О праве граждан на валежник

Разумные люди (Homo sapiens) собирали валежник в лесах для разных целей на протяжении сотен тысяч лет, со времени своего появления как биологического вида, и это почти никогда и никак не регулировалось. "Проблема валежника" в России появилась с принятием в 2006 году нового Лесного кодекса. Он, во-первых, потребовал, чтобы любое использование лесов было платным (за исключением прямо прописанных случаев), и во-вторых, значительно укрепил так называемую "палочную" оценку работы лесной охраны - чем больше инспектора ловят и наказывают нарушителей, тем выше ценится их работа. С вступлением в силу нового кодекса валежник превратился из дармового общедоступного ресурса в некую охраняемую ценность, которую просто так взять из леса стало нельзя, и за сбор которой можно было поплатиться как минимум штрафом.

Возникла необходимость как-то эту "проблему валежника" решить - внести в Лесной кодекс специальное исключение, которое позволило бы людям собирать валежник свободно и бесплатно (а он бывает нужен - чаще всего для отопления домов, дач или бань, особенно там, где купить полноценные дрова слишком сложно или дорого). Над решением этой проблемы думали многие - по неофициальным оценкам, в работу могло быть вовлечено до десяти тысяч чиновников, депутатов, юристов и других специалистов на федеральном, региональном и местном уровнях; в Думу было внесено в разные годы восемь законопроектов, так или иначе касающихся проблемы валежника. В итоге приняли один, получивший широкую известность как "закон о валежнике" (официально он называется Федеральный закон от 18 апреля 2018 года № 77-ФЗ "О внесении изменения в статью 32 Лесного кодекса Российской Федерации"), который вступил в силу 1 января 2019 года.

Решение было найдено простое и в каком-то смысле изящное: валежник был включен в перечень так называемых "недревесных лесных ресурсов", которые, согласно Лесному кодексу, граждане имеют право собирать в лесах свободно и бесплатно. То есть пока дерево растет или просто стоит, даже засохшее - это древесина, и ее заготавливать бесплатно никак нельзя; а вот когда оно упало, и стало валежником ("лежащими на земле стволами деревьев или их частями" - ГОСТ Р 57973-2017), оно древесиной быть перестало, и его стало можно собирать. Но если вы дочитали до этого места и подумали, что все так просто, и собрались идти в лес собирать валежник - то вы ошиблись, читайте дальше...

Проблема в деталях, а их довольно много.

Во-первых, есть федеральные Правила заготовки и сбора недревесных лесных ресурсов (утвержденные приказом Минприроды России от 28 июля 2020 года № 496 - срок их действия закончится 1 января 2027 года, к этому времени должны быть утверждены новые). Они уточняют, что к валежнику не относятся порубочные остатки в местах проведения лесосечных работ - то есть брошенные лесозаготовителями сучья и остатки стволов, даже явно уже никому не нужные, брать нельзя (это может быть расценено как хищение). И еще они говорят, что при заготовке валежника допускается применение только ручного инструмента (ручных пил, топоров, легких бензопил).

Во-вторых, Лесной кодекс говорит, что порядок заготовки и сбора гражданами недревесных лесных ресурсов для собственных нужд устанавливается законами субъектов РФ. Такие законы есть в каждом российском регионе, и называться они могут по-разному (обычно что-нибудь типа "Об использовании лесов" или "О регулировании лесных отношений"), а иногда к ним есть еще и региональные подзаконные акты. В большинстве регионов к делу подошли формально - просто повторили федеральные нормы, не вводя никаких дополнительных ограничений. Но в некоторых - добавили разного, на что фантазии хватило: например, запретили собирать слишком свежий валежник или потребовали предварительно уведомлять лесничества о местах и объемах его сбора.

Так что если хотите насобирать валежника в лесу, например, на дрова для дачи - сначала обязательно ознакомьтесь с региональным законодательством по этому поводу.

Иллюстрация: картина Н.К.Пимоненко "Из лесу" 1900 года (фрагмент)

Что означают надписи на лесохозяйственных столбиках

В российском лесном хозяйстве принято обозначать хозяйственные границы в лесах специальными столбиками, обычно деревянными. По ним можно многое узнать: например, определить свое местоположение относительно сети лесных кварталов, или понять, что за мероприятие проводилось в конкретном месте. Не всегда эти столбики есть, и не всегда надписи соответствуют действительности - но разбираться в них бывает полезно.

Границы кварталов и места пересечения просек обозначаются квартальными столбами - они относительно толстые (должны делаться из бревен диаметром 22-36 см, а иногда из бетона) и высокие (1,3 м над землей). На них указываются номера кварталов, и изредка - категория земли, на которой располагается лес. "Щечки" столбов с номерами должны быть обращены в сторону соответствующих кварталов: если вы смотрите на столб и видите цифру 10 - значит, десятый квартал располагается за вами. Кварталы могут делиться на части промежуточными просеками - визирами; у их начала и конца могут устанавливаться визирные столбики (сейчас они делаются редко, но старые еще попадаются в лесах). Они ниже квартальных, и на них обычно указываются номера визиров римскими цифрами.

Границы участков, на которых проводятся хозяйственные мероприятия (например, рубки, лесовосстановление и т.д.), обычно обозначаются более тонкими столбиками - "деляночными". По правилам они должны делаться из бревнышек диаметром 12-16 см, и иметь высоту около 1,3 м. Иногда столбик может быть один в определенном углу лесосеки, иногда их должно быть много, по одному на каждом ее углу. В верхней части столбика обычно делается "щечка", которая должна быть обращена в сторону обозначаемого мероприятия, и на ней указывается с использованием специальных сокращений, что это за мероприятие, когда должно быть проведено (столбики должны ставиться заранее), какова его площадь и т.д. Надписи наносятся в определенном порядке - благодаря этом обычно можно понять, какая из них обозначает квартал, какая - выдел, какая - площадь, и т.д.

