Что такое креативность с точки зрения психологии

Психология называет креативностью способность производить новое и значимое, будь то идея, образ, решение, стиль или способ взаимодействия. Главное — не оригинальность ради оригинальности, а выход за пределы шаблона с сохранением связи с реальностью.

Дж. Гилфорд, один из основателей современной психологии творчества, ещё в 1950 году предложил различать дивергентное мышление (способность генерировать множество идей) и конвергентное (поиск единственно верного решения). Креативность питается первым, но без второго легко потеряться в хаотичном лесу собственных мыслей.

Если разложить креативность на составные части, получится триединство:
🔸Память — кладовая сюжетов, образов и ассоциаций. Строительные блоки креативности.
🔸Воображение — мастер экспериментов и комбинаций. Оно способно скрестить черепаху с розой и придумать мир, в котором это будет иметь смысл.
🔸Метапознание — умение наблюдать за своим мышлением, перезапускать его, менять направление. Это уже близко к рефлексии, особенно в творчестве, где важно услышать не только мысль, но и тишину между мыслями.

Художник — это не тот, кто «смотрит иначе», а тот, кто замечает сам факт своего видения и умеет превратить это наблюдение в форму. Его взгляд — это мысль, воплощённая в образ.

А что именно мы «заметим» — уже вопрос восприятия.Мы воспринимаем мир не как зеркальное отражение, а скорее как авторский коллаж. Мы не «смотрим» — мы интерпретируем. Читаем реальность сквозь фильтр внимания, памяти, эмоций и убеждений. Наш опыт, ожидания и знание подсказывают, что именно мы «увидим». Мы достраиваем реальность под внутренний сценарий: видим не то, что есть, а то, что мы готовы увидеть.

Может, поэтому современное искусство всё чаще делает ставку не на готовый смысл, а на личную интерпретацию и проживание зрителем? Совместное мыслетворчество — новая, шестая ступень креативности по Альтшуллеру?

Длинный текст с интересными картинками: «Как думает художник: психология креативности»

Тася

Поясняю за Альтшуллера

Генрих Альтшуллер, отец ТРИЗ, считал, что новаторство — это не случайный, озарённый гениальностью момент, а технология преодоления инерции мышления.

Большинство из нас решает задачи внутри заданных рамок. Немногие решаются изменить саму задачу. Но единицы находят новую проблему, открывают новый принцип и сдвигают само поле мышления вперёд. Вот как это происходит:

🔹Рутинный уровень — по инструкции, по образцу. Это ремесло и готовые решения: от «пейзажа как у Шишкина» до статьи по чужому шаблону. Всё честно, и мир пока стоит на месте.

🔹Мелкая доработка — улучшение. Игра с деталями, перестановка блоков, поиск свежих сочетаний. Это не революция, а тонкая настройка: чуть больше выразительности, чуть иной ракурс.

🔹Изобретательский уровень (внутри области). Меняется не оформление, а конструкция самой идеи.

Жорж Сёра, вдохновившись открытиями в оптике, изобрёл пуантилизм — технику, где изображение рождается из точек, а цвет смешивается уже в глазу зрителя. Всё ещё живопись, но с другим принципом восприятия.

🔹Междисциплинарный уровень — гибрид мышления. Идеи приходят из соседних наук и технологий. Художник становится «контрабандистом» методов.

Антонио Гауди создаёт архитектуру, вдохновлённую структурой и кривыми природы.

🔹Прорывной уровень — смена правил. Редкий зверь. Здесь ты не просто решаешь задачу — ты меняешь само поле игры. Появляется новый язык и новые координаты мышления (как и критика, непонимание, и долгий путь признания — даже если ты уже на пороге исторического перехода).

Малевич с «Чёрным квадратом» обнуляет художественные коды. Дюшан ставит писсуар в музей и называет это искусством.

Лестница Альтшуллера — не карьерная, а исследовательская: по ней можно ходить туда-сюда, тренируя гибкость мышления. Главное — не застрять на тёплой ступеньке и не перепутать комфорт с потолком возможностей.

Психология тут проста: чтобы двигаться вверх, придётся встретиться со страхом осуждения, потерей привычных ориентиров и внутренним голосом: «А вдруг это бред?». И выдерживать непонимание.

💬 А теперь неудобные вопросы:
На какой вы сейчас ступени в своей работе?
Что будет, если вместо поиска ответа вы попробуете придумать новую задачу?
Готовы ли вы рискнуть тем, что вас перестанут понимать, чтобы создать то, чего ещё не существует?

