О том, каким образом Александру III удалось стать «царем-миротворцем» и не допустить ни одной войны, рассказывает его двоюродный брат в. кн. Александр Михайлович (Сандро):
«Мы обязаны Британскому правительству тем, что Александр III очень скоро высказал всю твердость своей внешней политики. Не прошло и года по восшествии на престол молодого Императора, как произошел серьезный инцидент на русско-афганской границе. Под влиянием Англии, которая со страхом взирала на рост русского влияния в Туркестане, афганцы заняли русскую территорию по соседству с крепостью Кушкою.
Командир военного округа телеграфировал Государю, испрашивая инструкций. Выгнать и проучить, как следует, – был лаконичный ответ из Гатчины. Афганцы постыдно бежали, и их преследовали несколько десятков верст наши казаки, которые хотели взять в плен английских инструкторов, бывших при афганском отряде. Но они успели скрыться.
Британский Ее Королевского Величества посол получил предписание выразить в С. Петербурге резкий протест и потребовать извинений.
- Мы этого не сделаем, - сказал Император Александр III и наградил генерала Комарова, Начальника пограничного отряда, орденом Св. Георгия 3 степени. - Я не допущу ничьего посягательства на нашу территорию, - заявил Государь.
Гирс [Николай Карлович, министр иностранных дел] задрожал.
- Ваше Величество, это может вызвать вооруженное столкновение с Англией.
- Хотя бы и так, - ответил Император.
Новая угрожающая нота пришла из Англии. В ответ на нее Царь отдал приказ о мобилизации Балтийского флота. Это распоряжение было актом высшей храбрости, ибо британский военный флот превышал наши морские вооруженные силы по крайней мере в пять раз.
Прошло две недели, Лондон примолк, а затем предложил образовать комиссию для рассмотрения русско-афганского инцидента.
Европа начала смотреть другими глазами в сторону Гатчины. Молодой русский монарх оказался лицом, с которым приходилось серьезно считаться Европе.
Виновницей второго инцидента оказалась Австрия. Венское правительство противилось нашему непрерывному вмешательству в сферу влияния Австро-Венгрии на Балканах, и австро-венгерский посол в С. Петербурге угрожал нам войною.
На большом обеде в Зимнем Дворце, сидя за столом напротив Царя, посол начал обсуждать докучливый балканский вопрос. Царь делал вид, что не замечает его раздраженного тона. Посол разгорячился и даже намекнул на возможность, что Австрия мобилизует два или три корпуса. Не изменяя своего полунасмешливого выражения, Император Александр III взял вилку, согнул ее петлей и бросил по направлению к прибору австрийского дипломата:
- Вот, что я сделаю с вашими двумя или тремя мобилизованными корпусами, - спокойно сказал Царь.
- Во всем свете у нас только два верных союзника, - любил он говорить своим министрам: - наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас.»
(Александр Михайлович Романов. «Книга Воспоминаний»)
«Мы обязаны Британскому правительству тем, что Александр III очень скоро высказал всю твердость своей внешней политики. Не прошло и года по восшествии на престол молодого Императора, как произошел серьезный инцидент на русско-афганской границе. Под влиянием Англии, которая со страхом взирала на рост русского влияния в Туркестане, афганцы заняли русскую территорию по соседству с крепостью Кушкою.
Командир военного округа телеграфировал Государю, испрашивая инструкций. Выгнать и проучить, как следует, – был лаконичный ответ из Гатчины. Афганцы постыдно бежали, и их преследовали несколько десятков верст наши казаки, которые хотели взять в плен английских инструкторов, бывших при афганском отряде. Но они успели скрыться.
Британский Ее Королевского Величества посол получил предписание выразить в С. Петербурге резкий протест и потребовать извинений.
- Мы этого не сделаем, - сказал Император Александр III и наградил генерала Комарова, Начальника пограничного отряда, орденом Св. Георгия 3 степени. - Я не допущу ничьего посягательства на нашу территорию, - заявил Государь.
Гирс [Николай Карлович, министр иностранных дел] задрожал.
- Ваше Величество, это может вызвать вооруженное столкновение с Англией.
- Хотя бы и так, - ответил Император.
Новая угрожающая нота пришла из Англии. В ответ на нее Царь отдал приказ о мобилизации Балтийского флота. Это распоряжение было актом высшей храбрости, ибо британский военный флот превышал наши морские вооруженные силы по крайней мере в пять раз.
Прошло две недели, Лондон примолк, а затем предложил образовать комиссию для рассмотрения русско-афганского инцидента.
Европа начала смотреть другими глазами в сторону Гатчины. Молодой русский монарх оказался лицом, с которым приходилось серьезно считаться Европе.
Виновницей второго инцидента оказалась Австрия. Венское правительство противилось нашему непрерывному вмешательству в сферу влияния Австро-Венгрии на Балканах, и австро-венгерский посол в С. Петербурге угрожал нам войною.
