Коллеги, добрый день!
Ловите, наконец, наш второй сборник за 2024.
Альманах GTTL #2

#альманах

Дорогие коллеги,

некоторое время назад мы анонсировали, что неспешно переводим главную книгу — "Гештальт-терапию" Перлза, Гудмана и Хефферлайна. Сейчас мы видим, что в тексте книги время от времени возникают прямые и имплицитные отсылки к научной и художественной литературе. И мы подумали, будет ли вам интересно, если мы время от времени будем о них рассказывать? Например, вот под этим тегом ниже ⬇️

Если у вас есть свои находки, свои любимые места, где вам кажется, что авторы имеют в виду какой-то конкретный общеизвестный или непопулярный текст, пожалуйста, поделитесь в комментариях!

#список_кораблей #PHG

In earnest

Что ж, начнём наш #список_кораблей. Есть такая забавная постмодернистская традиция — раскавыченная цитата. Она нам досталась в наследство от Ролана Барта. Коль скоро автор «мёртв» и своей смертью он оправдывает рождение читателя, то смысла в цитировании нет. Вряд ли так утрировано рассуждал Пол Гудман, работая над текстом ПХГ, но из века XXI смотреть на это таким образом мы себе позволим. Тем более, оригинальный текст книги действительно полон отсылок к бывшим в интеллектуальном потреблении 50-60-х произведениям американских и английских авторов. Вот, например, — Earnest.

Пьеса Уайльда The Importance of Being Earnest с потрясающей иронией высмеивает традиции викторианского общества, которое вместо истинной добродетели высоко ценило эрзацы — манеры, принадлежность, форму. В пьесе это обыграно на примере имени Эрнест (в переводе с английского слово значит «искренний», «серьёзный», «подлинный», чьи действия и намерения совпадают). Однако же, почти никто в пьесе на самом деле не earnest: Джек живёт двойной жизнью, выдумав брата по имени Эрнест, чтобы иметь алиби; Алджернон врёт, чтобы сбежать из города к вымышленному «другу» Бенбери; девушки утверждают, что любят Джека и Алджернона именно потому, что думают, будто их зовут Эрнест, а не из-за их реальных качеств. Всё держится на притворстве, ханжестве и внешних атрибутах.

И вот как эту же интуицию Пол Гудман привносит в текст ПХГ:

…there is an underlying basis of responsibility in which any child is superior to most adults. This is earnestness, entering into the task seriously, even if the task is play. A child leaves off capriciously, but while he is engaged he gives himself. The adult, partly because he is so preoccupied with being responsible for himself, gives himself less earnestly. Again it is only the gifted person who retains this ability of childhood; the average adult finds himself caught in responsibility toward things in which he is not deeply interested. In our times it is not the case that the average man is irresponsible, does not hold himself together; rather he is too responsible, keeps meeting the time clock, will not give in to sickness or fatigue, pays his bills before he is sure he has food, too narrowly minds his own business, does not take a risk. Would it not be wiser, then, to bring to the fore, instead of responsibility and its mere negation, the childhood opposition of earnest and caprice, both positively valuable?

Поя оду тогдашнему и, пожалуй, всё ещё цветущему эготизму, Гудман подчёркивает разницу между действием во всей своей полноте — когда ты предан делу и даже если играешь, то делаешь это подлинно и увлечённо — и якобы ответственным действием «свободного» человека. Свободный взрослый человек принимает во внимание всё должное и данное, вот только действует он не столько по истинно приемлемому для себя сценарию, а в угоду «великосветским» правилам и представлениям.

Или же, как пишет нам Пол Гудман, дилетант манерничает, интересуется искусством по собственной прихоти, а любитель и художник — подлинно, in earnest, заинтересованы в деле с разной степенью вовлечения. От созерцания в первом случае до создания искусства во втором.

Фото: Национальный центр исполнительских искусств (Индия), постановка Макса Вебстера (Национальный театр, Лондон)

Продолжая тенденцию к серьезности, немного позанудствую.

