаб, ленив и мягок. Всё, на что ты способен – это позорить мою фамилию и тратить мои деньги.

Гарри стоял, обескровленный, ощущая, как горячие слезы унижения подступают к глазам, но изо всех сил сдерживал их, пытаясь не показать отцу свою слабость.

– Всё, разговор окончен, – Норман отвернулся, давая понять, что тема закрыта. – Иди переоденься. Чтобы через полчаса сидел за столом, улыбался, держал рот на замке и хотя бы создавал видимость нормального сына. Позорить меня перед партнёрами я тебе не позволю.

Спустя час они сидели во главе огромного обеденного стола. Вокруг звенел дорогой хрусталь, пахло запеченным мясом и выдержанным вином. Члены совета директоров – вальяжные, сытые мужчины в дорогих смокингах – громко смеялись над шутками Нормана и обсуждали детали предстоящей передачи активов.

Отец был в своей стихии: доминантный, обаятельный, идеальный лидер.

А младший сидел по правую руку от него в отутюженном, давящем костюме. Он сидел словно истукан, едва прикасаясь к еде. Внутри него раскаленной лавой бурлили боль, глубокая обида и дикий страх. Он смотрел на отца, слушав его уверенный голос, и в голове крутилась только одна зацикленная, сводящая с ума мысль:

Ты считаешь меня ничтожеством. Ты просто отдашь им всё. Ты уничтожил меня.

Стресс последних двух дней, умноженный на слова отца за этим столом, окончательно доламывал его психику. Гарри сжимал вилку так, что побелели костяшки, едва сдерживая подступающую паническую атаку прямо при гостях.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸. 𝖳𝖧𝖤 𝖦𝖮𝖡𝖫𝖨𝖭:: (𝗥𝗢𝗟𝗘𝗣𝗢𝗦𝗧)

Конец ужина в субботу казался бесконечной, изнуряющей пыткой. Звон дорогого хрусталя, сытый смех членов совета директоров и холодный, доминирующий голос Нормана, с легкостью отдающий будущее компании в чужие руки и нарезающий границы империи  без единого упоминания собственного сына, превратились в глухой, раздражающий шум на заднем плане. Гарри сидел во главе стола как идеальный, бездушный манекен в безупречно отутюженном смокинге. 

Когда последний гость наконец покинул пентхаус, а Норман, даже не взглянув на сына и не сказав ни слова напоследок, ушел в свой кабинет и запер дверь, парень медленно сполз по стене в своей спальне.

Суббота бесшумно перетекала в глубокую ночь. Впервые за долгое время он сознательно не стал принимать таблетки. Флакон стоял нетронутым; шатен резким движением оттолкнул пузырек с успокоительным, и тот со звоном укатился куда-то под кровать. Заглушать этот ад внутри химией больше не имело смысла. 
Мысли метались в замкнутом круге: 

Никудышный. Бесполезный. Ничтожество. Разочарование.

Страшное знание о том, что отец – жестокий монстр, скрывающийся за маской великого мецената. Гарри не спал ни минуты. Он просидел на холодном паркете всю ночь и всё воскресное утро, уставившись в одну точку перед собой, пока в его голове вызревало безумное, единственно возможное решение. Если Норман считает его слабым, значит, нужно перестать быть человеком. Нужно стать тем, перед чем сам отец испытывает страх.

К вечеру воскресенья юноша уже был мало похож на себя прежнего. Выцветшие, запавшие глаза с красной сеткой капилляров, глубокие тени под глазами, отстраненный, блуждающий взгляд человека, находящегося в состоянии острого психоза. Пользуясь тем, что отец уехал на очередную закрытую встречу с инвесторами, Гарри, забрал универсальный чип-ключ от закрытого инженерного сектора и отправился в исследовательский комплекс Оскорп.

В полумраке засекреченного, законсервированного блока было сыро и сильно пахло озоном и едким растворителем. Нарушая все существующие протоколы безопасности, младший Осброн прошагал мимо рядов отключенных серверов прямо к герметичному сейфу в дальней части стены. Руки слегка дрожали, а пальцы с трудом попадали по сенсорным клавишам, когда он вводил старый код отца.
Гулкий металлический щелчок. Тяжелая дверь медленно пошла в сторону.

Внутри, среди покрытых инеем медицинских контейнеров и капсул со сниженной температурой, покоился закрытый хромированный цилиндр с маркировкой «Проект Гоблин: Вытяжка 0-B» – тот самый очищенный, но так и не завершенный вариант сыворотки, который Норман прятал от всех до лучших времен. Рядом на стойке покоились инженерные прототипы: тяжелая, экзоскелетная броня из металлизированного темно-зеленого сплава и зловещая шлем-маска с фосфоресцирующими линзами, изначально созданная для устрашения противника.

Парень медленно извлек из охлаждающего блока автоматический пневматический инжектор, заряженный мутно-зеленоватой, слегка светящейся жидкостью.