На большом обеде в Зимнем Дворце, сидя за столом напротив Царя, посол начал обсуждать докучливый балканский вопрос. Царь делал вид, что не замечает его раздраженного тона. Посол разгорячился и даже намекнул на возможность, что Австрия мобилизует два или три корпуса. Не изменяя своего полунасмешливого выражения, Император Александр III взял вилку, согнул ее петлей и бросил по направлению к прибору австрийского дипломата:
- Вот, что я сделаю с вашими двумя или тремя мобилизованными корпусами, - спокойно сказал Царь.
- Во всем свете у нас только два верных союзника, - любил он говорить своим министрам: - наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас.»
(Александр Михайлович Романов. «Книга Воспоминаний»)
🔥5❤1👍1
До конца жизни Николай I не забывал страшного и, при этом великого, для него дня восшествия на престол. А также помнил тех, кто встал на его сторону в момент, когда на Сенатской площади построились мятежные полки декабристов.
Свидетельствует доверенное лицо царя, сокурсник А. С. Пушкина по Царскосельскому Лицею, Модест Корф:
«Со времени происшествий 14 декабря 1825 года император Николай неизменно праздновал их годовщину, считая всегда это число днем истинного своего восшествия на престол.
Все лица, принимавшие прямое или косвенное участие в подвигах достопамятного дня, были собираемы ко двору, где — в малой церкви Зимнего дворца или в церкви Аничкова — совершалось благодарственное молебствие, при котором, после обыкновенного многолетия, были возглашаемы сперва вечная память «рабу Божию графу Михаилу (Милорадовичу) и всем, в день сей за веру, царя и отечество убиенным», а в заключение — многолетие «храброму всероссийскому воинству».
Затем все присутствовавшие допускались к руке императрицы и целовались с государем, как в Светлый праздник. Много лет сряду государь приезжал еще в этот день в Конногвардейский и в Преображенский полки, которые, как известно, прибыли первыми на площадь к охранению правого дела, и эти царственные посещения он прекратил тогда лишь, когда в составе упомянутых полков не осталось уже никого из ветеранов 14 декабря.
В прежнее время в это число бывал всегда и маленький бал в Аничковом дворце».
(Модест Корф. «Записки»)
Свидетельствует доверенное лицо царя, сокурсник А. С. Пушкина по Царскосельскому Лицею, Модест Корф:
«Со времени происшествий 14 декабря 1825 года император Николай неизменно праздновал их годовщину, считая всегда это число днем истинного своего восшествия на престол.
Все лица, принимавшие прямое или косвенное участие в подвигах достопамятного дня, были собираемы ко двору, где — в малой церкви Зимнего дворца или в церкви Аничкова — совершалось благодарственное молебствие, при котором, после обыкновенного многолетия, были возглашаемы сперва вечная память «рабу Божию графу Михаилу (Милорадовичу) и всем, в день сей за веру, царя и отечество убиенным», а в заключение — многолетие «храброму всероссийскому воинству».
Затем все присутствовавшие допускались к руке императрицы и целовались с государем, как в Светлый праздник. Много лет сряду государь приезжал еще в этот день в Конногвардейский и в Преображенский полки, которые, как известно, прибыли первыми на площадь к охранению правого дела, и эти царственные посещения он прекратил тогда лишь, когда в составе упомянутых полков не осталось уже никого из ветеранов 14 декабря.
В прежнее время в это число бывал всегда и маленький бал в Аничковом дворце».
(Модест Корф. «Записки»)
❤3🔥3
Вы любите разглядывать детали на картинах? Тогда в продолжение темы, затронутой в предыдущей публикации, хочу привлечь ваше внимание к двум изображениям.
На первом из них – знаменитая картина Василия Перова «Восстание декабристов», хранящаяся в музее истории религии в Петербурге. А на втором – открытка с видом Сенатской площади начала XIX века.
Дело в том, что к моменту восстания декабристов Карло Росси даже не догадывался, что ему поручат возводить новый Сенат на том месте, где тогда стоял старый, перестроенный из бывшего дворца канцлера Бестужева-Рюмина.
На первом из них – знаменитая картина Василия Перова «Восстание декабристов», хранящаяся в музее истории религии в Петербурге. А на втором – открытка с видом Сенатской площади начала XIX века.
Дело в том, что к моменту восстания декабристов Карло Росси даже не догадывался, что ему поручат возводить новый Сенат на том месте, где тогда стоял старый, перестроенный из бывшего дворца канцлера Бестужева-Рюмина.
🔥4🤔2😁1
Одна из причин, приведшая Павла I к печальному концу, заключалась в том, что в конце жизни он удалил от собственной персоны преданных ему людей, которые были способны его защитить.