Тася

Я в домике!

📖 Читая Джона Стайнера, поймала мысль, что терапия тоже может стать «психическим убежищем».

Стайнер описывает психическое убежище (psychic retreat) как внутреннее пространство или структуру, куда мы уходим от невыносимых аффектов и контакта с реальностью. Оно действительно бережёт, стабилизирует〰️ но ещё и «замораживает» процесс трансформации, консервирует внутренний конфликт, если задержаться там слишком надолго.

Когда терапия становится убежищем: маркеры
🔹Много «правильно успокаивающих» разговоров и мало живых реакций, проживания эмоций и новых связей. Часто — интеллектуализация, мы-как-будто-работаем.
🔹Отстранённость, сонливость, провалы памяти, резкие смены темы именно там, где больно.
🔹Кабинет (условно, если сессии проводятся онлайн) становится единственной безопасной «комнатой». Включается тревога перед завершением сессии и паузами, между встречами появляется навязчивое ожидание.
🔹Облегчение без переноса «наружу»: легче только в кабинете, а в жизни — те же петли.

Убежище нужно — как проходной пункт, rest area на трассе. Там можно согреться, перевести дух, сформулировать мысль. Но поселиться там надолго — значит отложить или вовсе отменить путешествие. Так что на выход! 😎

Тася

☹️ «89% изменщиков имеют психические расстройства. Изменщики страдают дисбалансом дофамина. У них гиперактивна лимбическая система» (автор этого вброса помечает в скобочках: примитивные инстинкты). Швейцарский психиатр, 20 лет исследований, 12 000 мужчин… бла-бла.

Уже который раз попадается репост этого вирусного очень триггерного фейка. Автор — очередной «эксперт всего» с огромной аудиторией, сотни комментариев под постом. И столько боли вокруг этой темы!
«Так их! Естественно они больные!»
«Наконец-то кто-то сказал это вслух! А я знала!»
«Бедные, не ведают, что творят… это всё химия!»…

На горе-блоггера я конечно пожаловалась, негодуя, но решила поискать реальные исследования на тему психологии и нейробиологи измен. И как же чудесно они легли на лекции и литературу этого семестра! И как целебно-излечительно — на личную мою историю и травму.

Начну с самого важного: все нейробиологические механизмы (гормональный фон в том числе) можно считать «окном уязвимости», но переход от импульса к реальному действию определяется их взаимодействием с личностными особенностями, стилем привязанности, навыками саморегуляции, контекстом, правилами пары и много чем ещё. Биология — фон риска, а не оправдание или предопределённость. Не приговор. Причины измен многофакторны.

Нейробиология неверности (?). Не придумала, как ещё сформулировать:

🔹«Ген измены»?
У части людей есть врождённая склонность сильнее «заводиться» на новое и запретное. В ряде исследований выявлена вариация гена, ассоциированная с более выраженным поиском новизны и быстрого вознаграждения. Важно помнить, что на поведение (и выбор) гораздо в большей степени влияет фоновый стресс, режим сна, навык самоконтроля, способность к саморефлексии, правила в отношениях и др. Это не «ген измены», а дополнительный фон.

🔹«Ген верности»?
Существует статистический маркер склонности к построению крепкой привязанности: вариации определенного гена связаны с показателями качества и стабильности отношений (оценка брака, удовлетворённость партнёром, стабильный статус «мы»). Но нет оснований считать это «датчиком верности». Эффект незначительный и корреляционный. Если сильно упростить, то вазопрессин через рецепторы в зонах вознаграждения и памяти по-разному усиливает цепочку «партнёр → его значимость → желание быть рядом».

🔹Тестостерон (наблюдательные данные)
Данных недостаточно, чтобы считать это научным фактом, так что скорее гипотеза: более высокий уровень тестостерона наблюдается у мужчин, склонных к «срывам», рискованному поведению и активным ухаживаниям вне отношений. Причинно-следственная связь не доказана.

🔹Разные зоны мозга
Сильное влечение запускает «систему вознаграждения» (хочу прямо сейчас). Любовь и привязанность больше опираются на сети (зоны мозга) смысла, социального познания, привязанности и привычек (беречь и оставаться рядом).

🔸«Награда» vs. «контроль»: конкурирующие нейронные системы
Одна часть мозга толкает к удовольствию здесь и сейчас, другая — сдерживает импульс, вспоминает про последствия и правила. У одних мощнее «газ», у других — «тормоз». Важно: систему контроля можно тренировать!

