«Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж».
Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите — спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть», —
а я одно видел:
вы — Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.»
Облако в штанах
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж».
Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите — спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть», —
а я одно видел:
вы — Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.»
Облако в штанах
❤12🕊6🍓6🥰1
Forwarded from фарфор, 1928. (b. baudelaire ♡)
СНЕГ ТАЛЫЙ | ноябрь '
'ᅠ она его любила. любила оголтело, исступлённо, себя не помня, и столько же ненавидела. без остервенелой оторопи, в первобытном, оцепенелом ужасе, прочащем беду. ей страшно до слез было от того, как просто делалось, как беззубо и глухо, слепо и при том хрустально ясно, только опадала она подле него. бредила бы, оттого голову теряла, да он ее любил не меньше.
ᅠ не костями друг о друга ударились, кровью они смешались, потому не было чужого: что есть в одном — уже для второго своё, родное. ничей и ничья, и друг - другу были никем, как в зеркале кривляется тебе никто. но горьким корнем прорастала смутность, комом в горле, тяжестью в плечах. опухоль с кулак билась, как сердце. нечего об этом говорить, не к чему: не видно впереди ни зги. дали этой просто, ни горестной, ни прекрасной, в помине не было.
tags: #angelswriting
24'ᅠ она его любила. любила оголтело, исступлённо, себя не помня, и столько же ненавидела. без остервенелой оторопи, в первобытном, оцепенелом ужасе, прочащем беду. ей страшно до слез было от того, как просто делалось, как беззубо и глухо, слепо и при том хрустально ясно, только опадала она подле него. бредила бы, оттого голову теряла, да он ее любил не меньше.
ᅠ не костями друг о друга ударились, кровью они смешались, потому не было чужого: что есть в одном — уже для второго своё, родное. ничей и ничья, и друг - другу были никем, как в зеркале кривляется тебе никто. но горьким корнем прорастала смутность, комом в горле, тяжестью в плечах. опухоль с кулак билась, как сердце. нечего об этом говорить, не к чему: не видно впереди ни зги. дали этой просто, ни горестной, ни прекрасной, в помине не было.
tags: #angelswriting
❤🔥3🍓1
I am afraid.
Not of life, or death, or nothingness, but of wasting it as if I had never been.
Not of life, or death, or nothingness, but of wasting it as if I had never been.
❤🔥14🕊10🍓8💋1
★
Я очень любил приходить к Лоретте в гости. Весь её дом напоминал мне какой-то чудной музей, чуть ли не Петровскую Кунсткамеру всем своим обилием мерзких и прекрасных экземпляров. На одной из её стен висела огромная картина обнажённой женщины, на другом полотне волки объедали истерзанный труп, глаза в формалине и птичьи черепа по периметру шкафа смотрели на меня со своей высоты с презрением: они меня давно невзлюбили.
Лоретта курила трубку, чистый табак, набивала им свои карманы, портсигары, маленькие шкатулочки, в её косметичке лежала ядреная пудра, которая превращала её лицо в портрет японской гейши. Особенно любила розовые кружева, почти вся ими обматывалась, а на её рубашках всегда были эти причудливые природные орнаменты. Чтобы поговорить с ней, мне нужно было лишь постучаться в окно цокольного этажа: она выгоняла голого мужчину из своей кровати и приглашала меня в комнату, где рисовала при мне полностью обнажённой.
Я не был влюблён в Лоретту. То огромное и светлое чувство, перемешанное с желанием плоти, мне было чуждо, когда я смотрел на мягкие изгибы её тела. Нет, ни в жизни, ни пальцем не тронуть Лоретту. Это было платонически восхищенное откровение. Иногда она казалась мне каким-то божественным идолом.
Когда она заканчивала рисовать, давала мне кисть, и я рисовал её. У меня плохо получалось передавать объемность пространства, и простыми геометрическими фигурами я шаг за шагом вырисовывал квадратную женщину, которая на своём левом виске имела два голубых глаза, а из того, что можно было назвать тазом, вылезали уродливые короткие ноги.
— Ты закончил?
Я показывал ей рисунок, а она долго и пронзительно смотрела на саму себя.
— Мне нравится. Похоже на Пикассо. Кубизм?
Я не знал, кто такой Пикассо, и я не понял, что она имела ввиду.
Когда Лоретта исчезла? Задолго до того, как её действительно не стало. Она болела французской болезнью, которой её заразил курчавый актер Пьеро. Как-то невзначай она бросила мне, когда я попытался привычно взять у неё из рук кисть:
— Возьми другую, mon cher. Я вчера узнала, что у меня сифилис. Наверное, я скоро умру.
Я не стал ничего говорить. В красивых зелёных глазах Лоретты я разглядел отмучавшееся сердце, которое всё отгнило и вот-вот уже засохнет, и воспалённый разум, который желает освободиться из тела. Она попросила меня пока не приходить к ней.
