***

сижу теперь перед одной строчкой. <…> разумеется, о любви, и не двигаюсь дальше одной фразы: "воображение это - женщина", да и та не моя, а фернандо пессоа, и только тут замечаю на квитанции "мосэнергосбыт", которая вся в красных полукругах от вина, кусках овсянки и табаке, сверху, на полях, аккуратную надпись "костя, спасибо за ночь". ума не приложу, кто мог её оставить. вариант, что сам себе, исключается, почерк слишком старательный.
к. сперанский

хотелось бы зафиксировать момент, который постоянно бежит от меня во всю прыть. в последнее время я очень плохо сплю, а иногда и вовсе не засыпаю, просто валяюсь на кровати с закрытыми глазами, а на фоне болтает мой вечный компаньон костёр валерьевич. и если к сиренам мы с ним привыкли, то вот мусорная машина, которая приезжает каждое утро ровно в семь и начинает сгружать мусор из баков, — это что-то невероятное. никогда бы не подумал, что это происходило здесь всегда и происходило так громко. наверное, был счастлив и просто не обращал на это внимания или был счастливым обладателем крепкого сна. и так уж повелось, что все идеи, совершенно различного характера, приходят мне на ум исключительно ночью, когда я мучаюсь бессонницей. и я сделал важный вывод — если всё придуманное не зафиксировать нигде, кроме своей головы, то наутро эти идеи покажутся тебе бессвязным бредом, недостойным воплощения. поэтому сегодня всё записано, как говорится, под диктовку, и от этого уже никуда не деться.

фото - @constantine_8m

я заметил её, когда учился на первом курсе. на втором этаже нашего корпуса учились студенты, а на первом, как бы странно это ни звучало, — школьники. видимо, после окончания одиннадцатого класса их готовили к поступлению в этот вуз, чтобы далеко не ходить. она была младше меня всего на год или два. мы столкнулись где-то на лестнице, и она сразу же привлекла моё внимание. худая, с милым личиком и ярко-рыжими волосами, выжженными хной подчистую. её внешний вид соединял в себе хиппарскую атрибутику и забавную пубертатную контркультурность. разноцветные хаератники, значки с символикой мира, рваные на коленках джинсы, очки с розовыми стёклами, разбитые конверсы и безумной силы внутренний свет — всё это как стекляшки в калейдоскопе: при одном повороте складывалось в ней в различные, пестрящие комбинации. некоторое время я стеснялся подойти, пытаясь выцепить её то после пар на крыльце, то где-то в столовой, но она постоянно таскала с собой полненькую подругу, буквально не отпуская её ни на миг. в конце концов, я просто нашёл её страницу и предложил встретиться.

на первой встрече она вела себя достаточно закрыто, но в то же время много смеялась и шутила сама. я не мог понять, ей действительно комфортно или она просто делает это из вежливости. мы много гуляли в парке, постоянно фоткались на плёнку и болтали о чём-то, и чувствовал я себя великолепно, пока спустя несколько недель, наконец, понял, что это было второе. инициатором всех встреч выступал я, соглашалась она не всегда, пытаясь лишь закрыть моим присутствием время, которое не с кем больше было провести. однажды я пошёл с ней на какой-то странный квартирник, на котором смотрел только на неё и был безумно рад тому, что могу это делать беспрепятственно. складывалось впечатление, что она будто бы пыталась отнять у меня такие моменты, сознательно или нет, этого я не знаю даже сейчас. мне было безумно интересно нырять в её мир и делать вид, что я находился там всегда, но она быстро отрезвляла меня иллюзорной пощечиной и заставляла выныривать тут же. не зная, что с этим делать, я очень коряво и нескладно предложил ей встречаться, на что получил немного размытый, но ожидаемо отрицательный ответ.

её семья явно не была благополучной, она жила с матерью и отчимом в общежитии, очевидно, в маленькой комнатке. у меня даже сохранилось смутное бредовое видение, что я там был, трогал её вещи в тусклом свете лампы и измерял шагами жилплощадь. однажды она призналась, что мать её бьёт, на что я, влюблённый, пытаясь что-то изменить, предложил ей снимать вместе квартиру. моих денег тогда хватило бы с треском разве что на сутки в старой однушке.
спустя пару месяцев я понял, что пора бы вспомнить о самоуважении. мы стали общаться всё реже, и в переписке она сказала, что уезжает со школьной экскурсией в питер на три дня. в тот момент это казалось мне чуть ли не эмиграцией. было бы странно встретиться ещё хоть раз в нашем городе, ведь это был окончательный разрыв, повод убежать, способ не поддерживать больше никаких связей.

я продолжал и дальше жить свою жизнь. сейчас кажется, что в этом возрасте время длится совершенно по-иному. дни гораздо насыщеннее, событий в них больше, и вообще ты постоянно занят какими-то необязательными, но очень нужными интересными делами. то время, будто бы, было плотнее и гуще, а ты в нём мнил себя совершенно однородным телом. я даже забыл о её существовании, благодаря этому прекрасному времени.

я очнулся от её звонка. она звонила мне впервые и впервые делала это первой. мою голову будто достали из тазика, наполненного водой, в тот момент, когда я уже отключился от недостатка кислорода. вода вытекала из ушей и носа в тот момент, когда она сама попросила меня о встрече, и я просто не мог в это поверить. её голос и манера речи были абсолютно другими. я не мог понять, тот ли это человек или я просто забыл, как она разговаривает.

