#инфобес
Дорогой дневник...

Мой маркетолог стал йо-йо. Или треш новости в "Экстрим безопасность".

У моей команды началась дикая подготовка к мероприятию. И в этих рядах затесался один человек с шилом в ж***. Туда-сюда, туда-сюда. Принеси, подай, подойди, посмотри.
У меня немного дергается глаз от этой молнии, которая перевернула весь шкаф с мерчом, чтобы собрать подарки заказчикам.

Я уже стараюсь не отсвечивать, а то эта женщина все мозги пропела "список заказчиков", "где список", "кто у тебя придет". Короче, веселуха у нас.

Еще эта юла печатала раздаточный материал. Дверь в наш кабинет хлопала только в путь! То приносит что-то, то уносит...

Я, во всём этот оркестре, готова принимать ванну с валерьянкой. Четвертый квартал уже в затылок дышит, работы размером с горы, а тут еще мероприятие и танцы с бубном. Но настраиваюсь на то, что от меня отстанут буквально в конце недели. Хотя бы один юркий человек. Или нет... Время покажет.

помоги мне... выжить🫠

С любовью, менеджер по информационной безопасности

МЫ В МАХ

Всем привет! На связи ребята из «Экстрим безопасность».

Несмотря на пасмурную погоду, мы смогли собраться в дружеском кругу на лабораторной работе.

Сегодня тестируем PT NAD🔥

После тест-драйва нас ждет:
- квиз;
- подарки;
- нетворкинг.

Это наше второе мероприятие в подобном формате! Мы приглашением небольшие группы, чтобы протестировать разные продукты для понимания их работы.

Поэтому, будьте на чеку! Возможно - Вы следующий, кто успеет зарегистрироваться на серию лабораторных работ «Шаг за шагом» и познакомиться с решением для защиты инфраструктуры⚡️

«Тыква с пустыми глазами» - ч. 1

Это новый выпуск очень страшных историй.

К полуночи Вельск каждый год становился городом мёртвых.

На Хэллоуин дети надевали пластиковые маски, взрослые — маски посерьёзнее, а городская сеть включала праздничный режим: фонари мигали оранжевым, камеры наблюдения показывали на экранах летучих мышей, а электронные вывески желали прохожим «сладкого кошмара».

Виктор Серов не любил этот праздник. В его мастерской не было ни гирлянд, ни умных колонок. Только тиканье настенных часов, лампа с зелёным абажуром и старый радиоприёмник, который ловил три станции и иногда — чей-то шёпот между ними.

— Ты опять слушаешь мёртвые частоты? — спросила Рая.

Виктор поднял голову. Девочка стояла на пороге с бумажным фонарём в руках. Ей было пятнадцать, и она умела задавать вопросы так, будто уже знала ответы.

— Просто радио, — сказал он.
— Радио не говорит твоё имя.

Он отложил отвёртку.

Рая жила у Виктора третий месяц — после того, как её мать исчезла во время пожара в общежитии. Полиция решила, что она погибла. Виктор не спорил. Он слишком хорошо знал, как легко система превращает человека в строку со статусом «не найден».

На бумажной тыкве Рая нарисовала три глаза. Внутри мерцала свеча.

— Красиво, — сказал Виктор.
— Страшно, — поправила она. — Это разные вещи.

В этот момент в городе погас свет. Не мигнул. Не дрогнул. Просто исчез. Радио замолчало. Часы остановились. За окном Вельск провалился в темноту, и на целую секунду Виктор услышал, как тысячи людей одновременно перестали дышать. Потом включились телефоны. Все до одного. На экранах появился белый текст: С ПРАЗДНИКОМ. МЫ ВЕРНУЛИСЬ.

Рая медленно опустила фонарь.

— Виктор…

В мастерской зазвонил старый стационарный телефон. Он был отключён от сети с тех пор, как Виктор сюда переехал. Звонок прозвучал ещё раз. Виктор снял трубку.

— Папа? — сказала женщина.

На мгновение он забыл, как дышать. Его жена Лена умерла семь лет назад. Голос её он слышал только в записи — на крошечном диктофоне, который хранил в металлическом сейфе под полом. Запись была единственной вещью, которую он не позволял себе слушать.

— Папа, — повторила Лена. — Открой дверь.

Рая схватила его за рукав.

— Не открывай.

Из динамика донёсся короткий, влажный смешок. Затем — треск.

— Виктор, — произнёс уже другой голос. Мужской, незнакомый. — У тебя есть то, что нам нужно. Девочка тоже. Не заставляй нас входить.

Виктор положил трубку. Он подошёл к сейфу и достал из него диктофон. На корпусе не было ни экрана, ни порта. Только кнопка воспроизведения и крошечная наклейка: Л. Серовa. Последняя запись. Кассета была на месте. Но батарейка внутри диктофона оказалась тёплой.

— Они уже здесь, — сказал он.

Стекло витрины взорвалось внутрь.

Люди в чёрных масках ворвались в мастерскую. На каждой маске красовалась нарисованная тыква без рта. Виктор толкнул Раю за верстак, и первый нападавший упал, не успев поднять пистолет. Второго Виктор встретил ударом тяжёлого ключа для часов. Третий выстрелил — пуля выбила щепу из дверного косяка. Рая вскрикнула.

Когда шум стих, нападавшие ушли. Вместе с ними исчезла Рая. На полу осталась её бумажная тыква. Свеча внутри всё ещё горела, хотя вокруг лежали осколки и полыхала занавеска. А на стене, выведенная чёрным маркером, была надпись: ПРИХОДИ ЗА НЕЙ. СТАРЫЙ УЗЕЛ. 00:00.

Виктор открыл шкаф, о существовании которого Рая не знала. Внутри висело тёмное пальто и лежал телефон без сим-карты. Под ним — фотография молодого Виктора в форме без знаков различия. Когда-то его называли Сторожем. Он проникал в закрытые сети, вытаскивал оттуда людей, стирал следы тех, кто не должен был существовать. Потом однажды он получил приказ отключить заражённую систему городской больницы. Он выполнил приказ.

Система отключилась на семь минут. Этого хватило, чтобы Лена не дождалась скорой. Виктор ушёл из службы. Но службы не забывают своих мертвецов. И сети тоже...

продолжение следует

МЫ В МАХ