«хуево-кукуево»
20х20
кафельная плитка, акрил
2025
thailand, pattaya, pratnamnak beach
12.914925827123376, 100.85768220217903
#installation
20х20
кафельная плитка, акрил
2025
thailand, pattaya, pratnamnak beach
12.914925827123376, 100.85768220217903
#installation
«ускользает первым»
в моей семье сон всегда считался чем-то запретным. когда жизнь контролируют взрослые, конечно, не понимаешь, что по-другому нельзя. прабабушка, у которой я оставался летом, буквально стаскивала с меня одеяло и отнимала подушку по утрам. спать до поздна считалось совершенно неприемлемым, даже если не нужно было в школу. родители всегда создавали атмосферу деятельности в выходные по утрам, пытаясь вызвать у меня совершенно необоснованное чувство вины. сон будто должен был совершаться в тайне от всех, как нечто постыдное или преступное. и до сих пор, когда мама звонит мне утром, то первым делом обязательно спрашивает: «спишь?», а я по инерции растерянным, сонным голосом отвечаю: «нет».
30х24
холст на подрамнике, акрил
2025
в моей семье сон всегда считался чем-то запретным. когда жизнь контролируют взрослые, конечно, не понимаешь, что по-другому нельзя. прабабушка, у которой я оставался летом, буквально стаскивала с меня одеяло и отнимала подушку по утрам. спать до поздна считалось совершенно неприемлемым, даже если не нужно было в школу. родители всегда создавали атмосферу деятельности в выходные по утрам, пытаясь вызвать у меня совершенно необоснованное чувство вины. сон будто должен был совершаться в тайне от всех, как нечто постыдное или преступное. и до сих пор, когда мама звонит мне утром, то первым делом обязательно спрашивает: «спишь?», а я по инерции растерянным, сонным голосом отвечаю: «нет».
30х24
холст на подрамнике, акрил
2025
«ускользает вторым»
грузины смотрели на нас крайне негостеприимно. может, так казалось после сложнейшей дороги в несколько суток, кучи измотанных нервов и голодных желудков — сейчас уже не узнать. сим-карты не работали, и телефоны перестали иметь какой-то смысл. мы вдвоём с моей девушкой брели по ночному городу в поисках нашей гостиницы, практически наугад. разговоры на русском и английском с местными не приводили ни к чему. мы огрызались друг на друга и всё больше понимали, что объяснять нам что-то попросту не хотят. уже позже мы узнаем заветное «гамарджоба» и «мадлоба», которое решит некоторые коммуникационные проблемы, но от осуждающих взглядов, увы, не избавит. отчаявшись окончательно, мы подошли к полицейскому участку, где, как мне казалось, нас ждут самые добропорядочные и воспитанные — грузинские полицейские, которые к тому же знают наизусть название каждой улицы. но они лишь загадочно улыбнулись моей девушке и развели руками.
цены на еду нас тоже неприятно удивили. буквально всё стоило в несколько раз дороже. я даже испытал незнакомое до тех пор чувство — когда устаёшь удивляться настолько, что перестаёшь переводить местные ценники в свою валюту.
единственным прекрасным «вкраплением в янтаре» был инжир. там, откуда мы приехали, он стоил невероятных денег. продававшийся только в сезон, он казался чем-то недостижимым. здесь же его можно было срывать прямо с деревьев на улице, совершенно не боясь осуждения. его было так много, что часто он просто никого не интересовал и гнил от жары, образуя «минное поле» под пушистыми кронами. в грузии он был разных сортов, цветов и размеров, но всегда неизменно вкусный. скорее всего, именно потому, что бесплатный.