Причем он лишил себя опоры не только со стороны мужской части высшего света столицы, но и с женской, перестав доверять супруге Марии Федоровне и бывшей фаворитке Екатерине Нелидовой. Подле него осталась только Анна Лопухина – молодая девушка, недавно переехавшая из Москвы и плохо ориентировавшаяся в хитросплетениях императорского двора. Она была неспособна оказать своему высокородному возлюбленному поддержку даже по части дворцовых интриг. Ее портрет для нас составила графиня Варвара Головина:
«Лопухина имела красивую голову, но была невысокого роста, дурно сложена и без грации в манерах; красивые глаза, черные брови и волосы того же цвета, прекрасные зубы и приятный рот были ее единственными прелестями; небольшой вздернутый нос не придавал изящества ее фигуре. Выражение лица было мягкое и доброе, и действительно Лопухина была добра и неспособна ни желать, ни делать чего-либо злого, но в то же время она была недалекого ума и не получила должного воспитания.
Ее влияние проявлялось только в раздаче милостей; у нее не было данных, чтобы распространить его на дела, хотя любовь государя и низость людей давали ей возможность вмешиваться во все.
Часто она испрашивала прощение невинных, с которыми император поступал очень строго в минуты гнева: тогда она плакала или дулась и таким образом достигала желаемого. Императрица относилась к ней всегда очень хорошо, чтобы угодить своему супругу. Великие княжны, дочери императора, заискивали в ней чересчур, выказывая ей свое внимание...»
(В. Н. Головина. «Записки»)
На иллюстрации: В. Боровиковский. Портрет Анны Гагариной (Лопухиной). 1801 г. Государственный Русский музей.
Причем он лишил себя опоры не только со стороны мужской части высшего света столицы, но и с женской, перестав доверять супруге Марии Федоровне и бывшей фаворитке Екатерине Нелидовой. Подле него осталась только Анна Лопухина – молодая девушка, недавно переехавшая из Москвы и плохо ориентировавшаяся в хитросплетениях императорского двора. Она была неспособна оказать своему высокородному возлюбленному поддержку даже по части дворцовых интриг. Ее портрет для нас составила графиня Варвара Головина:
«Лопухина имела красивую голову, но была невысокого роста, дурно сложена и без грации в манерах; красивые глаза, черные брови и волосы того же цвета, прекрасные зубы и приятный рот были ее единственными прелестями; небольшой вздернутый нос не придавал изящества ее фигуре. Выражение лица было мягкое и доброе, и действительно Лопухина была добра и неспособна ни желать, ни делать чего-либо злого, но в то же время она была недалекого ума и не получила должного воспитания.
Ее влияние проявлялось только в раздаче милостей; у нее не было данных, чтобы распространить его на дела, хотя любовь государя и низость людей давали ей возможность вмешиваться во все.
Часто она испрашивала прощение невинных, с которыми император поступал очень строго в минуты гнева: тогда она плакала или дулась и таким образом достигала желаемого. Императрица относилась к ней всегда очень хорошо, чтобы угодить своему супругу. Великие княжны, дочери императора, заискивали в ней чересчур, выказывая ей свое внимание...»
(В. Н. Головина. «Записки»)
На иллюстрации: В. Боровиковский. Портрет Анны Гагариной (Лопухиной). 1801 г. Государственный Русский музей.
🔥4🤔3
О той, кто могла играть слабостями даже всесильного шефа жандармов Бенкендорфа, вспоминает дочь Николая I великая княгиня Ольга Николаевна:
«Деловые качества Бенкендорфа страдали от влияния, которое оказывала на него Амели Крюднер, кузина Мама́ {императрицы Александры Федоровны}... Как во всех запоздалых увлечениях, было и в этом много трагического. Она пользовалась им холодно, расчетливо: распоряжалась его особой, его деньгами, его связями, где и как только ей это казалось выгодным, – а он и не замечал этого.
Странная женщина! Под добродушной внешностью, прелестной, часто забавной натурой скрывалась хитрость высшей степени. <...>
Она была красива, цветущим лицом и постановкой головы напоминала великую княгиню Елену {супругу Михаила Павловича, брата Николая I}, а правильностью черт – Мама́ <...>
Без ее согласия ее выдали замуж за старого и неприятного человека. Она хотела вознаградить себя за это и окружила себя блестящим обществом, в котором она играла первую роль и могла повелевать. У нее и в самом деле были манеры и повадки настоящей гранд-дамы.
Дома у нее все было в прекрасном состоянии: уже по утрам она появлялась в элегантном туалете, всегда занятая вышиванием для алтарей или же каким-нибудь шитьем для бедных. Она была замечательной чтицей. Если ее голос вначале и звучал несколько крикливо, то потом выразительность ее чтения завораживала.
