Наткнулся на потрясающее видео на канале @kazdalewski. Экономист Андрей Мовчан рассказывает про коррупцию и сравнивает две ситуации: экономику условной Швеции, где большие налоги платятся в казну, и экономику условной России, где множество агентов собирает коррупционную ренту. Говорит, что вторая ситуация лучше. Почему? Оказывается, когда у вас много коррупционеров, между ними начинается рынок: они конкурируют за возможность предоставить коррупционные услуги отраслям, а если отрасль теряет в динамике - лоббирует её интересы. Такое множество "осёдлых бандитов", каждый сидит на своей отрасли. С другой стороны, в Швеции или Франции "бандит" всего один, и рыночного (в смысле, квази-рыночного) механизма сообщить такому бандиту, что отрасли нужна поддержка, нет.

Я чуть со стула не упал. Автор канала правильно замечает: если общество может договариваться с мелкими коррупционерами, наверное, оно сможет договориться и с централизованным государственным аппаратом - за счёт лоббирования, например. Но это даже не самое серьёзное возражение. Я, в отличие от Мовчана, в Чикаго не учился, но я читал Роуз-Аккерман и других авторов об экономике коррупции, которые хором говорят: представление о коррупции как об "эффективном рынке" (или о "втором наилучшем") ложно. Коррупционер не предоставляет способ обойти существующие препятствия с выгодой для себя: он эти препятствия предприятиям создаёт, чтобы потом за деньги помочь обойти. Отсюда возникает множество неэффективностей, как правило, в форме ограничения входа в отрасль. Это очень важная мысль: некритично настроенному поклоннику Коуза может показаться, что коррупция не важна, так как фирмы будут платить только такие взятки, которые экономически оправданы, и в итоге мы будем наблюдать только перераспределение от фирмы к чиновнику, но не будет нарушения экономической эффективности. Это, однако, не так: динамически взятки ограничат вход на рынок и приведут к неэффективно низкой ротации фирм. Иными словами, Коуза Мовчан освоил, а Норта, похоже, нет.

Что в публичном пространстве либеральным экономистом будет открыто защищаться порядок закрытого доступа по Норту (сидим на своих отраслях, никого не пускаем, делим ренты) - такого я не ожидал #badeconomics

Вдогонку к рассуждениям о коррупции релевантная статья профессора Сергея Попова о децентрализованной коррупции. Оказывается, коррупция может сильно вредить даже тогда, когда является чистым трансфертом (не "продать за взятку права плохому водителю", а "взять деньги с водителя, который должен был бы получить права и так" - первое приводит к неэффективности, а второе, как будто только к перераспределению). Беглое прочтение статьи позволило извлечь следующую мысль: децентрализованная коррупция хуже централизованной, потому что каждый отдельный коррупционер будет требовать неэффективно большую взятку, что увеличит среднюю величину взятки, в результате чего особенно сильно страдают наиболее бедные экономические агенты. Прочитать можно тут: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/sjoe.12081

Спрашивают, что ещё почитать по экономике коррупции? Вот небольшая подборка, чтобы с пользой провести праздники

Говорят, что макроэкономисты не знают истории своей науки - для расчёта экономических моделей знания о том, что именно писали Маршалл и Вальрас, не нужны. В новом номере Journal of Economic Literature профессор Вашингтонского университета Костас Азариадис доказывает обратное, подробно разбирая книгу историка макроэкономики Майкла Де Вроя. Книга хорошая, но многие важные разделы макроэкономики в ней не разобраны: например, теория экономического роста всё ещё ждёт своего историка. Рецензию можно прочитать тут: https://www.aeaweb.org/articles?id=10.1257/jel.20181439

