это началось в уже осознанном детстве и продолжалось с периодичностью в подростковом возрасте. мне очень часто хотелось пересобрать реальность, а точнее свою бытность в ней. примерить на себя очередной «костюм», соразмеримый с тем, что нового я узнавал об этой жизни.
когда я был совсем маленьким, кто-то по телевизору рассказал мне, что существует такая профессия — режиссёр, и я, как подобает каждому ребёнку, твёрдо решил, что буду режиссёром. кого-то нужно было снимать в этом самом кино, и я, недолго думая, сам стал исполнителем всех главных ролей. наша скромная съёмочная группа работала каждый день — и на улице, и дома. я даже запрещал маме стирать одежду, когда снимались «сериалы», чтобы она оставалась одинаковой из серии в серию. на листках писались сценарии, я представлял, как раздаю интервью направо и налево, в которых объясняю выдуманные сюжеты. фантазию было не остановить. со стороны казалось, что я просто бью воздух и разговариваю сам с собой, но кто бы знал, что творилось тогда в моём сознании. какие пейзажи я рисовал, какие делал трюки (без страховки) и каких побеждал антагонистов.
немногим позже вполне ожидаемым толчком для этого служили, конечно, книги. книги, в основном, про другие вселенные или героев, совершавших немыслимые мне тогда подвиги. помню, как отыскал на пыльной полке несколько томов тёмного цвета, надпись на обложке которых сразу же давала ясное ощущение чего-то нездешнего, но очень манящего. «боги марса». картинок там не было, а прыгать по комнате стало немного стыдно, поэтому приходилось представлять всё в своей голове. уверен, что, увлекаясь, я далеко уходил от содержания и текстовых описаний.
в более позднем возрасте пришлось переместиться в «настоящую жизнь», где и герои стали вполне земными, но оставались совершенно не похожими на меня. самым центральным был, конечно, данила багров, который смотрел на меня, не знающего на тот момент ничего про балабанова, своим уверенным взглядом, перемещался по городу в наушниках под песни «наутилуса» и стачивал головки спичек в гильзы, которыми после заряжал обрезанный ствол. «теперь-то всё будет по-другому» — твёрдо решил я. но здесь всё и начало биться о суровую реальность. шпынявший меня на улице гопник не перестал издеваться, одноклассница, которая нравилась, не начала обращать внимания, и одежда моя осталась прежней, не похожей на ту, что я видел на экране.
а ещё позже не самым очевидным поводом для изменений реальности стали мои разговоры с отцом. если сказать точнее, это было что-то среднее между нравоучительными беседами и его монологами, руководствуясь которыми я должен был встать на правильный путь и, как следствие, стать абсолютно другим человеком. «учи английский, закончи вуз, не кури».
и каждый раз обязательное и подытоживающее — «слушайся своих родителей».
фото - @constantine_8m
когда я был совсем маленьким, кто-то по телевизору рассказал мне, что существует такая профессия — режиссёр, и я, как подобает каждому ребёнку, твёрдо решил, что буду режиссёром. кого-то нужно было снимать в этом самом кино, и я, недолго думая, сам стал исполнителем всех главных ролей. наша скромная съёмочная группа работала каждый день — и на улице, и дома. я даже запрещал маме стирать одежду, когда снимались «сериалы», чтобы она оставалась одинаковой из серии в серию. на листках писались сценарии, я представлял, как раздаю интервью направо и налево, в которых объясняю выдуманные сюжеты. фантазию было не остановить. со стороны казалось, что я просто бью воздух и разговариваю сам с собой, но кто бы знал, что творилось тогда в моём сознании. какие пейзажи я рисовал, какие делал трюки (без страховки) и каких побеждал антагонистов.
немногим позже вполне ожидаемым толчком для этого служили, конечно, книги. книги, в основном, про другие вселенные или героев, совершавших немыслимые мне тогда подвиги. помню, как отыскал на пыльной полке несколько томов тёмного цвета, надпись на обложке которых сразу же давала ясное ощущение чего-то нездешнего, но очень манящего. «боги марса». картинок там не было, а прыгать по комнате стало немного стыдно, поэтому приходилось представлять всё в своей голове. уверен, что, увлекаясь, я далеко уходил от содержания и текстовых описаний.
в более позднем возрасте пришлось переместиться в «настоящую жизнь», где и герои стали вполне земными, но оставались совершенно не похожими на меня. самым центральным был, конечно, данила багров, который смотрел на меня, не знающего на тот момент ничего про балабанова, своим уверенным взглядом, перемещался по городу в наушниках под песни «наутилуса» и стачивал головки спичек в гильзы, которыми после заряжал обрезанный ствол. «теперь-то всё будет по-другому» — твёрдо решил я. но здесь всё и начало биться о суровую реальность. шпынявший меня на улице гопник не перестал издеваться, одноклассница, которая нравилась, не начала обращать внимания, и одежда моя осталась прежней, не похожей на ту, что я видел на экране.