– Ты всегда хотел видеть во мне силу, отец?.. – шепотом произнес Гарри в тишину лаборатории. – Смотри же. Смотри, что ты со мной сделал.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸. 𝖳𝖧𝖤 𝖦𝖮𝖡𝖫𝖨𝖭:: (𝗥𝗢𝗟𝗘𝗣𝗢𝗦𝗧)

Глайдер несся над погруженным в ночную тьму Манхэттеном на безумной скорости. Гоблин хохотал, заставляя платформу делать крутые виражи между небоскребами. Внизу вспыхивали и гасли огни города, превращаясь в размытые полосы. Впервые за всю жизнь Гарри чувствовал абсолютную, ничем не ограниченную свободу и всемогущество.
Но неочищенная, экспериментальная вытяжка 0-B не была предназначена для длительного воздействия.
Первый звонок прозвучал прямо на высоте пятидесятого этажа над Ист-Ривер.

Сердце, только что колотившееся с бешеной скоростью, вдруг пропустило тяжелый, болезненный удар, а затем словно замерло. Внутри черепной коробки что-то гулко лопнуло.

Ядовито-желтая вспышка перед глазами сменилась полной, ослепляющей тьмой.
Эйфория испарилась за доли секунды. Вслед за ней рухнул и барьер, блокировавший физическую боль. На Гарри мгновенно навалилась тяжесть собственного тела – мышечные волокна, перегруженные действием химиката, скрутило жесточайшей судорогой. Ноги подкосились, пальцы в тяжелых перчатках соскользнули с поручней глайдера.

Платформа, потеряв управление, завалилась на крыло. Свист ветра превратился в оглушительный рев. Осброн камнем пошел вниз, теряя высоту.
Отказ химии был тотальным. Мозг, спасаясь от сильнейшего отравления и перегрузки, начал судорожно гасить нейронные связи. Реальность распадалась на рваные, несвязные кадры: вот перед глазами мелькает темный силуэт кирпичной вентиляционной шахты... скрежет металла по бетону... сноп искр... и оглушительный, сокрушительный удар, от которого из легких выбило весь воздух.

Он пришел в себя на крыше какой-то старой промзоны у самой набережной.

Было темно и абсолютно тихо, если не считать равномерного стука каплей дождя по металлу. Шатен лежал на боку, задыхаясь от жгучей тошноты. Каждое движение отзывалось во всем теле такой болью, будто его пропускали через мясорубку.
Судорожно, ногтями соскребая краску с фиксаторов на затылке, он сорвал с себя маску.
Прохладный воздух обожег горячие, распухшие губы. Гарри перевернулся на живот и его тут же жестко вывернуло желчью. Он сидел на коленях, дрожа мелкой, неуправляемой дрожью, и не мог сделать нормальный вдох.

В голове была звенящая, пустота. Рассудок возвращался медленно, короткими, мучительными волнами, но вместе с ним пришла и острая, липкая амнезия. Парень помнил, как стоял в подземной лаборатории. Помнил инжектор, впившийся в бедро... помнил невыносимую боль...
А дальше была пропасть.
Из этой пропасти выплывали лишь отдельные, жуткие, смазанные фрагменты: свистящий ветер, оглушительный, чужой хохот, вырывающийся из его собственного горла, зловещий ядовитый свет линз, вспышка пламени и чьи-то крики внизу. Он знал, что летал. Он знал, что сделал что-то ужасное, что-то страшное и необратимое, но мозг напрочь отказывался выдавать конкретные детали, защищаясь от осознания содеянного.

– Нет, нет, нет... – скулил Осброн, сжимая виски окровавленными пальцами. – Что я... что я сделал?..

Началась паническая атака – только на этот раз без таблеток, на фоне полного физического истощения. Сердце аритмично забилось, перед глазами поплыли черные круги.
С трудом, сдирая кожу на пальцах, он расстегнул тяжелые зажимы экзоскелета. Кое-как затолкав бронежилет, маску и глайдер в технический люк вентиляционной будки и заблокировав его снаружи, Гарри остался в одной порванной, пропитанной потом и грязью рубашке.
Домой он добирался на такси, избегая освещенных улиц и пряча лицо в воротник.
Пентхаус встретил его той же стерильной, пугающей тишиной. Норман всё еще не вернулся.

Парень на деревянных, подгибающихся ногах дошел до ванной комнаты, зашел внутри и, даже не раздеваясь, прямо в грязи и порванной одежде, залез в стеклянную душевую кабину. Он свернулся калачиком на холодном кафельном полу и до упора повернул кран.

Ледяная вода хлынула сверху, смывая с него грязь, копоть и запекшуюся кровь из разбитого носа. Он сидел, обняв дрожащие колени руками, под потоками воды, и тихо, безутешно плакал.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸::

Сегодня просидел целый день дома. В итоге, когда пришёл отец, мы снова поссорились. Ну, тут моя вина, так как я получил B+, а не А. Ну ладно, попробую исправить. По итогу сегодня ночую не дома: сэр не хочет меня видеть.

Видимо, я заслужил такое отношение. Ведь если бы я был хорошим сыном, он бы меня любил.

🌟𝖧𝖠𝖱𝖱𝖸::

Сегодня был и правда хороший день. У нас, оказывается, будет Хэллоуин в школе – спасибо Питу, а то бы я не узнал. Уже решил, что наряжусь Фредом из «Скуби-Ду». Конечно, ещё много времени, но лучше подготовиться заранее :)

А ещё я сегодня сидел один в парке, и ко мне пришла Гвен – принесла мне мороженое, спасибо ей за это 🙃. Круто провели время.

Я, кстати, даже не заметил, как ты сделала фото на мой телефон 🤔.