на улице был уже поздний вечер и в министерстве мало кого осталось. в кабинете начальницы департамента магического правопорядка пахнет чернилами, бумагой и чем-то еще. неуловимым, несказанным.

амелия стоит у окна. в руках — старая вырезка из первой полосы газеты. «на семью эдгара боунса было совершено нападение пожирателями смерти, никто не выжил».

она не плачет. уже нет. слезы были в ту ночь, когда аврор, не глядя в глаза, передал ей весть. слезы были в кухне — в одиночестве, где чай давно остыл, а кружка так осталась нетронутой.

теперь есть только тишина.

— он никогда не хотел, чтобы я ломалась, — говорит она самой себе, прислонившись головой к окну. голос твердый, низкий, сдержанный. — но он знал: я сломаюсь. только тихо. только внутри.

на ее рабочем столе лежит его старый орден — медаль за храбрость.
она не носит его. она не любит носить память на груди. она носит ее в каждом решении, которое она принимает как глава департамента, в каждом моменте, проведенным с малышкой сьюзан.

для таких моментов у нее в шкафу, находящимся в кабинете, есть небольшая коробка. внутри — рисунок его младшей дочери. палочка, заклинание, радужный дым и надпись:
"папа и тетя мелия ловят плохих волшебников!"

амелия сжимает бумагу. слезы не катятся. они будто просто застряли в ее глазах.

— я не могу вернуть вас, — шепчет она. — но могу сделать так, чтобы это больше не повторилось. ни с чьей семьей.

и возвращается к столу. поднимает перо. подписывает приказ: ужесточение наказаний за добровольное пособничество пожирателям смерти.

#hp #marauders.

я тоже я тоже хочу кто я кто я кто я