50х40
холст на подрамнике, акрил
2025
грузины смотрели на нас крайне негостеприимно. может, так казалось после сложнейшей дороги в несколько суток, кучи измотанных нервов и голодных желудков — сейчас уже не узнать. сим-карты не работали, и телефоны перестали иметь какой-то смысл. мы вдвоём с моей девушкой брели по ночному городу в поисках нашей гостиницы, практически наугад. разговоры на русском и английском с местными не приводили ни к чему. мы огрызались друг на друга и всё больше понимали, что объяснять нам что-то попросту не хотят. уже позже мы узнаем заветное «гамарджоба» и «мадлоба», которое решит некоторые коммуникационные проблемы, но от осуждающих взглядов, увы, не избавит. отчаявшись окончательно, мы подошли к полицейскому участку, где, как мне казалось, нас ждут самые добропорядочные и воспитанные — грузинские полицейские, которые к тому же знают наизусть название каждой улицы. но они лишь загадочно улыбнулись моей девушке и развели руками.
цены на еду нас тоже неприятно удивили. буквально всё стоило в несколько раз дороже. я даже испытал незнакомое до тех пор чувство — когда устаёшь удивляться настолько, что перестаёшь переводить местные ценники в свою валюту.
единственным прекрасным «вкраплением в янтаре» был инжир. там, откуда мы приехали, он стоил невероятных денег. продававшийся только в сезон, он казался чем-то недостижимым. здесь же его можно было срывать прямо с деревьев на улице, совершенно не боясь осуждения. его было так много, что часто он просто никого не интересовал и гнил от жары, образуя «минное поле» под пушистыми кронами. в грузии он был разных сортов, цветов и размеров, но всегда неизменно вкусный. скорее всего, именно потому, что бесплатный.
50х40
холст на подрамнике, акрил
2025
«ускользает третьим»
баню, как известно, распробовать можно только лишь с возрастом. или, если говорить проще, понять её кайф. как однажды точно отметил отец, сидя в парной в компании моих знакомых: «в жизни кайф можно получить только от трёх вещей, а конкретно от секса, от наркотиков и от бани». на лишние аспекты он не привык распыляться. впервые женскую грудь я увидел в бане, попав туда ещё совсем ребёнком вместе с матерью и её подругами. помню, как я зашёл в парилку, а одна из этих самых подруг, гордо восседая на лавке и повернувшись ко мне грудью, спросила, как бы у всех одновременно, но ни у кого лично: «а он не испугается?» но апогеем банной культуры являются, конечно, общественные бани. там существует своя субкультура банщиков разных разрядов с лицами, преисполненными гордости и даже какого-то глубочайшего прозрения. красные от кончиков волос до ногтей на пальцах ног, они уверенно машут полотенцами, приговаривают важные слова, а иногда даже аплодируют. все их традиции и ритуалы невозможно повторить или даже запомнить, не говоря о том, что никто объяснять их тебе не торопится. стать частью их компании я даже не пытался, поэтому просто тихонько сидел в стороне, осознавая то, что попасть в их ряды было сродни разрешению на полёт в космос.
40х30
холст на подрамнике, акрил
2025
баню, как известно, распробовать можно только лишь с возрастом. или, если говорить проще, понять её кайф. как однажды точно отметил отец, сидя в парной в компании моих знакомых: «в жизни кайф можно получить только от трёх вещей, а конкретно от секса, от наркотиков и от бани». на лишние аспекты он не привык распыляться. впервые женскую грудь я увидел в бане, попав туда ещё совсем ребёнком вместе с матерью и её подругами. помню, как я зашёл в парилку, а одна из этих самых подруг, гордо восседая на лавке и повернувшись ко мне грудью, спросила, как бы у всех одновременно, но ни у кого лично: «а он не испугается?» но апогеем банной культуры являются, конечно, общественные бани. там существует своя субкультура банщиков разных разрядов с лицами, преисполненными гордости и даже какого-то глубочайшего прозрения. красные от кончиков волос до ногтей на пальцах ног, они уверенно машут полотенцами, приговаривают важные слова, а иногда даже аплодируют. все их традиции и ритуалы невозможно повторить или даже запомнить, не говоря о том, что никто объяснять их тебе не торопится. стать частью их компании я даже не пытался, поэтому просто тихонько сидел в стороне, осознавая то, что попасть в их ряды было сродни разрешению на полёт в космос.
