моё первое столкновение с «мужским миром» случилось лет в тринадцать. не то чтобы раньше в школе не было стычек и «стрелок», но там тебя охранял социум. все друг друга знали и мало-мальски осознавали свою ответственность. тут ситуация была другой — меня отправили «отдыхать» в санаторий в другой город, совершенно одного. там нас раскидали по группам, ориентируясь на город, из которого мы приехали. позже стало понятно, что в этом санатории жили и местные. мне кажется, они приезжали туда каждый год и, соответственно, вели себя там как полноправные хозяева.
они нас били. били просто так. им не нужны были наши деньги или еда. они просто приходили к нам в комнату и как по расписанию били всех, кто попадался под руку. позже начали мелькать нелепые причины беспредела — типа косого взгляда или пренебрежительного приветствия, но, думаю, все понимали, что это абсурд. однажды кто-то из наших, набравшись смелости, даже спросил: «мол, а за что бьёте?», а самый старший из них ответил: «было бы за что — убил бы».
санаторий, к слову, был красивым. располагался он на юге, и основной целью приезда туда было лечение наших желудков. каждое утро, очень рано, нас водили пить минеральную воду, а после обязательно были различные процедуры. помню гигантские скульптуры лежащих львов в утренних сумерках, которые торжественно встречали и провожали нас каждый день. помню музыку, которую я слушал в наушниках, на кассетном плеере, чтобы не сойти с ума. помню, как мы нашли лазейку во внутреннем дворе, через которую можно было оказаться в городе. и в первый раз потерялись, пытаясь найти обратную дорогу. помню, как по телефону говорил маме, что всё в порядке, потому что не видел смысла её волновать.
мы боялись очень сильно, и даже в голову не приходило объединиться и дать отпор. у самого старшего из нас как-то окончательно сдали нервы, и нет, он не стал идти против них, он без разбора начал бить нас, и мне тогда досталось больше всех. а после местные били его за то, что он избивал нас. в общем, разобраться в ситуации было невозможно, а если бы и возможно, то бессмысленно. градус абсурда достигал полного предела.
удивительно, что в этом локальном аду находилось место романтическим историям. мы умудрялись по вечерам ходить на дискотеки, приглашать девочек на медляки, танцевать там как ни в чём не бывало и, казалось, даже делать это искренне. с одной из них я познакомился и обменялся номерами. она сразу сказала, что слушает странную музыку, и потрудилась перечислить жанры — «готика, гипнотика, психоделика». эти слова, разумеется, мне ничего не сказали. она постоянно одевалась в чёрное, на дискотеке всегда сидела с отсутствующим взглядом и ни с кем не общалась. мы несколько раз потанцевали и столько же поговорили, но, видимо, она испытывала ко мне симпатию.
единственное, чего я ждал, — было возвращение домой. хотелось забыть это навсегда, не думать, не вздрагивать по ночам. помню, как мы все в синяках выходили из поезда. мне кажется, буквально у каждого парня была отметина о прошедшем «отдыхе». представляю сейчас себе эту картину — «синяя группа подростков вернулась домой». и смешно, и страшно.
эта девочка очень много звонила мне после, но я сбрасывал. не брал трубку банально, не зная, что ей сказать. наверное, она хотела встретиться или просто проговорить важные слова. скорее всего это была защитная реакция с моей стороны. мне больше никогда не хотелось возвращаться в этот «страшный сон». в итоге она прислала смс, в котором капсом было написано «я знаю, ты просто зассал!»
извини, я зассал, зассал во всех смыслах.
фото - @constantine_8m
они нас били. били просто так. им не нужны были наши деньги или еда. они просто приходили к нам в комнату и как по расписанию били всех, кто попадался под руку. позже начали мелькать нелепые причины беспредела — типа косого взгляда или пренебрежительного приветствия, но, думаю, все понимали, что это абсурд. однажды кто-то из наших, набравшись смелости, даже спросил: «мол, а за что бьёте?», а самый старший из них ответил: «было бы за что — убил бы».
санаторий, к слову, был красивым. располагался он на юге, и основной целью приезда туда было лечение наших желудков. каждое утро, очень рано, нас водили пить минеральную воду, а после обязательно были различные процедуры. помню гигантские скульптуры лежащих львов в утренних сумерках, которые торжественно встречали и провожали нас каждый день. помню музыку, которую я слушал в наушниках, на кассетном плеере, чтобы не сойти с ума. помню, как мы нашли лазейку во внутреннем дворе, через которую можно было оказаться в городе. и в первый раз потерялись, пытаясь найти обратную дорогу. помню, как по телефону говорил маме, что всё в порядке, потому что не видел смысла её волновать.