На фотографии вверху приведен пример "парадного" деляночного столбика (из региона с хорошим финансированием лесного хозяйства, установленного в людном месте - поэтому аккуратно покрашенного, и с указанием площади проведенного мероприятия с точностью до одной десятитысячной гектара). Обычные столбики ничем не красят, и площадь указывают с точностью до 0,1 га. В нижней части надписи, слева от площади, может быть еще одна цифра (чаще всего 1), обозначающая так называемый "номер делянки" - сейчас он особого смысла уже не имеет.

Ниже приводятся основные сокращения, обозначающие виды лесохозяйственных мероприятий, в соответствии с правилами или сложившейся практикой:

СПР - сплошная рубка
ПР - постепенная рубка
РПР - равномерно-постепенная рубка
ГПР - группово-постепенная рубка
ЧПР - чересполосная постепенная рубка
ДВР - добровольно-выборочная рубка
ГВР - группово-выборочная рубка
ВБР или ВР - выборочная рубка без указания вида
НЭ - неэксплуатационный участок
САНС, или ССР, или СРС - сплошная санитарная рубка
САНВ, или ВСР, или СРВ - выборочная санитарная рубка
ОСВ - осветление
ПРЧ - прочистка
ПРЖ - прореживание
ПРХ - проходная рубка
РЕК - рубка реконструкции
ОБН - рубка обновления
ПРФ - рубка переформирования
РУ - рубка ухода без указания вида
ХИМ - химический уход
УНД, УЗ, ОЗ - уборка неликвидной древесины, уборка (очистка) захламленности
ЛКЕ, ЛКС, ЛКД - лесные культуры ели, сосны, дуба и т.д.
СЕВ - содействие естественному возобновлению леса
ПП - пробная площадь
АЭСЕ, АЭСС - аэросев ели, сосны
ПЛСУ - постоянный лесосеменной участок
ВЛСУ - временный лесосеменной участок
ЛСП - лесосеменная плантация
ПНЕ - плантация новогодних елей
ВП - временный лесной питомник
СН - служебный надел
ЗЛФ - земли лесного фонда
ЗООПТ - земли особо охраняемых природных территорий
ЗНП - земли населенных пунктов
ЗОБ - земли обороны и безопасности
ЗЛ - защитные леса
ЭЛ -эксплуатационные леса
РЛ - резервные леса
ОЗУ - особо защитный участок лесов
КЛ, СЛ - колхозный лес, совхозный лес

О лесах и лесоводстве на сельхозземлях

По состоянию на весну 2026 года, в России есть примерно 100-125 млн га сельхозземель (6-7% территории страны), которые можно без ущерба для сельского хозяйства, а чаще с немалой пользой для него, использовать для лесоводства, в т.ч. (это примерные оценки):

● 70-80 млн га земель, заброшенных за последние три-четыре десятилетия, и находящихся на разных стадиях зарастания лесом (вплоть до полностью заросших);

● 15-20 млн га бывших колхозных и совхозных (сельских) лесов, "потерявшихся" на разных стадиях перевода в земли лесного фонда;

● 15-25 млн га ограниченно пригодных для современного сельского хозяйства земель, которые, скорее всего, будут заброшены в обозримом будущем.

Вовлечение этих земель в лесоводство позволило бы в среднесрочной перспективе создать целую отрасль хозяйства с потенциальным вкладом в экономику до 1% ВВП, а в некоторых регионах Нечерноземья - до 3-5% ВРП. На них можно было бы выращивать не менее 300 млн м3 товарной древесины в год, навсегда обеспечив российский лесной комплекс сырьем из экологически оптимальных источников. Облесение неиспользуемых сельхозземель позволило бы радикально снизить риски, связанные с засухами и опустыниванием, и значительно сократить потери урожаев в засушливые годы (в т.ч. зерна - на десятки миллионов тонн в год).

Для большинства этих земель лесоводство является единственно возможным вариантом возвращения в экономический оборот. Без лесоводства они на неопределенный срок остаются экономическими пустошами, никак не вовлеченными в развитие сельских территорий. Эти земли часто горят, и именно с них ландшафтные пожары чаще всего переходят на поселения или инфраструктуру - поскольку никто объективно не заинтересован в их охране от огня, а штрафы за зарастание лесом лишь подталкивают правообладателей земли к ее выжиганию.

По состоянию на весну 2026 года развитие сельского лесоводства в России законодательно запрещено:

● в состав земель сельхозназначения не могут входить леса, и они не могут использоваться для лесоводства (ст. 77 и 78 Земельного кодекса РФ);

● лесные плантации на сельхозземлях запрещены, а для остальных форм лесоводства созданы непреодолимые регуляторные барьеры, включая невозможность подачи соответствующих заявлений старыми правообладателями участков после 1 октября 2023 года (постановления Правительства РФ от 08.06.22 № 1043 и от 21.09.20 № 1509 в действующей редакции);

● наличие на сельхозземлях леса или отдельных видов лесных растений рассматривается как признак их неиспользования по целевому назначению или использования с нарушением (постановление Правительства РФ от 18.09.20 № 1482), что может вести к крупным штрафам или отъему земли;

● любые рубки, даже собственниками участков для некоммерческих целей (например, заготовка дров для себя или уход за молодняком), если проводятся без утвержденного проекта культуртехнической мелиорации (несовместимого с лесоводством) или проекта освоения лесов (согласовать который обычно невозможно), признаются незаконными (постановление Пленума Верховного суда РФ от 18.10.12 № 21 в действующей редакции).