Что называется PHG на сленге гештальтистов во всем мире? Фундаментальная работа по теории и практике гештальт-терапии 1951 года
“Gestalt Therapy: Excitement and Growth in the Human Personality” Frederick Perls, M.D., Ph.D. Ralph Hefferline, Ph.D. Paul Goodman, Ph.D.

Если взять издание The Gestalt Journal Press 1994 года, то увидим, что работа состоит из 2 томов. Российские издатели напечатали 2 тома отдельными книжками и таким образом спрятали ПХГ, фундаментальный труд по теории и практике гештальт-терапии, от студентов и специалистов на многие годы.

[Том 1] Перлз Ф. “Теория гештальттерапии”/ Перевод с англ. В. Кислюк, А. Корнева, В. Петренко — М.: Институт общегуманитарных исследований, 2004. — 384 с.
3 части 15 глав

[Том 2] Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудмэн П. Опыты психологии самопознания. Практикум по гештальт-терапии/Перевод с нем. Михаила Папуша, — М.: Академический проект, 2020. — 273 с.

В конце нашего альманаха вы можете найти введение М. В. Миллера и И. Фрома к изданию PHG 1994 года, оно очень любопытно рассказывает, как первый и второй тома меняли местами, и о том, что книгу нужно прочитать два раза, о краснокожих и бледнолицых, и прочее интересное об источниках и истории гештальт-подхода.
#PHG

Судя по первым главам, центральным полемическим и понятийным адресатом PHG является З. Фрейд. Подробнее о влиянии психоанализа Фрейда на авторов ГТ можно почитать в “Происхождении гештальт-терапии” А. Р. Барлоу, у Бочана "Фриц Перлз в Берлине. 1893 – 1933. Экспрессионизм – Психоанализ – Иудаизм", "Внутри и вне помойного ведра" Перлза и др.

А мы приведем часть списка работ Фрейда, с которыми, по нашему мнению, ведется полемика.

Часть 1
Толкование сновидений (1900)
Психопатология обыденной жизни (1901)
Три очерка по теории сексуальности (1905)
Воспоминание, повторение, проработка (1914)
Вытеснение (1915)
Бессознательное (1915)
Скорбь и меланхолия (1917)
По ту сторону принципа удовольствия (1920)
Я и Оно (1923)
Торможение, симптом и тревога (1926)
Недовольство культурой (1930)

Приятного чтения!
#список_кораблей #PHG

Сила и слава

sometimes heroism and bearing-witness dominate the fear of death. In an important sense, these values are not chosen; they simply loom. The alternative, even of saving one’s life, is practically senseless, it does not organize behavior and it lacks spirit. Certainly one does not get the impression that heroism or creative sacrifice or creative achievement is much an act of will or deliberate self-constraint; if it were, it would not release such power and glory,

— пишет Гудман в Главе 4.

Мы смотрели на эти «силу и славу» и гадали, что они тут делают. Возможно, они — неявная отсылка к роману Грэма Грина The Power and the Glory (1940). Главный герой в нем выбирает свидетельствовать чужие жизни, рискуя своей.

Безымянный католический падре в Мексике — фигура ничтожная, он пьет, выглядит паршиво, живет на улице, скрывается от властей, но крестит, венчает, исповедует, потому что не видит для себя иной жизни. У него есть варианты служить в другом месте, быть в безопасности и пользоваться покровительством, но в этом для него нет смысла.

Безымянный лейтенант полиции олицетворяет все прекрасное — он нравственно-безупречное воплощение закона и справедливости. И однажды он убьет последнего священника в штате: за нелегальные мессы закон предписывает расстрел без суда. Парадокс романа в том, что они оба в конечном счете воспринимаются как героические фигуры.

Впрочем, как и сам автор. С ростом популярности романа книгой заинтересовался Ватикан. Начался скандал, и к 1953 году Священная канцелярия назначила двух специальных консультантов для изучения текста. Первый счел работу Грина «странной и парадоксальной, настоящим продуктом беспокойной, запутанной и дерзкой современной цивилизации», а второй критиковал «ненормальную склонность» писателя к «ситуациям, в которых так или иначе присутствует сексуальная аморальность».

