Пару дней назад нам показали картинки нового речного порта. У нас два моста через Волгу, два аэропорта, теперь будет два порта речных. Этот странный дуализм был у нас всегда - то ли мы с Ульяновым, то ли с Керенским, то ли с московским временем, то ли с самарским, то ли с демократом Ельциным, то ли с коммунистом Горячевым, влюбленным в селекторные совещания, по-советски артхаусные, но бесполезные. И это только те раздвоения, что лежат на поверхности. А если бы было возможно прошерстить умы ульяновского офисного планктона - представляете, сколько Тайлеров Дерденов мы бы там обнаружили?
Проект нового речного порта был явлен нам как небесная неизбежность - примерно так же, как 76 процентов главного российского старика. Гамлетовский вопрос "To be or not to be" нам позволено решать только в мелочах - например, ставить домофон в подъезде или не ставить. Всё остальное, начиная от казни деревьев на Федерации и заканчивая установкой памятников хранителям Волги, Свияги и Сельди, решается за нас, и решается издевательски: втихомолку, в кулуарах, под сурдинку.
Есть на Волге шикарный город Нижний Новгород. Если выйти на тамошнюю набережную, то понимаешь, что Нижний - это Ульяновск, каким бы он мог быть. Такая же широкая Волга, такой же склон. Ощущение, что мы с Нижним братья, только вот мы ребенок нелюбимый, вечно болеющий, вечно грязный, а в придачу еще и зачатый на стороне, поэтому нам всегда достается худшее. Нижнему один речпорт, нам - два, но один неработающий, другой нарисованный. Нижнему две волжских набережных, нам - одну. Нижнему канатку до другого берега, а нам канатку на одном, навеки застывшую по команде "Смирно" и периодически умертвляющую людей, как черный дым из "Лоста". Нижнему красивый склон и Чкаловскую лестницу, нам - оползни и заросли, годящиеся только для юношеских посиделок в обнимку с второкурсницами и полторашками. Правда, на набережной в Нижнем стоит олень - и это единственное, что мы у них позаимствовали, причем в огромных количествах.
Новый речной порт - это очередная попытка решить две наши вечные задачи - перестать быть гадким утенком и убежать от оползня. Но и эта попытка обречена, она слишком романтичная. Если продолжать корабельную тему, то наши отцы-командиры так же оторваны от реальности, как капитан корабля "Эребус" из нового американского сериала "Террор". Нашим капитанам надо заново придумать новый смысл бытия, иначе мы постоянно будем задавать им вопрос "На фига?", с фирменной самойловской интонацией.
Проект нового речного порта был явлен нам как небесная неизбежность - примерно так же, как 76 процентов главного российского старика. Гамлетовский вопрос "To be or not to be" нам позволено решать только в мелочах - например, ставить домофон в подъезде или не ставить. Всё остальное, начиная от казни деревьев на Федерации и заканчивая установкой памятников хранителям Волги, Свияги и Сельди, решается за нас, и решается издевательски: втихомолку, в кулуарах, под сурдинку.
Есть на Волге шикарный город Нижний Новгород. Если выйти на тамошнюю набережную, то понимаешь, что Нижний - это Ульяновск, каким бы он мог быть. Такая же широкая Волга, такой же склон. Ощущение, что мы с Нижним братья, только вот мы ребенок нелюбимый, вечно болеющий, вечно грязный, а в придачу еще и зачатый на стороне, поэтому нам всегда достается худшее. Нижнему один речпорт, нам - два, но один неработающий, другой нарисованный. Нижнему две волжских набережных, нам - одну. Нижнему канатку до другого берега, а нам канатку на одном, навеки застывшую по команде "Смирно" и периодически умертвляющую людей, как черный дым из "Лоста". Нижнему красивый склон и Чкаловскую лестницу, нам - оползни и заросли, годящиеся только для юношеских посиделок в обнимку с второкурсницами и полторашками. Правда, на набережной в Нижнем стоит олень - и это единственное, что мы у них позаимствовали, причем в огромных количествах.