Работа по уничтожению самовольно выросших лесов на землях сельхозназначения ведется во многих регионах, и субсидируется в рамках госпрограммы (постановление Правительства РФ от 14.05.21 № 731). Утвержденные нормативы стоимости таких работ делают борьбу с лесом одним из самых выгодных видов использования земель, независимо от достижения сельскохозяйственных результатов.

Попытки отменить или ослабить запрет сельского лесоводства, в т.ч. через поправки к постановлению № 1509 или законопроект "О сельском лесоводстве", пока не привели к успеху. Но нет сомнений в том, что рано или поздно он будет снят, потому что:

► настолько вредный для хозяйства и природы запрет, затрагивающий до 7% территории и до 1% экономики страны, не может быть вечным;

► без сельского лесоводства не получится победить катастрофические ландшафтные пожары;

► история развивается по спирали - запреты и уныние рано или поздно сменяются разрешениями и настроем на развитие.

Ф.К.Арнольд о лесной страже

Федор Карлович Арнольд (1819-1902) - российский ученый-лесовод, профессор Санкт-Петербургского лесного и межевого института, директор Петровской земледельческой и лесной академии, "дедушка российского лесоустройства". Автор многих классических работ о лесах, в том числе трехтомника "Русский лес", цикла статей "К истории русского государственного лесного управления", подробного практического пособия по лесоводству "Хозяйство в русских лесах: популярный очерк лесоводства для русских лесовладельцев, управляющих имениями и лесничих". Многие идеи и наблюдения Арнольда актуальны до сих пор.

Вот, например, цитата из "Хозяйства в русских лесах ..." (книга вышла в 1880 году) по поводу лесной стражи:

"Какие бы права ни были предоставлены лесной страже, как бы строг ни был выбор людей, лесная стража всегда может быть только в правильно организованном хозяйстве отлично действующим орудием, а в хозяйстве, где нет строго определенного порядка, там стража и суд не оберегут лесов от истребления.

Не может быть проку в одном том, что стража изловит многое множество самовольных порубщиков, что суд всех их присудит, что наконец крупные правонарушения в лесах прекратятся, когда рядом с этим, дозволяемая вырубка леса будет вестись в таком беспорядке, что не только не содействует появлению молодого леса взамен срубаемого, но еще и препятствует успешному ходу этого дела. Результат все-таки будет один: сперва изреживание, а наконец и совершенное истребление леса".

Практически именно это мы и наблюдаем сейчас в наших лесах. Борьба с "черными лесорубами" и прочими лесными нарушителями становится все более интенсивной, наказания за нарушения - все более обильными и жестокими, а леса, несмотря на это, приходят во все более очевидный упадок. И причиной этого упадка в подавляющем большинстве случаев становится не деятельность каких-либо нарушителей, а вполне легальная (соответствующая правилам и сопровождаемая всеми полагающимися лесными бумагами и электронными записями) бесхозяйственность.

Иллюстрация: картина "Порубка" И.М.Прянишникова 1874 года

В Лесной кодекс внесено 79 наборов поправок

Когда в 2004-2006 годах разрабатывался и принимался новый Лесной кодекс РФ, одним из аргументов в пользу необходимости его принятия был такой: кодекс 1997 года устарел, его приходится слишком часто править (за десять лет действия старого кодекса в него было внесено 12 наборов поправок); чтобы с этим безобразием покончить - надо принять новый кодекс, современный, и какое-то время пожить без постоянных изменений лесного законодательства.

Против принятия нового кодекса выступали практически все сколько-нибудь независимые специалисты - лесоводы, лесопромышленники, природоохранники, профсоюзы и т.д., но кодекс все-таки приняли. Однако, пожить без постоянных изменений лесного законодательства не получилось: Лесной кодекс 2006 года стал самым часто изменяемым лесным законом в истории российского государственного лесоуправления.

Лесной кодекс 2006 года фактически состоит из двух федеральных законов: собственно кодекса и федерального закона о его введении. Закон о введении по изначальному замыслу должен был регулировать переходные положения от старого кодекса к новому, но переходный период растянулся, поэтому закон действует и правится до сих пор. Со времени их вступления в силу изменения были внесены:

► в Лесной кодекс РФ - 79 раз (в т.ч. 76 раз - федеральными законами непосредственно, 1 раз - федеральным законом через поправки к поправкам, и 2 раза - постановлениями Конституционного суда РФ) - в среднем кодекс правился чуть больше четырех раз в год;

► в Федеральный закон "О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации" - 39 раз (все - федеральными законами) - в среднем закон о введении правился чуть больше двух раз в год.

Важно не только количество вносимых в Лесной кодекс поправок, но и их объем. По состоянию на начало 2026 года действующая редакция Лесного кодекса РФ состояла примерно на 90% из новодела (статей и фрагментов, внесенных поправками), и лишь примерно на 10% - из исходного текста кодекса, принятого в 2006 году.

Скорее всего, примерно такая же частота изменений Лесного кодекса РФ сохранится в обозримом будущем - в Думе уже находятся на рассмотрении некоторые поправки к нему, которые, вероятнее всего, будут приняты до конца текущего года.

Несмотря на столь обильные правки, концептуальные основы Лесного кодекса 2006 года пока остаются незыблемыми, в том числе:

● идеология "освоения лесов" (аналогично освоению месторождений полезных ископаемых и других невозобновляемых природных ресурсов), то есть использования леса не как объекта растениеводства, а как природного месторождения бревен и резерва земель;

● приоритет контрольно-надзорной деятельности над экономической свободой, хозяйственной целесообразностью и лесоводственным здравым смыслом;

● непропорциональная передача лесных полномочий регионом, при которой основные обязанности и ответственность за леса перешли субъектам РФ, а основные права и выгоды остались у федерального центра;

● очень объемное и мелочное регулирование, необходимость принятия множества подробных нормативных актов, основная часть которых прямо предусматривается кодексом.

