как будто меня двое суток держали под ливнем без зонта и плаща
я насквозь,
до костей пропитан
впечатлениями...
я насквозь,
до костей пропитан
впечатлениями...
Из всех иллюзий я люблю одну: иллюзию подвижного пространства. Когда ты возвращаешься из странствий, но не домой, а дальше — в глубину. Когда идешь из вечной темноты туда, где счет берет свое начало. Для нас такая точка — у причала.
Прошло сто лет.
Построили мосты.
Залив вечерен, вечер полон птиц, паром дрожит и дышит черным дымом. Как ты тогда была необходима — частица «не» в моем «не отпусти». Большой проспект, троллейбусы в депо, июнь — и юным, нам не выдать словом святых часов, чей механизм изломан и время искажает до сих пор. Сиди со мной, смотри издалека на сталь воды, на выцветшие камни.
И никуда меня не отпускай: мне так сложно будет повод отыскать. Мне будет больно — годы, за чертой, в чужой стране, за всеми рубежами. Как жаль, что мы с тобой не возражали, друг друга заполняя пустотой. Сиди со мной, фантом моих побед, моей свободы легкое дыханье. Ошибки исправляются стихами, стихи опять достанутся тебе.
Залив вечерен, тонкая черта разделит небо нам — на до и после. Здесь кажется, что ничего не поздно, но слишком поздно оказалось там.
Мы повзрослели так, что этот порт нам впору.
Что ж, плыви,
«Анастасия».
Мы ни о чем тогда не попросили.
Поэтому ты нас не подождёшь.
Прошло сто лет.
Построили мосты.
Залив вечерен, вечер полон птиц, паром дрожит и дышит черным дымом. Как ты тогда была необходима — частица «не» в моем «не отпусти». Большой проспект, троллейбусы в депо, июнь — и юным, нам не выдать словом святых часов, чей механизм изломан и время искажает до сих пор. Сиди со мной, смотри издалека на сталь воды, на выцветшие камни.
И никуда меня не отпускай: мне так сложно будет повод отыскать. Мне будет больно — годы, за чертой, в чужой стране, за всеми рубежами. Как жаль, что мы с тобой не возражали, друг друга заполняя пустотой. Сиди со мной, фантом моих побед, моей свободы легкое дыханье. Ошибки исправляются стихами, стихи опять достанутся тебе.
Залив вечерен, тонкая черта разделит небо нам — на до и после. Здесь кажется, что ничего не поздно, но слишком поздно оказалось там.
Мы повзрослели так, что этот порт нам впору.
Что ж, плыви,
«Анастасия».
Мы ни о чем тогда не попросили.
Поэтому ты нас не подождёшь.
Я как terra incognita, новое государство – сам себя отыщи, завоюй, разделяй и властвуй, мне не выданы номер, герб, президент и паспорт, я последний уцелевший абориген. Я заложник всех колоний и резерваций, приучивший сердце больше не разбиваться, но природа продолжает сопротивляться, оживляя какой-то необъяснимый ген. Он мешает дышать, он, как вирус, идет по венам, подчиняя, стирая, делая чьим-то пленным, бьется током – неожиданно, как антенна, если ты ее надежно не заземлишь. Я спасаюсь горячим кофе, закрытой дверью, мантрой: «я не люблю, не хочу, не могу, не верю»…
Ты приходишь спазмом в левое подреберье, получаешь вид на жительство.
И болишь.
Ты приходишь спазмом в левое подреберье, получаешь вид на жительство.
И болишь.
остерегайся исказить слова,намерение и обычай человека,и приписать ему то,к чему он не имеет никакого отношения! Ученые говорили,что истинный факих спрашивает: «что ты имел ввиду?»,нерадивый факих спрашивает: «как ты сказал?»
✍🏻 ибн аль-Къайим
✍🏻 ибн аль-Къайим
вдруг очередное сердце на пути окажется не цветущим садом,а почти готовым гербарием?
тогда его будет так просто сломать...
Будьте осторожны с чужими сердцами.
тогда его будет так просто сломать...
Будьте осторожны с чужими сердцами.
Forwarded from asiya
как-то кинорежиссер Маджид Маджиди (фильмы: Дети Небес, Цвет Рая, Песни Воробьев) будучи в Москве, поведал мне любопытную историю.
однажды, во время съемок фильма «Цвет Рая», которые велись в лесу, ко мне подошел ассистент и сказал:
- Маджид! там на дороге перевернулся грузовик с зерном…
- ну и что? идите и помогите собрать зерно…
- да дело не в этом…
- в чем же дело?
- дело в том, что там появились пчёлы, которые собирают это зерно и улетают с ним в лес!
- да ладно. пчелы не едят зерна. это общеизвестно!
- клянусь Всевышним! мы даже сняли их на фотоаппарат!
он показал мне экран цифровой камеры, где я увидел упомянутых пчёл над зерном.
- пошли, – я сказал ему.
подойдя к грузовику с опрокинутым кузовом, я увидел, что действительно над зерном летают 5-7 пчел. некоторые из них взяли по зернышку и направились в лес. мы решили проследить, что они будут делать с зерном и куда они полетят. мы поспешили за ними.
пройдя несколько десятков метров, до нас стал доноситься еле слышный писк. мы направились на звук, который все больше и больше нарастал. мы подошли вплотную к месту, откуда раздавался писк.
увиденное нами настолько потрясло нас, что мы никогда не сможем забыть увиденное…
на земле лежала раненая небольшая птичка, а пчёлы… те самые пчёлы кормили ее зерном!
Всевышний Аллах, чтобы прокормить маленькую птичку, перевернул для нее целый грузовик зерна. неужели Он, Всевышний и Наисправедливейший в это непростое время оставит без Своей заботы тех, кто любит Его и поклоняется Ему.
н/а
однажды, во время съемок фильма «Цвет Рая», которые велись в лесу, ко мне подошел ассистент и сказал:
- Маджид! там на дороге перевернулся грузовик с зерном…
- ну и что? идите и помогите собрать зерно…
- да дело не в этом…
- в чем же дело?
- дело в том, что там появились пчёлы, которые собирают это зерно и улетают с ним в лес!
- да ладно. пчелы не едят зерна. это общеизвестно!
- клянусь Всевышним! мы даже сняли их на фотоаппарат!
он показал мне экран цифровой камеры, где я увидел упомянутых пчёл над зерном.
- пошли, – я сказал ему.
подойдя к грузовику с опрокинутым кузовом, я увидел, что действительно над зерном летают 5-7 пчел. некоторые из них взяли по зернышку и направились в лес. мы решили проследить, что они будут делать с зерном и куда они полетят. мы поспешили за ними.
пройдя несколько десятков метров, до нас стал доноситься еле слышный писк. мы направились на звук, который все больше и больше нарастал. мы подошли вплотную к месту, откуда раздавался писк.
увиденное нами настолько потрясло нас, что мы никогда не сможем забыть увиденное…
на земле лежала раненая небольшая птичка, а пчёлы… те самые пчёлы кормили ее зерном!
Всевышний Аллах, чтобы прокормить маленькую птичку, перевернул для нее целый грузовик зерна. неужели Он, Всевышний и Наисправедливейший в это непростое время оставит без Своей заботы тех, кто любит Его и поклоняется Ему.
н/а