Как будто бы не приговор? С психологией измен та же логика. Они не сводятся к одному «потому что»: здесь сходятся стиль привязанности, навыки саморегуляции и ремонта связи после конфликтов, коммуникативные паттерны, банально — возможности и обстоятельства, etc. Это не причины в строгом смысле, а факторы риска: они повышают вероятность, но не предопределяют выбор.

Я завтра продолжу. Хочется поговорить ещё и про психологические «не-причины», и про мифы, и про «гигиену» осознанного выбора.

Тася

Мифология измены

Миф 1. Это мужская природа.
Человеческое поведение — мультифакторная система. Нейромедиаторы — дофамин, окситоцин, вазопрессин — участвуют в системах вознаграждения и формирования привязанности, но не детерминируют поведение или «приказывают» ему изменять. Биология — фон риска, а не оправдание или предопределённость /читай предыдущий пост/. Лозунг «это мужская природа» часто используется в качестве самооправдания и защитного механизма отрицания. К слову, статистически женские измены не «исключение из правил»: в опросах мужчины чаще сообщают о сексуальной неверности, но разрыв сокращается в зоне эмоциональной неверности, гендерный зазор здесь минимален.

Хочется добавить ещё и культурный аспект: в стереотипной матрице полигамный мужчина = крутой, а женщину за ту же стратегию клеймят «шлюхой». Это уже из области социальных санкций и двойных стандартов, которые маскируют ответственность и искажают объективность.

Миф 2. Хорошим жёнам (мужьям) не изменяют.
Это упрощённое приписывание, ошибка атрибуции и виктимблейминг. Несовпадение потребностей — это зонa переговоров, а не вина партнёра. Разные уровни либидо, стили общения и другие различия — только предикторы напряжения, над которыми можно работать. Фокус на «качествах партнёра» отвлекает от реальных факторов: ясные договорённости о границах, ритуалы «мы», навыки восстановления связи после конфликтов, развитие саморегуляции, готовность держаться подальше от «высокорисковых» ситуаций, укрепление доверия… Корректнее говорить о «динамике в паре». Это возвращает ответственность туда, где она и лежит — выбор и навыки каждого из партнёров.

Партнёр — не «причина», а сцена, на которой разыгрываются наши внутренние конфликты.

Миф 3. Изменяют люди с психическими проблемами.
Надёжных исследований на эту тему не проводилось, но с точки зрения психологии диагноз для объяснения измены не требуется. Неверность — результат пересечения уязвимостей, контекста и внутренних конфликтов. Навешивание ярлыка может быть удобной рационализацией: так проще не встречаться со своей злостью, стыдом и ответственностью.

Миф 4. Измена — всегда про проблемы в отношениях.
Ответственность распределяется между динамикой пары и личной психологической регуляцией каждого. Удовлетворённость отношениями снижает риск измен, но не обнуляет его: неверность встречается и в «счастливых» парах. Значимыми оказываются личные уязвимости (тип привязанности, импульсивность, дефицит саморегуляции), привлекательность и доступность «альтернатив», и специфический контекст (длительные разлуки, алкоголь или другие психоактивные вещества, культурная среда). Работает и другая петля подкрепления: адреналин, тайна, новые ритуалы и компульсивное стремление вынести часть переживаний за рамки союза. Часто измена вообще не про партнёра, а про внутренний конфликт между близостью и автономией, между «идеальным Я» и вытеснённым желанием.

Миф 5. Измена — это секс.
Эмоциональная неверность — отдельный, часто более травмирующий формат: тайная близость, переписки, «наш отдельный мир». Чувства утекают туда, где их легче выдерживать. Ключевой критерий — нарушение договорённостей и секретность, а не сам факт телесного контакта. Исследования говорят, что тайные переписки онлайн или даже просмотр порно могут вызвать реакции предательства и боли, сопоставимые с «реальной» изменой. При этом существуют устойчивые гендерные различия в том, что переживается болезненнее: в среднем гетеросексуальные мужчины чаще сильнее реагируют на сексуальную неверность, женщины — на эмоциональную. С точки зрения психологии, эмоциональная измена — это перенос аффектов и значимых частей себя в другую связь, где их будто легче выдерживать. И основной фокус здесь — способность пары выдерживать близость без ухода «на сторону».