мы боялись очень сильно, и даже в голову не приходило объединиться и дать отпор. у самого старшего из нас как-то окончательно сдали нервы, и нет, он не стал идти против них, он без разбора начал бить нас, и мне тогда досталось больше всех. а после местные били его за то, что он избивал нас. в общем, разобраться в ситуации было невозможно, а если бы и возможно, то бессмысленно. градус абсурда достигал полного предела.
удивительно, что в этом локальном аду находилось место романтическим историям. мы умудрялись по вечерам ходить на дискотеки, приглашать девочек на медляки, танцевать там как ни в чём не бывало и, казалось, даже делать это искренне. с одной из них я познакомился и обменялся номерами. она сразу сказала, что слушает странную музыку, и потрудилась перечислить жанры — «готика, гипнотика, психоделика». эти слова, разумеется, мне ничего не сказали. она постоянно одевалась в чёрное, на дискотеке всегда сидела с отсутствующим взглядом и ни с кем не общалась. мы несколько раз потанцевали и столько же поговорили, но, видимо, она испытывала ко мне симпатию.
единственное, чего я ждал, — было возвращение домой. хотелось забыть это навсегда, не думать, не вздрагивать по ночам. помню, как мы все в синяках выходили из поезда. мне кажется, буквально у каждого парня была отметина о прошедшем «отдыхе». представляю сейчас себе эту картину — «синяя группа подростков вернулась домой». и смешно, и страшно.
эта девочка очень много звонила мне после, но я сбрасывал. не брал трубку банально, не зная, что ей сказать. наверное, она хотела встретиться или просто проговорить важные слова. скорее всего это была защитная реакция с моей стороны. мне больше никогда не хотелось возвращаться в этот «страшный сон». в итоге она прислала смс, в котором капсом было написано «я знаю, ты просто зассал!»
извини, я зассал, зассал во всех смыслах.
фото - @constantine_8m
ТЕНИ
девушка, плачущая за соседним столиком;
погода, которой всё равно на наши планы;
неконтролируемое опьянение;
танцы, которые я могу себе позволить;
музыка из соседнего помещения;
твои глаза, цвет которых я забыл;
воплощение всех моих фантазий;
обман и то, что было после;
причудливая архитектура, которую подмечает каждый;
вино на дне бутылки, оставшееся с прошлой ночи;
закольцованный поток рутинных событий;
тени моих воспоминаний.
выставка построена вокруг еле осязаемых воспоминаний, которые остаются и вербализуются только за счёт слов. слов, которые не могут передать в достаточной мере нужную эмоцию: картинки пропадают, выцветают, теряют последовательность, логику, искажаются. память — это призрак, за которым мы гонимся, пытаясь поймать, чтобы перестать чувствовать себя одинокими снова и снова, копаясь в эмоциях, которых уже нет. этот процесс как никакой другой свидетельствует о нашей противоречивости и человечности.
10 апреля
20:00
место: мастерская анны аксеновой
афиша: добровольский м.
девушка, плачущая за соседним столиком;
погода, которой всё равно на наши планы;
неконтролируемое опьянение;
танцы, которые я могу себе позволить;
музыка из соседнего помещения;
твои глаза, цвет которых я забыл;
воплощение всех моих фантазий;
обман и то, что было после;
причудливая архитектура, которую подмечает каждый;
вино на дне бутылки, оставшееся с прошлой ночи;
закольцованный поток рутинных событий;
тени моих воспоминаний.
выставка построена вокруг еле осязаемых воспоминаний, которые остаются и вербализуются только за счёт слов. слов, которые не могут передать в достаточной мере нужную эмоцию: картинки пропадают, выцветают, теряют последовательность, логику, искажаются. память — это призрак, за которым мы гонимся, пытаясь поймать, чтобы перестать чувствовать себя одинокими снова и снова, копаясь в эмоциях, которых уже нет. этот процесс как никакой другой свидетельствует о нашей противоречивости и человечности.
10 апреля
20:00
место: мастерская анны аксеновой
афиша: добровольский м.