Новый речной порт - это очередная попытка решить две наши вечные задачи - перестать быть гадким утенком и убежать от оползня. Но и эта попытка обречена, она слишком романтичная. Если продолжать корабельную тему, то наши отцы-командиры так же оторваны от реальности, как капитан корабля "Эребус" из нового американского сериала "Террор". Нашим капитанам надо заново придумать новый смысл бытия, иначе мы постоянно будем задавать им вопрос "На фига?", с фирменной самойловской интонацией.
Увольнение директора школы не означает, что в школе не будет двоечников. Так же и увольнение главных врачей Дегтяря и Демина вовсе не гарантирует, что теперь в больницах вам не пустят по вене формалин, не забудут ножницы в ухе и не пришьют гипофиз и яички Клима Чугункина.
Теперь наш мемцентр познал абсолютно всё: юность Ленина, яркость Киркорова, невинность Вассермана.
Гаева убрали якобы из-за плохого благоустройства. И это парадокс. Мы выигрывали конкурсы по благоустройству, а тут оказалось, оно у нас настолько плохое, что второму человеку в городе нужно покинуть свой уютный офис на Кузнецова с шикарным видом на спуск Халтурина с его аутентичными водокачками и собаками.
То есть мы сами себе не можем ответить на вопрос - благоустроенный мы город или нет, герои мы или лузеры. Ульяновск - как живущая в вечном стрессе бабенка, которой не поможет даже тонна ксанакса. Днем она флиртует с техническим директором своего офиса и делает вид, что еще ого-го, а вечером встает перед зеркалом и видит в нем побитую жизнью разведенку с прицепом в виде двух детей и морщинами на лбу, число которых превышает число прожитых ею десятилетий. Так же и мы не можем внятно ответить на вопрос о своем же благоустройстве: то ли мы город-сад, то ли дыра дырой.
Алексей Гаев не был новатором-реформатором, но он и не был плохим мэром. Наиболее точно его работу можно оценить фразой из фильма "Залечь на дно в Брюгге", которую произносит персонаж Колина Фаррелла: "Говном ты не был, но и до вершин не добрался. Как "Тоттенхэм".
И это не камень в его мэрский огород. Большинство из нас такие же, большинство из нас "Тоттенхэм". Гаев руководил городом, в котором ничего не происходит и был здесь кем-то вроде руководителя отдела в офисе - отдела, который с одной стороны расстроен, что погряз в болоте, а с другой, не желает из этого болота выбираться, потому что привык к нежным касаниям родных лопухов, а всех мух из своего болота знает по именам. В таких отделах все просто: вначале ты энерджайзер с амбициями, а потом ходишь по кругу и все больше осознаёшь свое одиночество.
Присутствие Гаева на ночных очистках дорог - это не что иное, как одиночество. Стоять на холодном ветру и разглядывать снегоуборщик под легкий матерок водителя на фоне леденящего душу ночного Обелиска - это не удовольствие и не служебная необходимость, это бегство. Бегство взрослого человека, уставшего от мэрского кабинета и тупых подчиненных. И он понимал, что никогда не изменит их тупости. У нас вообще многое не изменится никогда.
Есть в Германии футбольный клуб "Байер" из города Леверкузен (ударение на У). Это команда, которая не выиграла ничего серьезного и постоянно останавливалась в шаге от успеха - то второе место, то третье, то эпик фейл в решающей игре. Злые языки заменили первую букву в названии их города и прозвали команду Neverkusen (от английского "never") - с намеком, что она никогда ничего не выиграет. Ульяновск в похожей ситуации. Мы все время задаем нетерпеливый и зудящий вопрос "Когда?" Мы вопрошаем в воздух, когда здесь будут нормальные зарплаты, когда откроют аэропорт, когда сделают дороги. Но к нам будто всегда прилетает тот самый ворон из стихотворения Эдгара По и на все вопросы дает один и тот же ответ: "Никогда".
В каком-то смысле мы тоже Neverkusen.
То есть мы сами себе не можем ответить на вопрос - благоустроенный мы город или нет, герои мы или лузеры. Ульяновск - как живущая в вечном стрессе бабенка, которой не поможет даже тонна ксанакса. Днем она флиртует с техническим директором своего офиса и делает вид, что еще ого-го, а вечером встает перед зеркалом и видит в нем побитую жизнью разведенку с прицепом в виде двух детей и морщинами на лбу, число которых превышает число прожитых ею десятилетий. Так же и мы не можем внятно ответить на вопрос о своем же благоустройстве: то ли мы город-сад, то ли дыра дырой.