а ещё позже не самым очевидным поводом для изменений реальности стали мои разговоры с отцом. если сказать точнее, это было что-то среднее между нравоучительными беседами и его монологами, руководствуясь которыми я должен был встать на правильный путь и, как следствие, стать абсолютно другим человеком. «учи английский, закончи вуз, не кури».
и каждый раз обязательное и подытоживающее — «слушайся своих родителей».
фото - @constantine_8m
моё первое столкновение с «мужским миром» случилось лет в тринадцать. не то чтобы раньше в школе не было стычек и «стрелок», но там тебя охранял социум. все друг друга знали и мало-мальски осознавали свою ответственность. тут ситуация была другой — меня отправили «отдыхать» в санаторий в другой город, совершенно одного. там нас раскидали по группам, ориентируясь на город, из которого мы приехали. позже стало понятно, что в этом санатории жили и местные. мне кажется, они приезжали туда каждый год и, соответственно, вели себя там как полноправные хозяева.
они нас били. били просто так. им не нужны были наши деньги или еда. они просто приходили к нам в комнату и как по расписанию били всех, кто попадался под руку. позже начали мелькать нелепые причины беспредела — типа косого взгляда или пренебрежительного приветствия, но, думаю, все понимали, что это абсурд. однажды кто-то из наших, набравшись смелости, даже спросил: «мол, а за что бьёте?», а самый старший из них ответил: «было бы за что — убил бы».
санаторий, к слову, был красивым. располагался он на юге, и основной целью приезда туда было лечение наших желудков. каждое утро, очень рано, нас водили пить минеральную воду, а после обязательно были различные процедуры. помню гигантские скульптуры лежащих львов в утренних сумерках, которые торжественно встречали и провожали нас каждый день. помню музыку, которую я слушал в наушниках, на кассетном плеере, чтобы не сойти с ума. помню, как мы нашли лазейку во внутреннем дворе, через которую можно было оказаться в городе. и в первый раз потерялись, пытаясь найти обратную дорогу. помню, как по телефону говорил маме, что всё в порядке, потому что не видел смысла её волновать.
мы боялись очень сильно, и даже в голову не приходило объединиться и дать отпор. у самого старшего из нас как-то окончательно сдали нервы, и нет, он не стал идти против них, он без разбора начал бить нас, и мне тогда досталось больше всех. а после местные били его за то, что он избивал нас. в общем, разобраться в ситуации было невозможно, а если бы и возможно, то бессмысленно. градус абсурда достигал полного предела.
удивительно, что в этом локальном аду находилось место романтическим историям. мы умудрялись по вечерам ходить на дискотеки, приглашать девочек на медляки, танцевать там как ни в чём не бывало и, казалось, даже делать это искренне. с одной из них я познакомился и обменялся номерами. она сразу сказала, что слушает странную музыку, и потрудилась перечислить жанры — «готика, гипнотика, психоделика». эти слова, разумеется, мне ничего не сказали. она постоянно одевалась в чёрное, на дискотеке всегда сидела с отсутствующим взглядом и ни с кем не общалась. мы несколько раз потанцевали и столько же поговорили, но, видимо, она испытывала ко мне симпатию.
единственное, чего я ждал, — было возвращение домой. хотелось забыть это навсегда, не думать, не вздрагивать по ночам. помню, как мы все в синяках выходили из поезда. мне кажется, буквально у каждого парня была отметина о прошедшем «отдыхе». представляю сейчас себе эту картину — «синяя группа подростков вернулась домой». и смешно, и страшно.
эта девочка очень много звонила мне после, но я сбрасывал. не брал трубку банально, не зная, что ей сказать. наверное, она хотела встретиться или просто проговорить важные слова. скорее всего это была защитная реакция с моей стороны. мне больше никогда не хотелось возвращаться в этот «страшный сон». в итоге она прислала смс, в котором капсом было написано «я знаю, ты просто зассал!»
извини, я зассал, зассал во всех смыслах.
фото - @constantine_8m
они нас били. били просто так. им не нужны были наши деньги или еда. они просто приходили к нам в комнату и как по расписанию били всех, кто попадался под руку. позже начали мелькать нелепые причины беспредела — типа косого взгляда или пренебрежительного приветствия, но, думаю, все понимали, что это абсурд. однажды кто-то из наших, набравшись смелости, даже спросил: «мол, а за что бьёте?», а самый старший из них ответил: «было бы за что — убил бы».
