в такую погоду по особенному ценишь тепло

Я спокоен, я иду своей дорогой.
Не пою, что завтра будет веселей.
Я – суровый,
я – суровый,
я суровый.
Улыбаешься в ответ:
а я – сирень.

Застываю рядом с мраморной колонной,
Удивляюсь, почему не убежал.
Я – холодный,
я – холодный,
я – холодный.
Улыбаешься в ответ:
а я – пожар.

Я считаю перебранку бесполезной.
Всё в порядке, пусть любовь повременит.
Я – железный.
Я – железный.
Я – железный!
Улыбаешься в ответ:
а я – магнит.

Robert Rojdestvenski

رَبِّ إذا حَرَمْتُ نَفْسِي فَأَنْتَ لا تَحْرِمْنِي
فَإنّكَ أَرْحَمُ بِها مِنِّي

Господи, когда я лишаю себя [благ своими проступками], то Ты не лишай меня (их), ведь Ты более милостив ко мне, чем я!

Скромная радость приходит тихо, не сверкает, не шумит, не просит быть замеченной.

Это радость, которая помещается в паузе между делами. Она не обещает вечного счастья, но даёт опору.

Скромная радость учит смотреть внимательнее. Замечать, как шуршит лист под ногой, как медленно темнеет небо, как привычное вдруг становится тёплым. В ней нет громких побед, зато есть спокойствие, которое остаётся надолго.

И, может быть, именно она — самая честная форма счастья. Потому что не ослепляет, а согревает и даёт надежду.