Папа́ думал вначале, что мы приобретем в ней искреннего друга, но Мама́ скоро раскусила ее. Ее прямой ум натолкнулся на непроницаемость этой особы, и она всегда опасалась ее. <...>
Потом, когда ее отношения с Бенкендорфом стали очевидными, а также стали ясны католические интриги, которые она плела, Папа́ попробовал удалить ее, не вызывая особенного внимания общества. Для ее мужа был найден пост посла в Стокгольме. В день, назначенный для отъезда, она захворала корью, требовавшей шестинедельного карантина. Конечным эффектом этой кори был Николай Адлерберг, в настоящее время секретарь посольства в Лондоне...»
(О. Н. Романова. «Сон Юности»)
«Деловые качества Бенкендорфа страдали от влияния, которое оказывала на него Амели Крюднер, кузина Мама́ {императрицы Александры Федоровны}... Как во всех запоздалых увлечениях, было и в этом много трагического. Она пользовалась им холодно, расчетливо: распоряжалась его особой, его деньгами, его связями, где и как только ей это казалось выгодным, – а он и не замечал этого.
Странная женщина! Под добродушной внешностью, прелестной, часто забавной натурой скрывалась хитрость высшей степени. <...>
Она была красива, цветущим лицом и постановкой головы напоминала великую княгиню Елену {супругу Михаила Павловича, брата Николая I}, а правильностью черт – Мама́ <...>
Без ее согласия ее выдали замуж за старого и неприятного человека. Она хотела вознаградить себя за это и окружила себя блестящим обществом, в котором она играла первую роль и могла повелевать. У нее и в самом деле были манеры и повадки настоящей гранд-дамы.
Дома у нее все было в прекрасном состоянии: уже по утрам она появлялась в элегантном туалете, всегда занятая вышиванием для алтарей или же каким-нибудь шитьем для бедных. Она была замечательной чтицей. Если ее голос вначале и звучал несколько крикливо, то потом выразительность ее чтения завораживала.
Папа́ думал вначале, что мы приобретем в ней искреннего друга, но Мама́ скоро раскусила ее. Ее прямой ум натолкнулся на непроницаемость этой особы, и она всегда опасалась ее. <...>
Потом, когда ее отношения с Бенкендорфом стали очевидными, а также стали ясны католические интриги, которые она плела, Папа́ попробовал удалить ее, не вызывая особенного внимания общества. Для ее мужа был найден пост посла в Стокгольме. В день, назначенный для отъезда, она захворала корью, требовавшей шестинедельного карантина. Конечным эффектом этой кори был Николай Адлерберг, в настоящее время секретарь посольства в Лондоне...»
(О. Н. Романова. «Сон Юности»)
🔥4❤3
«В Париже решили поставить пьесу из жизни Екатерины II, где русская императрица была представлена в несколько легкомысленном свете.
Узнав об этом, Николай I через нашего посла выразил свое неудовольствие французскому правительству.
На что последовал ответ в том духе, что, дескать, во Франции свобода слова и отменять спектакль никто не собирается.
На это Николай I просил передать, что в таком случае на премьеру он пришлет 300 тысяч зрителей в серых шинелях. Едва царский ответ дошел до столицы Франции, как там без лишних проволочек отменили скандальный спектакль».
(Исторический анекдот)
На иллюстрации: Ф. Крюгер. Портрет императора Николая I. 1835 г. Частная коллекция. Германия.
Узнав об этом, Николай I через нашего посла выразил свое неудовольствие французскому правительству.
На что последовал ответ в том духе, что, дескать, во Франции свобода слова и отменять спектакль никто не собирается.
На это Николай I просил передать, что в таком случае на премьеру он пришлет 300 тысяч зрителей в серых шинелях. Едва царский ответ дошел до столицы Франции, как там без лишних проволочек отменили скандальный спектакль».
(Исторический анекдот)
На иллюстрации: Ф. Крюгер. Портрет императора Николая I. 1835 г. Частная коллекция. Германия.
🔥7👍1
Что роднило Николая II и Людовика XV. Разъясняет Морис Палеолог, последний посол Франции в Российской империи:
«Не знаю, кто сказал о Цезаре, что у него "все пороки и ни одного недостатка". У Николая II нет ни одного порока, но у него наихудший для самодержавного монарха недостаток: отсутствие личности.
Он всегда подчиняется. Его волю обходят, обманывают или подавляют; она никогда не импонирует прямым и самостоятельным актом. В этом отношении у него много черт сходства с Людовиком XV, у которого сознание своей природной слабости поддерживало постоянный страх быть порабощенным. Отсюда у того и другого и равной степени наклонность к скрытности.»
(Морис Палеолог. «Царская Россия накануне революции». Запись от 27 ноября 1916 года)
На иллюстрации:
- И. Е. Репин. Портрет Николая II. 1896 г. Государственный Русский музей;
- Луи Мишель Ван Лоо. Портрет Людовика XV. После 1763 г. Лувр, Франция.