Ведет ли ужесточение наказаний к порядку в лесах?

Одна из самых устойчивых тенденций в развитии российского законодательства в части, относящейся к лесам - последовательное ужесточение наказаний за нарушения соответствующих законов и правил. Оно идет по многим направлениям, в том числе:

● ужесточаются наказания за традиционные лесные правонарушения (например, максимальный срок лишения свободы за незаконную рубку с полным набором отягчающих обстоятельств в 2001 году составлял три года, в 2025 году - семь лет);

● увеличивается количество лесных правил и запретов, за нарушение которых предусматривается административная или уголовная ответственность (например, в части оборота древесины, сельского лесоводства, экспорта лесоматериалов и т.д.);

● снижается порог вреда, влекущего уголовную ответственность (например, "значительный ущерб", отделяющий уголовно наказуемую незаконную рубку от административно наказуемой, с 2007 по 2025 гг. снизился в рублях вдвое, а в пересчете на кубометры, с учетом индексации платы за древесину - почти в семь раз);

● признаются незаконными любые самовольные рубки на сельхозземлях, даже если рубит собственник земли для своих нужд (например, заготавливая дрова для отопления своего дома или проводя разреживание молодого леса), и вводятся самые высокие повышающие коэффициенты при расчете ущерба от них;

● повышается мотивация правоохранительных органов к наказанию лесных нарушителей (например, указание Генпрокуратуры от 4 августа 2021 года № 432/7 об усилении надзора в сфере лесопользования требует считать это направление одним из приоритетных, уделять особое внимание привлечению виновных и возмещению вреда).

Косвенно к тому же результату - увеличению наказаний - ведет усиление регулирования: чем больше в лесном законодательстве запретов, трудноисполнимых или противоречивых требований, тем выше риск стать фигурантом административного или уголовного дела даже у самого добросовестного и законопослушного хозяйственника.

Ведет ли ужесточение наказаний к порядку в лесах?

Кто работает с лесом или просто регулярно бывает в лесу, может по своему опыту сказать: видимого беспорядка точно не становится меньше. На первый взгляд, это может показаться парадоксальным: государство делает все возможное, чтобы граждане не нарушали лесные законы и правила - а порядка в лесах больше не становится. Но объясняется это очень просто.

Во-первых, нынешние лесные наказания и так слишком суровы, вполне сравнимы с наказаниями за тяжкие насильственные преступления. Например, за незаконную рубку - до семи лет лишения свободы, за незаконное перемещение лесоматериалов через границу - до двенадцати. За перевозку древесины без электронного сопроводительного документа или без оборудования для спутникового контроля - штраф до 400 тыс. руб., а при повторе - до полумиллиона с возможной конфискацией техники и древесины, и т.д. Боязливые законопослушные хозяйственники и так в основном разбежались, остались те, кого риск суровых наказаний не очень пугает.

Во-вторых, наказания принуждают к буквальному исполнению законов и правил, а ведет ли это к порядку в лесах - зависит от того, каковы эти законы и правила. Если они неадекватны и допускают варварское обращение с лесом, то, сколь жестко бы они ни соблюдались, обращение с лесом будет именно варварским. Беспорядка в лесах от буквального соблюдения таких законов и правил меньше не становится - просто он оказывается красиво отчитанным, должным образом оформленным, снабженным всеми необходимыми документами и электронными записями.

В-третьих, жестокие наказания - это палка о двух концах. Они угрожают не только тем, кто сознательно нарушает законы и правила, но и тем, кто может стать нарушителем из-за случайной ошибки или неоднозначных формулировок в правилах. В результате в лесу становится страшно не только что-либо нарушать, но и просто что-либо делать, в том числе для налаживания правильного лесного хозяйства и приведения леса в порядок.

Иллюстрация: слайд из диафильма "Приключения Чиполлино" 1955 года

Среднемноголетний пик весенних ландшафтных пожаров пройден

Среднемноголетний пик весенних ландшафтных пожаров, приходящийся в целом по территории России на последнюю декаду апреля, благополучно пройден - без крупных пожарных катастроф (если не считать ЧС регионального уровня в связи с лесными пожарами в Еврейской АО), без массовых переходов огня с природных территорий на поселения и объекты инфраструктуры. По примерной оценке, основанной на количестве термоточек MODIS, площади ландшафтных пожаров в России за конец зимы и весну 2026 года оказались примерно в шесть раз меньшими, чем в среднем за аналогичные периоды за предыдущую четверть века (с 2001 по 2025 гг. включительно). Впереди еще три четверти пожароопасного сезона, и они могут оказаться гораздо более тяжелыми (значительный рост пожаров возможен уже в ближайшие дни) - но начало прошло сравнительно хорошо.

Почему так получилось? Можно выделить несколько основных и вполне очевидных причин.

Во-первых, просто повезло: в большинстве регионов, традиционно дающих основной вклад в суммарную площадь ландшафтных пожаров по стране, весна 2026 года оказалась затяжной, холодной и сырой. Весенние ландшафтные пожары - это прежде всего палы сухой прошлогодней травы на обширных безлесных территориях, главным образом на заброшенных сельхозземлях. Период, когда сухая трава может интенсивно гореть, относительно короткий - со схода снега до начала интенсивного отрастания новой зеленой травы. Если в этот период погода оказывается сырой и прохладной, трава горит не очень хорошо, и выгорают небольшие площади - именно так нынешней весной и получилось в большинстве потенциально опасных районов.

