все предопределено и отмерено, а потому гони прочь беспокойство и тревоги.
إِنَّ الْإِنسَانَ خُلِقَ هَلُوعًا
19. Воистину, человек создан
нетерпеливым (колеблющимся),
إِذَا مَسَّهُ الشَّرُّ جَزُوعًا
20. беспокойным, когда его касается беда,
وَإِذَا مَسَّهُ الْخَيْرُ مَنُوعًا
21. и скупым, когда его касается добро.
إِلَّا الْمُصَلِّينَ
22. (и такими являются все)кроме молящихся.
Сура Аль-Мааридж (Ступени)
19. Воистину, человек создан
нетерпеливым (колеблющимся),
إِذَا مَسَّهُ الشَّرُّ جَزُوعًا
20. беспокойным, когда его касается беда,
وَإِذَا مَسَّهُ الْخَيْرُ مَنُوعًا
21. и скупым, когда его касается добро.
إِلَّا الْمُصَلِّينَ
22. (и такими являются все)кроме молящихся.
Сура Аль-Мааридж (Ступени)
Понимаю, что можно любить сильней,
Безупречней. Что можно, как сын Кибелы,
Оценить темноту и, смешавшись с ней,
Выпасть незримо в твои пределы.
Можно, пору за порой, твои черты
Воссоздать из молекул пером сугубым.
Либо, в зеркало вперясь, сказать, что Ты
Это — Я; потому что кого ж мы любим,
Как не себя? Но запишем судьбе очко:
В нашем будущем, как бы брегет не медлил,
Уже взорвалась та бомба, что
Оставляет нетронутой только мебель.
Безразлично, кто от кого в бегах:
Ни пространство, ни время для нас не сводня,
И к тому, как Мы будем вместе всегда, в веках,
Лучше привыкнуть уже сегодня.
Brodsky, 1981
Безупречней. Что можно, как сын Кибелы,
Оценить темноту и, смешавшись с ней,
Выпасть незримо в твои пределы.
Можно, пору за порой, твои черты
Воссоздать из молекул пером сугубым.
Либо, в зеркало вперясь, сказать, что Ты
Это — Я; потому что кого ж мы любим,
Как не себя? Но запишем судьбе очко:
В нашем будущем, как бы брегет не медлил,
Уже взорвалась та бомба, что
Оставляет нетронутой только мебель.
Безразлично, кто от кого в бегах:
Ни пространство, ни время для нас не сводня,
И к тому, как Мы будем вместе всегда, в веках,
Лучше привыкнуть уже сегодня.
Brodsky, 1981
ты только не бойся.
с тобой никогда ничего не случится, потому что у тебя два сердца.
если в воздухе на секунду замрёт одно, то рядом забьётся второе.
одно из них дала тебе твоя мать.
она смогла это сделать потому, что девятнадцать лет назад сумела полюбить, полюбить.. ты не смейся, это очень трудно — полюбить.
а второе сердце дал тебе я.
носи в груди моё шальное сердце.
и ничего не бойся.
они рядом, если замрёт на секунду одно, то забьётся второе.
только за меня не волнуйся, мне легко и прекрасно идти по земле, это понятно каждому.
мое сердце в твоей груди.
Леонид Енгибаров, девочке, которая умеет летать
с тобой никогда ничего не случится, потому что у тебя два сердца.
если в воздухе на секунду замрёт одно, то рядом забьётся второе.
одно из них дала тебе твоя мать.
она смогла это сделать потому, что девятнадцать лет назад сумела полюбить, полюбить.. ты не смейся, это очень трудно — полюбить.
а второе сердце дал тебе я.
носи в груди моё шальное сердце.
и ничего не бойся.
они рядом, если замрёт на секунду одно, то забьётся второе.
только за меня не волнуйся, мне легко и прекрасно идти по земле, это понятно каждому.
мое сердце в твоей груди.
Леонид Енгибаров, девочке, которая умеет летать
Ибн Куддама аль-Макдиси аль-Ханбали, да помилует их Аллах, сказал:
«Знай же, воистину большая часть людей испортилась, из-за боязни критики людей, также из-за желания их похвалы. Следовательно, все их поступки стали подстраиваться под довольство людей, желая их похвалы и боясь их критики. Это из губительных [поступков]. И обязательно лечиться от этой [болезни]».
[مختصر منهاج القاصدين ٢١٢]
«Знай же, воистину большая часть людей испортилась, из-за боязни критики людей, также из-за желания их похвалы. Следовательно, все их поступки стали подстраиваться под довольство людей, желая их похвалы и боясь их критики. Это из губительных [поступков]. И обязательно лечиться от этой [болезни]».
[مختصر منهاج القاصدين ٢١٢]