Вердикт Церкви вошел в историю литературы. Самого читаемого католического писателя Англии призвали «писать другие книги в другом тоне, пытаясь исправить недостатки этой», а эту не переиздавать и отказаться от переводов. Одновременно католикам было рекомендовано отказаться от чтения романа. В 1950 году Грин даже официально встретился с кардиналом Джованни Батиста Монтини, будущим Папой Павлом VI, чтобы все это обсудить, а их любопытная переписка лежит тут.

Знал ли Гудман об инциденте? С высокой вероятностью, да, это один и тот же период времени и один англоязычный литературный мир. Читал ли он книгу и действительно ли вспомнил о ней в этом абзаце? Этот вопрос, разумеется, остается открытым.

#список_кораблей #PHG

The Sound and the Fury

What is the harm in the childish drama? It offends the adult audience because of their repression of the similar tantrum, not because of the sound and fury but because of the unconscious distraction. What is here called maturity is likely neurosis,

— находим мы в Главе 5 ПХГ. И невольно думаем, это те самые The Sound and the Fury Фолкнера или нет. Похоже, те самые.

Читал ли Гудман роман? Трудно представить, что нет. Это одно из величайших произведений мировой культуры. А уж для литературы, да еще и англоязычной, и частной американской — бриллиант размером с «Моби Дика».

читайте дальше в следующем посте
#список_кораблей #PHG

The Sound and the Fury (продолжение)

Самый известный перевод на русский — «Шум и ярость», так что sound в тексте мы тоже перевели как «шум». Один из героев романа, четвертый и младший сын семейства Бенджамин Компсон — вечный ребенок и позор семьи. У него умственная отсталость (или олигофрения, или аутизм), он никогда не «вырастет» достаточно для «невроза зрелости», о котором Гудман пишет столь нелестно. Но именно ему Фолкнер поручает прокричать читателю, что происходит у Компсонов последние 30 лет.

Первая часть романа, спутанная, пламенная, анахроничная (у Бенджи сложно с ощущением времени) написана от его лица. Фолкнер использует ограниченный лексикон и специфический синтаксис, чтобы изобразить мир глазами 33-летнего младенца. Через текст приходится буквально продираться, едва улавливая смысл. Но Бенджамин предельно честен и имеет суперспособность: нюх на хороших и плохих людей и важные события (вот такая синестезия). Так что читатель может на него полагаться.

Для Фолкнера он то идеальное дитя, которое общество не может невротически адаптировать под себя. Бенджи невербальный, но звук, шум и ярость — не только «органические способы уравновешивать напряжение», как объяснены в ПХГ детские истерики. Это способы коммуникации с глухим, игнорирующим и лишенным любви миром. В романе герою отдана роль ненужного библейского пророка (это подтверждают возраст, два имени, непорочность и его прототип из очерка «Царство Божие»), но на то он и художественный образ, чтобы быть больше среднестатистического ребенка.
#список_кораблей #PHG

Мучения языка

Пока большая и лучшая часть редакции уехала на интенсив, я расскажу вам о моем личном открытии. Разумеется, оно сделано до меня другими литературоведами, но теперь оно сделано и мной тоже.

У Джорджа Оруэлла есть очень известное эссе Politics and the English Language (рус., англ.), его проходят в разных вузах. Если коротко, оно о том, как плохо все стали писать, аж читать невозможно, и больно смотреть, как на разные лады уродуется великий и могучий английский язык. Оруэлл не стесняется в выражениях, называя современную литературу каталогом swindles and perversions, извращений и надувательств. И заодно дает пять простых и вечных правил письма (собственно, именно их и проходят в вузах, ссылка выше).