Был 16 день июля. Лоретта лежала на своей кровати, усыпанная колючими сухими ветками, и бледные руки еë были обмотаны розовыми кружевами. Сыпь на лице она укрыла лепестками роз, а тело — белым покрывалом.
Приехала её сестра, и Лоретту увезли в Царство Мëртвых на белой машине. И теперь нет её. Чучело вороны смотрит на меня со шкафа: оно меня давно невзлюбило.
Я очень любил приходить к Лоретте в гости. Весь её дом напоминал мне какой-то чудной музей, чуть ли не Петровскую Кунсткамеру всем своим обилием мерзких и прекрасных экземпляров. На одной из её стен висела огромная картина обнажённой женщины, на другом полотне волки объедали истерзанный труп, глаза в формалине и птичьи черепа по периметру шкафа смотрели на меня со своей высоты с презрением: они меня давно невзлюбили.
Лоретта курила трубку, чистый табак, набивала им свои карманы, портсигары, маленькие шкатулочки, в её косметичке лежала ядреная пудра, которая превращала её лицо в портрет японской гейши. Особенно любила розовые кружева, почти вся ими обматывалась, а на её рубашках всегда были эти причудливые природные орнаменты. Чтобы поговорить с ней, мне нужно было лишь постучаться в окно цокольного этажа: она выгоняла голого мужчину из своей кровати и приглашала меня в комнату, где рисовала при мне полностью обнажённой.
Я не был влюблён в Лоретту. То огромное и светлое чувство, перемешанное с желанием плоти, мне было чуждо, когда я смотрел на мягкие изгибы её тела. Нет, ни в жизни, ни пальцем не тронуть Лоретту. Это было платонически восхищенное откровение. Иногда она казалась мне каким-то божественным идолом.
Когда она заканчивала рисовать, давала мне кисть, и я рисовал её. У меня плохо получалось передавать объемность пространства, и простыми геометрическими фигурами я шаг за шагом вырисовывал квадратную женщину, которая на своём левом виске имела два голубых глаза, а из того, что можно было назвать тазом, вылезали уродливые короткие ноги.
— Ты закончил?
Я показывал ей рисунок, а она долго и пронзительно смотрела на саму себя.
— Мне нравится. Похоже на Пикассо. Кубизм?
Я не знал, кто такой Пикассо, и я не понял, что она имела ввиду.
Когда Лоретта исчезла? Задолго до того, как её действительно не стало. Она болела французской болезнью, которой её заразил курчавый актер Пьеро. Как-то невзначай она бросила мне, когда я попытался привычно взять у неё из рук кисть:
— Возьми другую, mon cher. Я вчера узнала, что у меня сифилис. Наверное, я скоро умру.
Я не стал ничего говорить. В красивых зелёных глазах Лоретты я разглядел отмучавшееся сердце, которое всё отгнило и вот-вот уже засохнет, и воспалённый разум, который желает освободиться из тела. Она попросила меня пока не приходить к ней.
Был 16 день июля. Лоретта лежала на своей кровати, усыпанная колючими сухими ветками, и бледные руки еë были обмотаны розовыми кружевами. Сыпь на лице она укрыла лепестками роз, а тело — белым покрывалом.
Приехала её сестра, и Лоретту увезли в Царство Мëртвых на белой машине. И теперь нет её. Чучело вороны смотрит на меня со шкафа: оно меня давно невзлюбило.
Эвридика! Эвридика!
Ответь мне! О, мученье!
Ответь мне! Здесь я с тобой, я,
супруг твой верный!
Услышь мой голос!
Тебя ведь, тебя зовёт он!..
Потерял я Эвридику,
нежный цвет души моей…
🍓8❤🔥5⚡4🕊2
Четырнадцатый
Страшные мысли и острые зубы,
Грубые числа и новые губы.
Невинные плечи, ужасные звуки
Пространные речи и наглые руки.
Тринадцатый день, ночь стучит коленвалом.
Тринадцатый повод, тринадцать провалов.
Я выбрал уйти, я спокоен и краток
Ты встанешь лицом, я закончу тираду.
Смотри, я закончил
Недельные всхлипы, слова сожалений и постные рифмы.
Я думал идти к тебе…
Вот, в воскресенье,
Но нет, посмотри! Не пришëл, не жалею.
Я даже не думаю — строг и размерен —
О пальцах на волосах светло-белых,
Знаешь, я ненавижу сиреневый,
Терпеть не могу этот запах омелы.
Тринадцатый шанс я потратил впустую,
Тринадцатый раз меня обманули.
Забуду —
Глаза, как роса на колосьях,
И кожи не вспомню багряную россыпь.