💬 Мы приносим в отношения самих себя — с травмами, желаниями и любимыми иллюзиями. Что получится — трагикомедия про избегание близости, драма взросления с поиском границ и ответственности или мыльная опера с ежедневными пробежками по граням треугольника Карпмана — решаем мы сами.

Тася

Психология измены (это не оправдание, есичо, для взрослого человека)

Тут не бывает одной психологической причины, но можно выделить основные узлы:

🔹Близость vs автономия. Хочу быть вместе, но боюсь раствориться. Измена — способ держать дистанцию и унять тревогу от близости, не разрывая отношений.

🔹Самооценка и «подзарядка» снаружи (нарциссический дефицит). «Хочу снова почувствовать себя живым/желанным». Внешний взгляд, новое зеркало, временно латает трещины Я, но только усиливает зависимость от внешней оценки.

🔹Повтор раннего сценария. Знакомая драма: быть «третьим лишним», конкурировать, добиваться и обесценивать. Привычная боль ищет знакомый треугольник.

🔹Агрессия и скрытая месть. Накопленная злость, чувство несправедливости, невыраженные претензии… Когда слова запрещены или бессильны, действие становится «словом».

🔹Бег от уязвимости. Защитные механизмы (отрицание, рационализация, расщепление): проще построить параллельный мир, чем признать страх, стыд, зависимость, старение.

🔹Чёрно-белое восприятие. Новый объект идеализируется, «домашний» тут же становится «плохим».

🔹Фигуры из прошлого. Мы приходим в отношения не «с нуля», а с опытом отношений со значимыми фигурами с самого рождения. Партнёр легко «подменяется» холодной/критикующей/отвергающей фигурой из прошлого. Тогда эмоциональные реакции становятся непропорциональными, неадекватными текущей ситуации.

🔹Контейнер для эмоций. Если пара не умеет «переваривать» трудные чувства, контейнер ищут «снаружи».

🔹«Незрелость». Удержать одновременно любовь, злость, скуку и желание — зрелая функция. Часто измена становится побегом от амбивалентности в простую схему «там хорошо — тут плохо».

🔹Комната отдыха. Внешняя связь может быть безопасной «комнатой», где можно побыть «другим», пережить себя иначе: краткосрочное облегчение ценой долгосрочных издержек (рост секретности, подрыв доверия, усиление разобщённости).

Измена — поступок, через который разыгрывается внутренний конфликт.

Зачем всё это знать? Думаю, это важно не для оправдания или обвинения, а для понимания и работы с внутренними процессами, которые проявляются через измену. Осознавая эти механизмы, можно:

🔹уменьшить тенденцию к чёрно-белому мышлению и принять сложность чувств («и люблю, и злюсь»);
🔹видеть собственные проекции и ответственность за реакции;
🔹договариваться о границах (включая цифровые) и создавать пространство для доверия;
🔹развивать совместные «мы-ритуалы» и «уголки свободы» в отношениях;
🔹говорить о болезненных чувствах до того, как они выльются в поступки;
🔹выстраивать диалог, исследовать, вместе искать пути к укреплению пары;
🔹подставь свой вариант 〰️

Тася

Достаточно хорошая

Первая связь ребёнка с миром — это связь с матерью. Всё, что случится после, переживается как продолжение этого первого опыта. Какой для вас этот мир〰️?

Идеальных мам не бывает. Бывают эмоционально доступные и холодные, напитывающие и травмирующие, принимающие и критикующие — словом, НЕидеальные. Идеальные существуют разве что в зазеркалье наших строгих фантазий.

Для здорового детячьего развития идеальная мать и не нужна, слишком тяжелая была бы ноша. Нужна «достаточно хорошая»: живая, заботливая, вовлечённая, которая более-менее подстраивается под его потребности. Та, которая иногда срывается, устаёт, говорит лишнее, потом извиняется и пробует по-другому. Та, которая может чего-то не знать и растёт в своём материнстве. Со всем багажом собственного детского опыта, недолюбленности, тревог, фантазий о том, как «правильно».

〰️ Для живых детей в живом мире этого, правда, более чем достаточно.

Мать внутри матери. Такая вот мат(ь)рёшка.

У каждого из нас есть как минимум две «матери». Одна — та, что нас родила и выкормила. Другая — та, что живёт внутри нас. Проглочено.

Это не метафора, а вполне конкретный психический факт. То, что ребёнок впитывает от мамы, превращается во внутренний голос, встроенную фигуру, способ переживать мир.