А открытие мое в том, что в качестве одного из примеров напыщенного стиля, в котором «масса латинских слов и придаточных предложений сыплются на факты как мягкий снег, скрадывая очертания и делая неразличимыми детали», изобилие словесных протезов, претенциозной лексики, чуши, невнятицы и умирающих метафор (это все цитаты), он приводит маленький фрагмент из эссе Пола Гудмана. В числе других примеров, разумеется, и анонимно. Про авторов других примеров Оруэлл пишет нелестно, но сравнительно сдержанно: «У каждого из этих отрывков свои недостатки, но, помимо совершенно не обязательного уродства, их роднят две особенности. Первая — затасканность образов; вторая — отсутствие точности». Про цитату из Гудмана же буквально: «Если не отнестись снисходительно к примеру (3), то он попросту бессмыслен».

С чего я взяла, что анонимный автор примера именно Гудман? Погуглила. Нашла Politics за все годы (1944-1949). Нашла, кто вообще писал в этот журнал о психологии (всего двое). Эссе Оруэлла опубликовано в 1946 году, так что я начала с номеров 1945 года (самых свежих для него). И да, это эссе Гудмана, welcome.

И вот, что отмечу отдельно. Оруэлл сетует, что современники «при всякой возможности действительный залог заменяют страдательным и вместо глаголов употребляются отглагольные существительные (обеспечить усиление вместо усилить)». Переводя ПХГ, мы заменяем страдательный действительным, потому что считаем, что то, что норма на английском, вообще не норма на русском.

Но теперь мне кажется, мы делаем это зря: оно и у них не норма. То есть Оруэлл, конечно, рад и поддерживает нас в наших стараниях. Но в результате у нас получится не-Гудман. Потому что в переводе будет очень мало страдательного залога. Ну и отглагольных существительных, претенциозной лексики, словесных протезов и умирающих метафор тоже категорически мало. Чушь и невнятицу оставим, за это я отвечаю!

#PGH

Let me see your beauty

Не ПХГ единым жив человек: наша инициативная группа готовит перевод A Clinical Exploration of Atmospheres. Towards a Field-based Clinical Practice Франчесетти и уже скоро его закончит. Вы увидите анонс чтения-обсуждения тут, в канале. А пока в качестве увертюры мы вам расскажем одну полную поэзии и красоты историю. Длинную, как счастливая сказка.

В шестом параграфе статьи клиентка говорит, что мама любила Коэна, особенно «Гимн», и именно у мамы она научилась слушать музыку, рисовать и наслаждаться танцем: «I never realized it... my life was beautiful, but I ran away from a nightmare without ever looking back<...> I can remember a Leonard Cohen song, Anthem I think, which goes, “There is a crack in everything... that’s how the light comes in”».

«С этими словами возникает новая осознанность, новая боль обретает форму, другой свет освещает ландшафт, преображая его. Анна плачет и улыбается, демонстрируя глубокую благодарность», – пишет нам Франчесетти.

Так что за песня, что за трещины и что за свет тут сияет?

We asked for signs
The signs were sent [...]
Ring the bells
That still can ring
Forget your perfect offering
There is a crack, a crack in everything
that’s how the light comes in
that’s how the light comes in

Мы просили о знаках,
И их дали нам[...]
Звони в колокола,
Которые еще могут звонить.
Забудь о своем идеальном подношении,
Там трещина, трещины есть везде,
Так проникает свет,
Так проникает свет.

Сам Леонард Коэн в 1992 году пролил некоторый свет на смысл этого припева:

«...Это основа всего альбома, я имею в виду, что если вам нужно найти философское обоснование, то это “Звоните в колокола, которые еще могут звонить”. Будущее не оправдывает отказ от обязанностей человека по отношению к самому себе, своей работе и своей любви. Так что “звоните в колокола, которые еще могут звонить”: их немного, и они далеко друг от друга, но вы можете их найти.

“Забудь о своем идеальном подношении” — именно оно и мешает тебе решить проблему. Потому что мы захвачены этой идеей и забываем главный миф нашей культуры об изгнании из Эдемского сада. Здесь не может быть идеального решения. Это не то место, где можно добиться совершенства, ни в браке, ни в работе, ни в чем-либо еще, ни в любви к Богу, ни в любви к семье или стране. Все несовершенно.