«Не знаю, кто сказал о Цезаре, что у него "все пороки и ни одного недостатка". У Николая II нет ни одного порока, но у него наихудший для самодержавного монарха недостаток: отсутствие личности.
Он всегда подчиняется. Его волю обходят, обманывают или подавляют; она никогда не импонирует прямым и самостоятельным актом. В этом отношении у него много черт сходства с Людовиком XV, у которого сознание своей природной слабости поддерживало постоянный страх быть порабощенным. Отсюда у того и другого и равной степени наклонность к скрытности.»
(Морис Палеолог. «Царская Россия накануне революции». Запись от 27 ноября 1916 года)
На иллюстрации:
- И. Е. Репин. Портрет Николая II. 1896 г. Государственный Русский музей;
- Луи Мишель Ван Лоо. Портрет Людовика XV. После 1763 г. Лувр, Франция.
🔥3😢3🤔1
В «Воспоминаниях» Сергея Витте досталось многим современникам автора, не исключая августейших особ. К примеру, супругу Николая II императрицу Александру Федоровну он охарактеризовал как «истеричку»:
«Только ненормальность «истеричной» особы может служить если не оправданием, то объяснением многих ее действий и того пагубного влияния, которое она оказывала на Императора. Что она «истеричка», видно, например, из следующего.
Она, конечно, желала иметь сына, а Бог им дал четырех дочерей. После этого Она подпала под влияние шарлатана доктора Филиппа. Этот Филипп Ей внушил, что у Нее будет сын, и Она внушила себе, что она находится в интересном положении. Наступили последние месяцы беременности. Она начала носить платья, которые носила ранее во время последних месяцев беременности, перестала носить корсет. Все заметили, что Императрица сильно потолстела. Все были уверены, что Императрица беременна. Государь радовался, об Ее беременности России сделалось официозно известно. Прекратились выходы с Императрицей.
Прошло девять месяцев, все в Петербурге ежечасно ожидали пальбу орудий с Петропавловской крепости, оповещающую жителей по числу выстрелов о рождении сына или дочери. Императрица перестала ходить, все время лежала. Лейб-акушер Отт со своими ассистентами переселился в Петергоф, ожидая с часу на час это событие.
Между тем роды не наступали. Тогда профессор Отт начал уговаривать Императрицу и Государя, чтобы ему позволили исследовать Императрицу. Императрица по понятным причинам вообще не давала себя исследовать до родов. Наконец Она согласилась. Отт исследовал и объявил, что Императрица не беременна и не была беременна, что затем в соответствующей форме было оповещено России.
Если какой-нибудь шарлатан может внушить женщине, что она забеременела, и женщина под этим внушением находится в продолжение девяти месяцев, то что может внушить любой проходимец такой особе? А раз что-либо Ей внушено, то сие внушение передается ее безвольному, но прекрасному мужу, а этот муж неограниченно распоряжается судьбой величайшей Империи и благосостоянием и даже жизнью 140 000 000 человеческих душ...»
(С. Ю. Витте. Воспоминания)
«Только ненормальность «истеричной» особы может служить если не оправданием, то объяснением многих ее действий и того пагубного влияния, которое она оказывала на Императора. Что она «истеричка», видно, например, из следующего.
Она, конечно, желала иметь сына, а Бог им дал четырех дочерей. После этого Она подпала под влияние шарлатана доктора Филиппа. Этот Филипп Ей внушил, что у Нее будет сын, и Она внушила себе, что она находится в интересном положении. Наступили последние месяцы беременности. Она начала носить платья, которые носила ранее во время последних месяцев беременности, перестала носить корсет. Все заметили, что Императрица сильно потолстела. Все были уверены, что Императрица беременна. Государь радовался, об Ее беременности России сделалось официозно известно. Прекратились выходы с Императрицей.
Прошло девять месяцев, все в Петербурге ежечасно ожидали пальбу орудий с Петропавловской крепости, оповещающую жителей по числу выстрелов о рождении сына или дочери. Императрица перестала ходить, все время лежала. Лейб-акушер Отт со своими ассистентами переселился в Петергоф, ожидая с часу на час это событие.
Между тем роды не наступали. Тогда профессор Отт начал уговаривать Императрицу и Государя, чтобы ему позволили исследовать Императрицу. Императрица по понятным причинам вообще не давала себя исследовать до родов. Наконец Она согласилась. Отт исследовал и объявил, что Императрица не беременна и не была беременна, что затем в соответствующей форме было оповещено России.
Если какой-нибудь шарлатан может внушить женщине, что она забеременела, и женщина под этим внушением находится в продолжение девяти месяцев, то что может внушить любой проходимец такой особе? А раз что-либо Ей внушено, то сие внушение передается ее безвольному, но прекрасному мужу, а этот муж неограниченно распоряжается судьбой величайшей Империи и благосостоянием и даже жизнью 140 000 000 человеческих душ...»
