9.
Никита передвигается по своей квартире медленно и боязливо, как человек, который только что проснулся. Может залипнуть, глядя на белую стену, и провести так пару часов. Почти ничего не ест, но много пьёт воды, кроме неё ничего не хочется. Телефон в руки почти не берёт, иногда включает на ноутбуке подкасты, но уловить их смысл не получается совсем. Не моется и не стрижёт ногти. Вчера еле заставил себя полить цветы, сегодня, лежа на кровати, взглядом соединял в причудливые узоры точки на потолке, на завтра пока ничего не планировал, да и стоит ли вообще теперь что-то планировать? Утром звонил телефон, номер не определился, но это был кто-то с работы. Говорить и объясняться тоже не хотелось. Нужно было съездить к бабушке, но на улицу он не выходил уже около недели, может и больше, сложно в таком состоянии следить за временем. Еще и зима за окном. Темнеет где-то в четыре, светает около десяти. В довесок постоянно идущий снег мешает разобраться вообще хоть в чем-то. Ночью, месяц назад, он возвращался сюда, в квартиру, вместе со своей девушкой. Немного пьяные, влюбленные и счастливые они на бегу дурачились, бросались снегом, чтобы потом останавливаться, долго смотреть друг другу в лицо и целоваться. Времени тогда не хватало, казалось его слишком мало для того, чтобы успеть все. Все, что они запланировали. Осталось пересечь несколько улиц, пройти мимо торгового центра и они окажутся дома. Никита уже представил, как они забегут домой, как мокрые куртки попадают на пол, как на это никто не обратит внимания. А потом и они сами окажутся на полу, прямо в прихожей. На перекрестке со светофором дорогу переходить он отказался, бросив вслух задорное: «А сейчас придется нарушить закон!» Перебегать начали вместе, но Никита бегал быстрее. Обернулся уже на противоположной стороне, услышав звук торможения и сильный хлопок. Пару секунд мозг отказывался верить в произошедшее. Машина, казалось, даже не снизив скорость, исчезла из виду. В состоянии аффекта он даже не запомнил её цвет, что и говорить о номерах. Дальше нёс тело на руках, пытаясь найти взглядом людей или тормознуть любую тачку. Никого, нигде, как на зло. Потом сумбур, кто-то остановился, помог, хотя связная речь уже оставила Никиту. Затем больница, искусственная вентиляция лёгких, массивное переливание крови, вазопрессорная поддержка на фоне интенсивной терапии и сухое: "она скончалась ещё в двенадцать двадцать, нам очень жаль…" Вазопрессорная поддержка, что это, блядь, вообще такое? Два этих слова теперь никогда не забыть. Он не знает закончится ли теперь эта зима, сможет ли она закончиться для него? Никита замирает между комнатами и пытается вспомнить её голос, воспроизвести его звук в своей голове, будто прошло уже несколько лет, а не месяц. На кухне стоит её посуда, к которой он боится прикасаться, бельё в комоде, всё ещё пахнет её парфюмом. Иногда он думает, что если долго не заходить в спальню, то через какое-то время можно обнаружить её тело на кровати, свернувшееся в калачик и мирно спящее.

Приятель с работы привез Никите Melatonin, который купил, когда был в отпуске, в Америке. Сказал, что там все знают про этот препарат и пьют его через одного: "по-другому называется - гормон сна". Регулирует цикл "сон-бодрствование", суточные изменения локомоторной активности и температуры тела, положительно влияет на интеллектуально-мнестические функции мозга, на эмоционально-личностную сферу. Способствует организации биологического ритма и нормализации ночного сна."В общем то, что тебе именно сейчас необходимо!" После нескольких приёмов Никита, и правда, проваливался в мягкие, обволакивающие сны, в которых летал высоко над городом. Иногда в одиночку, иногда с собственной девушкой на руках, которая улыбалась и вертела головой во все стороны, удивленно осматривая всё с высоты птичьего полёта. После четвёртого приема во сне стало темно, и как-будто холодно, ветер кидал их из стороны в сторону, и Никита невольно разжал руки. Больше он никогда не пил Melatonin.