Даже у детей в одной семье — разные мамы. Один вспомнит тёплую, смешную, которая всегда обнимала. Другой — вечно уставшую и раздражённую. Каждый ребёнок «забирает внутрь» свою версию, и то, что туда попадёт — субъективно (и далеко не всегда совпадает с тем, что мать пыталась дать или какой матерью она себя ощущала).

Когда женщина сама становится матерью, она опирается не на абстрактную «социальнуюнорму-мать», а на свою внутреннюю маму. Эта мама точно знает, что значит быть мамой, как «правильно» любить, утешать, воспитывать. И складывается этот образ из опыта и восприятия собственного детства: из того, как с нами обращались, как любили, как фрустрировали, где поддерживали, а где оставляли один на один со страхами и слезами.

Психика ищет резонанс: старые боли мы можем «отыгрывать» в отношениях с ребёнком, проецируя на него свой детский опыт. И сколько внутри этой матрёшки фигур? Кто сейчас передо мной — мой сын? Или маленькая Я в его мальчишеском теле?

Какая она, моя «встроенная мать»? Поддерживает, успокаивает, даёт право на отдых? Или критикует, торопит, сравнивает с «любимой дочерью»?

Что я транслирую своим детям? Чувствуют ли они рядом со мной безопасность? Замечаю ли я их так, как мне когда-то хотелось, чтобы замечали меня? Где я даю им то, чего когда-то не хватало мне — и не перегибаю ли, причиняя добро?

Что я не выбирала, но ношу в себе?
И что могу менять, пусть понемногу, но осознанно…

Обнимание: если, думая про свою маму, ты чувствуешь грусть, раздражение, тяжесть — это тоже нормально. Эти чувства не делают тебя «плохой». Они показывают, что внутри идёт движение, от чужой истории — к своей.

/ я тебя очень люблю, мам! ▫️/

Тася

«Понимание не меняет нервную систему. Её меняет только опыт безопасности»*

Мы можем всё понимать «головой». Книжки, курсы, подкасты, бесконечная лента чужих мудростей… аккуратно раскладываем себя по папкам: паттерны, защиты, триггеры, семейные сценарии и… ничего.

Всё так же замираю, если вижу как сжимается чужая челюсть, или ускоряю шаг, если вижу сбоку тень. Страшно в такси (чужой человек в закрытом пространстве), тело каменеет в толпе, когда приходится тереться о чужие спины и животы.

Когнитивного осознания недостаточно для нейробиологической перестройки. Нервная система живёт в мире ощущений, а не инсайтов. Сколько бы раз я ни повторяла себе «Я большая, я могу себя защитить», без нового и повторенного хотя бы несколько раз опыта — я буду «маленькой» и беззащитной, тело просто так не поверит словам.

Пока мы не проживем новый опыт, не почувствуем изменения, нервная система не реорганизуется вокруг новой истины. Она будет возвращаться к тому, что ей знакомо, что она «репетировала».

Я в безопасности? Я действительно достойна любви? Прошлое меня не определяет? Это было не из-за меня?
Что нужно, чтобы тело поверило?
Куда нажать для перепрошивки?

Травма любит изоляцию, а безопасность почти всегда приходит из контакта. Значит нужно вылезти, протянуть руку, коснуться, прижаться… И это бесит. Потому что довериться — «опасно». Спасибо, жизнь, за такое изящное противоречие.

Безопасность нельзя объяснить, доказать, её можно только пережить. Телом. Много раз.

— Меня слушают и не пытаются чинить!
— Я говорю «мне страшно», и меня не стыдят!
— Я ошибаюсь, но наша связь не рвётся!
— Рядом есть человек, который выдерживает и не обесценивает мои чувства 🤍

И тогда что-то внутри меняется: расслабляется, растекается, распускается. Не сразу, не линейно, но появляется выбор реакции.

Информация не перестраивает тело. Опыт — да.

*эту фразу в интернетах приписывают Бесселу Ван дер Колку, но я не нашла первоисточник. Только такое:

The rational brain cannot abolish emotions, sensations, or thoughts <...>. Understanding why you feel a certain way does not change how you feel.

— из книги The Body Keeps the Score

Тася

Как убеждения делают из нас…

Попробую перевести лихтенберговскую формулу на психоаналитический язык: убеждения служат Я — или Я служит убеждениям как симптому? Не так важно, что провозглашается. Важнее — какую психическую функцию выполняет эта вера и какую структуру отношений она поддерживает.