Во-вторых, все сильнее сказывается запрет на самовольное и не обеспеченное необходимыми мерами безопасности сжигание сухой травы, введенный в два приема больше десяти лет назад (постановлениями Правительства РФ от 17 февраля 2014 г. № 113 и от 10 ноября 2015 г. № 1213), в сочетании с изменением порядка учета пожаров - травяные палы перестали считаться "загораниями, не подлежащими статистическому учету" (приказы МЧС от 17 ноября 2020 года № 848 и от 8 апреля 2025 года № 290). Органы пожарной охраны и правоохранители перестали относиться к травяным пожарам как к чему-то малозначительному, не требующему внимания, и стали хотя бы по возможности на них реагировать.

В-третьих, вводится все больше ограничений на применение так называемых "контролируемых профилактических выжиганий", которые и сами нередко становятся причинами крупных ландшафтных пожаров, и показывают широким народным массам, что жечь траву можно и нужно. Постепенно сокращается количество регионов, применяющих профвыжигания, уменьшаются планируемые площади выжиганий, отчасти соблюдаются установленные требования по мерам безопасности (приказ Минприроды России от 27 августа 2019 года № 580). Один из крупнейших в прошлом профвыжигателей - Забайкальский край - весной 2026 года от выжиганий отказался, и это привело к резкому сокращению пожаров; еще два - Бурятия и Еврейская АО - остановили выжигания, как только начались крупные пожары.

В-четвертых, во многих регионах все активнее вводят меры против пожароопасных практик в сельском хозяйстве и землепользовании, например, ограничения на субсидирование сельскохозяйственных организаций, злоупотребляющих сжиганием пожнивных остатков и проведением сельскохозяйственных палов.

К сожалению, пока сохраняется целый ряд положений законодательства, подталкивающих хозяйственников и обычных граждан к опасному использованию огня. Например - запрет сельского лесоводства и вообще лесов на сельхозземлях (за них штрафуют и могут отобрать землю, а самый простой способ избавиться от молодой древесной поросли - сжечь ее вместе с сухой прошлогодней травой). Или значительно выросшие штрафы за неочистку земельных участков от этой сухой травы (самый простой способ избежать таких штрафов - тайком спалить траву, и таким образом очистить свой участок). Если бы не такого рода пожароопасные требования - успех в борьбе с весенними ландшафтными пожарами мог бы быть еще большим.

Лев Толстой о лесной монополии

Л.Н.Толстой был не только великим писателем, но и крепким хозяйственником, тульским помещиком. Он серьезно интересовался лесом, и даже подготовил в 1857 году свой проект реорганизации лесного хозяйства (на примере Тульской губернии). Письмо Толстого от 16 апреля 1858 года А.А.Зеленому, цитата из которого приводится ниже, опубликовано в полном собрании сочинений писателя. Предположительно, письмо не было отправлено, да и сохранилось не полностью - один лист был утерян. Тем не менее, оно отражает взгляд писателя на ситуацию в лесном хозяйстве в середине позапрошлого века.

А.А.Зеленóй в то время занимал должность товарища министра государственных имуществ (по современному - замминистра), а в дальнейшем стал министром. Сыграл ведущую роль в земельных реформах после освобождения крестьянства, в межевании крестьянских земель, а после ухода с госслужбы стал одним из основателей Политехнического музея в Москве.

Цитата:

"Но при теперешнем положении далеко не достигается и общая государственная цель. Старые леса вырубаются, новые не засаждаются, а ежели засаждаются, то с огромным ущербом. Правительство содержит целый корпус лесничих, огромный капитал, находящийся в земле и лесах, приносит убыток, и выхода из этого положения не предвидится никакого. Естественно представляются вопросы, отчего такое положение? Отчего лесной капитал, приносящий равные всякому другому капиталу проценты и во многих местах Германии, где лес дешевле нашего, и у самих нас в вольных руках, отчего этот капитал не приносит разве никакого процента или убыток при культурах, или самый жалкий процент при природном насаждении? Отчего в тех местах, где помещики находят выгодным засаживать поля лесами, казенные леса уменьшаются? и вся земля, находящаяся под лесами, остается без пользы? На все эти вопросы я отвечаю одним словом: монополия - самая вредная и безнравственная монополия казны, основанная не на знании дела, не на коммерческом обороте, а на власти. До тех пор, пока будет существовать эта монополия, до тех пор пока казенные леса не перейдут в руки вольных промышленников, до тех пор лесное хозяйство не пойдет успешно в России".

Прошло 168 лет - а "монополия казны" так и остается одной из главных причин низкой эффективности лесоуправления, бедственного положения абсолютного большинства работников леса, лесных поселений и самих лесов. Формально монополистическая деятельность запрещена, есть даже федеральный закон "О защите конкуренции" - но фактически лесная вертикаль давит почти любые проявления этой самой конкуренции: сельское лесоводство, малый лесной бизнес, независимое лесоустройство и т.д.

Для постепенного создания конкурентной среды в сфере лесного хозяйства не обязательна приватизация государственных лесов. С точки зрения лесохозяйственного производства, лесной ресурс - это не площадь лесов и даже не накопленный в них древесный запас, а прирост древесины, в том числе потенциальный, в хозяйственно ценных продуктивных и доступных лесах. Поэтому для формирования конкурентной среды в лесном хозяйстве не важно, кто владеет и управляет огромными площадями лесов в северной и притундровой тайге, лесотундре, горных редколесьях, на вечной мерзлоте и болотах: для лесного хозяйства эти площади бесперспективны (а это примерно две трети российских лесов).