мой вариант афиши для уважаемого подкаста «Базар совриска»

0.
Сашка щурится от солнца, лучи которого бьют прямо в глаза сквозь классное окно. До конца четвёртого урока осталось минут пятнадцать, но в туалет хочется всё сильнее и сильнее. Да и слушать эту чепуху не осталось никаких сил, если честно. Еле заметным движением руки он убирает тетради в сумку и просится выйти. В синем тёмном коридоре воняет носками и выпечкой из столовой. Туалет - в самом конце, поэтому никуда не деться и нужно терпеть. В туалете запах ещё ужаснее, там он обычно просто дышит ртом, открыв его как можно шире. Положив сумку на подоконник, он заходит в кабинку без двери, подаётся тазом вперёд, расстёгивает ширинку, параллельно представляет, что если кто-то внезапно ворвётся сюда, то непременно подумает, что он долбоёб; и наконец-то закрывает глаза. Открывает их он уже в сталинке напротив высокого серванта с блестящим семейным хрусталём на стеклянных полках. Спросонья всегда сложно понять, что ноги загипсованы и ими невозможно пошевелить. Вася успокаивается, когда осознаёт, что все домашние на работе и дома он совершенно один. Бросив беглый взгляд на наручные часы «Заря», доставшиеся ему от отца, он медленно двигается в свою комнату, чтобы включить компьютер. Прочитав пару статей, которые он давно откладывал, он запускает «Доту», а спустя несколько каток, решает посмотреть фильм, о котором в последнее время много слышал. «Талантливый математик Макс Коэн в течение многих лет пытается найти и расшифровать универсальный цифровой код, согласно которому изменяются курсы всех биржевых акций». Вася уверен, что это будет интересно, но, несмотря на это, засыпает уже через пол часа. Просыпается он в тёмной больничной палате от истошного женского вопля. Первые секунды ничего не понимает, потом глаза привыкают к темноте, и становится уже не так страшно. Раиса Семёновна, можно сказать, привыкла к такому, если к такому вообще можно привыкнуть. Она понимает, что заснуть уже не получится, медленно нащупывает металлические ручки кровати и встаёт. В палате холодно, поэтому придётся надеть второй халат и повязать платок. Узкие больничные коридоры исхожены уже вдоль и поперёк, но других вариантов не предвидится ещё долго. Или нет? Она этого не знает. На втором этаже есть комната, которую называют «живой уголок». Там аквариум с множеством странных рыбок, много цветов в горшках разных размеров и чёрно-белый телевизор, который мало её интересует. Здесь ей нравится смотреть в аквариум, когда мучает бессонница, как сегодня. Жизнь в нём течёт размеренно и лишена напрочь всякой суеты. Раиса с трудом подвигает к нему потёртое, но удобное кресло и наблюдает за этой жизнью, пока веки не начнут тяжелеть. Получается разлепить их, по ощущениям, лишь часа через два. В приторно-сладком фруктовом запахе даже начинает слегка подташнивать. Катюха распрямляет затёкшую спину и поднимает голову со стола. Левая рука занемела так, что приходится трясти её правой. Она бегло осматривается - не успел ли кто-то зайти в магазин, пока она не слышала. Но понимает, что можно выдохнуть, никого нет. Она думает, что нужно повесить на доводчик у входной двери такую звенящую штучку из металлических трубок, чтоб точно не проебаться, но уверена, что Мохамед этого не одобрит, быстро поймёт в чём подвох. До закрытия ещё час, на улице уже стемнело, Катюха всматривается в очертания улицы сквозь стеклянную витрину и разноцветные колбы. Там огоньки машин бегают в разные стороны, иногда перекрывая друг друга. Ей хочется поскорее купить пива и поехать домой, хотя нет, сегодня хочется ещё пройтись. Дома бардак, и сразу придётся готовить ужин, к этому она не готова. После закрытия и нервного общения с хозяином она садится на остановке, ставит рядом пластиковый пакет с надписью «Ели и Гризли» и засыпает в ожидании нужного автобуса, успокаивая себя, что тот будет не скоро.