Успокаивает тревогу? Прикрывает уязвимость? Легализует злость и нетерпимость? Помогает не чувствовать стыд? Даёт ощущение контроля или принадлежности? Приближает к людям или делает их «неправильными»? Оставляет место для сомнения или требует поклонения?

Важно не «во что я верю», а «что моя вера со мной делает».

Убеждения как броня

Например:
🔹мне страшно — и я прячусь в принципиальность;
🔹мне стыдно — и я становлюсь «высокоморальным»;
🔹я злюсь — и называю это «борьбой за справедливость»;
🔹мне больно — а я ухожу в заумные объяснения вместо проживания.
Тогда убеждение превращается в броню, мысли без живого контакта с собой.

«Правильные идеи» могут стать кнутом

Безусловная любовь, порядок, саморазвитие, духовность, гуманизм〰️ звучит красиво. Но иногда они начинают работать как внутренний кнут: будь идеальным, не ошибайся, не сомневайся — и вот ты суров к себе, нетерпим к другим, легко осуждаешь, ощущает себя вправе «наказывать» несогласных. Насилие (с собой или другими) под видом морали.

«Я знаю как надо!»

Это не всегда уверенность. Это может быть способ не встречаться с собственной уязвимостью: если «я прав», мне не так невыносимо страшно и стыдно. С пьедестала удобно смотреть вниз и не подпускать близко. Обесценивание, нетерпимость, конфронтация, изоляция… а за кулисами — хрупкая самооценка и само-ценность.

Убеждения создают «врагов»

Когда внутри много тревоги, психика любит упрощать: вот хорошие, вот плохие; вот наши, вот чужие. Обязательно нужен другой, «виноватый», чтобы стало легче.
Не понять — а разоблачить.
Не спросить — а назвать.
Не выдержать сложность (aka амбивалентность) — а разрезать мир на чёрное и белое.

Вспомнились «Бесы» Достоевского. Справедливость, переустройство мира, «правильное будущее»… А по факту идея становится разрешением на жестокость. Внутренняя злость и жажда власти прячутся за «правым делом», сомнение объявляется слабостью, человек рядом превращается из живого — в «препятствие» или «материал».

Главная проверка

Это как? Верить в любовь и в Бога — и быть беспощадным к живому человеку рядом. Говорить о свободе — и не выносить иного мнения. Бороться за справедливость — и с явным удовольствием наказывать «неправильных». Служить «светлому будущему» — и спокойно жертвовать живыми людьми в настоящем. Прикрываться заботой — и подавлять.

Убеждение без сомнений быстро превращается в разрешение.
Не слышать.
Не видеть в другом человека.
Не меняться.

История это хорошо знает. Любые лозунги — левые, правые, религиозные, гуманистические — начинают работать одинаково, когда идея становится важнее живого контакта.

Свобода легко становится контролем.
Равенство — стиранием различий и индивидуальности.
Справедливость — холодной местью. А судьи кто?

И не потому, что сами идеи «плохие», а потому что они начинают выполнять защитную функцию:
удержать тревогу,
склеить расколотую идентичность,
вынести внутренний конфликт наружу,
etc.

Тася

Никто говорит?

Попалось исследование, после которого хочется отложить ноутбук хотя бы часа на три, позвонить по всем контактам. Но пишу вот. Психологи из Канзаса и Аризоны посчитали, сколько слов в день мы (ну, они, испытуемые в Америке) произносим вслух — настоящим голосом, настоящему человеку. В 2007-м выходило около 16 тысяч. Сейчас — двенадцать. Минус ~300 слов в день каждый год. Полтора десятилетия мы методично, по чуть-чуть, замолкаем.

Первая реакция — узнавание. Я заказываю еду на дом через приложение. Я не спрашиваю дорогу — открываю карты. Не звоню сестрам — ставлю лайки, присылаю мемы и гифки. Соседа в лифте не замечаю, потому что в ушах что-то играет. Даже с учителями детей — чат. Каждое из этих микрорешений выглядит как маленькое удобство. Сложенные вместе за пятнадцать лет — какая-то совсем другая жизнь.

Вторая — сомнение. А что, собственно, страшного? Поболтать с попутчиком — не Кафку читать. Может, мы просто перестали тратить слова впустую и оставили их для важного? Хотелось бы. Но (поправляет очки моя профессиональная идентичность) маленькие разговоры — тренировочная площадка для больших. Сначала исчезает «привет, как дела», потом обнаруживается, что и серьёзный разговор не складывается — мышца атрофировалась.