мы встретились в том же парке, что и в первый раз. она воодушевлённо рассказывала про поездку. про площадь восстания и эрмитаж, про исаакиевский и петергоф, про финский залив и чижика под мостом, а потом сбивчиво добавила, что хочет со мной встречаться, что всё переосмыслила и что теперь всё будет по-другому. она просто расплакалась, сидя на лавке. я не то чтобы не представлял этого человека плачущим, я, наверное, просто не понимал, как это возможно в связке со мной.

и я сказал ей «нет». не так резко, конечно. приобняв её, я что-то мямлил про то, что не могу сейчас и что у меня кто-то есть. на самом деле она мне всё так же нравилась. даже в этот самый момент. но моё сознание требовало мести, самой простой, кристально чистой, юношеской мести, которая диктовала мне простое правило — поступи так же, как поступили с тобой. спустя много лет я сотню раз об этом пожалел. боже, какой же я был дурак.

года через три мы столкнулись рядом с её общежитием, но оба сделали вид, что не узнали друг друга.

кстати, мы даже ни разу не целовались.

фото - @constantine_8m

у меня никогда не было деда. деда в его классическом понимании.

по папиной линии дед умер достаточно рано, когда ещё отцу было лет четырнадцать. от него остался лишь портрет, причём не фото, а картина в реализме, нарисованная маслом. она была бережливо сохранена, вставлена в раму и висела в нашем доме на лестнице, ведущей на второй этаж, так что смотреть на деда можно было только снизу вверх. это определённо добавляло строгости, трепета и уважения. на картине он был в пиджаке, шляпе с полями, и строгий взгляд его будто ощупывал меня маленького с головы до ног.

про него мне почти никто ничего не рассказывал, тема смерти вообще была довольно табуирована в семье. помню только слёзы на глазах бабушки, которые появлялись моментально, но ровно на пару секунд, когда она пыталась его как-то упомянуть, и моё оцепеняющее бездействие, следовавшее сразу после. ещё помню, как я лет в десять, между летними играми во дворе, спросил у неё, зачем на фасадной части крыльца небольшая щеколда, которая, если бы моё любопытство победило мою смелость, открывала стеклянные витражные окна на крыльце, то есть казалась мне совершенно бесполезной, ибо в открытом виде я никогда крыльца не видел. бабушка тогда строго посмотрела на меня и очень резко сказала: «чтоб гроб мой выносить, как сашкин вынесли». больше вопросов у меня ещё долго не возникало.

по маминой линии ситуация складывалась куда интересней. множество лет я прожил в незнании того, что с бабушкой живёт мой неродной дед, а так сказать, её парень. мне попросту этого никто не говорил. нельзя сказать, что он принимал участие в моём воспитании, скорее он просто был, был где-то рядом. как водится — все мужчины (и не только мужчины) в деревне пили, но мой неродной дед скорее был функциональным алкоголиком. каждое утро он вставал очень рано и куда-то уходил, мне хотелось думать, что на работу. но собирался он не меньше, чем на вручение премии. всегда гладко выбривал лицо, старательно укладывал на лысине несколько седых волос, предварительно смочив расчёску водой, надевал чистую рубашку и обязательно обильно одеколонился. возвращался же он вечером или уже пьяным, или собирающимся сделать это как можно скорее. пьяным он был очень разговорчивым, вечно хотел мне что-то рассказать, а иногда даже совал мятые купюры «на мороженое».

но самое удивительное, что мой родной дед жил в этой же самой деревне. из семьи, как я понимаю, он ушёл ещё в мамином детстве, и общения с ним не сохранилось. помню даже наши мимолётные встречи без осознания того, что мы на самом деле родственники. он был худым, высоким, темноволосым и очень загорелым. проезжая мимо на велосипеде, он всегда здоровался и говорил, что возвращается с пасеки. что такое пасека, я тогда представлял очень смутно, но никаких вопросов не задавал. про него мне тоже мало что рассказывали, осталась в памяти только одна история, которую обожала рассказывать моя бабушка, жутко при этом смеясь. когда мама была маленькой, они с ней ехали в автобусе, и странного вида женщина начала приставать с расспросами к маме. «сколько тебе лет? как тебя зовут? откуда едешь такая красивая?». и последним, конечно же, был: «а где твой папа?». мама всю дорогу по-детски нелепо пыталась вспомнить ответ, и когда женщина уже выходила, мама на весь автобус закричала: «вспомнила! вспомнила! он в тюрьме!».

фото - @constantine_8m

удачными вкраплениями между моими автофикшн-отрывками, как мне кажется, будут избранные цитаты из книги марии степановой «памяти памяти». с ней я пытаюсь разговаривать на одном языке, но в разных измерениях и куда менее талантливо, разумеется. в своём family romance она крайне кропотливо и очень глубоко исследует человеческую память, память личную, постпамять. проводит параллели между своей жизнью и многими жизнями, протекавшими рядом.

взяв эту книгу в руки, я иронично подумал, что вот я и превратился в того дальнего родственника, который, усевшись в кресло, открывает очередной безразмерный фолиант, разумеется, без картинок.