Просыпается она на полу в йога-студии. От усталости и горизонтальной позы под названием «шавасана» язык провалился в горло, и она захрапела. Она надеется, что никто не слышал этого. Ноги Риты укрыты мягким пледом, полностью расслабленное тело налито теплом, в воздухе пахнет пало санто. Занятие окончено, ей пора быстренько переодеваться и спешить на бокальчик игристого со своими подругами. Не виделись неделю, но столько всего хочется обсудить. После было запланировано свидание, но Рита думает, что нужно его перенести. Уму непостижимо, как быстро летит время. Дома она включает на ноутбуке фоном «Секс в большой городе», лепит перламутровые патчи под глаза и засыпает лёжа в тёплой ванной. Сон заканчивается внезапно от того, что кто-то теребит её за плечо. Всё тело ужасно затекло, от чувства голода сильно крутит желудок. Перед глазами мелькают силуэты в милицейской форме, и, чтобы разглядеть хоть что-то, приходится щуриться. Дядю Лёшу часто так будят посреди ночи, спрашивают документы, которых у него нет, насмешливо улыбаются, отвозят в участок, но потом отпускают. И неужели у них нет дел поважнее? В участке теплее, и это единственный плюс. Там он сидит в узком коридоре среди таких же потерявшихся в жизни экземпляров. Кого-то уже знает лично, кого-то только по имени, с кем-то новеньким приходится знакомиться. Тут попадаются и совсем молодые, и его сверстники, но в основном только мужчины. Сегодня, после очередной беседы, его отправили в камеру, там пахло сыростью и было крайне неуютно. Лёжа на нарах, он тихонечко напевал Леонтьева и сам не заметил, как уснул. Очнулся посреди ночи на матрасе, рывком выскочив из очередного кошмарного сна. Начало его Никита помнил расплывчато: ходил по подъезду от одной квартиры к другой, дёргал ручки дверей, но попасть внутрь никак не получалось. Наконец-то самая грязная дверь, ручку которой даже трогать было противно, подалась ему, и он очутился у себя в квартире. Внутри царил полнейший хаос: вещи были разбросаны по полу, посуда разбита, стены измазаны какой-то коричневой жижей, воняло испорченной едой и канализацией. Пройдя через все комнаты, он вышел на балкон, чтобы открыть окно, но и с ним совладал не с первого раза. Потом посмотрел вниз и внезапно начал падать. Проснулся в холодном поту. Вспомнил, какой сегодня день и что завтра после работы идти на пары, а выспаться снова не удалось. Закрыв глаза, начал считать до ста, пытаясь провалиться в новый липкий сон. Открыл их от того, что вокруг стало значительно теплее. Щебетание птиц, шелест деревьев и шум моря успокоили его. Сердце прекратило бешеный бег, руки и ноги наполнились энергией, а дыхание стало заметно реже. Вишну Кумар остался доволен сегодняшней медитацией. На Гоа он чувствует себя местным, остров его принял. Даже не то чтобы принял, а будто он здесь и родился, будто вся его прошлая жизнь была пилотной серией, а сейчас он уже в середине первого сезона. Три практики в день, всегда свежие фрукты, передвижение на байке, травка в свободном доступе за гроши и нелепые смолтоки на английском. О чём вообще ещё можно мечтать? Сегодня ещё две практики, а пока можно и отдохнуть, послушать шум моря с закрытыми глазами здесь, на берегу.

Не является лекарственным средством. Имеются противопоказания. Перед употреблением необходимо проконсультироваться со специалистом.

текст закончился, коллеги. подошли к концу и мои еженедельные упражнения в орфографии, пунктуации, рисовании скетчей и курировании диктофонных записей. в финале, как это часто бывает, даже жалко выпадать из этого потока. спасибо каждому, кто помогал в осуществлении этой идеи, было непросто, но оно того стоило.

получился интересный формат, а если у кого-нибудь есть предложения по поводу дальнейшей жизни этого проекта - пишите…