Вчера журнал "Экономист" вывесил свой список восьми лучших молодых (младше 40 лет) экономистов десятилетия. В новом списке Мелисса Делл (вместе с Дароном Асемоглу и без него писала про девелопмент), Исая Эндрюс (эконометрист из Гарварда, не путать с автором тестов на структурные сдвиги Дональдом Эндрюсом), Стефани Станчева (вместе с Четти писала о налогах), Параг Патак (специалист по мэтчингу и экономике образования, лауреат медали Бейтса Кларка, читайте о нем выше на этом канале), Хайди Уильямс (экономика здравоохранения, MIT), Эми Накамура (вторая половинка знаменитой семьи макроэкономистов из Беркли Накамура и Стейнссон) и Амир Суфи (исследователь рынка жилья) - все уже заслуженно известны. Впервые в списке "Экономиста" ровно половина женщин. Рассказ "Экономиста" об их исследованиях можно прочесть здесь: https://www.economist.com/christmas-specials/2018/12/18/our-pick-of-the-decades-eight-best-young-economists

Четыре списка "Экономиста". Забавно, кто не вошёл в список: Асемоглу, Пикетти, Эти, Генцков. Также забавно, что вне США экономики для "Экономиста" не существует (хотя это так и есть)

Бранко Миланович, ведущий специалист по экономике неравенства, пишет, почему экономическое неравенство - это проблема. У Милановича есть три причины. Во-первых, неравенство оказывает замедляет экономический рост: основной канал - недостаточное образование у людей из нижних квантилей распределения по доходам. Бедные не могут получить хорошее образование, что приводит к мисаллоакции их талантов. Во-вторых, неравенство несправедливо. Часто любят сравнивать "равенство результатов" и противопоставлять ему "равенство возможностей". Но экономическое неравенство приводит к снижению межпоколенческой мобильности: возможностей у детей богатых намного больше, чем у детей бедных. Наконец, достаточное неравенство приводит к тому, что у богатых оказывается больше рычагов для политического влияния: приняв нужные законы, богатые гарантируют, что останутся богатыми.

Полный текст статьи можно прочитать здесь: https://voxeu.org/content/why-inequality-matters

В твиттере специалистки по истории экономической науки Беатрис Шерье потрясающе интересный рассказ об экономисте Хирофуми Узава, который создал первую модель двухсекторного роста, применил анализ Понтрягина к экономике, спорил о марксизме и Кейнсе с Солоу и Каном, заново открыл работы Веблена и помог написанию папской энциклики: https://twitter.com/Undercoverhist/status/1075911292517531650

Крик души от специалиста по истории экономической мысли Григория Баженова на дружественном канале, о мейнстриме и гетеродоксии (и, конечно, о #badeconomics), подписываюсь под каждым словом.
Часть 1: https://t.me/faqingeconomics/54
Часть 2: https://t.me/faqingeconomics/55

Мало кто знает, но советская экономика была устроена согласно идеям Шумпетера

Клаус Вильке опубликовал в открытом доступе книгу о визуализации данных, и это лучшее, что я читал по теме: в серии коротких глав, похожих на записи в блоге, даются полезные советы о том, как визуализировать различные типы данных (распределения, доли, связи между количественными и качественными переменными, временные ряды, пространственные данные), а также разбираются концептуальные вопросы - визуализация неопределённости, принцип пропорциональности, прозрачность точек. Несколько глав посвящены распространенным ошибкам в визуализации данных: мелким подписям осей, ненужным трёхмерным графикам, ненужным графикам без цвета (где различные элементы выражаются штриховкой).

Читать книгу тут: https://serialmentor.com/dataviz/

Последняя нобелевская премия по экономике стала для Замулина и Сонина хорошим поводом написать обзор о современных теориях экономического роста. Получилось, по-моему, очень неплохо, если вы вдали от этой темы, обзор разложит всё по полкам: https://t.me/russianmacro/4277

В жанре #badeconomics выступил Камиль Галеев, в целом, очень неглупый автор канала «Высокая Порта» @sublimeporte. Случается с лучшими из нас! Камиль пишет https://t.me/sublimeporte/552:

Главная, зияющая дыра в современных гуманитарных и социальных науках - на том месте, где должна была бы быть такая дисциплина как сравнительная история экономической политики… экономисты и policy-makers, что на Западе, что на Востоке, принимают решения, имея при этом самое фантастическое представление об эмпирике: они понятия не имеют какие виды экономической политики проводились в прошлом и какие результаты они дали.

