Forwarded from cogito ergo sum (ami)
وَاذْكُرْ رَبَّكَ فِي نَفْسِكَ تَضَرُّعًا وَخِيفَةً وَدُونَ الْجَهْرِ مِنَ الْقَوْلِ بِالْغُدُوِّ وَالْآصَالِ وَلَا تَكُنْ مِنَ الْغَافِلِينَ
Поминай Аллаха с покорностью и страхом, про себя и не громко, по утрам и перед закатом, и не будь одним из беспечных невежд.
7:205
Поминай Аллаха с покорностью и страхом, про себя и не громко, по утрам и перед закатом, и не будь одним из беспечных невежд.
7:205
между ханжеством и цинизмом
вьётся тропка в заросший сад,
где все близкие мне при жизни
за дощатым столом сидят.
нету в лицах и тени горя,
ни заботы, ни страха нет..
только тёплый вечерний свет.
только рокот и запах моря.
всё припомнилось, прояснилось.
и у каждого свой рассказ
обо всём, что так долго снилось,
а сбывается лишь сейчас.
пьют, поют, шампуры вращают,
поддувают картонкой угли..
и прощают друг другу, прощают
всё, что раньше простить не могли.
вне земного привычного бремени
смотрят души свои на свет.
ни на что больше нету времени.
нету времени.. просто нет.
Константин Гадаев
вьётся тропка в заросший сад,
где все близкие мне при жизни
за дощатым столом сидят.
нету в лицах и тени горя,
ни заботы, ни страха нет..
только тёплый вечерний свет.
только рокот и запах моря.
всё припомнилось, прояснилось.
и у каждого свой рассказ
обо всём, что так долго снилось,
а сбывается лишь сейчас.
пьют, поют, шампуры вращают,
поддувают картонкой угли..
и прощают друг другу, прощают
всё, что раньше простить не могли.
вне земного привычного бремени
смотрят души свои на свет.
ни на что больше нету времени.
нету времени.. просто нет.
Константин Гадаев
Масабуми Хосоно,
японский мужчина, выживший во время гибели Титаника.
Вернувшись на родину, он был провозглашён трусом т.к. спасшись, он предал дух самурая и ушёл от самопожертвования.
Люди считали, что он должен был утонуть вместе с кораблём.
Хосоно прожил остаток своей жизни в стыде, а его плохая репутация преследовала его семью долгие годы.
японский мужчина, выживший во время гибели Титаника.
Вернувшись на родину, он был провозглашён трусом т.к. спасшись, он предал дух самурая и ушёл от самопожертвования.
Люди считали, что он должен был утонуть вместе с кораблём.
Хосоно прожил остаток своей жизни в стыде, а его плохая репутация преследовала его семью долгие годы.