Босх был истово веующим католиком.
Он жил в эпоху великого перелома. Бедность, смирение, умеренность - идеалы, казавшиеся незыблемыми веками, вдруг дрогнули под натиском крамолы о том, что "человек - венец творения природы". Церковь теряла авторитет, и Босх чувствовал, что час расплаты близок. Вездесущих жаб и сов, которые ассоциировались с тьмой и ересью, он рисовал в назидание. Священников изображал деградантами. Считал, что церковь тоже погрязла в алчности и разврате. И дивные образы САДА ЗЕМНЫХ НАСЛАЖДЕНИЙ навеяли ему не еретические учения, а незамутненное чувство вины истинного католика.
После смерти Босх был отпет со всеми почестями в соборе Святого Иоанна.
Он жил в эпоху великого перелома. Бедность, смирение, умеренность - идеалы, казавшиеся незыблемыми веками, вдруг дрогнули под натиском крамолы о том, что "человек - венец творения природы". Церковь теряла авторитет, и Босх чувствовал, что час расплаты близок. Вездесущих жаб и сов, которые ассоциировались с тьмой и ересью, он рисовал в назидание. Священников изображал деградантами. Считал, что церковь тоже погрязла в алчности и разврате. И дивные образы САДА ЗЕМНЫХ НАСЛАЖДЕНИЙ навеяли ему не еретические учения, а незамутненное чувство вины истинного католика.
После смерти Босх был отпет со всеми почестями в соборе Святого Иоанна.
❤7
Для искусства жизненно необходим контекст. Исторические, национальные, интеллектуальные связи в искусстве - это воздух искусства. Им художники дышат. Все это - тонкие материи. Многие думают, что без искусства прожить можно. Зачем оно? Культура устроена очень сложно. Чрезвычайно сложно. Эта сложность - отражение сложности мира и современного человека.
Агрессия прежде всего убивает сложность. Варваризация происходит практически мгновенно. Она приходит с вопросом - зачем это нужно? Сейчас я не могу этим заниматься. Сейчас не время........
Если вы не можете сейчас заниматься искусством, тем, чем занимались годы, - процесс варваризации в вас идет полным ходом. Вы упрощаетесь относительно себя вчерашнего. Обстоятельства толкают вас в эту сторону.
Контекст искусства - вещь серьезная и глубокая. Это про духовность и широту. Это про сложность мира человека.
Контекст агрессии - вещь серьезная, но НЕ глубокая. Это про узость и про границы. Это про животный примитив.
Не забывайте: искусство лечит сложность сложного человека. Восстанавливает быстро отвалившиеся чувства и потребности.
Студия работает. Проекты необходимо продолжать.
Агрессия прежде всего убивает сложность. Варваризация происходит практически мгновенно. Она приходит с вопросом - зачем это нужно? Сейчас я не могу этим заниматься. Сейчас не время........
Если вы не можете сейчас заниматься искусством, тем, чем занимались годы, - процесс варваризации в вас идет полным ходом. Вы упрощаетесь относительно себя вчерашнего. Обстоятельства толкают вас в эту сторону.
Контекст искусства - вещь серьезная и глубокая. Это про духовность и широту. Это про сложность мира человека.
Контекст агрессии - вещь серьезная, но НЕ глубокая. Это про узость и про границы. Это про животный примитив.
Не забывайте: искусство лечит сложность сложного человека. Восстанавливает быстро отвалившиеся чувства и потребности.
Студия работает. Проекты необходимо продолжать.
❤14
Когда я служил в армии, это было в начале 80-х годов, я на себе прочувствовал эффект варваризации: быстро и эффективно упрощаешься. Это и то уже не нужно.
Тогда я начал этому сопротивляться. На учениях, сидя на земле, буквально на кирзовом сапоге писал стихи.
Хочу назвать это время работы студии РИСУНКИ НА САПОГЕ.
Тогда я начал этому сопротивляться. На учениях, сидя на земле, буквально на кирзовом сапоге писал стихи.
Хочу назвать это время работы студии РИСУНКИ НА САПОГЕ.
❤4👍1
Кто меня знает достаточно близко, знает, что я пишу стихи.
Эти стихи я написал то ли в 17, то ли в 18 году. Всё было достаточно предсказуемо. Художникам дано чувство, чтобы чувствовать время.
Мы все монголы.
Нас не вырезали.
Не уходили мы.
И пусть мы голы.