И даже не вспомню,
Как шесть раз забыла
Мой номер, моё лицо и моë имя.
Как в ночь сентября клятвы режут мне плечи,
Как ты соврала, что любовь будет вечной.
… Я так не могу. Не смотри. Не закончил.
Да, не зашëл, но стоял там полночи.
Да, я забыл. Я прощу, не прощайся!
Я всё решил, я прошу, оставайся.
Ватные ноги, плохие решения,
Сиреневый отблеск на твоей шее.
Желание близости с грохотом вывалится.
Все можно вернуть: мне дали четырнадцатый.
Страшные мысли и острые зубы,
Грубые числа и новые губы.
Невинные плечи, ужасные звуки
Пространные речи и наглые руки.
Тринадцатый день, ночь стучит коленвалом.
Тринадцатый повод, тринадцать провалов.
Я выбрал уйти, я спокоен и краток
Ты встанешь лицом, я закончу тираду.
Смотри, я закончил
Недельные всхлипы, слова сожалений и постные рифмы.
Я думал идти к тебе…
Вот, в воскресенье,
Но нет, посмотри! Не пришëл, не жалею.
Я даже не думаю — строг и размерен —
О пальцах на волосах светло-белых,
Знаешь, я ненавижу сиреневый,
Терпеть не могу этот запах омелы.
Тринадцатый шанс я потратил впустую,
Тринадцатый раз меня обманули.
Забуду —
Глаза, как роса на колосьях,
И кожи не вспомню багряную россыпь.
И даже не вспомню,
Как шесть раз забыла
Мой номер, моё лицо и моë имя.
Как в ночь сентября клятвы режут мне плечи,
Как ты соврала, что любовь будет вечной.
… Я так не могу. Не смотри. Не закончил.
Да, не зашëл, но стоял там полночи.
Да, я забыл. Я прощу, не прощайся!
Я всё решил, я прошу, оставайся.
Ватные ноги, плохие решения,
Сиреневый отблеск на твоей шее.
Желание близости с грохотом вывалится.
Все можно вернуть: мне дали четырнадцатый.
#мысли_превратные
❤🔥9💋5🍓4🥰1
Сердце и разум,
Тело — единая цепь —
Выгнулось.
Вы навсегда —
Вине из груди
Не выбраться.
Она всегда
Была здесь со мной —
Рука в руке
Сердце и разум
В ней теперь жизнь,
А смерть во мне.
30.11.24
Тело — единая цепь —
Выгнулось.
Вы навсегда —
Вине из груди
Не выбраться.
Она всегда
Была здесь со мной —
Рука в руке
Сердце и разум
В ней теперь жизнь,
А смерть во мне.
30.11.24
#мысли_превратные
🕊7🍓6😍4❤🔥3💋1
Forwarded from ℋℯ𝓁ℯ𝓃
ㅤㅤㅤㅤ результат для : @gossipsofvunden
ㅤㅤㅤㅤ🧺 :: вы - глава своего дома, вдова, потерявшая своего мужа при таинственных обстоятельствах. вы никогда не любили своего мужа - да и как можно любить того, кто игнорировал ваше существование? вы, будучи юной невестой в чужом доме - учились выживать. находить союзников, находить друзей и близких - вы всегда оставались начеку, зная, что враги вашего мужа следуют за вами по пятам. и однажды, когда вы обрастаете властью, вы начинаете травить своего мужа - он умирает, вы облачаетесь в чёрный и теперь вы - закон этого дома. и теперь враги вашего мужа - ваши враги. теперь вы можете надеется только на себя.
ㅤㅤㅤㅤ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🍓5❤🔥1❤1
... — Я была там! — сжав кулаки, проговорила она. — В воздухе стоял такой особенный запах, его ни с чем не спутаешь… Я не знаю, что может так пахнуть, но это было ужасно. Я даже раньше не думала, что можно так запомнить запах.
Дроздов смотрел на неё с сочувствием, как на непредсказуемую, но неопасную душевнобольную, которую нужно просто выслушать, а потом ласково взять за плечо и отвести на уколы.
— Ты думаешь, я чокнутая?
— Я думаю, ты впечатлительная. У всего есть простое объяснение. Не мистическо-таинственное, как в детективе для девочек. Дети убивают родителей, и родители убивают детей.
... Часть 1. Я помню Роберта
Дроздов смотрел на неё с сочувствием, как на непредсказуемую, но неопасную душевнобольную, которую нужно просто выслушать, а потом ласково взять за плечо и отвести на уколы.
— Ты думаешь, я чокнутая?
— Я думаю, ты впечатлительная. У всего есть простое объяснение. Не мистическо-таинственное, как в детективе для девочек. Дети убивают родителей, и родители убивают детей.
... Часть 1. Я помню Роберта
#гнездокаракурта
❤11🍓7❤🔥4💋2