Есть одна мысль (психоаналитическая, obviously), которую я давно ношу с собой. Лакан говорил, что человек становится собой через речь, обращённую к другому. Не через информацию, которую он передаёт — через сам факт обращения. Когда я говорю, я бросаю что-то в сторону другого человека и жду, что он мне это вернёт — изменённым, со своим оттенком, со своим взглядом. Так я узнаю, кто я. Без этого узнавания меня как бы и нет — есть набор ощущений, которым не во что упаковаться.

Слова не ушли, исчезла направленность. Мы по-прежнему производим буквы — в чатах, в постах, в запросах к ИИ, — но часто они никому конкретному не адресованы и ни от кого конкретного (целого, живого, сложного) не возвращаются.

Мама, листающая телефон рядом с младенцем, говорит с ним заметно меньше. И ребёнок считывает не количество слов — он считывает, куда направлено внимание матери. Если оно хронически уходит в экран, ребёнок остаётся перед взрослым, который физически здесь, а желанием — где-то ещё. «Отсутствующее присутствие», пожалуй, тяжелее, чем откровенное отсутствие. Потому что обижаться не на что — мама же рядом. ☹️

Хочется всё списать на технологии. На приложения, без которых работа не работается, на наушники с музыкой для концентрации внимания, на мессенджеры, на ChatGPT, который теперь выслушивает наши сомнения и наблюдает наше любопытство — то, что раньше делал человек. Но технологии не пришли извне и не захватили нас силой. Мы сами выбираем их, потому что говорить с живым человеком тяжелее. Живой отвечает не то, что ждёшь. Перебивает, не понимает, обижается, требует внимания в ответ. Приложение — нет. Ну, сгаллюцинирует чат-бот, а ты ему — бац, тупица, попробуй ещё раз. Они дают результат без сопротивления, и в этом их главный соблазн: они избавляют от Другого.
А вместе с Другим — потихоньку и от Себя.

Я не знаю, что с этим делать на уровне статистики. Триста с чем-то слов в год обратно в речь не вернёшь силой воли. Но, кажется, можно начать с малого: спросить у бариста, как дела. Мужу позвонить в середине дня. Вытащить один наушник в лифте. Что не решит проблему поколения, конечно.

А этот текст я запощу в канал с выключенными комментариями. Так и живём.

Тася

Слово дня — weaponized incompetence, стратегическая некомпетентность

Суть простая: человек демонстрирует неспособность справиться с задачей — через плохое исполнение, театральную растерянность или бесконечные уточнения — с одной негласной целью: чтобы задачу передали кому-то другому. Желательно навсегда.

Важный нюанс — речь не о реальной беспомощности, а только об избирательной.

Тот, кто не умеет включать стиральную машину, прекрасно разбирается с кнопками управления на пульте телевизора. Не может разобраться «с этими бумажками» — но каким-то образом сам купил машину, оформил паспорт болельщика и забронировал столик в баре. Но выбрать ароматные помидоры или оплатить квитанции — увольте.

Мозг — невероятно экономный орган. Он не формирует навык там, где навык не нужен. Некоторые задачи он умеет стратегически не уметь. И это не лень в бытовом смысле, а буквально принцип работы нейронных сетей: если каждый раз, когда партнёр «не справляется», рядом оказывается кто-то, кто справляется вместо него — у мозга нет ни малейшей причины учиться. Зачем строить нейронный маршрут умения записывать ребёнка к педиатру, если этот маршрут уже давно и качественно проложен в голове у другого? Зачем запоминать, что любят твои дети, если есть кто-то, кто уже помнит и всегда подскажет?

Некомпетентность становится не проблемой, а решением.

Динамика выглядит так: один партнёр хронически берёт на себя больше, другой — хронически самоустраняется. Со временем это перестаёт быть случайным распределением и становится устройством отношений. Негласным договором.

Самая изощрённая техника в этом жанре — уточняющий допрос c пристрастием и его младший брат, делегирование ответственности за ответственность.

Человек не отказывается. Он соглашается. Он даже проявляет инициативу.
— Помой, пожалуйста, кошачью миску.
(уже тут больно! почему он не видит сам, что нужно поменять воду?)
— Ага.
Проходит несколько часов.
— Ты не забыл?
— А, точно. Сейчас.
Проходит день.
— Помыл?
— Совсем вылетело. Ща.
(я в такие моменты начинаю объяснять ещё раз. потом ещё раз. потом злюсь. потом думаю: да господи, сделаю сама)

Что только что произошло? Задача официально его. Но ответственность за то, чтобы она была выполнена — твоя. Ты теперь менеджер его задачи. Секретарь его намерений. Администратор его доброй воли.