(С. Ю. Витте. Воспоминания)
🔥3😢3🤯1
«На одной из гауптвахт Петербурга содержались под арестом два офицера: гвардейский и моряк.
По вступлении караула, которым начальствовал друг и товарищ гвардейца, последний был отпущен на несколько часов домой; моряк, завидуя этому и недовольный обращением с собою караульного офицера, сделал об отпуске арестанта донос.
Обоих гвардейцев предали военному суду, который приговорил их к разжалованию в солдаты; но государь {Николай I} положил следующую резолюцию:
— Гвардейского офицера перевести в армию, а моряку за донос дать в награду третное жалованье, с прописанием в формуляре, за что именно он эту награду получил.»
(М. Г. Кривошлык. «Исторические анекдоты из жизни русских замечательных людей». СПб. 1897 г.)
На иллюстрации: Ф. Крюгер. «Русская гвардия в Царском Селе в 1832 году» (фрагмент). 1841 г. ГМЗ «Царское Село».
По вступлении караула, которым начальствовал друг и товарищ гвардейца, последний был отпущен на несколько часов домой; моряк, завидуя этому и недовольный обращением с собою караульного офицера, сделал об отпуске арестанта донос.
Обоих гвардейцев предали военному суду, который приговорил их к разжалованию в солдаты; но государь {Николай I} положил следующую резолюцию:
— Гвардейского офицера перевести в армию, а моряку за донос дать в награду третное жалованье, с прописанием в формуляре, за что именно он эту награду получил.»
(М. Г. Кривошлык. «Исторические анекдоты из жизни русских замечательных людей». СПб. 1897 г.)
На иллюстрации: Ф. Крюгер. «Русская гвардия в Царском Селе в 1832 году» (фрагмент). 1841 г. ГМЗ «Царское Село».
🔥6😁1
В общении с Екатериной II А. В. Суворов отличался «неумытой откровенностью», как отмечает биограф генералиссимуса генерал-лейтенант А. Ф. Петрушевский:
«Обращение его с Императрицей... было для придворной сферы необычное, режущее глаза. Он был предан Государыне никак не меньше, если не больше всякого другого и в заявлении ей наружных знаков почтения шел дальше, чем нужно, но отличался от других подчас неумытой откровенностью, лагерной бесцеремонностью и своеобразными воззрениями на приличия.
В разговорах с Екатериной он постоянно высказывал ей голую правду о дурном состоянии войск, вкоренившихся злоупотреблениях... В своих выходках он не стеснялся касаться личностей. <...>
...Издеваясь над другими, он издевался и над самим собой, как над человеком, принужденным по пословице — с волками жить, по волчьи выть.
...Раз он находился на придворном балу и конечно скучал сильно. Обходя гостей и беседуя с ним, Государыня приблизилась между прочим к нему и спросила: «Чем почивать дорогого гостя»?
— Благослови, Царица, водочкой, — сказал Суворов кланяясь (был 9-й час вечера).
— А что скажут красавицы фрейлины, которые будут с вами разговаривать? — заметила Екатерина.
— Они почувствуют, что с ними говорит солдат, — отвечал простодушно Суворов.
Екатерина собственноручно подала ему рюмку тминной, его любимой.»
(А. Ф. Петрушевский. Генералиссимус князь Суворов»)
На иллюстрации: И. Г. Шмидт. Портрет генералиссимуса А. В. Суворова. 1800 г. Государственный Эрмитаж.
«Обращение его с Императрицей... было для придворной сферы необычное, режущее глаза. Он был предан Государыне никак не меньше, если не больше всякого другого и в заявлении ей наружных знаков почтения шел дальше, чем нужно, но отличался от других подчас неумытой откровенностью, лагерной бесцеремонностью и своеобразными воззрениями на приличия.
В разговорах с Екатериной он постоянно высказывал ей голую правду о дурном состоянии войск, вкоренившихся злоупотреблениях... В своих выходках он не стеснялся касаться личностей. <...>
...Издеваясь над другими, он издевался и над самим собой, как над человеком, принужденным по пословице — с волками жить, по волчьи выть.
...Раз он находился на придворном балу и конечно скучал сильно. Обходя гостей и беседуя с ним, Государыня приблизилась между прочим к нему и спросила: «Чем почивать дорогого гостя»?
— Благослови, Царица, водочкой, — сказал Суворов кланяясь (был 9-й час вечера).
— А что скажут красавицы фрейлины, которые будут с вами разговаривать? — заметила Екатерина.
— Они почувствуют, что с ними говорит солдат, — отвечал простодушно Суворов.
Екатерина собственноручно подала ему рюмку тминной, его любимой.»