И что еще хуже, во всем, что вы можете собрать воедино — в физических объектах, ментальных объектах, конструкциях любого рода — есть трещины. Но именно в них и заключается свет, и именно в этом воскресение, и именно в этом возвращение, именно в этом раскаяние. Это и есть антитеза хрупкости вещей».

Идея о трещинах не нова. В XVI веке раввин и мистик Исаак Лурия создал оригинальную концепцию творения мира – лурианскую каббалу. В ней три стадии: цимцум, адам кадмон, тиккун. «Трещины» появляются на второй: девять великих сфирот (цифр/лучей) истекают из девяти отверстий Адама Кадмона (это не тот Адам, хоть и похож) как первоначальный божественный свет. Это эманация, так задумано богом, и пока все идет неплохо. А потом происходит катастрофа, сфироты отделяются друг от друга и нуждаются в неких «сосудах для хранения», метафизических, конечно. Точнее, с первыми тремя сфиротами, истекшими из глаз, рта и носа Адама, все в порядке, они и есть свет и они выдерживают исходящий из них свет. А остальные уже не выдерживают, «трескаются», и свет низвергается в хаос (но, вроде бы, никогда не смешивается). Здесь мы остановимся, потому что дальше лурианская каббала начинает подозрительно напоминать титаномахию и дивный мир раджасов.

Посильные выводы: смысл (бытия, молитвы, психотерапии, статьи, нужное подчеркнуть) не в склеивании сосуда, а в поиске и собирании этого истекшего в хаос света, не в запирании его в сосуде, а в соединении лучей в некое сияющее эманирующее и выдерживающее эманацию целое.

Послушайте А Anthem (Leonard Cohen. Bird On The Wire) и удачного собирания!

#Франчесетти

Добрый день, коллеги!

Приглашаем гештальт-терапевтов, супервизоров и тех, кто интересуется супервизией в реляционном гештальт-подходе, на открытую онлайн встречу клуба 25 мая в 19:30 МСК.

Будем обсуждать одну из статей, которая входит в список чтения для обучающихся на программе по супервизии Итальянского гештальт-института.

Записаться на встречу нужно заранее https://www.gttlovers.study/opencalls

Вход — донейшн.

#анонс #СпаньолоЛобб

Священная красота

Свою статью A Clinical Exploration of Atmospheres. Towards a Field-based Clinical Practice Джанни Франчесетти завершает реверансом Достоевскому и пассажем об атмосфере красоты:

в воздухе появляется и словно парит нечто прекрасное. В этот момент внимание становится более острым, усталость исчезает, время замедляется, пространство становится легким, и в воздухе возникают удивление, ожидание, восхищение. Как при наблюдении за рождением ребенка. Это атмосфера, которая, быть может, отразилась в картинах Ренессанса на тему Рождества

Такова, говорит он, красота удовольствия, когда боль, после долгих странствий, наконец нашла прибежище во встрече. Неожиданно Франчесетти иллюстрирует ее Настасьей Филипповной. Сценой, где генеральша Епанчина спрашивает Мышкина, нравится ли ему такая красота, а он отвечает, что да, «в этом лице много страдания». И далее сценой с Ипполитом.

Ну нет. Достоевский взял свою спасающую красоту в святоотеческих текстах, в его дневниках так и написано: «Христос – красота». Из романа в роман он не увидит больше никакого спасения, кроме Спасения. Мышкин для него идеальный христианин. Н.Ф. – его антитеза, человек, красивый внешней, как он выразится в «Карамазовых», содомской красотой. Ее боль и красота в «Идиоте» ничего не спасают (все разрушают) и прибежища не находят (не там ищут).