Раны вылизали.
Ищите нас на дне зимы.
Снег разбросав -
Стеклянны пальцы -
Дойдя до вечной мерзлоты,
Лёд обоссав
И отогрев китайца -
Найдете нас, достав из темноты.
Просты мы,
Пальцами в мозолях
От каменной до боли титевы
Пустыми
Жестами в юдоли
Потрогаем основы синевы.
И небо старое,
Какое нас носило,
Вновь всколыхнется и прольётся вниз
Татарами,
Вернёт нам силу,
Перемешав и верх, и низ.
Эти стихи я написал то ли в 17, то ли в 18 году. Всё было достаточно предсказуемо. Художникам дано чувство, чтобы чувствовать время.
Мы все монголы.
Нас не вырезали.
Не уходили мы.
И пусть мы голы.
Раны вылизали.
Ищите нас на дне зимы.
Снег разбросав -
Стеклянны пальцы -
Дойдя до вечной мерзлоты,
Лёд обоссав
И отогрев китайца -
Найдете нас, достав из темноты.
Просты мы,
Пальцами в мозолях
От каменной до боли титевы
Пустыми
Жестами в юдоли
Потрогаем основы синевы.
И небо старое,
Какое нас носило,
Вновь всколыхнется и прольётся вниз
Татарами,
Вернёт нам силу,
Перемешав и верх, и низ.
❤13🔥3👍1
ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЕЙ КНИГИ ИММАНИЗМ КАК МЕТОД, ИЛИ ТЕМНАЯ СТОРОНА ЛИЧНОСТИ - 4
ХУДОЖНИК И ЗРИТЕЛЬ
Безусловно изменились отношения между искусством и обществом, между художником и зрителем. Прежде художник создавал картину и представлял ее зрительскому вниманию. Устойчивое выражение «вынести на суд зрителей» прекрасно иллюстрирует то, что это было такое и какое значение для художника имело.
Зрительское суждение было всем: либо художник на следующий день после вернисажа просыпался известным, либо для него выставка становилась провалом.
В ХХ веке все изменилось. Художник стал диктатором по отношению к публике. Теперь его произведение направлено против публики: или вы меня принимаете таким, какой я есть, и тогда я принимаю вас, или — я вас отвергаю, потому что вы не признаете меня.
Конечно, это фундаментальное противоречие между автором и зрителями не могло не создать две основные линии в развитии искусства, которые сами по себе очень противоречивы. С одной стороны, всё большая свобода творчества, свобода высказывания для художника и в конечном счете — диктат художника. «Я художник — я так вижу». С другой стороны, диктат публики, которая отвергает такой вызов, и отрицает существование современного искусства из-за его крайней противоречивости, вынося приговор: «Это не искусство».
С одной стороны, развитие интеллектуализма и атеистической философии искусства, а с другой, защита прошлого и непринятие нового. И как буфер - равнодушие.
Это противостояние сформировало тысячи ярких и драматических судеб художников, живших в ХХ веке и живущих сейчас.
ХУДОЖНИК И ЗРИТЕЛЬ
Безусловно изменились отношения между искусством и обществом, между художником и зрителем. Прежде художник создавал картину и представлял ее зрительскому вниманию. Устойчивое выражение «вынести на суд зрителей» прекрасно иллюстрирует то, что это было такое и какое значение для художника имело.
Зрительское суждение было всем: либо художник на следующий день после вернисажа просыпался известным, либо для него выставка становилась провалом.
В ХХ веке все изменилось. Художник стал диктатором по отношению к публике. Теперь его произведение направлено против публики: или вы меня принимаете таким, какой я есть, и тогда я принимаю вас, или — я вас отвергаю, потому что вы не признаете меня.
Конечно, это фундаментальное противоречие между автором и зрителями не могло не создать две основные линии в развитии искусства, которые сами по себе очень противоречивы. С одной стороны, всё большая свобода творчества, свобода высказывания для художника и в конечном счете — диктат художника. «Я художник — я так вижу». С другой стороны, диктат публики, которая отвергает такой вызов, и отрицает существование современного искусства из-за его крайней противоречивости, вынося приговор: «Это не искусство».
С одной стороны, развитие интеллектуализма и атеистической философии искусства, а с другой, защита прошлого и непринятие нового. И как буфер - равнодушие.
Это противостояние сформировало тысячи ярких и драматических судеб художников, живших в ХХ веке и живущих сейчас.
❤9