(А. Ф. Петрушевский. Генералиссимус князь Суворов»)
На иллюстрации: И. Г. Шмидт. Портрет генералиссимуса А. В. Суворова. 1800 г. Государственный Эрмитаж.
🔥5❤2👍1
Екатерина II была не только великой императрицей, гениальной «пиарщицей», креативной творческой личностью, но еще и замечательным воспитателем своих внуков. При этом ее педагогический подход прогрессивен даже для нынешнего времени. Бабушка на троне сама разрабатывала «методические пособия» для образования будущего императора Александра I и его брата Константина, готовила для них курс русской истории, а когда они были совсем маленькими – писала сказки. Но на этом она не останавливалась! Так, сочинив для услады и поучения внуков «Сказку о царевиче Хлоре», она перенесла ее действие в реальный мир. В результате юго-западнее Павловского парка появилась настоящая «квест-зона», позволявшая погрузиться в сказочную реальность и пройти маршрутом царевича Хлора в поисках символа добродетели - розы без шипов.
Рассказывает русский историк С. Н. Шубинский:
«В восьмидесятых годах XVIII столетия на пограничной окраине между Павловском и Царским Селом была выстроена по приказанию императрицы Екатерины II дача и при ней разбит весьма красивый сад. Дача эта предназначалась государыней для ее любимого внука Александра Павловича и была названа в честь его Александровою. <...>
...В начале 1790-х годов Александрова дача служила предметом восторженных похвал посетителей и тогда же воспета в особой поэме, посвященной императрице. <...>
По мысли великого князя Александра Павловича, дача Александрова должна была служить как бы живою иллюстрацией к нравоучительной сказке его державной бабки о «Царевиче Хлоре», которая, в свою очередь, вдохновила Державина написать оду «Фелице». <...>
В стихах... автор поэмы «Александрова» {С. Джунковский} описывает дачу и сад. Из этого описания видно, что дом великого князя Александра Павловича стоял на крутом берегу, и близ него находился шатер с золотым верхом. <...> К дому вела прямая недлинная аллея, обсаженная цветами; она неожиданно обрывалась за поворотом, и дорога вела на поле и в лес. <...>
Дорога следовала через мост, украшенный трофеями, по полю, на котором возвышался павильон, расписанный изображениями богатств; за павильоном — нива, на ней хижина, а напротив ее каменная глыба с надписью: «Храни златые камни» — символ «незыблемой основы благосостояния России при Екатерине II»...
Нива прилегала к «Храму Цереры». За этим храмом — водный ключ, посвященный имени великой княгини Марии Федоровны; близ его пещера нимфы Эгерии... Отсюда длинная аллея мимо каскада вела к высокому крутому холму, где находился «Храм розы без шипов»... Посредине этого храма возвышался алтарь, а на нем стояла урна с «розою без шипов». Плафон был расписан фресками, изображающими Петра Великого, смотрящего с высоты небес на «блаженствующую Россию»... <...>
У подножия храма было большое озеро, образовавшее извилистые протоки и заливы; на озере плавали небольшие суда. В конце тенистого сада возвышался «Храм Флоры и Помоны».
Вероятно, существовали какие-нибудь причины, по которым Александрова дача вскоре после ее постройки была пожалована Салтыкову и затем предана жалкому забвению, так что, если б Джунковский не сочинил своей поэмы и не приложил бы к ней рисунков, мы не имели бы никакого понятия об этой оригинальной иллюстрации «Сказки о царевиче Хлоре».»
(С. Н. Шубинский. «Александрова дача». 1869 г)
Рассказывает русский историк С. Н. Шубинский:
«В восьмидесятых годах XVIII столетия на пограничной окраине между Павловском и Царским Селом была выстроена по приказанию императрицы Екатерины II дача и при ней разбит весьма красивый сад. Дача эта предназначалась государыней для ее любимого внука Александра Павловича и была названа в честь его Александровою. <...>
...В начале 1790-х годов Александрова дача служила предметом восторженных похвал посетителей и тогда же воспета в особой поэме, посвященной императрице. <...>
По мысли великого князя Александра Павловича, дача Александрова должна была служить как бы живою иллюстрацией к нравоучительной сказке его державной бабки о «Царевиче Хлоре», которая, в свою очередь, вдохновила Державина написать оду «Фелице». <...>
В стихах... автор поэмы «Александрова» {С. Джунковский} описывает дачу и сад. Из этого описания видно, что дом великого князя Александра Павловича стоял на крутом берегу, и близ него находился шатер с золотым верхом. <...> К дому вела прямая недлинная аллея, обсаженная цветами; она неожиданно обрывалась за поворотом, и дорога вела на поле и в лес. <...>
Дорога следовала через мост, украшенный трофеями, по полю, на котором возвышался павильон, расписанный изображениями богатств; за павильоном — нива, на ней хижина, а напротив ее каменная глыба с надписью: «Храни златые камни» — символ «незыблемой основы благосостояния России при Екатерине II»...