А вот если без Н.Ф., то достоевщины такого рода в финале статьи много. Тут Рождество, рождение и сопряженное с ним переживание чуда, и «эпифания трансформации». И дальше читаем с осторожной ремаркой:

Красота, которая трогает и движет нас вместе, проникает глубоко и несет в себе качество священного [the quality of the sacred]— в его этимологическом значении: огражденного, защищенного и отделенного места, где совершается событие. <…> И я бы осмелился сказать: в клинической работе, когда такая красота возникает, когда она появляется и озаряет нас, пусть и ненадолго — возможно, в этот момент действительно спасается небольшой фрагмент мира

Итак, в воздухе вокруг терапевта и клиента появляется некая священная красота и становится местом, где спасается фрагмент мира. Развернем ремарку: быть святым (священным, освященным, от агиос и иерос) означает всего лишь быть отделенным от мiрского в пользу горнего. «Освящается чаша сия» легко заменить на «отделяется». Но от чего отделена эта священная красота во время клинической работы? Что содомское, страстное, мiрское остается вне ее? Ведь не страдание, боль как раз находит себе место, как мы видели. И контекст жизни клиента не исчезает. Тогда как еще можно понять Франчесетти, кроме как: во время удачной сессии клиент и терапевт оба пребывают в боге?

(как по мне, то никак, но вдруг у вас другое мнение. Очень жду встречи по этому переводу)

#Франчесетти

Аристотель, Гудман и Душа

Влияние Аристотеля на Гудмана исследовано достаточно, чтоб о нем было написано в Википедии. Гудман был аспирантом МакКеона, а он — ядро неоаристотелианской Чикагской школы. Гудман писал у него учебные курсы по критике, анализу поэзии и по эстетике, где развивал «Поэтику» Аристотеля. Эти работы и статьи того времени стали книгой «Структура литературы», а потом она была принята как рукопись диссертации.

Следов Аристотеля в PHG так много, что их обнаружение может стать отдельной работой. Ярче всего заметны трактат «О душе» и «Метаморфозы».

Сегодня – «О душе». Коротко напомним: речь там о материи (материи) и душе (форме и предназначении), целом и части целого.

Глава 1:

Вы сразу почувствуете это, если вместо того, чтобы просто смотреть на объекты перед собой, вы также начнете осознавать, что они заключены в овал вашего поля зрения, и если ощутите, как это овальное поле зрения, скажем так, вплотную прилегает к глазам – фактически, это и будет видением [the seeing] ваших глаз.

Сравните с А.: «Если бы глаз был живым существом, то душой его было бы зрение. Ведь зрение и есть сущность глаза как его форма; с утратой зрения глаз уже не глаз, разве только по имени, так же как глаз из камня или нарисованный. Сказанное же о части тела нужно приложить ко всему живому телу... но живое в возможности — это не то, что лишено души, а то, что ею обладает» (может, все же стоило переводить seeing как зрение...).

И дальше: «Отбирается и ассимилируется всегда новое. Благодаря ассимиляции нового, изменению и росту, организм продолжает существовать. Например, пища, как говорил Аристотель, — это "непохожее", которое может стать "похожим"», — Аристотель критиковал принцип большинства ранних греческих философов, включая Эмпедокла и Платона, «подобное познается подобным», считая, что изменение всегда происходит под действием чего-то противоположного (а вот где он это писал, я не нахожу, помогите в комментариях, кто знает!).

Глава 3:

Расщепления, влекущие за собой особую «психосоматическую проблему» или «проблему внешнего мира», не были правилом в античности. Аристотель говорит о вегетативных, чувственных и двигательных функциях души как о главных классах ее актов и соотносит их как «тождественных в действии» с природой пищи, объектов ощущений и так далее «...» Теперь мы, наконец, можем объяснить, почему вместо того очевидного на первый взгляд (prima facie) представления, которое мы развивали — о сознании как функции контакта в сложном поле организм/среда — появилась удивительная идея «mind», противопоставленного как «телу», так и «внешнему миру». Эта очевидная на первый взгляд концепция, которая в современном обличии напоминает чувственную и разумную душу Аристотеля, не представляет собой серьезной научной трудности.