Важно - кто хозяйствует в высокопродуктивных лесах, пригодных для эффективного лесовыращивания, и как возможный прирост (а не площадь - она в этом отношении вторична) распределяется по формам владения. Поэтому одной только отмены запрета лесоводства на сельхозземлях хватило бы для начала формирования конкурентной среды в сфере лесного хозяйства. Разумеется, только в том случае, если у правообладателей земельных участков появится реальная возможность вести лесное хозяйство по упрощенным правилам в соответствии со здравым смыслом.

Почему лесоистребление на сельхозземлях - плохая идея

Госпрограмма вовлечения в оборот земель сельхозназначения и развития мелиоративного комплекса (постановление Правительства РФ от 14 мая 2021 года № 731) в качестве первой цели предусматривает вовлечение в оборот земель сельхозназначения площадью не менее 13234, 8 тыс. га до конца 2030 года, в т.ч. за счет проведения соответствующих культуртехнических мероприятий.

Законом о федеральном бюджете на проведение мелиоративных мероприятий в рамках этой программы на 2026 год выделено 12,7 млрд руб. Приказом Минсельхоза России от 28 августа 2024 года № 495 применительно к ней утвержден предельный размер стоимости мелиоративных работ. В частности, им определена допустимая стоимость работ, связанных с реализацией культуртехнических мероприятий на выбывших сельхозугодьях, вовлекаемых обратно в сельскохозяйственный оборот.

Стоимость определяется для каждого года до 2026 включительно, отдельно по каждому федеральному округу, исходя из того, как давно земля была заброшена. В частности, для давно заброшенных земель - свыше 15 лет - на 2026 год установлены следующие нормативы затрат по федеральным округам (без черноземной зоны):
Северо-Западный - 134,1 тыс. руб./га;
Центральный - 101,8 тыс. руб./га;
Приволжский - 108,4 тыс. руб./га;
Уральский - 130,6 тыс. руб./га;
Сибирский - 140,0 тыс. руб./га;
Дальневосточный - 171,5 тыс. руб./га.

Сельхозугодья, выбывшие из прежнего использования больше пятнадцати лет назад, в подавляющем большинстве случаев или уже заросли сомкнутым молодым лесом, или, как минимум, находятся в процессе зарастания. То есть культуртехнические мероприятия на таких землях почти всегда представляют собой именно истребление (вырубку и раскорчевку) лесов. Древесину от мелиоративных мероприятий трудно легализовать, поэтому обычно она просто сгребается в валы или кучи для дальнейшего перегнивания.

Такой уровень субсидирования - больше ста тысяч рублей за гектар расчищенной от молодого леса земли - превращает борьбу с лесом в один из наиболее выгодных видов деятельности в сфере сельского хозяйства, как минимум в Нечерноземье, в зоне рискованного земледелия. Эта деятельность не зависит ни от погоды, ни от почвенного плодородия, ни от наличия квалифицированных кадров и специализированной сельскохозяйственной техники - достаточно лишь мощного бульдозера, опытного бульдозериста и хороших отношений с теми, кто распределяет субсидии. С точки зрения зарабатывания денег правообладателями земельных участков и посредниками, борьба с лесом весьма перспективна.

Но вот с точки зрения развития сельского хозяйства и сельских территорий такое лесоистребление на значительных площадях, особенно в Нечерноземье - это очень плохая идея, по следующим основным причинам:

● забрасывались, как правило, худшие сельхозземли - наименее продуктивные, мелкоконтурные, эродированные, малопригодные для современного эффективного сельского хозяйства, и даже если их получится вернуть в сельскохозяйственный оборот, без дальнейшего постоянного субсидирования они почти с гарантией будут заброшены вновь;

● лесоистребление увеличивает засушливость климата и связанные с ней риски для сельскохозяйственного растениеводства, а потери урожаев в засушливые годы могут существенно превысить их прибавку за счет роста площадей используемых земель;

● возврат к экстенсивной модели землепользования значительно снижает эффективность поддержки сельского хозяйства - выделяемые силы и средства приходится распределять на значительно большую площадь, в том числе на земли, где поддержка дает наименьшую отдачу;

● лес сам по себе является важнейшим ресурсом для развития сельских территорий, а его бессмысленное истребление значительно сокращает потенциальную экономическую базу для такого развития.

Иллюстрация: типичный пример культуртехнической мелиорации заброшенных сельхозугодий (расчистки от самовольно выросшего леса) в южном Нечерноземье

Визуальный мусор в лесах

В некоторых регионах в лесах и на других природных территориях можно встретить многочисленные таблички, не имеющие никакого практического смысла, и по сути представляющие собой визуальный мусор. Например, такие, как на картинке, с надписями "Внимание! Водоохранная зона" и "Внимание! Прибрежная защитная полоса" (конкретно эти - из Москвы, в других регионах они могут выглядеть по-другому).

Почему в них нет никакого практического смысла?

Для абсолютного большинства людей из объявления, что вот тут начинается водоохранная зона или прибрежная защитная полоса, ровным счетом ничего не следует. Сами таблички ничего не объясняют, а статью 65 Водного кодекса РФ, в которой говорится, чего именно в таких зонах и полосах делать нельзя, мало кто из обычных граждан когда-либо читал. Более того, для абсолютного большинства людей почти никакие запреты, относящиеся к таким зонам и полосам, вообще не актуальны. Обычные люди, как правило, не занимаются размещением кладбищ и полигонов, не осуществляют авиационную борьбу с вредителями, не строят стоянки и автозаправочные станции, не хранят ядохимикаты, не добывают полезные ископаемые, не пашут землю и т.д. Единственное, что может быть актуально для многих - это запрет на движение и стоянку транспортных средств вне дорог и специально оборудованных мест. Но далеко не факт, что надпись "Внимание! Водоохранная зона" в голове обычного человека преобразуется в мысль, что тут нельзя ездить на транспорте по бездорожью.