Он пойдёт и помоет — когда ты напомнишь в четвёртый раз. И скажет «я же помыл». Или даже «не пили». Но кот хочет пить, и ему нужна чистая вода каждый день.

В психологии это называется mental load. Невидимая когнитивная нагрузка домашнего менеджмента:
что купить,
когда заменить фильтры,
что заканчивается,
кому позвонить,
что нельзя забыть,
что взять с собой,
кто что любит на завтрак,
у кого какие витамины,
итд...

Она изматывает, и о ней так сложно говорить — потому что её не посчитать + она завязана на чувстве собственной ценности и на стыде. В голове постоянно что-то фоново работает. Браузер с сорока вкладками. Ни одну не закрыть.

Было бы удобно остановиться в этом месте, на портрете «стратегически некомпетентного» и сказать: вот он, виновный. Поохать и пожалеть себя (это тоже важно делать, btw). Но система держится на взаимности.

Тяни-толкай:
один тренирует бессилие, мнимую беспомощность;
другой — незаменимость.

В нашей культуре второй — почти всегда женщина. Та, которая выросла с: если не сделаю я — не сделает никто.
Просить снова — неловко. Объяснять дольше, чем сделать самой. Злиться — мелочно. Если нужно объяснять, то объяснять не нужно. 😎 wtf?

Эти убеждения — тоже нейронный маршрут, проложенный рано-рано. В семье, где кто-то точно так же, сжав губы, уставал.

Два человека создают эту систему вместе — и только вместе могут её изменить. Если захотят.

Тася

Маленькие, синенькие, мои… ☀️🌷🤍 Люблю мышиный гиацинт любовной любовью!

Есть детский стишок, один из немногих, которые помню наизусть маминым голосом. Не про эти цветы, но тоже про «мышиные»: про мышиный горошек.

Спросили мышек,
Весёлых крошек:
— Скажите, мышки:
Тут чей горошек?

Сказали мышки:
— Тут наш горошек,
Такой кудрявый,
Такой хороший!

Пусть он невкусный,
Пусть он несладкий,
Но в нём мышата
Играют в прятки.

У поэтессы Екатерины Серовой вообще удивительно нежные и настроенческие цветочные стихи.

[Оставляю ссылку]

Про ландыш вот тоже 🔹

Тася

Любовь — это давать то, чего у тебя нет, тому, кто этого не хочет

Можно покатать на языке лакановский оригинал на французском, это приятно:🔹L'amour, c'est donner ce qu'on n'a pas à quelqu'un qui n'en veut pas.

Помню, как фыркала над этой «циничной» фразой пару лет назад, а сегодня читаю её совсем иначе! Как одно из самых точных определений любви. (другой вопрос — зачем «определять», но мы туда не пойдём)

«... давать то, чего у тебя нет». Любовь случается именно потому, что внутри нас чего-то нет, то есть есть — отсутствие. Когда мы любим, мы не передаём другому «имущество» — вот тебе моё тепло, моя забота. Мы предлагаем ему свою «дыру». Своё «я тоже не целая». Не щедрость избытка, а честность дефицита. Признание: у меня нет того, что ты во мне ищешь, и у тебя нет того, что я ищу в тебе.

«... тому, кто этого не хочет» — ещё интереснее. Тут подумалось про разрыв между требованием (запросом?) и желанием. Другой просит у нас что-то конкретное — внимания, секса, поддержки, подтверждения. Это его требование. Но настоящее желание всегда где-то рядом, мимо, не совпадает с тем, что он озвучил. Желание по определению — то, что нельзя удовлетворить, потому что оно не про объект желания, а про саму нехватку, причину возникновения желания. Поэтому что бы мы ни дали — мы дадим не то.

Любящий промахивается всегда.

И в этом несовпадении — структура любви, а не её провал. Такие дела. Любовь — это встреча двух нехваток, которые промахиваются друг мимо друга, и поэтому продолжают друг друга искать. Если бы один мог дать другому ровно то, что тому нужно, — желание закончилось бы. И любовь вместе с ним.

Урруру).
Ощущение, что во рту у меня идеальное канапе.
С ягодкой голубики и козьим сыром. Вкусные мысли 🧠

Тася