40х30
холст на подрамнике, акрил
2025
Forwarded from Кинематограф. Три скамейки.
«Мечтаю, чтобы коммунизм на всей земле победил»_______Друзья, не забывайте про традиционный воскресно-дачный кинопоказ на «Даче Культурно Коротко».
В этот раз посмотрим под открытым небом любимый и нестареющий шедевр Карена Шахназарова «Курьер»: зеркало сломанной эпохи, крик теряющегося поколения, хрестоматийные и точные актёрские работы, каждая реплика — бессмертный афоризм, музыка Артемьева. Ну, вы сами всё знаете.
Это будет совместный показ с моим товарищем, знаменитым современным художником Илюшей Половиной. Попробуем организовать микрофон, чтобы можно было нормально обсудить всё это дело.
Грех не пересмотреть такое замечательное кино! Стартуем в 21:00. Вход свободнейший. Смотреть будем в оригинале на советском языке. Да, это завтра 31.08.2025
Ждём вас
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«ускользает четвёртым»
помню, что бабушка покупала мне всё, что я когда-либо у неё просил. наглым ребёнком я, конечно, не был, но детских игрушек у меня было более чем достаточно — именно благодаря ей. каждый совместный выход на улицу обещал мне нового солдатика, механического робота или пистолет с разноцветными лампами. но больше всего мне почему-то запомнились каштаны. а именно — горы каштанов, которые я собирал на улице и приносил складывать дома. помню карманы, переполненные каштанами, которые я тащил с очередной прогулки, причём не только свои: бабушке тоже доставалось не меньше. зачем и почему я так делал — до сих пор не понимаю. но тут важнее то, что это было разрешено и даже никогда не обсуждалось. в какой-то момент каштаны заняли всю площадь маленького коридорчика, где мы переобувались перед тем, как зайти в дом. они, очевидно, мешали всем, кто приходил или выходил, но относить их на улицу или искать им новое место в доме бабушка меня почему-то не просила.
24х18
холст на подрамнике, акрил
2025
помню, что бабушка покупала мне всё, что я когда-либо у неё просил. наглым ребёнком я, конечно, не был, но детских игрушек у меня было более чем достаточно — именно благодаря ей. каждый совместный выход на улицу обещал мне нового солдатика, механического робота или пистолет с разноцветными лампами. но больше всего мне почему-то запомнились каштаны. а именно — горы каштанов, которые я собирал на улице и приносил складывать дома. помню карманы, переполненные каштанами, которые я тащил с очередной прогулки, причём не только свои: бабушке тоже доставалось не меньше. зачем и почему я так делал — до сих пор не понимаю. но тут важнее то, что это было разрешено и даже никогда не обсуждалось. в какой-то момент каштаны заняли всю площадь маленького коридорчика, где мы переобувались перед тем, как зайти в дом. они, очевидно, мешали всем, кто приходил или выходил, но относить их на улицу или искать им новое место в доме бабушка меня почему-то не просила.
24х18
холст на подрамнике, акрил
2025
«ускользает пятым»
глядя на многих взрослых людей в жизни, я заметил в себе странную черту: мне часто хочется увидеть их маленькими. я представляю их забавными, несмышлёными, коверкающими слова, букв которых они ещё не знают. в моих фантазиях они никуда не спешат, много улыбаются, а если чем-то и недовольны, то совсем по-детски — безобидно. я никогда не видел их такими и уже не увижу. в такие моменты кажется, будто я что-то навсегда упустил, и становится грустно.
44х40
холст на подрамнике, акрил
2025
глядя на многих взрослых людей в жизни, я заметил в себе странную черту: мне часто хочется увидеть их маленькими. я представляю их забавными, несмышлёными, коверкающими слова, букв которых они ещё не знают. в моих фантазиях они никуда не спешат, много улыбаются, а если чем-то и недовольны, то совсем по-детски — безобидно. я никогда не видел их такими и уже не увижу. в такие моменты кажется, будто я что-то навсегда упустил, и становится грустно.
44х40
холст на подрамнике, акрил
2025