Нива прилегала к «Храму Цереры». За этим храмом — водный ключ, посвященный имени великой княгини Марии Федоровны; близ его пещера нимфы Эгерии... Отсюда длинная аллея мимо каскада вела к высокому крутому холму, где находился «Храм розы без шипов»... Посредине этого храма возвышался алтарь, а на нем стояла урна с «розою без шипов». Плафон был расписан фресками, изображающими Петра Великого, смотрящего с высоты небес на «блаженствующую Россию»... <...>
У подножия храма было большое озеро, образовавшее извилистые протоки и заливы; на озере плавали небольшие суда. В конце тенистого сада возвышался «Храм Флоры и Помоны».
Вероятно, существовали какие-нибудь причины, по которым Александрова дача вскоре после ее постройки была пожалована Салтыкову и затем предана жалкому забвению, так что, если б Джунковский не сочинил своей поэмы и не приложил бы к ней рисунков, мы не имели бы никакого понятия об этой оригинальной иллюстрации «Сказки о царевиче Хлоре».»
(С. Н. Шубинский. «Александрова дача». 1869 г)
🔥4❤1👍1
Меланхоличен Царскосельский сад,
И тем милей мечтателям угрюмым.
Он вас чарует прелестью баллад,
Приветствует спокойно-важным шумом,
В нем вечером люблю встречать закат,
Предавшися своим певучим думам...
Константин Фофанов.
(фрагмент стихотворения "Дума в Царском Селе", 1899 г.)
И тем милей мечтателям угрюмым.
Он вас чарует прелестью баллад,
Приветствует спокойно-важным шумом,
В нем вечером люблю встречать закат,
Предавшися своим певучим думам...
Константин Фофанов.
(фрагмент стихотворения "Дума в Царском Селе", 1899 г.)
❤6🥰1👏1
Светлейший князь Потемкин умел быть самой галантностью в общении с Екатериной II, но при этом регулярно демонстрировал «дурной тон» в общении с подчиненными, о чем сохранилось множество свидетельств.
Так, Н. Ф. Самарин в очерке о жизни статс-секретаря Павла I Ю. А. Нелединского-Мелецкого приводит показательный случай, описывая отставку героя статьи, случившуюся в 1785 году:
«Нелединский не объясняет причины выхода своего в отставку; по сохранившемуся же семейному преданию, просьба его об отставке вызвана была следующим оскорбительным поступком князя Потемкина в Константинограде {Красноград Харьковской области}. Князь Потемкин назначил смотр батальона, и так как день был очень жаркий, то князь, не выходя из дому, приказал батальону проходить церемониальным маршем мимо окон занимаемого им дома, сам же, сидя на окне, в одной рубашке, без нижнего платья, принимал все почести и отдавал приказания.
Возмущенный таким поступком, Нелединский {командир батальона}, немедленно по окончании смотра, подал просьбу об увольнении его от службы.»
Известен и характерный анекдот, описанный А. С. Пушкиным:
«Потемкин послал однажды адъютанта взять из казенного места 1 000 000 р. Чиновники не осмелились отпустить эту сумму без письменного вида. П{отемкин} на другой стороне их отношения своеручно приписал: дать, е... м...».
На иллюстрации: Неизвестный художник. Портрет князя Г. А. Потемкина-Таврического.
Не ранее 1791 г. Государственный Русский музей.
Так, Н. Ф. Самарин в очерке о жизни статс-секретаря Павла I Ю. А. Нелединского-Мелецкого приводит показательный случай, описывая отставку героя статьи, случившуюся в 1785 году:
«Нелединский не объясняет причины выхода своего в отставку; по сохранившемуся же семейному преданию, просьба его об отставке вызвана была следующим оскорбительным поступком князя Потемкина в Константинограде {Красноград Харьковской области}. Князь Потемкин назначил смотр батальона, и так как день был очень жаркий, то князь, не выходя из дому, приказал батальону проходить церемониальным маршем мимо окон занимаемого им дома, сам же, сидя на окне, в одной рубашке, без нижнего платья, принимал все почести и отдавал приказания.
Возмущенный таким поступком, Нелединский {командир батальона}, немедленно по окончании смотра, подал просьбу об увольнении его от службы.»
Известен и характерный анекдот, описанный А. С. Пушкиным:
«Потемкин послал однажды адъютанта взять из казенного места 1 000 000 р. Чиновники не осмелились отпустить эту сумму без письменного вида. П{отемкин} на другой стороне их отношения своеручно приписал: дать, е... м...».
На иллюстрации: Неизвестный художник. Портрет князя Г. А. Потемкина-Таврического.
Не ранее 1791 г. Государственный Русский музей.
🔥3❤1🤯1