Такого рода пассажи больше говорят о человеческом капитале их автора, чем о состоянии экономической науки. Даже в общем курсе по макроэкономике разбираются многие важные исторические эпизоды и роль государственной политики в них: хороший экономист навскидку способен назвать пять-десять важнейших статей о Великой депрессии, великой модерации, инфляции 1970-х годов, дезинфляции Волкера, «Новой экономике» и т. д. В специализированных курсах по экономической истории роль государственной политики разбирается ещё подробнее: в интернете легко найти программы курсов Марка Харрисона о военной экономике, Кевина О’Рурка о торговой политике в 19 веке, Гарета Остина о догоняющей индустриализации на периферии. В программах курсов длинные перечни статей и книг: рассказывать после знакомства с ними о том, что сравнительной истории экономической политики нет, - очень странно.

Впрочем, автора интересует не государственная политика, а конкретно торговая политика:

Англосаксонские страны, которые ныне позиционируют себя в качестве free trade champions, раньше, пока сами были догоняющими [они уже тогда были лидерами по темпам экономического роста, почему они догоняющие, кого они догоняли? – Д.Ш.], были самыми агрессивными протекционистами в мире - никакая Франция даже рядом не стояла… Я это к тому, что никакого "естественного роста" Запада не было, а была целенаправленная - и очень жесткая и агрессивная кстати - государственная политика.

Поскреби компаративиста, найдёшь Чхана Ха Джуна. Ведь в чём трудность экономического анализа? Если вы видите, что экономический рост происходит одновременно с повышением тарифов, он может происходить не благодаря тарифам, а вопреки. И действительно: экономический историк Стивен Броадберри обнаружил, что обогнать Великобританию по подушевому доходу у США и Германии получилось благодаря росту производительности в секторе услуг (на который тарифы не влияют) и, в меньшей степени, высокопроизводительному сельскому хозяйству. Экономист Дуглас Ирвин с помощью контрфактических симуляционных моделей показал, что в случае отмены промышленных тарифов в этих странах в 19 веке лишь небольшая часть ресурсов перетекла бы из промышленности в сельское хозяйство, так что общий результат для экономического роста был бы крайне низким. Ни в одной стране мира в 19 веке экономический рост не был вызван тарифами. Обратные случаи бывали: переключившись на политику импортозамещения, прежде богатая Аргентина начала отставать. Это справедливо для периферии в целом. Согласно расчётам Джеффри Уильямсона, средние тарифы в странах Латинской Америки во второй половине 19 века были намного выше, чем в странах Европы. Автор канала «Высокая Порта» попросту пересказывает выводы позапрошлого поколения историков (Гершенкрон, Киндлбергер, Байрох), которые концентрировались на «откате от глобализации» в развитых странах Европы. Новые базы данных показывают: откат от глобализации в части увеличения тарифов был намного сильнее и в европейской периферии, и в Латинской Америки, и даже в некоторых странах Азии. В этих же периферийных странах больший протекционизм статистически связан с более медленным экономическим ростом (Williamson and Clemens 2004). Для европейского ядра есть некоторые кросс-страновые свидетельства в пользу того, что более высокие тарифы там были связаны до Первой мировой войны с более высоким экономическим ростом, но эта корреляция становится отрицательной в 20 веке. В общем, причины роста следует искать не в торговой политике, а где-то ещё.

Ну а для примера того, как экономистам преподается та самая «эмпирика экономической политики» приведу слайды из своего курса по экономической истории, о золотом стандарте. Хватает ли там анализа данных и могут ли студенты судить о результатах такой политики – смотрите сами.

