Дом, который встретил писательниц

В часе езды от Белграда, в местечке под названием Делиблато, в уютной сельской местности жил большой чудаковатый Дом. Этот дом был наполнен всякими интересными штучками: картинами с балеринами, пуантами, сумочкой из кольчуги, красным сервизом в белый горошек, шерстяными игрушками-зверушками, мягкими пледами, старинными лампами, креслом-качалкой, пушистыми коврами и огромным деревянным столом. Вещей ровно столько, чтобы можно было изучить за неделю, и не успеть сойти с ума.

Скрипучие ступеньки шептали свои тайны, ракушки разговаривали с ветром, чердачное окно показывало огромный зеленый двор.

Во дворе обитало несколько собак. Они принадлежали сами себе, но предпочитали жить рядом с домом. Количество собак менялось непредсказуемым образом. Но неизменным оставались мокрые носы, веселые хвосты и потребность в обнимашках.

Дом любил принимать гостей. Гости приезжали разные. Были и спортсмены, резво бегающие по ступенькам и протирающие ковриками траву на лужайке. Были шустрые крикливые дети, добавившие пару ярких картин в неожиданных местах. Но больше всего дому запомнились писательницы. Так себя называли необычные девушки. Дом с любопытством наблюдал за ними большими окнами. По приезду писательницы собрались во дворе и начали «присваивать себе пространство» – им велела старшая в группе, «организаторка», как её называли.

Интересно, со мной еще никто так не знакомился, подумал дом. Девушки нежно трогали вещи, некоторые обвязывали лентами, придумывали про них истории. А еще, выдумали всякие интересности и показывали их друг другу. Например, спальня на первом этаже с фортепиано, вдруг оказалась музыкальным кабинетом. Зеркало в коридоре обрасло сердечками с желаниями. А рядом с семейными портретами появились забавные автопортреты писательниц.

Дому уже не терпелось познакомиться поближе. Поэтому он незаметно начал ухаживать за гостьями и заботиться о них. Нагревал полы солнечным светом, не пускал комаров, а ночью пел песни вместе с ветром и чердачным окном.

Писательницы порой вели себя странно. Утром выходили во двор, расстилали на траву яркие прямоугольные коврики и притворились то деревом, то собакой. Пару раз в день у них были какие-то «творческие активности», что это такое дом не совсем понимал, но писательницам явно нравилось. Они смеялись, что-то обсуждали. Много говорили. Они вообще очень много говорили. Обо всем, то о вкусном пироге, то о собаках, и тут же принимались чесать собак ухом. Но чаще всего рассуждали о литературе. В эти моменты дом дремал.

Раз или два в день писательницы внезапно замолкали и принимались стучать по клавишам или шуршать ручкой по бумаге. Дом так и не понял, что они делали, но выглядели они после этого ну очень довольными. А иногда принимались по очереди зачитывать истории, немного нервничая.

Самый большой ажиотаж у девушек вызывали приемы пищи. Готовить они сами не умели, иначе зачем к ним каждый день приезжал специальный мужчина, звавшийся «поваром». Чем он их только не баловал. Дом за всю жизнь не видел таких изысканных блюд. Повар расстраивался, когда его просили поменьше солить и готовить блюда из тофу. Но гостьи так благодарили и хвалили повара, что он сдался их обаянию, и даже начал привозить бутылочки ракии и удивительное варенье на коньяке и черносливе. Капелька попала на половицы дома, ох, что за восхитительный вкус! В благодарность повару вручили три звезды Мишлена аккуратно нарисованные на листочке бумаги.

Вечером же наступало самое волшебное и любимое время дома: все собирались на веранде, зажигались свечи и писательницы делились тем, что запомнилось им за день, а дом внимательно слушал.

Дому очень понравилось проводить время с писательницами. Он уже привык к их повадкам. Стайка из пяти человек неизменно варила утром ароматный кофе, вечером несколько девушек обязательно устраивались на диване с книжкой. Одна особа зачитывалась до полуночи, и потом кралась на чердак, стараясь не шуметь. Дом подшучивал над ней скрипя половицами.

Иногда к нему присоединялась громким лаем привилегированная маленькая такса, которая приехала вместе с писательницами.

В общем, жили они большой дружной компанией. И дому это нравилось.

Однажды, в субботу утром царило небывалое оживление. Дом проснулся рано, вместе с его суетливыми обитательницами. И с недоумением наблюдал, как они закидывают вещи в чемоданы, и куда-то спешат. Расписные тарелки были возвращены в буфет, пледы аккуратно сложены, с полочек в ванной исчезали маленькие ароматные баночки и тюбики, они не принадлежали дому, но он уже к ним привык. Как привык и полюбил писательниц.

К полудню дом опустел. Никто не варил кофе, не читал вслух истории, не таскал с кухни печенье и не обнимал диванные подушки. Дому стало одиноко и немного грустно.

Но скучать было некогда, через пару часов прибывали новые жильцы. Да и дом откуда-то знал, что писательницы еще вернутся… может следующим летом?