санаторий, к слову, был красивым. располагался он на юге, и основной целью приезда туда было лечение наших желудков. каждое утро, очень рано, нас водили пить минеральную воду, а после обязательно были различные процедуры. помню гигантские скульптуры лежащих львов в утренних сумерках, которые торжественно встречали и провожали нас каждый день. помню музыку, которую я слушал в наушниках, на кассетном плеере, чтобы не сойти с ума. помню, как мы нашли лазейку во внутреннем дворе, через которую можно было оказаться в городе. и в первый раз потерялись, пытаясь найти обратную дорогу. помню, как по телефону говорил маме, что всё в порядке, потому что не видел смысла её волновать.
мы боялись очень сильно, и даже в голову не приходило объединиться и дать отпор. у самого старшего из нас как-то окончательно сдали нервы, и нет, он не стал идти против них, он без разбора начал бить нас, и мне тогда досталось больше всех. а после местные били его за то, что он избивал нас. в общем, разобраться в ситуации было невозможно, а если бы и возможно, то бессмысленно. градус абсурда достигал полного предела.
удивительно, что в этом локальном аду находилось место романтическим историям. мы умудрялись по вечерам ходить на дискотеки, приглашать девочек на медляки, танцевать там как ни в чём не бывало и, казалось, даже делать это искренне. с одной из них я познакомился и обменялся номерами. она сразу сказала, что слушает странную музыку, и потрудилась перечислить жанры — «готика, гипнотика, психоделика». эти слова, разумеется, мне ничего не сказали. она постоянно одевалась в чёрное, на дискотеке всегда сидела с отсутствующим взглядом и ни с кем не общалась. мы несколько раз потанцевали и столько же поговорили, но, видимо, она испытывала ко мне симпатию.
единственное, чего я ждал, — было возвращение домой. хотелось забыть это навсегда, не думать, не вздрагивать по ночам. помню, как мы все в синяках выходили из поезда. мне кажется, буквально у каждого парня была отметина о прошедшем «отдыхе». представляю сейчас себе эту картину — «синяя группа подростков вернулась домой». и смешно, и страшно.
эта девочка очень много звонила мне после, но я сбрасывал. не брал трубку банально, не зная, что ей сказать. наверное, она хотела встретиться или просто проговорить важные слова. скорее всего это была защитная реакция с моей стороны. мне больше никогда не хотелось возвращаться в этот «страшный сон». в итоге она прислала смс, в котором капсом было написано «я знаю, ты просто зассал!»
извини, я зассал, зассал во всех смыслах.
фото - @constantine_8m
ТЕНИ
девушка, плачущая за соседним столиком;
погода, которой всё равно на наши планы;
неконтролируемое опьянение;
танцы, которые я могу себе позволить;
музыка из соседнего помещения;
твои глаза, цвет которых я забыл;
воплощение всех моих фантазий;
обман и то, что было после;
причудливая архитектура, которую подмечает каждый;
вино на дне бутылки, оставшееся с прошлой ночи;
закольцованный поток рутинных событий;
тени моих воспоминаний.
выставка построена вокруг еле осязаемых воспоминаний, которые остаются и вербализуются только за счёт слов. слов, которые не могут передать в достаточной мере нужную эмоцию: картинки пропадают, выцветают, теряют последовательность, логику, искажаются. память — это призрак, за которым мы гонимся, пытаясь поймать, чтобы перестать чувствовать себя одинокими снова и снова, копаясь в эмоциях, которых уже нет. этот процесс как никакой другой свидетельствует о нашей противоречивости и человечности.
10 апреля
20:00
место: мастерская анны аксеновой
афиша: добровольский м.
девушка, плачущая за соседним столиком;
погода, которой всё равно на наши планы;
неконтролируемое опьянение;
танцы, которые я могу себе позволить;
музыка из соседнего помещения;
твои глаза, цвет которых я забыл;
воплощение всех моих фантазий;
обман и то, что было после;
причудливая архитектура, которую подмечает каждый;
вино на дне бутылки, оставшееся с прошлой ночи;
закольцованный поток рутинных событий;
тени моих воспоминаний.
выставка построена вокруг еле осязаемых воспоминаний, которые остаются и вербализуются только за счёт слов. слов, которые не могут передать в достаточной мере нужную эмоцию: картинки пропадают, выцветают, теряют последовательность, логику, искажаются. память — это призрак, за которым мы гонимся, пытаясь поймать, чтобы перестать чувствовать себя одинокими снова и снова, копаясь в эмоциях, которых уже нет. этот процесс как никакой другой свидетельствует о нашей противоречивости и человечности.
10 апреля
20:00
место: мастерская анны аксеновой
афиша: добровольский м.