Подоспел ответ на мою критику из прошлой записи, в двух частях.
Часть 1: https://t.me/sublimeporte/585
Часть 2: https://t.me/sublimeporte/586

Обсуждать там нечего: Камиль пишет, что цитируемых мной работ не читал, поэтому решает покритиковать другую работу того же автора, которую читал (для любителей искать логические ошибки – перед вами классическое «отравление источника»). В общем, от позиции «сравнительной истории экономической политики нет» пошло отступление на «история есть, но мне она не нравится».

Что важного выявилось в полемике, так это различие в том, как «эмпирику» понимает экономист и компаративист. Для экономиста эмпирика – это ряды данных, которые можно анализировать статистическими методами. Да, для многих исторических периодов имеющиеся данные будут лишь приближением, но это лучшее, на что мы можем рассчитывать. Для компаративиста эмпирика – это, по сути, история идей об экономической политике («что писал Даниэль Дефо в 18 веке», «что говорили в Парламенте»). Это всё интересно, но не должно восприниматься некритически: вдруг мы, имея большое количество архивных данных и статистики, а также два столетия истории, видим картину развития экономики чуть лучше, чем Дефо?

Экономические историки и историки идей аккуратно сопоставляют исторические данные и показывают, что мнения «свидетелей истории» часто бывают ошибочными. Приведу лишь два примера. В статье Митченера, Шизуме и Вайденмаера (JEH, 2010) анализируются парламентские дебаты в Японии, предшествовавшие решению перейти на золотой стандарт в 1897 году. Парламентарии видели множество причин перейти на золотой стандарт, но не все они оправдались: например, внутренние процентные ставки не понизились, так что инвестиционного бума не случилось. В статье Деннисон и Каруса (Historical Journal, 2003) рассказывается о путешествии Августа фон Гакстгаузена в Россию: в 1843 г. прусский барон полгода пробыл в России, после чего написал книгу, в которой подробно писал о русской крестьянской общине. Гакстгаузен не знал русского и большую часть своего путешествия провел в карете; тем не менее, его идеи быстро подхватили как западники, так и славянофилы. Деннисон и Карус на большом массиве документов из крестьянской жизни того времени показывают: Гакстгаузен не описывал русскую общину, а проецировал свои идеи идеального сельского порядка на русских. Реальная жизнь общины сопровождалась конфликтами по поводу переделов земли, крестьяне активно участвовали в земельном и кредитном рынке, да и в целом доходы с общинной земли составляли не такую большую часть общих доходов крестьянского домохозяйства.

Я не знаю, как охарактеризовать позицию, когда расчеты экономических историков, погруженных в историческую статистику, объявляются «грубыми прикидками», зато превозносятся работы Райнерта и прочих представителей «другого канона», которые просто пересказывают мнения современников об экономической политике и рассказывают отдельные кейсы без какого-либо систематического анализа данных. The plural of anecdote is not data. Заметим, что монополии авторы другого канона хвалят на основе устаревшего представления Шумпетера о том, что монополия способствует экономическому росту (за более современным представлением – в главу 12 книги Economics of Growth ведущего «неошумпетерианца» Филипа Агиона).

Очень хорошее видео с подробным пересказом идей книги Уильяма Истерли "Тирании экспертов", рекомендую: https://t.me/whalesgohigh/3757

Главная мысль: без свободы и демократии не может быть экономического развития, так как чисто технократические решения не способны решить общественных проблем. Эксперты на службе автократии, с одной стороны, не могут остановить системную коррупцию, характерную для порядков закрытого доступа, а с другой - сами подвержены различным когнитивным искажениям и специальным интересам, так что за ними необходим общественный контроль - обратная связь со стороны гражданского общества. Интересно, что в книге Истерли автократы критиковались как за популистскую политику ("накормим бедных", а на самом деле всё разворуем), так и за условно "рыночную политику" ("защитим права собственности", а на самом деле отнимем права собственности у фактических владельцев-бедных, которых сделаем ещё беднее). Джеффри Сакс, дающий советы каким-нибудь африканским диктаторам, ничуть не лучше Милтона Фридмана, дающего советы Пиночету.