Для хозяйственников, которые делают что-либо из вышеперечисленного, эти запреты актуальны - но они знают о них (или, как минимум, обязаны знать) и без всяких табличек. Более того - они обязаны учитывать конкретные границы водоохранной зоны или прибрежной защитной полосы, а не просто одну из точек на границе, в которой установлен столбик с табличкой. Наказания за нарушение режима использования земельных участков и лесов в водоохранных зонах (ст. 8.12 КоАП РФ - штраф от 200 до 300 тыс. руб. для юридических лиц и возможность административного приостановления деятельности на срок до девяноста суток) - это достаточный мотив к тому, чтобы относиться к границам этих зон всерьез даже без всяких табличек. А если кто-то из хозяйственников обо всем этом не знает - то из подобных табличек с лаконичными надписями и не узнает.

По сути, единственная функция таких табличек - изображать заботу о природе, в частности - о водоемах и их охранных зонах. Но эта забота - кажущаяся, в реальности приносящая скорее вред, чем даже иллюзорную пользу. Во-первых, изготовление и установка таких табличек, особенно в больших количествах, требует немалых денег и рабочего времени сотрудников - и то, и другое можно было бы потратить на гораздо более полезные для природы действия. Во-вторых, через какое-то время и таблички, и столбики обветшают, начнут разрушаться, и постепенно превратятся в самый обычный мусор - и далеко не факт, что у тех организаций, которые их ставили, найдутся деньги и силы на то, чтобы этот мусор убрать. Во всяком случае, в лесах вокруг крупных городов довольно часто попадаются обломки таких вот столбиков, табличек, аншлагов - насчет водоохранных зон, посадки леса, матери-природы и т.д.

Опасный инвазивный вид: дуб красный

Дуб красный (Quercus rubra L.) - североамериканский вид дуба, естественный ареал которого охватывает юго-восток Канады и восток США. Красный дуб был завезен в Европу в семнадцатом веке, в Россию - в девятнадцатом, и с тех пор широко использовался в озеленении. В прошлом он считался перспективной породой для использования в лесном хозяйстве благодаря своей устойчивости к мучнистой росе и несколько меньшей требовательности к плодородию почвы, чем у нашего дуба черешчатого (но оказался неравноценной заменой нашему дубу по качеству древесины).

В большинстве европейских стран красный дуб уже очень давно проявил себя как опасный инвазивный вид, способный к неконтролируемому распространению в новых для себя условиях, к внедрению в естественные лесные экосистемы и замещению местных видов. В России он пока официально не признан опасным инвазивным видом на федеральном уровне (не входит в соответствующие перечни ни для федеральных особо охраняемых природных территорий, ни для лесов), но признан или готовится к такому признанию в некоторых регионах.

Например, приказом Министерства природных ресурсов и экологии Калужской области от 24 февраля 2026 года № 116-26 красный дуб включен в перечень опасных инвазивных видов растений для особо охраняемых природных территорий регионального и местного значения. В Калужской области этот перечень разделен на три группы в зависимости от опасности видов, и красный дуб отнесен к третьей группе - "виды, распространение которых не допускается" (но, в отличие от видов, включенных в первые две группы, уничтожения красного дуба этот приказ не требует).

Постановлением Правительства Москвы от 3 марта 2026 года № 369-ПП красный дуб включен в перечень инвазивных видов растений, в отношении которых применяются меры по регулированию распространения и численности (для всех территорий). В Москве этот перечень разделен на пять групп, красный дуб входит в третью. Для него предусматриваются запрет на посадку, а также уничтожение с определенными условиями.

Обратите внимание: включение красного дуба в тот или иной перечень опасных инвазивных видов еще не означает, что граждане автоматически получают право самостоятельно этот дуб рубить или уничтожать иными способами. Порядок уничтожения может быть разным в разных регионах, но он не предусматривает возможности рубки без специальных разрешений (исключений пока нет нигде). По нашему законодательству самовольная рубка даже опасных инвазивных видов, подлежащих уничтожению, может преследоваться по закону как незаконная (согласно ст. 260 УК РФ - до семи лет лишения свободы).

По целому ряду регионов, в которых красный дуб может быть опасным инвазивным видом, такие перечни пока не утверждены. Однако, исходя из принципа предосторожности, его следует считать инвазивным или, как минимум, потенциально инвазивным, для всех регионов черноземной зоны и юга Нечерноземья.

Иллюстрация: самосев дуба красного в лесу национального парка Лосиный остров (московской части)

Лесной кодекс 2006 года изменился уже больше чем на 90%

Как уже отмечалось ранее, в нынешний Лесной кодекс РФ со времени его принятия в 2006 году было внесено 79 наборов поправок (из которых один пока не вступил в силу - вступит 1 сентября нынешнего года). Если не считать пока не вступившие в силу поправки, в действующей редакции кодекса (на начало мая 2026 года) лишь около 9% составляет исходный текст, и около 91% - новые или измененные формулировки. Многие статьи или их части за прошедшие почти два десятилетия правились уже по два-три раза, а некоторые и больше.