Аристотель выделяет три основные способности души: вегетативная (питание, рост, размножение), чувственная (ощущения), двигательная (движение). Он рассматривает их не изолированными от материального мира, а находящимися в прямом взаимодействии с ним через принцип «тождества в действии» (ἐνέργεια): вегетативная функция души реализуется через взаимодействие с пищей, чувственная – через восприятие чувственных объектов, двигательная проявляется в физическом движении. Таким образом, в аристотелевском понимании нет той пропасти между психическим и соматическим, которая появилась позже в европейской философии, нет самой дихотомии. А мы знаем, что вся книга PHG посвящена рассмотрению и оспариванию «невротических дихотомий теории».

В третий раз трактат появляется в Главе 6, но об этом мы расскажем попозже, а то в непремиуме знаки кончились.

#список_кораблей #PHG #Аристотель

Субботнее чудо — запись открытой встречи о восточных корнях гештальт-терапии появилась в нашем подкасте!
Там красиво и благостно )

https://www.gttlovers.study/podcast

https://castbox.fm/vi/814204037

https://music.yandex.ru/album/26625713

#Бежа #подкаст

Что-то мы вчера не поздравили друг друга с Днём психотерапевта, но зато сегодня ловите маленький подарок — стихотворение Пола Гудмана:

Пятнышко в синеве
желтый воздушный змей
высланное нами
письмо на нитке
яростно рванулся
сделал семь витков
и хвост с узелками
исчез, наша нить
лопнула:
в тысяче
метров отсюда
буря Атлантики
пусть его примут
яростный Ветер
не принесший нам зла
бурное Море
где он утонет


Пер. Е. Пестерева, оригинал в комментах

#TheLordlyHudson

Добрый день, коллеги!

Если вам нравится такое определение психотерапии:
"Психотерапию можно рассматривать как встречу двух байесовских мозгов, которые, стремясь улучшить собственные предсказания, должны достичь достаточного согласования, чтобы постепенно уточнять свои генеративные модели. Это открывает возможность для второго шага — “смешения” психик, выходящего за рамки простой настройки," — приходите на открытую встречу клуба в субботу 7 июня 12:00-14:00 по Москве.

Будем разбираться в очень сложной статье, посвященной физике психотерапии, которая нас самих пугает, так что может лучше поезжайте на дачу!

Регистрация, донейшн

#анонс #природа_лечит

Если вы придете в субботу узнавать, как работает психотерапия с точки зрения термодинамики, теории систем и прочих точных наук. И знаете обо всем этом, как и я - от героев The Big Bang Theory - то почитайте наш глоссарий к статье, который мы быстренько состряпали и дополняем.

#природа_лечит

Увидела эту цитату Гудмана в ЭГАЛИТЕ‌ и не удержалась от репоста. Продолжаем существовать, творить и совершать природные акты. Не унываем.

Свободный дух — это скорее милленаризм, нежели утопия. Человек не надеется на то будущее положение вещей, которого он пытается достичь с помощью подозрительных методов. Взамен он опирается на природную силу в нем самом, которая ничем не отличается от той, что будет присуща свободному обществу, за тем исключением, что будет иметь больший размах и будет безмерно усилена взаимопомощью и братской борьбой. Просто продолжая существовать и действовать в рамках природы и свободы, вольный человек одерживает победу и создает общество. Ему вовсе не обязательно кого-то побеждать. Когда он творит, он уже побеждает. Когда он работает над своими предрассудками и привычками, он побеждает. Когда он сопротивляется и страдает, он побеждает. Я говорю это, чтобы порядочные люди не унывали, когда им кажется, что искренняя и честная работа не имеет «значения». Свободный человек стремится не влиять на других, а действовать в важных для него естественных группах, ведь большинство человеческих действий — совместные. Подумайте, что было бы, если бы миллион человек, совершенно не имея никаких «политических» амбиций, занимались бы только естественной работой и выкладывались на максимум. Система эксплуатации рассеялась бы, как туман на ветру. Но какую пользу несет действие, рожденное из обиды, которое стремится исправить злоупотребления, но так и не совершает даже малейшего акта природы?

Пол Гудман. Размышления о подведении черты

По ссылке канал издателей социально-политических эссе Гудмана. Книжки тоже можно купить.