Книжные новинки февраля: экономическая история, экономика локальных сообществ и защита мер жёсткой экономии

Рагхурам Раджан, бывший главный экономист МВФ и глава ЦБ Индии, написал книгу о последствиях глобализации и технологического прогресса. Рыночная глобализация приводит к росту роли государства, и вместе рынок и государство отодвигают на задний план локальные сообщества. Именно сообщества (иначе, гражданское общество) и есть та самая "третья колонна", ослабление которой приводит к росту популизма и насилия. Пока описание выглядит как "за всё хорошее против всего плохого", но, как и в прошлых книгах Раджана, в этой окажется немало интересных практических соображений.

Шейла Огилви (Кембридж) написала книгу о европейских гильдиях - цеховых союзах ремесленников, которые регулировали производство в определенных отраслях. Многие экономические историки писали о положительной стороне гильдий: гильдии следили за качеством продукции, обеспечивали сохранение и передачу знаний, а также стимулировали инновации. Шейла Огилви показывает, что даже на раннем этапе возникновения гильдий выгоды для общества от существования гильдий были незначительными и в любом случае перевешивались издержками, связанными с ограничением конкуренции в отрасли, от чего страдали потребители. Краткое изложение аргументов Огилви можно прочитать здесь: http://conversableeconomist.blogspot.com/2019/02/economics-of-medieval-guilds.html

Маргарет Жакоб (UCLA) известна историкам экономики своей книгой First Knowledge Economy, в которой утверждала, что современный экономический рост в Англии начался благодаря человеческому капиталу - точнее, благодаря росту популярности теоретической механики среди большого числа инженеров, сформировавших базу для "волны гаджетов, захлестнувшей Британию". Книга вызвала ожесточенные дебаты среди экономических историков. Споры о причинах британской промышленной революции в основном крутятся около двух альтернативных объяснений: относительной дороговизне труда в Британии (Роберт Аллен) против "промышленного просвещения" (Джоэль Мокир). Жакоб однозначно выступает на стороне Мокира. В новой книге Жакоб пишет о том, как идеи Просвещения привели к секуляризации сознания простых людей.

Меры жёсткой экономии (austerity) в Европе не критиковал только ленивый: защищать их выдвинулся гарвардский профессор Альберто Алезина с командой титулованных соавторов. На данных Алезина показывает, что если нужно сократить государственный долг, лучше делать это за счёт сокращения расходов, а не увеличения налогов. Сокращение расходов может даже привести к росту экономической активности (expansionary austerity). Ожидаем проработанной с эконометрической точки зрения книги в русле литературы "фискального ренессанса" последних десяти лет.

В конце 1940-х гг. группа правых интеллектуалов создала общество Мон Пелерин: организацию, целью которой было поддерживать экономическую политику свободного рынка и открытого общества. В числе основателей были философы, политологи и экономисты, а восемь участников общества впоследствии стали лауреатами нобелевской премии по экономике (Хайек, Фридман, Стиглер, Алле, Бьюкенен, Коуз, Беккер и Вернон Смит). Результаты работы общества Мон Пелерин стали основой для неолиберальной экономической политики 1980-х гг. в США и Великобритании.

На прошлой неделе группа американских экономистов объявила о создании нового общества "Экономисты за Инклюзивное Процветание" - и это общество имеет все шансы стать левой альтернативой для "Мон Пелерина". Многие рекомендации сторонников неограниченного рынка не выдерживают критики с точки зрения современной экономической науки: экономисты подчеркивают необходимость грамотного регулирования банковской сферы, торговой политики, рынков труда, расширения социального страхования и борьбы с экономическим неравенством. Среди членов общества настоящие звёзды экономической науки: Суреш Найду, Дани Родрик, Габриэль Зукман, Арин Дубе, Гаути Эггертссон, Атиф Миан, Антон Коринек. Одним словом, за хорошей экономической политикой идти сюда: https://econfip.org/

Программная статья основателей "Экономистов за инклюзивное процветание": http://bostonreview.net/class-inequality/suresh-naidu-dani-rodrik-gabriel-zucman-economics-after-neoliberalism