Алексей Гаев не был новатором-реформатором, но он и не был плохим мэром. Наиболее точно его работу можно оценить фразой из фильма "Залечь на дно в Брюгге", которую произносит персонаж Колина Фаррелла: "Говном ты не был, но и до вершин не добрался. Как "Тоттенхэм".
И это не камень в его мэрский огород. Большинство из нас такие же, большинство из нас "Тоттенхэм". Гаев руководил городом, в котором ничего не происходит и был здесь кем-то вроде руководителя отдела в офисе - отдела, который с одной стороны расстроен, что погряз в болоте, а с другой, не желает из этого болота выбираться, потому что привык к нежным касаниям родных лопухов, а всех мух из своего болота знает по именам. В таких отделах все просто: вначале ты энерджайзер с амбициями, а потом ходишь по кругу и все больше осознаёшь свое одиночество.
Присутствие Гаева на ночных очистках дорог - это не что иное, как одиночество. Стоять на холодном ветру и разглядывать снегоуборщик под легкий матерок водителя на фоне леденящего душу ночного Обелиска - это не удовольствие и не служебная необходимость, это бегство. Бегство взрослого человека, уставшего от мэрского кабинета и тупых подчиненных. И он понимал, что никогда не изменит их тупости. У нас вообще многое не изменится никогда.
Есть в Германии футбольный клуб "Байер" из города Леверкузен (ударение на У). Это команда, которая не выиграла ничего серьезного и постоянно останавливалась в шаге от успеха - то второе место, то третье, то эпик фейл в решающей игре. Злые языки заменили первую букву в названии их города и прозвали команду Neverkusen (от английского "never") - с намеком, что она никогда ничего не выиграет. Ульяновск в похожей ситуации. Мы все время задаем нетерпеливый и зудящий вопрос "Когда?" Мы вопрошаем в воздух, когда здесь будут нормальные зарплаты, когда откроют аэропорт, когда сделают дороги. Но к нам будто всегда прилетает тот самый ворон из стихотворения Эдгара По и на все вопросы дает один и тот же ответ: "Никогда".
В каком-то смысле мы тоже Neverkusen.
Назначьте уже городу одного мэра, а то подсунут двоих и поди разбери, кто из них Элджей, а кто Федук. И политическим аналитикам удобнее: не придется крутить говномет туда-сюда - можно будет зафиксировать и спокойно шмалять по одному.
Узнав, что для разблокировки Телеграма нужен Socks5, Светлана Опенышева пошла в магазин и купила 5 пар носков. Не сработало.
Смекалин сказал, что средняя зарплата педагогов у нас 25 тысяч. Хорошо, что педагоги этого не слышали, т.к. вместе со всей страной заняты настройкой VPN.
А Роскомнадзор случайно не собирается запретить оползень на грузовой восьмерке и пробки на Императорском мосту?
Тут пишут, что в Ульяновск может приехать Стивен Сигал. Похоже, "Дорремстрой" упустил шанс сделать дороги без пиздюлей.
Недавно мэрия отчитывалась, что наши улицы якобы мыли шампунем. Но если центр хотя бы отдаленно смахивает на голову Криштиану Роналду после Clear Vita Abe, то сверни на соседнюю улицу - и это уже голова бомжихи, не знавшая мытья со времен мэрства Беспаловой. Одна пылища, песчаные бури, как в Дубае. Однако в отличие от дубайцев, нам это ничем не компенсируется, ведь вместо Бурдж-Халифы у нас лысая башня телецентра, вместо Dubai Duty Free - продсклад "Победа", а вместо насыпных островов Пальма Джумейра - камыши на Свияге.
ТЦ "Версаль" на этой неделе уже закрывали, теперь закрывают ТЦ "Капитал". Все-таки не уважаем мы пожилых людей. Ни Людовика XIV, ни Карла Маркса.
Девушка зарезала 22-летнего знакомого на вписке в Заволжье, т.к. он не предоставил ей ключи шифрования от своего сердца.