Сегодня делимся отрывками из «манифеста экопоэзии» под названием «Среда обитания языка» поэта и преподавателя Джеймса Энгельхардта, который любезно дал нам разрешение на его публикацию.

Специально для гало междисциплинарная исследовательница Настя Волынова перевела и адаптировала его, за что мы ей очень благодарны.

Настя говорит, что во время перевода много думала о самой форме манифеста и ландшафтах, которые ее подкрепляют. Эта позиция кажется нам чуткой и вдумчивой. Делимся комментарием Насти, раскрывающим внутреннюю работу с текстом:

властные амбиции манифеста как жанра обычно ассоциируются с желанием захватывать и обобщать. однако также манифест дает возможность очертить собственные границы и сделать шаг навстречу другим способам высказывания. «манифест экопоэзии» позволяет проблематизировать существующие представления «о тексте, пространстве и природе».
 
именно такое отношение к тексту джеймса энгельхардта кажется мне важным и своевременным — я обращаюсь к нему как к памятнику, значения которого я пытаюсь оспорить, чтобы высвободить настоящее из временных петлей, сохранив знание о всем, что навсегда в них утеряно.

«Среда обитания языка» Джеймса Энгельхардта собирает мысли, которые — наряду с другими — были нашими проводницами при создании гало. При этом мы тоже находим в этом тексте пространства для уточнений, вопросов и диалога, поэтому и рекомендуем его к прочтению.

Полностью изучить его можно на сайте 🦋

Сегодня делимся рассказом писательницы, смутьянки и соосновательницы гало Леры Бабицкой о проекте, а также «сетях, паутинах и проводах», вплетенных в нашу задумку.

🧩

🍄‍🟫 Сегодня предлагаем вам прочитать эссе поэтессы, переводчицы, литературоведки Анны Глазовой, посвященное природной лирике Гюнтера Айха, а также переводы этой лирики.

Гюнтер Айх — немецкоязычный поэт и драматург. В двадцатые-тридцатые годы Айх писал почти пасторальные стихи, в которых субъект пытается слиться с природой. Однако в послевоенный период уход от социальности уже не кажется поэту возможным, а единение с природой он воспринимает как проблематичное. Природа, тем не менее, продолжает занимать центральное место в его поэзии, только теперь она не предоставляет укрытия, а вступает в сложные переплетения с социальной тканью человеческого мира.

Как пишет Анна Глазова:

Чувство общей судьбы со всем живым все еще ощущается как некая тайна, но погружение в природу не идиллично. Напротив, скептическое и трезвое наблюдение за окружающим, сохранившееся у Айха со времен документальных военных стихов, раз за разом приводит к мысли о смерти, даже в самые счастливые моменты, когда скепсис на время отступает и допускает чувство ясности и согласия с миром, снимающее все вопросы к существованию. Ради этого чувства ясности вместе со скепсисом и нужно читать его стихи.