Привет, дорогие! Мы видим, что нас почти тысяча человек. Это какое-то невероятное число:)

Поэтому мы завели теги, чтобы поиск был чуть попроще, и сейчас уже есть #анонс, #PHG, #список_кораблей, #подкаст и #альманах.

Что делать со всеми sidestories к статьям, которые мы переводим, пока не понятно. Возможно, их надо группировать по имени автора статьи, чтобы потом найти все комментарии (вдруг понадобятся). Но иногда мы переводим несколько работ одного автора, будет всё путаться.

Если у вас есть идеи получше, пожалуйста, предлагайте!

#GTTL

Одну вещь я давно хотела сделать: рассказать, почему мы вообще затеяли #список_кораблей, переводя #PHG. Потому что однажды в интервью Сьюзан Гудман множество раз прокомментировала отцовский стиль письма, и один комментарий меня растрогал:

Я думаю, что если через некоторое время вы прочитаете работы моего отца, как я это сделала в прошлом году, более поздние работы, особенно написанную в конце жизни замечательную книгу «Маленькие молитвы и последний опыт» (1972), то увидите, как они трогательны. Они полны любви, и вы в некоторой степени ощутите его любовь к людям. Но в более ранних работах я не думаю, что вы почувствуете, что он действительно любит людей. Думаю, в большой степени то, что сделала для него Лора Перлз и гештальт-терапия, так это познакомили парня, который был почти полностью в своей голове, с идеей, что существуют другие люди; что забота о других, взаимодействие с другими возможны. В некотором смысле, я думаю, для него это было ужасным шоком. Но он вышел из головы. Я имею в виду, если вы читаете «Гештальт-терапию», то видите: человек находится в своей голове. Вот почему эту работу так трудно понять. Она вообще написана не для читателя. Он разговаривает с Джеймсом, он разговаривает с Дьюи, он разговаривает с Ранком, Аристотелем, Кантом, он очень увлечен Фрейдом, отцами-основателями, теми, кто для него важен. В его голове очень много людей, с которыми он ведет внутренний диалог, внутренний спор. Вот люди, с которыми он на самом деле разговаривает; он не с тобой разговаривает, читатель.

Почему же не почувствуем, мы чувствуем. Мы чувствуем, что он любит Ранка, Дьюи, Аристотеля, Джеймса, Канта, а совершенно не нас. Но и что ж с того. И с чего бы ему нас любить, вот еще тоже мне. Это ведь все равно немыслимое острое счастье: смотреть глазами, как автор любит Ранка, Аристотеля и т.д. (Все-таки перевод — блаженная работа.)

Вообще, интервью прекрасное, хотя я только что нашла в нем дурацкую опечатку: пропущено слово «отца» и кажется, что Сьюзан называет его просто «мой»:)
Ссылка открывается с впн.

К предыдущему посту про Пола и Сьюзан Гудман: смотрите, какое милое и немножко руссоистское стихотворение:) Или, может, натуралистское.

For Susan

How like a wild flower untended
among garden flowers no fairer
are Susan and these kempt
children beauties all!
Surely a wild strain
of blood and wit, as well as we know, is
in her: fitful, fearful,
willful, gay, and tearful.
All these: yet persevering like the cornflower,
the daisy,
and never will agree to take a fatal loss.
Praise God, somehow in our disastrous homes
the sun and rain and fresh winds blow,
and these nourish our darling.

Paul Goodman

Вариант перевода:

Цветок полевой, вихрастый, кудрявый
между опрятных клумб, но ничем не хуже,
Сьюзан и эти гладко-нарядные
дети прекрасны!
Мы знаем, она дичок,
а все-таки в ней течет
порода: вольна, пуглива,
резка, озорна, плаксива.
Гибкая, как василек,
маргаритка,
проиграет, но не смирится.
Божье чудо — в наших гиблых домах
вдоволь солнца, дождя и свежего ветра,
они и растят любимицу.

пер. Елена Пестерева

Если хотите, присоединяйтесь к штудиям)

#TheLordlyHudson