То, что главный лесной закон страны так часто и так интенсивно правится - очень серьезная проблема. Во-первых, потому, что мало кому из квалифицированных специалистов по лесам и лесному хозяйству удается одновременно быть еще и квалифицированным юристом, постоянно отслеживать и держать в голове все эти многочисленные изменения. А если не держать их в голове - то очень легко случайно что-нибудь нарушить, нарваться на дисциплинарное, административное или даже уголовное наказание (тем более, что наше лесное законодательство не очень логично, и на интуитивном уровне не работает). Во-вторых - такие частые и масштабные изменения законодательства делают почти невозможным долгосрочное хозяйственное планирование, делают запредельно рискованными любые значимые инвестиции в лесное хозяйство.

Кроме того, почти каждое крупное изменение самого Лесного кодекса приводит к необходимости принятия новых или изменения старых подзаконных актов к нему. Подзаконные акты принимаются и меняются довольно медленно из-за длительности соответствующих процедур и огромного (тысячи страниц) уже накопленного объема всевозможных отраслевых правил. Получается, что ни в какой момент времени не бывает такого, чтобы сам кодекс и все подзаконные акты к нему были актуальными и полностью соответствовали друг другу. Это умножает регуляторную путаницу и связанные с ней риски.

Привести такое сложное и запутанное лесное законодательство в сколько-нибудь рабочее состояние уже вряд ли возможно. Для создания правовых условий, способствующих развитию лесного хозяйства, его придется менять целиком, радикально упрощая и сокращая объем в десятки раз. Чтобы регулирование не мешало эффективному хозяйству - оно должно быть компактным, простым и интуитивно работающим. Таким, чтобы добросовестный лесной специалист думал о том, как сделать лучше для леса и людей, а не о том, как избежать наказания за какой-нибудь очередной неочевидный и нелогичный пунктик в кодексе или правилах.

Что такое Рослесинфорг и почему его едят

За последний месяц Рослесхозу дважды пришлось публично оправдываться за деятельность подведомственного учреждения - Рослесинфорга (далее - РЛИ). Сначала комментировать уголовное дело против и.о. директора РЛИ и одного из заместителей, затем - увольнение по результатам антикоррупционной проверки первого замдиректора и ряда иных важных лиц. В этот же период было неофициально обнародовано письмо сотрудников РЛИ руководителям государства о проблемах в информационном обеспечении лесной отрасли (т.е. как раз в сфере деятельности этого учреждения), и вскоре после него - письмо Рослесхоза о плане по повышению качества данных в Федеральной государственной информационной системе лесного комплекса. Появление такого плана, даже если не обсуждать его адекватность, через пять лет после принятия закона об этой системе (от 4 февраля 2021 года № 3-ФЗ) само по себе выглядит как признание серьезных проблем. В целом очевидно, что над РЛИ сгущаются грозовые тучи.

Что же это такое - Рослесинфорг, почему ему уделяется столько внимания, и как это может затронуть лесное хозяйство в целом?

РЛИ - гибридная организация, в нынешнем виде созданная в 2007 году присоединением всех государственных лесоустроительных предприятий к небольшому федеральному учреждению (которое на тот момент и называлось Рослесинфоргом), выполнявшему функции информационно-аналитического центра лесного хозяйства. Фактически нынешний РЛИ - результат слияния двух разных информационно-управленческих линий в лесном хозяйстве:

► лесоустройства (поэтому РЛИ отсчитывает свою историю с 23 мая 1937 года, создания Всесоюзной лесоустроительной конторы - Леспроекта);

► лесной аналитики (исходного Рослесинфорга, выросшего из созданного 22 мая 1980 года Главного информационно-вычислительного центра Минлесхоза РСФСР).

Со времени этого объединения главной линией развития РЛИ стало расширение и монополизация своих полномочий в сфере лесоучетных работ. Конечно, это была идея не столько самого РЛИ, сколько Рослесхоза и еще более высоких инстанций. Как бы то ни было, у РЛИ получилось стать отраслевым монополистом и незаменимой в рамках существующего регулирования частью лесной вертикали:

► это крупнейшее подведомственное Рослесхозу учреждение (около 4 тыс. работников);

► РЛИ выполняет или абсолютно необходим для выполнения примерно 35% возложенных на Рослесхоз полномочий.

Проблема в том, что с основной частью своих функций РЛИ не справляется или справляется плохо, например:

● актуальное лесоустройство охватывает малую долю (около 1/7) российских лесов, и изменить эту ситуацию никак не получается;

● создать полноценную государственную инвентаризацию лесов не получилось, собранные данные сомнительны и не годятся для целей, определенных Лесным кодексом;

● публичная лесная карта работает плохо и не содержит всей той информации о лесах, которую должна содержать в соответствии с законодательством;

● ФГИС лесного комплекса стала скорее не "цифровым двойником леса", как обещалось, а параллельной сущностью, имеющей весьма условное отношение к реальному лесу. А попытки увязать реальность с ФГИС съедают безумные силы работников леса.

Коротко можно сказать так: РЛИ сосредоточил у себя львиную долю тех работ, без которых лесное хозяйство в понимании нынешнего Лесного кодекса существовать не может (даже в формате "карго-культа", то есть имитации хозяйства) - и со значительной их частью не справился. Ситуация патовая: не делать - нельзя, а делать - не получается. Даже если виноват в этом в основном не сам РЛИ, после монополизации он явно остался крайним во всей цепочке виноватости, и теперь ему не позавидуешь.

Как это отразится на всем лесном хозяйстве? Коллапс РЛИ может привести к тому, что значительная часть цифровых процессов в системе управления лесами резко затормозится. Но поскольку эти процессы в основном касаются параллельной реальности - на самих лесах и на нижних этажах лесной вертикали это может отразиться слабо. Система управления лесами и без этого погружается в глубокий упадок.

Иллюстрация: слайд из диафильма о баснях Крылова, 1949 год